Спи, а я спою колыбельную…

Мо Жань умирал. Прямо на глазах у Чу Ваньнина, но тот был уже бессилен сделать что-либо. Единственное, что он делала сейчас, так это обнимал ещё разгоряченное тело и закусывал губу до металического привкуса во рту. Из глаза побежала одинокая струя слезы, которую он быстро вытер об одежду Мо Жаня, маскируя это сменой позы. Чу Ваньнин умирал вместе со своим учеником. Пусть его оболочка продолжит существовать, пусть он продолжит выполнять свои дела. Но сердце его остановиться в тот же момент, что и сердце его возлюбленного. Свеча одиноко стояла возле окна, а маленький огонёк танцевал в темноте извиваясь в разные стороны. Он отражался в глазах учителя, что прям сейчас смотрел в закрытые глаза ученика. Ма Жань слегка приоткрыл веки, почувствовав на себе взгляд. Обычно суровое лицо его учителя сейчас выглядело совершенно иначе. Уголки глаз покраснели и можно было увидеть скопившиеся там слёзы. Брови были опущены к переносице, но выглядело это не так, словно он разозлился. Прекрасное, белоснежное словно фарфор лицо было наполнено лишь болью и отчаянием.  -Учитель… Шепотом произнёс Мо Жань, но в тишине его голос прозвучал громко и резко.  -Что такое? Тебе больно? Холодно? Давай я принесу дрова и разведу печь?  Чу Ваньнин хотел встать, но слабое касание руки остановило его.  -Всё хоро.. нет, ничего не болит и мне не холодно. Учитель, я не могу уснуть, может есть какой-нибудь способ исправить это?  Чу Ваньнин чуть дёрнулся, будто его толкнули или эти слова пронзили сердце. Он повернул голову в бок и закрыл глаза. В свете свечи его профиль выглядел мягче обычного. Можно было увидеть, как ресницы трепетали и откидывали лёгкую тень.  В конце концов, он сел на край кровати, в которой они с Мо Жанем лежали. Двумя руками учитель поправил одеяло ученика и посмотрел на него.  -Я не помню, кто и когда мне пел, но помню, что я уснул очень быстро, пусть я и не отличный певец, но..  -Учитель, ты споёшь мне колыбельную?  Ответом послужила мелодия, которая вышла из-за рта мужчины. Его голос был тихим и в некоторых местах дрожал, но это всё равно было великолепно. Учитель аккуратно взял руку Мо Жаня и обвил её своими пальцами. Чу Ваньнин закрыл глаза и пел колыбельную, которую наставник Мо не знал. Голос окутывал его и он постепенно начал погружаться в сон. Последние строчки, которые он услышал в этой жизни - это строчки той песни.  «Спи, мой друг, что лицом мне мил Засыпай родной, завтра новый день  Глазки ты сомкни, а я посижу тут  Где бы не был ты, я же всегда рядом.» Допев последнюю строчку, Чу Ваньнин открыл глаза. Он повернулся в сторону Мо Жаня и замер. Грудь перестала подниматься. Он одним рывком приблизился к бледному лицу и попытался обнаружиться хоть какой-то признак жизни, но нет. Мо Жань умер у него под боком. Мужчина аккуратно лёг головой на живот ученика. Теперь он был один, и не побеспокоил бы никого своими слезами, поэтому они тут же полились из хрустальных глаз. Чу Ваньнин рыдал и кричал во все силы, пока окончательно не обмяк на мёртвом теле. Он обеими руками обхватит Мо Жаня и хриплым от криков голосом произнёс:  -Спокойной ночи, Мо Жань  А чуть позднее добавил. -Где бы не был ты, я же всегда рядом. Мы скоро встретимся.