Арестуешь меня, лейтенант?

Мальчишка на заднем сидении полицейской машины привлёк внимание сразу: высокий, темноволосый, смуглый пацан, выглядящий так потрёпанно, будто бежал марафон. Дэн неспешно потушил бычок, пожал протянутую ладонь Сэма и, кивнув в сторону машины, спросил: — За что его? — Разрисовывал стены. Займёшься? Дэн тяжело вздохнул и кивнул, ведь смысла отказываться не было — ночное дежурство, никуда не денешься. Мальчишка вблизи казался совсем подростком: высоким, едва складным, с длинными руками; худое лицо, хитрющие глаза и ухмылка, касающаяся пухлых губ. Вот только наручники, стягивающие худые запястья, были совершенно не к месту. Дэн изучал всё, что было найдено при пацане: ID, пропуск в университет, чертежи, рисунки. Последние, к слову, были потрясные. Неудивительно, что мальчишка желал показать свои творения публике, жаль лишь, что выбрал противозаконные методы. В остальном проблем не было: совершеннолетний омега, обучающий на художественном факультете. — Номер родителей есть? Или кого-то, кто может забрать? Мальчишка, глядя из-под опущенных ресниц, лишь улыбнулся. — Некому звонить, лейтенант, — ответил он, наклоняя голову набок. — Хочешь переночевать за решёткой? — Дэн откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза. Мальчишка молчал. — Полезу в базу и всё равно найду номер твоих родителей. Пацан молчал. Лишь закатил глаза, закидывая ногу на ногу и тихо звякая наручниками. — Судя по рисункам, ты очень талантливый парень. Будешь заниматься подобным — загремишь на год другой. Ещё и штраф в десять-пятнадцать тысяч бат получишь. Оно тебе надо? В ответ молчание. Дэн медленно открыл глаза, сталкиваясь взглядом с задумчивыми тёмными глазами. От улыбки не осталось и следа, лишь опущенные уголки губ и нахмуренные брови. — Не звони никуда, лейтенант. Я сам доберусь домой, — подняв руки, парень демонстративно натянул цепочку наручников. — Отпустишь? Дэн выгнул бровь. — За придурка меня держишь? Без родителей не выйдешь отсюда, Йок. Йок повёл плечами, опуская руки. — Тогда можешь закрыть меня до утра, лейтенант. — Совсем придурошный? Пацан демонстративно отвернулся, и Дэну ничего не оставалось, как полезть в компьютер. По ID было легко вычислить родственников — мать, тетю и ещё парочку каких-то дальних родственников, а так же их номера и адреса. Дэн потянулся к телефону под обеспокоенный взгляд и было принялся набирать... — У мамы больное сердце. Не звони. Дэн вздохнул, откладывая телефон. — Раз больное сердце, почему занимаешься подобным? Не жалко её? — Вот только не надо меня поучать, лейтенант. Не маленький я. — Это как посмотреть, — Дэн сложил руки на груди и улыбнулся. — Совершеннолетний — не значит взрослый. Нести ответственность за свои поступки, думать перед тем, как сделать — это быть взрослым. Йок нахально улыбнулся. — Из тебя выйдет неплохой психолог. Дэн фыркнул. — Я не стану звонить. Тогда останешься здесь до утра. И Йок в ответ лишь кивнул, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза. Дэн сложил чужие вещи обратно в сумку и положил на соседний стул, а затем принялся за заполнение отчётности. Дел было немного, и он мог бы отложить, но заняться было нечем. Пацан пялился. Даже не скрывал этого. Смотрел из-под опущенных ресниц своими хитрыми блестящими глазами и не переставал улыбаться. Дэн столкнулся с ним пару раз взглядами и разочарованно осознал, что испортил второй бланк подряд. Пацан был вполне в его вкусе. Познакомься они где-нибудь в другом месте, и не будь Дэн так заебан работой, то обязательно бы пофлиртовал с ним. Когда третий бланк был испорчен под чужим пристальным взглядом, полицейский не выдержал: — Долго будешь пялиться? — Я не пялюсь. — Пялишься. — Нет. — Йок, — как можно серьёзнее. Пацан усмехнулся и кивнул на свою сумку. — Дай мои вещи, пи. Я займусь домашкой. Дэн кинул ему сумку и было хотел вернуться к отчётам, но Йон показательно поднял руки вверх, звякнув наручниками. Дэн освободил ему руки и вернулся на своё место. Но мальчишка по-прежнему пялился, увлечённо черкая что-то на листе, лежащем на его сумке. Их взгляды всё так же сталкивались, но Дэн уже не придавал этому особого внимания, занимаясь отчётом. Ночь пролетала незаметно. Закончив в бумагами, Дэн потянулся и взглянул на мальчишку. Тот спал, поставив ноги на край стула, запрокинув голову назад. Сумка с вещами лежала у него на животе, и сам мальчишка ежился — на нём была лишь белая рубашка. Дэн стащил с себя куртку и, подойдя ближе, накинул её на омегу. Тот сонно поморщился, подтянул куртку выше и затих. Дэн вернулся в своё кресло, желая подремать пару часов, и сон нахлынул так внезапно, что Дэн даже не понял этого. Проснулся он, когда в отделении уже стали собираться работники, наводящие шум. Стул напротив пустовал, а перед ним, на столе, стоял стаканчик с кофе, а под ним лежал симпатичный портрет, нарисованный простым карандашом. Дэн усмехнулся, проведя пальцем по своему профилю на белой бумаге, а затем взял кофе в руки — тот был едва тёплым. — Давно удрал? Рэй, сидящий за стеклом, поднял на колегу взгляд и усмехнулся. — Час назад. Ушёл, потом вернулся с кофе, даже меня угостил, — продемонстрировав свой пустой стаканчик, ответил Рэй. — Хороший пацанёнок. Жаль будет, если опять попадётся. Омега всё же. Кивнув, Дэн направился к выходу из участка. ****** Мальчишка попался снова. Дэн с нескрываемым разочарованием увидел знакомое лицо и было хотел начать отчитывать прямо с порога. За пацаном втолкали ещё двоих в наручниках — сам Йок был без них. Взъерошенный, тяжело дышащий, с разбитой губой и ссадиной на щеке, он сложил руки на груди, продолжая стоять у стены. Сэм усадил двух крупных мужиков на стулья, а Дэн любезно подкатил своё кресло Йоку. Тот плюхнулся в него, хлюпнул носом и отвернулся в сторону. — Что произошло? — наконец спросил Дэн, бегая взглядом по странной троице. Двое мужиков выглядели до того паршиво, что смотреть было больно: лицо в царапинах, синяках; у одного, судя по всему, был сломан нос. Сэм протянул коллеге флэшку, и Дэн вставил её в ноутбук, надеясь поскорее разобраться. На видеозаписи с камер наблюдения двое мужиков клеились к Йоку. Один из них шлепнул омегу, другой хотел схватить за руку, при этом обещая классно провести время и «Красавчик, не ломайся», «Да пошли, не бойся». Йок навалял им. Красиво так навалял. Дэн даже не смог сдержать улыбки, наблюдая, как чужой кулак бьёт по носу сначала одному, затем — другому. — Уведи этих двоих. Утром разберёмся, что с ними делать, — произнёс Дэн, закрывая ноутбук. Сэм вытолкал заключённых из кабинета. — Не поздно решил прогуляться? Йок взглянул на старшего и устало вздохнул. — Я ничего не сделал. Они первые начали приставать. Нужно было пойти с ними, пи? Тогда бы завтра ты получил дело о групповом изнасиловании,— прикрыв глаза, Йок откинулся на спинку кресла. Дэн цокнул языком и посмотрел на часы. Не так уж и поздно. Смена его к концу подходит. — Сиди здесь, — приказал альфа и вышел из кабинета. Вернулся он с небольшой аптечкой в руках и сёл рядом с Йоком. Уголок губ был рассечён в кровь, и несколько крупных капель стекло к нижней губе, окрашивая её красным. Дэн мягко прижал к рынке вату, и Йок дёрнулся, зашипев зло: — Больно, блять! Дэн нахмурился. — Язык прикуси, — шикнул он, продолжая обрабатывать раны и стараясь не засматриваться. Йок красавчик, что греха таить, и находиться вот так близко к нему, ощущать его сбитое дыхание, его терпкий аромат вперемешку с запахом пота и какого-то парфюма было неловко. К тому же, Йок пялился на него, растягивая губы в усмешке, и Дэн, столкнувшись с ним глазами, замер. Йок выглядел... заведенным? Глаза его блестели, щеки покрылись румянцем, и в другой ситуации Дэн списал бы это на смущение или даже испуг. Но паршивец смотрел с нескрываемым огнём в глазах, таким искренним желанием, что Дэн почувствовал ещё большую неловкость. Он так и замер, прижимая вату к уголку чужих губ, в то время как Йок неспешно приблизился к его лицу. Они соприкоснулись носами, и чужое дыхание обожгло губы слишком неожиданно — Дэн не успел дернуться назад. Сначала Йок коснулся его губ неуверенно, осторожно, ожидая, что оттолкнут, затем в напором, обхватив рукой чужую шею. Губы у него были сухими, горячими, с привкусом металла и двигались так хорошо, что Дэн ответил на поцелуй: мягко, осторожно, чувственно. Йок прижался к нему, обдавая жаром и своим терпким ароматом, тяжело выдохнул через нос, обнял руками за шею. Дэна так никто не целовал. Никогда. Йок поначалу вёл, проявляя больше инициативы, настойчиво ластился, пытаясь оседлать чужие колени и шаря рукой по ним. Дэн прикусил чужую губу, пытаясь отстраниться, в то время как горячая ладонь легла ему на пах и несильно сжала через ткань джинс. Дэн тихо зарычал в чужой рот, и Йок вдруг замер, отстранившись. Распахнув красный влажный рот, он смотрел своими карими бестыжими глазами; алый, взмокший, с прилипшими ко лбу прядками волос. — Я посадил эти двоих в камеру и составил пр... — Сэм заглянул в кабинет и замер, смотря на парочку. Дэн дёрнулся в сторону и едва не снёс стул, а Йок лишь криво улыбнулся опухшими губами и поднялся на ноги. — Я могу идти? — спросил он чуть хрипло. — Да, — спустя несколько секунд молчания произнёс вошедший полицейский и позволил Йоку выйти в коридор. Дэн зажмурился, пытаясь успокоиться, но брюки по-прежнему тесно давили на пах, отчего хотелось материться. Сэм негромко усмехнулся, затем закрыл за собой дверь, оставляя младшего лейтенанта наедине со своей проблемой. ****** Остывший кофе был до того паршив на вкус, что Дэн, не раздумывая, выкинул его в мусорку. В отделении царила тишина, давящая, хуже пресса. Впереди долгая ночь, куча бумажек и отчётов, пара стаканов кофе, а утром — пустая квартира, в которую он в очередной раз завалится, чтобы отоспаться после дежурства. Всё это как замкнутый круг. Дэн злился, понимая, что вся эта обыденная хрень начала раздражать. Быть может, он старел. Скучал? Каждый раз, засыпая, Дэн думает о Йоке. Где он? Как он? Хотя, с другой стороны, он был рад, что пацан больше не попадает в участок. — Заведи себе омегу, чтобы не набрасываться на граждан, — посмеялся Сэм, когда застал их с Йоком. — Ну, или закадри пацана. Он симпатичный. Дэн думал он нём почти каждый день. Йок действительно был симпатичным, даже больше, чем симпатичным. Он был красивым, девятнадцатилетним омегой с художественного факультета, а Дэн... Дэн тридцатилетний одинокий коп. В дверь постучали. Дэн отвлёкся от документов и поднял голову, чтобы посмотреть на вошедшего. Йок неуверенно улыбнулся, закрывая за собой дверь свободной рукой, в другой он держал стаканчик с кофе. Как тогда, что он оставил на рисунке. Дэну понравился этот кофе. — Привет, пи. Дэн выгнул бровь, пытаясь сдержать улыбку. — Какими судьбами, нонг? Йок улыбнулся ещё шире, походя к столу. — Кофе принёс тебе, — очевидно. Он поставил стаканчик на край стола. — И хочу извиниться. — За что? — губы растянулись в глупой улыбке. Дэн сложил руки на груди. В груди приятно потеплело, стоило ему увидеть пацана. Скучал ли он? Определённо. — За то, что полез тогда. Прости, пи, — произнёс Йок, неловко почесывая затылок. — Я не хотел ставить тебя в неловкое положение. Дэн тяжело вздохнул. — Не только ты виноват. Я тоже повёл себя отвратительно. Я должен был контролировать это. Йок поднял свои горящие глаза на старшего и прикусил губу: медленно, красиво. Дэн стиснул зубы, напрягаясь. Мелкий чертёнок. — Я не жалею. Дэн закатил глаза. — Нам это не нужно. Тебе не нужен уставший от всего коп. — Даже попробовать не хочешь? — Йок медленно обошёл стол и, приблизившись к лейтенанту, склонился к его лицу. Дэн смотрел в бездонные омежьи глаза и осозновал, что безвылазно тонет. — Не пизди, лейтенант. Хочешь. И в тот день хотел, — чужая ладонь легла на пах, и Дэн зашипел, — и сейчас хочешь. Дыхание предало — сбилось моментально. Йок поцеловал его первым, как тогда — осторожно, мягко, и Дэн сдался почти сразу: обхватил чужое лицо руками, прижался ближе, желая поделиться своим жаром. Йок вцепился ладонями в затылок старшего, не сильно царапнув кожу, а спустя мгновение оказался лежащим на столе. Нависнув над ним, Дэн замер, коснувшись руками края футболки. — Будешь просто любоваться? — усмехнулся Йок, разводя колени. Дэн облизнул губы, медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. — Все мои отчёты под твой задницей, Йок. Омега фыркнул, садясь на столе. — А я так хотел быть разложенным здесь, — наигранно обижаясь ответил Йок, проводя ладонью по столу. — Жаль, пи. Поднявшись со стола, Йок толкнул старшего в кресло, а сам сел сверху, уложив руки на чужих плечах. Дэн зажмурился, чувствуя, как на член сверху давит чужой зад, и стиснул зубы. — Йок. — Что такое, пи? — омега невинно улыбнулся, продолжая тереться о чужой пах. Йоковы губы мазнули по щеке, затем устремились к уху, где сладкий шёпот обжёг мочку. — Что-то очень большое и твёрдое упирается мне в задницу. Это ствол? Дэн сглотнул. — Он самый, — хрипло ответил полицейский. Усмехнувшись, Йок отстранился, чтобы заглянуть в лицо напротив. — Можно оседлать тебя, лейтенант? — Зачем спрашиваешь, если почти сделал это? Пацан фыркнул. — Ты не давал согласия. Это изнасилование. Арестуешь меня за это? — пухлые губы разъехались в широкой улыбочке. — Может, письменное согласие подписать? — Словесного будет достаточно, лейтенант. Дэн поцеловал младшего в шею, лизнул дрожащий кадык, напоследок несильно прикусил за ушком. Йок крупно вздрогнул, а его дрожащие пальцы вцепились в пряжку ремня, проворно стянули джинсы, обнажая пах. — Воу, — Йок смущённо посмотрел вниз, и глаза его опасно заблестели. — Джек-пот, блять. Тёплая ладонь скользнула по животу, зарылась в грубые чёрные волоски паха, заставив Дэна нетерпеливо дёрнуть мальчишку ближе, чтобы в ответ сжать руками ягодицы сначала через джинсы, а затем — мягко скользнуть под них. Йок тяжело выдохнул и замер, уложив ладонь на член старшего. — Правда не против, пи? Дэн взглянул в глаза напротив. Йок смотрел искренне, доверчиво, как маленький ребёнок, не скрывающий своего обожания и восхищения. — А ты как думаешь? — толкнувшись вверх, спросил Дэн. У него крепко стояло, аж до боли. Ноги у Йока были длинными, худыми; икры твёрдые, с тонкими серыми волосками; бёдра мягкие, нетронутые загаром, почти белые. Дэн с напором провёл по ним, прижимаясь ближе к аккуратно побритому лобку и небольшому члену, ловя тихий вздох своими губами. — Я подготовился. Дырочка ануса была мягкая, влажная, растянутая. Дэн с восхищением провёл от неё до поджавшейся мошонки и усмехнулся. — Может, и презики есть? Йок широко улыбнулся, пошарился в карманах ветровки и вынул заветный квадратик. — Я шёл сюда с непреодолимым желанием быть трахнутым, — честно признался омега, передавая презерватив в чужую руку. Дэн снова прижался ближе и поцеловал доверчиво раскрытый рот. Затем надел презерватив и, крепче обняв йокову талию, ткнулся внутрь. Бархатные влажные стеночки сжались вокруг члена, заставив Дэна зажмуриться от удовольствия. Йок вцепился руками в его шею и тяжело дышал. Бёдра его ходили ходуном, мелкая дрожь гуляла по телу, поэтому Дэн немного отстранился, чтобы заглянуть в чужие глаза. Йок выглядел горячо: красный, взмокший, с горящим взглядом, распахнутыми мокрыми губами. Бёдра его дернулись, когда Дэн провёл по ним руками. — Я не хрустальный. Давай же. Дэн усмехнулся, сжав его ягодицы, и двинулся на пробу. Йок пискнул, откидываясь назад, и сам двинулся навстречу толчкам. Двигался он красиво, грациозно, и Дэну оставалось только любоваться. Йоку нравилось целоваться. Прыгая верхом, он то и дело мазал губами по чужому лицу, шее, плечами; задирал футболку на старшем, намереваясь облапать как можно больше участков на теле. Дэн не отказал себе в таком же удовольствии — стащил с мальчишки ветровку с футболкой, чтобы несдержано поцеловать маленькие розовые соски, сжать худые бока, приласкать лопатки. Йок был отзывчивым и ласковым. Кончая, он так сильно хотел оказаться ближе к чужому телу, прижаться ближе, что едва не опрокинул их с Дэном назад. Тот ловко схватился за край стола, удерживая кресло на месте под тихий смех Йока. ****** Дэн припарковался у указанного дома и Йок сонно улыбнулся ему, отстегиваясь. — Зайдешь позавтракать? Хотелось спать. После ночи на кресле с Йоком, что спал с ним в обнимку, жутко болела спина. А ещё хотелось помыться. Но довольная улыбка Йока и его блестящие глаза словно манили за собой. — Что скажет твоя мама? — Дэн отпустил руль, отстегнул ремень безопасности. — Что мой парень — красавчик, — хихикнул Йок, выбираясь из машины. — Идешь, лейтенант? Улыбку сдержать не получилось, и Дэн, сдавшись, вышел из машины.