I Wanna Love You And Treat You Right

      Длинная пустая неосвещённая дорога, бескрайние поля вокруг, они одни на многие километры.       Жан уже засыпает за рулём, но всячески отрицает свою усталость. Джереми приходится чуть ли не угрозами заставлять его припарковаться в невысокой траве и перебраться с передних сидений в жилую зону.       Это была его идея: арендовать дом на колёсах на несколько дней, уехать куда глаза глядят, уделить максимум времени друг другу и отдохнуть от всех остальных. Даже экстравертному Ноксу иногда это нужно, что уж говорить о Жане, который устаёт от всех по жизни.       Слишком тратиться они не стали, взяли один из самых простых трейлеров с двуспальной кроватью, миниатюрной кухней и душевой, в которой невозможно было поместиться вдвоём. Парни часто ходили в душ вместе, но ничего, продержатся три дня без секса там, в конце концов старая добрая кровать ещё никого не подводила в этом плане.       Их постель почти всегда была незаправленной. Джереми любил укутываться в одеяло посередине дня и ходить, как гномик, пока Жан не сделает ему замечание, мол, он полы вытирает, а спать на грязном белье нельзя. Через неделю Моро купил новый плед, отдав его в полное распоряжение Джереми, но привычки заправлять кровать так и не появилось. Этот мини-отпуск не был исключением.       Как только тело Жана коснулось матраса, он уснул. Сопение было хорошо слышно из-за отсутствия других звуков. «Я не устал, я не устал», — передразнил Джереми у себя в голове, но будить, разумеется, не стал. Накрыл любимого одеялом, невесомо чмокнул в лоб и начал готовить ужин.       Хотя «готовить» наверное громко сказано, да и делать этого Нокс не умел — пару раз дошло до срабатывания пожарной сигнализации на кухне, после чего готовкой занимался в основном только Жан. Но всё же Джереми не настолько бытовой инвалид и никогда им не был, сварганить простенький салат и сварить сосиски может сам, тем более если на кону стоит сон Жана после примерно пяти часов за рулём.       Правда выспаться на все сто Моро не удалось. Когда всё было готово, Джереми разбудил его поцелуем в щёку и тихим «Вставай, милый» на ухо. Жан с трудом разлепил веки и сел.       — Поедим и можешь дальше спать, не хочу чтобы ты ложился голодным, — Джереми знал об в какой-то мере абьюзивных отношениях Жана с едой, поэтому старался контролировать его потребление пищи.       — Выпью кофе и займёмся чем-нибудь, ещё не ночь, — ответил Жан, глянув время на фитнес браслете.       Джереми не стал спорить — это бесполезно. Пока Жан просыпался до конца, он налил кофе и поставил чашку на стол около одной из тарелок, за что получили чмок в губы в качестве благодарности.       На ужин и мытьё посуды не ушло много времени. Парни вернулись в кровать, лениво целуясь. Постепенно поцелуи становились глубже и дольше, а прикосновения более откровенными. Руки Жана переместились с чужих волос под футболку, очерчивая контуры мышц и пробегаясь по созвездиям из немного выпуклых родинок.       — Что будем делать? — спросил Джереми. Он всегда задавал этот вопрос перед сексом, тем самым давая Жану контроль над ситуацией и полное право выбора. Конечно, Нокс мог отказаться от предложенного далее, но таких случаев пока не было. Также были и разы, когда он сам просил что-то сделать, точнее повторить — предлагать новое Джереми не решался, вдруг случайно заденет какой-то триггер, неизвестный в том числе и Жану.       — Трахнешь меня? — ответил вопросом на вопрос Жан, его голос слегка дрогнул.       — Конечно, — Джереми не понял, почему слова Жана звучали так неуверенно. Они ведь уже около месяца практиковали фингеринг, когда Моро был снизу, дальше двух пальцев не заходили. Если не считать первого раза, Жан тогда переоценил свои возможности и хотел дойти до конца, закончилось всё чуть ли не панической атакой. — Сомневаешься?       — Нет, что ты? Я уверен.       — Ты можешь…       — Отказаться в любой момент, — перебил Жан, продолжая за него. — Я помню.       — Умница.       Пожалуй, нет ничего лучше, чем это слово от самого идеального, правильного, красивого и поддерживающего в любой ситуации человека, проще говоря, Джереми Нокса. Как вообще можно называть кого-то умницей, когда есть он? Как он может кого-то так называть?       Видимо, Жан никогда не найдёт ответы на эти вопросы.       Они не торопились: какое-то время снова переплетали губы и языки в, как казалось, бесконечном поцелуе, стягивали верхнюю часть одежды, предварительно подняв взгляд в немом вопросе, просто прижимались телами, будто хотя срастись ими навечно. Это продолжалось бы и дальше, если бы Жан не просунул руку под подушку, достал смазку и без лишних слов вложил её в ладонь Джереми. Разделся Жан тоже сам, пока Джереми разогревал смазку пальцами.       — Хочешь, буду отсасывать тебе в процессе? — спросил он, устраиваясь между чужих ног. Все предыдущие разы после такого Жан отходил от оргазма дольше, чем когда-либо. Это было слишком, слишком приятно, слишком сексуально, слишком горячо. В смысле любой секс с Джереми был ахуенным, другим словом не назовёшь, но это…       — Нет, не хочу кончить раньше времени.       Джереми, всё также думающий, что речь идёт только о пальцах, снова не понял, но возражать не стал. Жан аккуратно взял его за подбородок и потянул на себя, жадно целуя в приоткрытые губы. Рука переместилась на макушку — это тоже делалось для своего рода безопасности — у них была договоренность, по которой когда Жан не мог говорить, например, во время поцелуя, ему нужно было просто сжать волосы Джереми, чтобы тот остановился.       Он вводил первые фаланги почти мучительно долго, выбивая из Жана тихий стон. Моро нужно было время, чтобы привыкнуть и расслабиться, и Джереми давал его сполна. Казалось, будто его губы везде одновременно: на шеи, ключицах, около ушей, пока количество пальцев увеличивалось до двух. Джереми постепенно ускорялся, теперь он уже не просто растягивал Жана, а трахал, иногда сгибая пальцы в нужной точке, Моро выглядел через чур прекрасным в такие моменты.       — Можешь идти дальше, а то я долго не продержусь… — между стонами сказал он.       — В смысле «дальше»?       Жан почувствовал на себе непонимающий взгляд и неприятную пустоту внутри, от которой немного поёжился. Он снова запустил руку под подушку, нащупал презервативы и протянул один квадратик Джереми, на что тот похлопал глазами и растерянно протянул:       — Оу… Мы так не договорились.       — Разве? Я попросил тебя меня трахнуть, ты согласился.       — Да… Но ты не уточнял.       — Ты не хочешь? Я ведь не заставляю.       — Нет-нет, хочу, очень, но… боюсь сделать больно.       Джереми отвечал так на каждое, за малым исключением, предложение о чём-то новом в этом плане, так что Жан уже не удивлялся и даже тяжко вздохнул.       — Знаю, но мы оба хотим этого, зачем ограничивать себя? Если мне не понравится или будет больно, ты сразу же об этом узнаешь, я не мазохист и молчать не стану.       Джереми понадобилось некоторое время на раздумья.       — Хорошо, — сдался он. Когда голый с красными от смущения щеками и припухлыми от поцелуев губами Жан Моро лежит перед тобой, раздвинув ноги, и упрашивает тебя трахнуться, невозможно отказаться. — Есть какие-то указания, чтоб тебе было максимально комфортно?       — Я хочу быть сверху, — ответил Жан, приподнимаясь с подушки. — В смысле позы, ложись.       Нокс кивнул и снял с себя оставшуюся одежду. Такое расположение их тел было лучшим выбором: Жан мог полностью регулировать процесс, а страх Джереми причинить дискомфорт стих наполовину. Он всё же взял презерватив и быстро надел его — защита всегда превыше всего.       Жан расположил свои ноги по обе стороны от чужих бёдер, а руки на груди, дабы сохранить равновесие, и начал очень медленно опускаться на член. Джереми, частично потерявший рассудок от одного этого действия, не знал, куда деть руки и положил их на бёдра Моро.       — Руки выше, — резко сказал он, после того как по телу пробежалась волна неприятных мурашек, Джереми моментально переместил ладони на талию. — Умничка.       — Изв… — он не договорил, потому что почувствовал указательный палец на своих губах:       — Не смей, всё хорошо.       Получив мелкий кивок в ответ, Жан уложил руку обратно и продолжил насаживаться. Он поджимал губы, делал паузы, во время которых Джереми всеми силами сдерживал желание слабо податься навстречу.       Снова в сторону Жана посыпалась целая куча поцелуев во все места, куда дотягивался Джереми.       — Ещё немного потерпи, я скажу, когда можно будет двигаться, — отвлёк его Жан, когда член оказался полностью в нём.       — Это не обязательно, можешь всё сам.       — Я же вижу, что ты хочешь.       Джереми ничего не ответил, молча продолжил целовать, сил и желания спорить не было. Всё его тело мелко дрожало от наплыва новых ощущений. Жан двигался вверх и вниз невыносимо медленно — было это из-за того, что ему так приятнее, или это месть за слишком длительную растяжку, известно лишь ему одному.       — Можно, — сжалился он с ухмылкой на лице и потянулся к алым губам за поцелуем.       Джереми сделал первый неуверенный толчок, после которого парни простонали в унисон. Постепенно Нокс входил во вкус, движения перешли в единый плавный темп, руки скользили по торсу, не опускаясь ниже. Жан мягко сжимал накаченную грудь и почти буквально не отлипал от губ Джереми. С каждой секундой стоны становились громче. Шумный секс был им в новинку — обычно Жан стеснялся проявлять много эмоций, а Джереми привык быть тихим, так как до этого жил в домах, где их могли услышать. А здесь, в богом забытом поле, не пойми где, можно вести себя, как угодно и шуметь столько, сколько угодно.       Почувствовав приближение оргазма, Джереми без лишних слов спустил руку ниже на член, а не на бёдра. Вместо очередного стона, с губ Жана сорвался обычный выдох. Джереми обхватил член пальцами, аккуратно надрачивая.       Волна оргазма накрыла их почти одновременно, вызвала дрожь в каждой клеточке обоих тел.       Приходить в себя пришлось долго. Жан сначала уткнулся лицом в плечо Джереми, затем сполз до груди, чуть не уснув там же. Нокс обнимал его, гладил по голове и раз десять, а может больше, похвалил.       Идиллию нарушала лишь необходимость принять душ, к сожалению, по очереди.