Детройтские будни

      В офисе повисла тишина. Причем настолько мертвая, что было слышно, как неторопливо кто-то прошел по коридору за стеной. Не то, чтобы Гэвину было не плевать, просто…       — Да ну ты издеваешься? — устало выдохнул он, глядя на валяющуюся оторванную конечность в черном рукаве толстовки. Виновник не ответил, вися на руках у двух братцев-акробатов, точнее андроидов, бесчувственным мешком. Рид перевел взгляд на свое левое плечо с торчащими из него осколками и проводами и пальцами приподнял неровно оборванный край ткани. — Это была моя любимая толстовка.       Раздался звук упавшего стакана. Какой-то офицер вошел в офис и не смог удержать свой кофе в пальцах. Даже капитан, вышедший из своего аквариума, чтобы выяснить, почему все затихли, молча смотрел на него, пытаясь понять, что же произошло и почему вдруг рука одного из лучших детективов сейчас валяется в нескольких шагах от него.       Впрочем, Риду было плевать на происходящее (а особенно на горящие красным диоды всех присутствующих андроидов) настолько, что он просто молча достал свой телефон и открыл переписку с братом. И как написать? Мне оторвали руку, нужна помощь? Помнишь мы как-то обсуждали, что будет, если кто-нибудь узнает? Мозги сейчас варили хуже, чем доисторическая кофемашина в комнате отдыха, поэтому Гэвин не придумал ничего лучше, чем сфоткать все еще валяющуюся на полу руку и отправить с подписью «Зацени». А через секунду докинуть фотку зависших Коннора и Ричарда, держащих под руки вырубленного андроида. Ответ от брата не заставил себя ждать. Тот написал, что такси подъедет через десять минут и попросил не забыть оторванную конечность.       Гэвин просто засунул телефон обратно в карман джинс и перехватив куртку, висящую на стуле, подошел к руке, поднимая ее.       — Детектив Рид, с вами все в порядке? — кто бы сомневался. Первым от шока отошел Коннор, почему-то обеспокоенно посмотрев на Девятку, своего младшего брата, а не на самого детектива. Если бы не двое суток без сна, проведенных в погоне за очередным свихнувшимся девиантом, Гэвин сострил бы, но сейчас все, чего он хотел — помыться, поесть и поспать. И можно в любом порядке. Пару минут назад в его планы совершенно не входило ехать к Элайдже в гости, чтобы вернуть выдранную из плечевого сустава руку на место. Теперь планы пришлось поменять.       — Это была моя любимая рука, — вместо ответа проговорил Рид и неловко вытряхнул конечность из рукава, который сунул в карман толстовки. Саму руку, матовую и черную с серыми стыками пластин, запихнул под правую подмышку. Периодически он забывал, как она выглядит без высоко адаптивного скина, поэтому рассматривал где-то раз в два месяца в зеркале или на диагностике у Элайджи, стараясь не задумываться о событиях, после которых ему вообще понадобилась новая. Тем более эта ему нравилась больше, чем та белая, которая даже была не протезом, а конечностью какого-то незаконченного андроида.       Гэвин поскреб щетину на правой щеке, стараясь не уронить руку на пол, глянул на Фаулера, все еще стоящего у дверей своего кабинета и явно ожидающего чем этот цирк закончится, потом на Андерсона, потерявшего всякий интерес к произошедшему и медленно попивающего свой контрабандный кофе, из-за которого всего несколько минут назад ругался с Коннором, на самого Коннора, который решил больше ничего не спрашивать, а просто утащить девианта в свободную камеру, а только потом на Ричарда, смотрящего на него с этим своим непробиваемым выражением лица и уже посиневшим диодом.       Участок постепенно ожил, но все еще был тих. Многие, перешептываясь, косились на них, делая вид, что заняты работой, а не новостью о механической руке Гэвина Рида.       — Хэй, жестянка, у тебя что, нет работы? — огрызнулся на напарника детектив и мысленно выругался на долго едущее такси.       — Есть, детектив, — диод на мгновение окрасился в желтый, но тут же снова загорелся голубым.       — Ну так иди, работай, а я пошел. У меня заслуженный выходной, — и помахал Фаулеру оторванной рукой, перехватив ту поудобнее. Капитан лишь тяжело вздохнул, прикрыв глаза и вернулся к себе в кабинет.       — Детектив?       Гэвин уже развернувшийся и собирающийся свалить в закат на заслуженный отдых и внеплановый ремонт, обернулся.       — Ну что еще, железка? — от усталости даже ругаться не хотелось, а прозвище сорвалось с губ по привычке.       — Вам нужно обратиться за помощью к… — Ричард замялся. А ну да, наверное, обдумывал кого нужно сейчас вызывать — врачей или техников.       — Все нормально, Девятка. Видишь, кровью не истекаю, а до мастерской сам доберусь, — Рид не стал уточнять к какой именно.       Торопиться было некуда. В конце концов, это как дорогой кукле оторвать руку. Неприятно — да. Больно — нет. Да и в отличии от андроидов и людей потеря руки не заставляла его истекать кровью — голубой или красной не важно. И уж точно не являлась смертельной проблемой. Да разбить телефон было бы чуть хуже, чем это.       Упомянутый гаджет пиликнул, уведомляя о прибывшем такси и практически тут же раздался звонок.       — Да выхожу я, выхожу, — раздраженно ответил Рид, одновременно пытаясь удержать руку и телефон, и отправился к выходу из департамента. — Ну не нуди. Потом расскажу или сам посмотришь.       Вообще, Гэвину Риду было плевать на других, просто любимую руку было жалко. Да и толстовку, если честно тоже.       Вот только единственная мысль, крутившаяся в уставшем сознании, когда он неловко ввалился в машину, была о том, что обо всем этом теперь будет думать Ричард. Наверное, попытается докопаться до правды. Гэвин устало прислонился лбом к стеклу, смотря на ночной город.       И все-таки, эта рука была самой любимой.