союзник де Сада

      Как только у него появилась возможность устроить новый дебош, Данте непременно этой возможностью воспользовался. В очередной раз. Конфликты с администрацией и не только, по интересным и не очень причинам, привели его в такое состояние, которое можно описать лишь словом "утомление". Хотя, вообще-то, охотник на демонов так просто не может быть утомлён физически. Для этого ему придётся хорошенько постараться. И порой, в потоке рутины или частых перепалок с кем-либо становится скучно. Неподалёку от улицы, где находится трейлер, располагается ничем не примечательная закусочная. Позади неё, у служебного входа на крыльце сидел Данте. В его руке дымящаяся сигарета, издалека он вполне сошёл бы за одного из работников этого заведения, вышедшего на перекур.       Дым всё летел по ветру, а Данте становилось всё более и более скучно. Откуда-то из-за домов вышли мужчина с женщиной. Они говорили на достаточно повышенных тонах, а как только появились в поле зрения Данте, их слышно стало ещё больше. Думается, это парочка, затеявшая выяснение отношений прямо на улице; в тот отрезок времени кроме Данте на их ссору никто особого внимания не обращал, да и людей в целом мало поблизости. Когда сигарета полностью была выкурена, он прислушался к их разговору внимательнее. — И почему ты не отвечал на мой звонок? Тебе что, было так сложно это сделать? – девушка держит в руках телефон и показывает, судя по всему, последние набранные номера. — Я тебе уже сказал — я был занят, – мужчина ведёт себя более напряжённо, он засунул руки в карманы и не смотрит на собеседницу. — Мне известно, чем ты был занят. Ты знаешь поимённо всех актрис фильмов для взрослых, пока я пытаюсь сделать что-то, чтобы ты обратил на меня внимание! Я даже специально, чтобы понравиться тебе, купила новое нижнее бельё. А оно, между прочим, не стоит дёшево! Что ещё? Что?! Я стала наносить макияж, хотя раньше я практически никогда не пользовалась косметикой! Тебе всего мало...       Данте переключает взгляд то на него, то на неё в зависимости от того, кто говорит. Девушка оказалась куда более многословной, чем тот мужчина; он выждал паузу, но так и не ответил ничего в своё оправдание. Его слова были тише: — Как же ты меня достала.., – отвернулся и, стоя спиной к ней, зашагал прямо.       А девушка неотрывно смотрела ему вслед, она не сказала после этого ни слова. Приземлилась коленками в асфальт, так и продолжила наблюдать, как он уходит. Данте вздохнул и поднялся, когда заметил, что лицо девицы ещё больше искривилось, как будто что-то мешало ей выплеснуть свой гнев. Ну или какую-то ещё похожую эмоцию. Мужчина не оборачивался даже тогда, когда услышал звук приземления коленей девушки на асфальт (слышно это было очень хорошо). — Эй, Дон Жуан, – крикнул Данте, обращаясь к уходящему от них незнакомцу, – ты, по-моему, что-то забыл. Ну или кого-то. — Да нихера я не забыл, – он ответил тихо-тихо, с ноткой равнодушия в голосе, не был уверен, что обратились к нему. Осознание пришло к нему спустя долю секунды, когда он остановился на мгновение, соображая, кто это мог ему такое сказать. И как только развернулся, понял, что говорят с ним. — Если ты не умеешь как следует обращаться с девушкой, то я, пожалуй, заберу её и сделаю это вместо тебя, – Данте подошёл к незнакомке ближе, от всякого слова или жеста Данте она теряла дар речи всё больше и больше, потому молчала.       На глазах у этого мужчины Данте поднял девушку на руки, как обычно жених поднимает невесту на свадьбе. — Ну, я пошёл, – и как ни в чём не бывало с незнакомкой на ручках он собрался уходить.       Неудивительно, что её молодой человек попытался как-то помешать происходящему, однако вся эта ситуация настолько поразила их двоих, что те не знали, как вообще реагировать, что делать и говорить. Он только и смог, что выдавить: — К-как ты смеешь?..       Затем побежал на Данте со спины, что в его случае делать совершенно точно не следовало, так как у оппонента хватило ловкости зарядить ему ногой промеж ног. Бедолага схватился за место удара, впечатавшись коленями в землю; он остался не только без девушки, но и безо всякой чести и достоинства по отношению к себе. Он смотрел на Данте совершенно не в силах что-то изменить — тот, что называется, красиво уходит в закат с трофеем в руках. — Зовут-то тебя как, куколка? – она закрывает лицо руками, молчит пока что. — Сейчас мы пройдёмся во-о-о-он туда, – он показал глазами в сторону своего дома. — Ты ударил его прямо туда, – сказала девушка, в её голосе слышится дрожь. — Ага. А что ещё оставалось делать с тем, кто не сильно-то похож на мужчину? Странно, он, по такой логике не должен был так крючиться, но нет, сукин сын вспомнил, кто он есть. Правда, с опозданием.       С её лица всё никак не исчезало выражение экзистенциального ужаса и тотального непонимания. Данте с ней всё шёл и шёл, а потом поставил на землю, трейлер вскоре оказался прямо перед ними. Дверь открывается, и первое, что можно было увидеть — ещё одна девушка, которая, похоже, ждала его возвращения. — Привет, Данте! – сказала она, встречая его и новую гостью в дверях. — Привет, Хлоя! Вот, прошу любить и жаловать, – он держал за плечо "спасённую" девушку, затем подтолкнул тихонечко вперёд. — О, здравствуйте, неизвестная милая леди, – Хлоя говорит с неподдельной вежливостью и дружелюбием. — С кем имею удовольствие беседовать?       Не сразу она получила ответное приветствие. — М-мария, – её речь была намного тише слов Данте и его подруги. — Вот и замечательно, – тут она заметила, что её глаза влажные, как и щёки. — А что это у вас приключилось? — Один мудозвон позволил себе обидеть, – сказал Данте. — Вот он негодяй!       Данте направился на кухню, выискивал, чего бы можно было поесть. Хлоя и новая гостья остались у входа. — Не переживай, сестрёнка, – она положила руку на её плечо, – Данте не тот, кто обижает милых девушек, так что всё будет чудненько.       Та кивнула в ответ. Слёзы на её щеках почти высохли. Данте тем временем только попил воды, потом вернулся к девушкам, сказал: — Оставь нас, Хлоя, – она тут же поспешила покинуть трейлер, как будто и без его просьбы уже собиралась сделать это. — А ты, цыпа моя, пойдём-ка со мной, – Данте, держа руку на плече Марии, прошёл с ней к дивану (трудно сказать, что это полноценная гостиная, поскольку трейлер — помещение всё-таки не слишком масштабное).       Они вдвоём сели на диван; Мария сохраняла некоторую дистанцию, а вот Данте позволил себе влезать в её личное пространство, впрочем, он это сделал ещё на улице. — Кто была эта девушка? – спросила она с целью разбавить обстановку, которая её напрягала, всё-таки она в незнакомом месте. — Ты про Хлою? Она хорошенькая, правда? Совсем недавно её уволили, причём совершенно несправедливо. Я пришёл на её работу, хотел потолковать с боссом, но, увы, разговор получился коротким. — Неужели ты... подрался... — Меня выгнали потом из клуба. Хлоя там лучшая стриптизёрша, она не заслуживает увольнения, она не только танцует превосходно, но и так же превосходно... — Стриптизёрша? — Ага. А ещё мой давний друг. Нет-нет-нет, не подумай, что я общаюсь с ней только из-за её танцев... — А что она делала у тебя дома? — А, она наводила здесь порядок. — Значит, у неё есть ключи от трейлера? — Я ей дал дубликат, она сказала, что может тут убираться, что ей нетрудно это делать для меня. Она обожает приходить ко мне в гости. На днях она нашла новую работу, спросила у меня разрешения, чтобы дать ключи своей подруге Кристине. Хлоя рассказала ей обо мне, и она тоже стала приходить в гости. Знаешь, они обе могут вдвоём так выдраить мой трейлер, что я сам удивляюсь, как я раньше не замечал всего этого беспорядка. — Кристина тоже работает в стриптиз-клубе? — Она помощница модельера женского эротического белья. Ну, знаешь, вышивает и придумывает дизайны вместе со своей начальницей. А все свои новые идеи она всегда обсуждает со мной, демонстрирует новые образцы тоже мне. Говорит, что я первый должен их оценить. И, как всегда, это бесподобно. Однажды не без помощи своих связей в индустрии моды она сделала для меня пригласительный на показ мод последней коллекции известного бренда женского нижнего белья. Бренд-то, может и известный, да я забыл название. Ну и плевать на него. Шоу было незабываемым. Столько красивых девушек на высоких каблуках и в кружевных трусиках и бра я никогда ещё не видел. Хотя, пожалуй, второе место, где можно лицезреть девушек в подобной одежде — стриптиз-клуб, где работала Хлоя. — Надо же... не каждая девушка может попасть на показ мод, даже если сильно захочет. И как это тебе удаётся, Данте? – по ходу его рассказов она изменилась в настрое.       Он в ответ только ухмыляется, затем спрашивает: — Ты голодна? Можем перекусить, если хочешь. — Пожалуй.., – она соглашалась не слишком охотно по понятным причинам, хотя Данте и ненамеренно пытался добиться её доверия. — Не бойся, куколка. Я поем вместе с тобой. И если тебе станет от этого легче, я не собираюсь кончать жизнь самоубийством, отравив себя при помощи пасты с беконом и сыром. — Пасты? — Ну да, – он поднялся и зашагал к холодильнику, открыл, достал посудину с едой. — А ты садись за стол, Мари. Лучший официант во всём мире по имени Данте с удовольствием позаботится о тебе.       Мари едва-едва заметно улыбнулась, уголки её губ поднялись впервые за несколько дней. Она расположилась за столом. Пока Данте разогревает их ужин, девушка рассматривает улицу, смотрит в окно: солнышко прячется за облака, близится закат. — Итак, Ваша паста, как её там, ну, с сыром и беконом, короче говоря, – он пафосно размахивает тарелкой и ручником, когда ставит еду перед Мари. — Карбонара? – она улыбается шире. — Вот! Точно! Дурацкое название, кто его вообще придумал, я всё никак не запомню...       Вместе с ней он сел за стол и тоже присоединился к трапезе. — Это очень вкусно, – комментирует она, съев какое-то количество. — Ты приготовил? — Я и ещё один талантливый кулинар — Лиза. Это она научила меня многим рецептам, даже пиццу научила готовить. А то я вечно только заказывал. Хотя, так же хорошо, как у них, у меня пока не получается готовить... — Лиза? — Ещё одна моя подруга. Когда-то она была в одном из самых дорогих ресторанов итальянской кухни, где попробовала, по её словам, самую лучшую пиццу и пасту. А потом она целиком и полностью отдала себя в изучение рецептов приготовления самой различной еды. Она мастер... — А как вы познакомились? — Дело было поздно вечером. Я как ни в чём не бывало возвращался домой после долгой прогулки по городу, как вдруг слышу из тёмного переулка женский крик — на Лизу напал грабитель. Я бегом туда, коленом мудака, а Лиза — кулаком его. Прежде чем я пришёл ей на помощь, она кстати неплохо сопротивлялась. А чего ожидала эта фитюлька весом килограммов 65 не больше, да и ростом куда-то пониже плинтуса, нападая на все смелые 120 в лице бесстрашной Лизы? — Ого, она, наверное, могла бы быть борцом сумо... — Но я без проблем могу поднять Лизу одной рукой. Она, конечно, обычно начинает вопить, мол, сию секунду поставь меня, Данте, обратно... С той поры она часто приходит ко мне в гости с угощениями, иногда кулинарим, вот, сейчас и едим, так скажем, результат совместной деятельности.       Мария так заслушалась рассказами, которые показались ей в некоторой степени преувеличением, что совсем забыла о том, что произошло на улице с ней и её молодым человеком. — Ты общаешься только с девушками? – спрашивает она. — С кем уж придётся. Когда я учился в школе, по какой-то причине в моём классе была всего лишь одна девочка, но она слишком стеснительная и необщительная, так что к ней никак нельзя было подобраться. Зато когда появилась на пороге моей никчёмненькой школы миссис Майерс, тогда я впервые почувствовал что-то... иное к противоположному полу. — Ты влюбился? — Не думаю. Почувствовать что-то ещё не значит влюбиться, однако в течение долгого времени я просто не мог перестать думать о ней каждый день. Миссис Майерс преподавала у нас творчество, она пришла работать в мою школу, когда мне было 13 лет. — И... что же это было за чувство такое? Расскажешь? — Изволь. Я никогда не представлял её в роли своей невесты на свадьбе, да, пожалуй, и свадьбу-то саму я никоим образом не мог вообразить. Зато миссис Майерс тогда стала постоянным предметом других моих мыслей. Понимаешь, это были эротические фантазии. Я не знал её точного возраста, говорят, что ей было 45 лет, но меня это совершенно не беспокоило, поскольку я находил свою преподавательницу не только профессиональным педагогом, но и абсолютно точно красивейшей женщиной из всех, кого я только мог видеть. — А как она выглядела? — На тот момент она была выше меня не на одну голову. Постоянно носила обувь на высоких каблуках и короткую юбку. Волосы никогда не были распущенными. В своих фантазиях я мечтал увидеть её именно с распущенными волосами... А когда мне исполнилось 16 лет, она сама стала за мной ухлёстывать. Наверное решила, что уже я достаточно взрослый, чтобы хорошенько повеселиться со мной, поэтому однажды пригласила в свой кабинет. Всё рассказывала о своей семье, о том, как идут дела в совете преподавателей, ну а потом... Она заперлась вместе со мной в этом кабинете, закрыла дверь на щеколду. Но, вероятно, не ожидала, что я только этого и хотел, поэтому не миссис Майерс меня оседлала, а я оседлал миссис Майерс...       Мария смотрела в окно, пока слушала рассказы Данте, а он тем временем сказал: — Что-то всё только я да я говорю. Может, ты хочешь что-то сказать мне, чтобы я послушал? Например, о том, кто тебя сегодня на улице довёл до слёз? — Он давно уже не уделяет внимания как раньше, – она вздохнула. — Хотя я и нижнее бельё купила красивое, и духи... — Как бесчестно.       Данте замечает, что его собеседница смотрит в окно и сам направляет взгляд ровно туда же. Когда он повернул голову, Мария заметила кровь на его затылке. — Э-э-э, Данте? У тебя там на затылке кровь! – она подскочила и подошла к нему сзади, увидела кровоточащую рану, а он коснулся до этой области и посмотрел на руку. — И правда, вот это ты наблюдательная, цыпа моя. — Нужно скорее обработать рану! У тебя есть какое-нибудь средство для обеззараживания? — Недавно я травил крыс...       Она выдохнула закатив глаза и сама принялась искать аптечку или что-то в этом роде, открывая шкафчик за шкафчиком. — Да не стоит так беспокоиться, куколка. Я в полном порядке. Наверно, в утренней драке с представителем администрации задело чем-то. Ничего страшного. — Ты дрался утром с представителем администрации?! Данте, ты совершенно чокнулся...       Через некоторое время Мария всё-таки разыскала то, что ей было нужно, пузырёк с йодом, она сказала громко и настойчиво: — Данте, немедленно ложись на диван. Ложись и жди, пока я обработаю твою рану.       Её слова прозвучали достаточно смело, чтобы он хотя бы ради уважения к её чувствам сделал именно так, как его попросили. Они покинули кухню; Данте снял с себя одежду выше пояса, лёг на живот в одних штанах, а Мария принялась о нём заботиться. Она села к нему близко-близко. Ещё через пару мгновений его рана была должным образом обработана, Мария воспользовалась повязкой, кровь прекратила идти, и тогда девушка окончательно успокоилась.       Данте всё это время лежал с закрытыми глазами, не шевелился и ни слова не говорил, но когда Мария закончила, он поднялся и позволил себе положить руку на её ляжку. Она только посмотрела своим растерянным взглядом в его лицо, а потом почувствовала, что он перемещает руку на талию. — Да ладно тебе, куколка, – он ухмыляется, говорит тихо, его голос чуть более хриплый, чем минутами ранее.       Мария не успевает остановить его или сделать что-то ещё, поэтому Данте кладёт на её талию и вторую руку; он медленно и нежно кладёт девушку на диван, а сам нависает над её телом, находясь к её губам ещё ближе. Пульс Марии повышается, она непрерывно смотрит на Данте, на то, как он распоряжается ею. Его рука касается не одного чувствительного места; и шея, и плечи, и ключицы, — во всех этих зонах Данте бережно дотрагивается, чувствуя тепло её кожи. Он замечает всякую реакцию Марии на его действия, а потом их губы соединяются в поцелуе, очень страстном и одновременно нежном.       Далее после поцелуя он снова касается её талии, приподнимает и себя, и девушку. Мария, ещё недавно сгорающая от смущения, уже поднимает руки вверх, позволяя Данте снять с неё это чёрное платье с длинными рукавами. Внизу под ним всё это время было то самое новое нижнее бельё, купленное специально для свидания с тем молодым человеком. Данте рассматривает эти кружева и присвистывает. — Знаешь, Мари, твой парень такой неудачник, что отказался от тебя, – он придвинулся к ней поближе, кладя руки на застёжку её бюстгальтера. Одновременно с этим он ещё более раскрыто и подробно почувствовал, насколько у Марии тёплая и приятная на ощупь кожа в этих местах.       Верхняя часть её белья падает куда-то в другую сторону на диване. Он несколько секунд любуется видом её груди, а затем приступает к долгожданному ласканию. Другая его рука обвивает её талию, а сама Мария кладёт ладони на его плечи. И с каждой минутой его касаний к груди, он наблюдает, как твердеют её соски, убеждая его в том, как сильно возбуждается Мария, испытывает трепет и желание, которое крайне трудно спрятать за маской смущения и стеснения. Данте вновь приближается к её лицу, он дарит ей короткий, но всё же горячий поцелуй в губы, а затем действует в другом месте — ласкает губами и языком мочку уха, иногда тихонько кусает. И каждое такое прикосновение до уха пускает целую волну приятных чувств во всём теле, немыслимый поток импульсов и покалываний по спине, рукам, ногам...       Вдруг его рука соскользнула ниже, прямо к самой чувствительной области Марии. Данте не спешил в своих стремлениях свести её с ума, он принялся ласкать лишь снаружи, не залезая под бельё, несмотря на то, что всё говорило о непреодолимом желании девушки, чтобы Данте сделал это. Как только сквозь кружевную ткань палец добрался до верхней части, до клитора, послышался долгожданный звук от Марии, означающий точку невозврата в её возбуждении.       Она становилась очень влажной, он, понимая это, спустя ещё некоторое время забирается под нижнее бельё, прямо к самому чувствительному месту. Если тепло во всём теле девушки было примерно одинаковой температуры, то здесь, внизу, было гораздо горячее, кровь так активно приливает к этой области, что когда он вошёл в неё двумя пальцами, то почувствовал пульсацию внутренних сосудов. Она дышала чаще, вся дрожь в теле была только от трепета и от всего, что приносило ей наслаждение в тот момент. Сначала Данте делал приятно в медленном темпе, а потом позволил себе делать это быстрее, замечая, как с ускорением и напором приближается и оргазм у Марии. Дыхание прерывистое, а места внутри неё становится всё меньше и меньше, она сжимает его пальцы, кажется, вот-вот наступит кульминация...       Данте останавливается. — Да уж, Мари, вижу, давно тебя не ласкали как следует, что ты так быстро кончаешь.       Все его пальцы были мокрыми; он прислоняет их к её губам, но она вдруг открывает рот и принимается хорошенько вылизывать их и высасывать. Он не ожидал, что этот жест от Марии заставит его так сильно возбудиться. Уже совершенно нетерпеливо Данте впивается губами в её губы, они целуются более отчаянно, так, будто делают это в последний раз. Он с обеих сторон хватает её за бёдра и стягивает нижнее бельё, которое тут же летит куда подальше. Нетерпение и ненасытность настигают и его, и её. Мария ложится на спину, Данте — сверху; он спускает свои штаны, чувствуя свободу в этом месте, он тут же медленно входит внутрь и начинает двигаться. Пусть и не очень быстро, но не чересчур нежно, с определённым количеством усилий, так, что Мария чувствует не только вес тела Данте, но и давление его бёдер.       Приложенные усилия для таких неслабых движений вызывают звуки скрипа у дивана, которые абсолютно не беспокоят ни Данте, ни Марию. Он буквально вдалбливает её, заставляет испытывать крайне желанные и приятные чувства. Это был далеко не предел всех сил и умений, которые Данте может приложить в это. Он оказывается весьма наблюдательным, когда её стоны становятся тише, он шепчет: — Недостаточно... грубо? Ты можешь просто попросить, куколка.       Мария молчит в ответ, на её щеках появляется румянец, голова слегка наклоняется в сторону. И тогда Данте  решает взять эту ответственность на себя. Он ухмыляется. А затем кладёт руку на её шею и впивается, и сам параллельно с ней поднимается в положение полусидя. Его движения становятся гораздо быстрее, и слышится её настоящий стон, который означает, что они на верном пути. Вместе с тем, он демонстрирует и свою физическую силу, пока держит девушку на весу второй рукой.       Лицо Марии меняется, её глаза расширенно раскрыты, и Данте тут же замечает всё это и сжимает рукой шею девушки, в это же время и целует её в губы. И тогда он наконец ощущает сильное давление внизу, она сжимает его изо всех, а ноги дрожат. Данте отпускает её шею, убирая руку; Мария обессиленная падает на диван, чувствует нужду отдышаться. Он, явно довольный увиденным, ухмыляется. Но потом спрашивает: — Ты в порядке?       Ответа не последовало.       Мария вдруг открывает глаза и стремительно направляется снова к Данте, чем удивляет его довольно-таки сильно. Она берёт в руку его половой член и делает очень приятно сначала своей рукой, а потом через пару секунд и ртом. — Воу-воу, полегче, малышка.., – он замечает, что она стоит, выпячив задницу, которую Данте не хочет оставить без внимания. Он оставляет на ягодице шлепок, красный след.       Она поднимает глаза на Данте — он запрокинул голову. Вскоре Мария почувствовала, что не зря старалась, так как её рот наполнился его семенем. И пока он кончал, вторая его рука прижала её голову к члену. Мария не роняет ни капли и ложится на диван, такая же довольная собой, как и Данте...       Посмотрев на тумбочку около дивана, он видит сигарету, которую не успел выкурить утром. Расслабляется на диване и покуривает, неожиданно замечает на себе пристальный взгляд Марии. И тогда она спрашивает: — Могу я... задать вопрос? — Ты уже задала, куколка, – он направляет дым в сторону, смотря на неё. — Мне немного неловко говорить это, но... можно я буду иногда приходить к тебе, Данте?       И тот, докуривая сигарету, в очередной раз кокетливо ухмыляется, давая понять его новой подружке, что ответ: очевидное и совершенно бесповоротное "да".