Терпение (и труд)

Будьте прокляты зажравшиеся чинуши, Альберт Бехтиев, ебучее казино, а заодно и все подряд памятники исторического наследия. Олег захлопывает за Сережей дверцу, затем обходит автомобиль и садится позади водительского кресла. — Трогай, Александр Владимирович, — командует Шуре. «Золотой дракон», вспышки фотокамер, необоснованно дорогой фуршет, шикарные платья, идеально сидящие костюмы-тройки, напомаженные прически и сверкающие украшения — все отъезжает назад быстрее и быстрее, сменяется мельканием фонарей до первого светофора. Сережа бледный, напряженный и чертовски дурно обходится с брюками за тридцатку, вцепившись в ткань повыше коленей. Будет расстраиваться, что попортил хорошую шмотку — Олег того знает, как облупленного. Он кладет руку на чужое плечо, сжимает. Сережа едва уловимо вздрагивает, выдыхает и откидывается на спинку, расслабляясь. — Подними перегородку, — обращается Олег к Шуре. В отличие от инцидента на прошлой неделе, на этот раз Сережа дожидается, пока автоматическое заграждение между водительским и пассажирским сидениями полностью скроет их от Шуриных глаз и ушей. И даже после сохраняет самообладание, усидев на месте. — Они отвратительны, — Сережа смотрит перед собой, словно окаменелый. Меж бровей залегла беспокоящая Олега складка. Он протягивает руку и разглаживает ее большим пальцем. Сережа закрывает глаза, выдыхает и, сгорбившись, оседает. Говорит: — Думал, старик никогда не отстанет. Как же они все меня… — Это не значит, что следовало столько пить, — перебивает Олег. Сережа, кажется, перестает дышать. — Сколько я тебе разрешил? — Два, — отзывается с небольшой задержкой. — Сколько ты выпил? — Два… С половиной? — Сережа поворачивает голову, приоткрывает глаз и старательно прячет улыбку. — Три с половиной, — напоминает Олег и убирает руку. — Не тебе приходится заглядывать в рот Бехтиеву, — супится тот, недовольно наблюдая за рукой, которую Олег возвращает на собственное бедро. — Попробовал бы хоть раз послушать его разглагольствования, ты бы… Олег дважды хлопает ладонью по бедру. Сережа затыкается и ложится на кресло, устраивая голову туда, где секунду назад была рука Олега. — Слушать эти разглагольствования, — часть твоей работы, — Олег убирает рыжие волосы Сереже за ухо, невесомо проводит пальцами по щеке. — Сам все это придумал, а теперь будешь капризничать? — Он трижды цокает языком, качает головой и слегка похлопывает Сережу по щеке. — Ну-ка повтори свой план. Сережа вздыхает, но послушно отвечает: — Когда мне удастся убедить его, что я неспособный к бизнесу подхалим и везучий придурок, он продаст контрольный пакет Лере. И тогда я выпущу релиз. — И страшно разбогатеешь, — добавляет Олег, нежно очерчивая линию Сережиной челюсти большим пальцем. — И мы наконец сможем позволить себе отдельные кровати. — Ну Олег! — Сережа улыбается и скашивает на него укоризненный взгляд. Олег смеется, позволяя себе немного расслабиться. Вечер действительно выдался трудным. Но выносить бесконечное количество смол-токов пришлось одному Сереже: Олег ошивался на периферии, исполняя привычную роль телохранителя. — Хватит с тебя разговоров, — говорит он строго. — Лежать. — Сережа стихает и отворачивается, утыкаться переносицей в его бедро. Замирает, ухватившись за штаны Олега. — Руки, — напоминает Олег. Сережа заводит руки за спину, перекрещивает, ухватывается за собственные локти. — Мне казалось, ты это усвоил. Алкоголь плохо влияет на память? Сережа издает звук, могущий обозначать все, что угодно. Олег неторопливо достает из внутреннего кармана пиджака свернутый ошейник. Машина тормозит, Сережа проезжается носом к колену. Олег придерживает тому голову. — Поаккуратней, — говорит, зажав кнопку связи с водителем. — Сорри, шеф, — отзывается Шура. Олег раскатывает тонкую полоску черной кожи — «уличный» ошейник, сделанный так, чтобы быть незаметным под застегнутым воротничком рубашки. Через пару часов нахождения в «Золотом драконе» стало настолько душно, что пришлось завести Сережу в кабинку туалета и снять ошейник, заменив засосом пониже ключицы. Без ошейника тот обычно не ходит, но лучше иметь возможность расстегнуть рубашку, чем хлопнуться в обморок. — Стоило тебя пожалеть, и ты уже бесконтрольно хлещешь шампанское, — говорит Олег, застегивая ошейник на два отделения туже обычного. — Я тобой недоволен. Сережа тяжело дышит и трется о жесткую ткань брюк то щекой, то носом, затем съезжает к паху. Олег аккуратно собирает рыжие волосы в кулак и возвращает голову Сережи на место, слегка надавив напоследок. — Я не разрешал, — замечает он, игнорируя собственное возбуждение. Перехватывает волосы поближе к корням, сжимает кулак. Сережа хнычет, но ничего не говорит. Олег тянет влево, заставляя лечь грудью себе на колени. В таком положении Сережа едва помещается на свободной части сидения. — Расстегни ремень и ширинку, — велит он. Сережа расцепляет руки, пропихивает под себя и долго возится с пряжкой. — Дай мне ремень. Спустя несколько минут нелепых попыток вытянуть ремень из шлевок, он все же оказывается у Олега. Олег ослабляет хватку в волосах и легонько треплет Сережу по голове, поощряя послушание. — Руки, — напоминает он, затем приспускает Сережины штаны, оголяя кружевные боксеры, идеально облепившие задницу. Сглатывает скопившуюся слюну, собирает подол рубашки, заправляет его под сложенные за спиной руки. Сережа едва слышно стонет, когда он подцепляет край трусов и натягивает к ложбинке, оголяя ягодицу. Олег гладит покрывшуюся мурашками кожу сложенным вчетверо ремнем, начиная с поясницы. Остановившись на ягодице, он слегка похлопывает Сережу по заднице. — Олег? — беспокойно зовет тот. Олег всегда предупреждает, прежде чем ударить чем-то, кроме ладони. Пороть Сережу в таком неудобном положении он не станет. — Может, позже, — говорит Олег и неторопливо просовывает конец ремня в пряжку, образуя петлю. Помещает в нее правое Сережино предплечье, затем оплетает левое и закрепляет конец в пряжке. — Так будет лучше, правда? Пистолет из скрытой под пиджаком кобуры отправляется в нишу дверцы машины. Олег гладит оголенную ягодицу ладонью, мнет в руке. Он расслабляется, откидывается на кресло, слегка сползает вниз. Отличный способ снять стресс, да и Сережа при деле. Жаль, что до дома осталось минут двадцать. Примерно через пять минут Сережа начинает хныкать и ерзать. Олег легонько шлепает по ягодице, предупреждая. Тот затихает. — Хочу твои пальцы, — заявляет Сережа еще через две минуты. — Хотеть не вредно, — пожимает плечами Олег, снова переходя к поглаживаниям. — Ты заставил меня пойти на открытие. Я сделал, как ты хотел, — обиженно сопит тот, поворачивает голову и сердито сверкает голубым глазом. — После того, как ты сам внес его в расписание? — усмехается он. — Но я передумал, — возмущенно выпаливает Сережа, а затем приглушенно вскликивает, потому что Олег шлепает еще раз. — Ты постоянно передумываешь накануне, — напоминает он. — Это из-за нехватки дисциплины. Будешь спорить, — говорит Олег, заметив, что Сережа набрал воздуха в легкие, — дома не получишь ничего, кроме порки и кольца на член. До завтрашнего вечера. Сережа отворачивается и затихает. Оставшуюся часть дороги едет молча, беспрепятственно позволяя мять то одну, то вторую ягодицу. Шура паркуется на минус втором. Олег нажимает на кнопку связи. — Спасибо, Шур, сам закрою. Завтра свободен. — До понедельника, шеф, — отвечает тот, и Олег слышит в голосе очевидное желание донести осведомленность в том, чем они заняты. Черт с ним, с Шурой. — Садись, — Олег помогает Сереже занять вертикальное положение. Тот разминает затекшие ноги, предвкушающе следит за Олегом. Он расстегивает Сережину рубашку до груди, закатывает надетую под нее майку и дает подол Сереже в зубы. Любуется симметрично проколотыми сосками. Щелкает по правому. Сережа шумно дышит, сжимает бедра, но старательно держит край майки в зубах. Олег выходит на частный отсек парковки, огибает машину, ладонью проверяет температуру капота. Привычно бросает неодобрительный взгляд на припаркованную через два места Сережину фиолетовую ауди. Затем открывает пассажирскую дверь и помогает тому вылезти. Сережа щурится от яркого света. Олег позволяет себе залюбоваться им: бессовестно расхристанный, с поплывший взглядом и порозовевшей левой ягодицей: Олег самую малость перестарался с ласками. Сережа сжимает бедра, чтобы не дать приспущенным брюкам осесть к ногам. — На капот, — требует он и отвешивает шлепок по правой ягодице. Для симметрии. По пути штаны сваливаются почти на уровень коленей, так что на капот Сережа ложится ровно в таком виде, в каком Олег и хотел того видеть. Приходится приложить усилие, чтобы оторвать взгляд от призывно выпяченной задницы и пойти к багажнику. Он нарочито долго помещает Сережин пиджак в чехол. Джесс снова будет обвинять его в том, что он пытается украсть ее работу. Олег захлопывает багажник, накинув чехол на предплечье. Забирает пистолет из дверцы. Еще немного любуется распластанным по капоту Сережей, затем помогает подняться и натянуть штаны, застегивает ширинку, мазанув по торчащему под боксерами члену. — Идем. — Оеж, — возмущенно говорит Сережа, не выпуская майки изо рта. — Порка и кольцо, — напоминает Олег, и Сережа замолкает. Они заходят в лифт, Олег молча хлопает по своему бедру. Сережа опускается на колени, приваливается к ноге всем корпусом. — Марго, заблокируй двери. Едем до квартиры. Пока они поднимаются на восемьдесят второй, он рассеянно поглаживает Сережу по волосам и думает о Бехтиеве. Верно ли они расставили приоритеты? Быть может, старик ведет дела глупо и беспорядочно, и срать хотел на то, чьими активами владеет. «Вместе» и без продажи пакета окупила себя во много раз, и даже если акции рухнут… — Добрый вечер, Сергей. Олег, — радостно приветствует Марго. Лифт останавливается и открывает двери. — В ваше отсутствие поступило два важных… — Сергей занят, — обрывает ее Олег, поднимает Сережу на ноги и заводит в прихожую, придерживая за талию. Он вешает чехол во встроенный шкаф, снимает пиджак и обувь. Сережа привычно оседает на колени возле столика у зеркала. Олег выкладывает пистолет, расстегивает портупею. Краем зрения видит, как жадно Сережа следит за его движениями. Когда он поворачивает голову, тот резко опускает взгляд. Олег делает вид, что не заметил. Он подходит, выцепляет ткань майки из Сережиных зубов. Расстегивает ошейник, кладет на столик. Со столешницы берет другой — гораздо массивнее, с небольшой железной петлей спереди. Олег раскатывает его, проходится пальцами по выбитой на изнаночной стороне надписи: «Собственность Волкова Олега Давидовича». Сережа опускает голову, вытягивает шею. Ошейник плотно прилегает к коже. Зубец, продетый в самую деформированную от времени выемку, едва слышно звякает о пряжку. Олег убирает руки, Сережа шумно сглатывает. Чтобы того раздеть, приходится снять ремень с предплечий. Одежда остается валяться грудой, увенчанной кружевными боксерами. Сережа прикрывает ладонями возбужденный член и получает очередной шлепок по заднице. — Проверка, — Олег сминает Сережину ягодицу, толкает того к стене. Тот наклоняется и упирается в нее ладонью. Свободной рукой оттягивает ягодицу в сторону, открывая доступ к узкому стопперу помещенной в того перед выходом пробки. Олегу безумно хочется вынуть плаг, пристроиться к Сереже сзади и втрахать в стену так, чтобы стоять не смог. Он знает: этого будет недостаточно. Бросает: — Жди, — и идет мыть руки. Не торопится, представляя, как Сережа стоит в прихожей, переминается с ноги на ногу — открытый, жаждущий, готовый — и не смеет поменять положение без разрешения Олега. Сережа действительно ждет. Пальцы, оттягивающие ягодицу, побелели от напряжения. — Терпение, — говорит Олег, — одно из важнейших качеств для публичного человека. Может, оставить тебя так на часик-другой? Сережа вымученно скулит и подставляется еще старательнее. — Да, пожалуй ты прав. Слишком простое испытание, — фыркает Олег. Он подцепляет стоппер, вынимает небольшой плаг — Сережа охает — и бросает его к остальным вещам на полу. — Вытаскивал ее без моего ведома? — интересуется Олег. — Н-нет, — дрожащим голосом отвечает Сережа и натуживается, выталкивая из себя сперму Олега, смешанную со смазкой. Несколько тонких струек вязко стекают по бедрам и мошонке. — Умница, — хвалит того Олег и вводит в Сережино нутро два пальца по срединную фалангу. Растягивает в стороны. Сережа стонет, пытается податься назад, насадиться. Олег убирает руку и шлепает по заднице — на этот раз сильно — так, что на ягодице расцветает отпечаток ладони. — Что я сказал про терпение? Сережа дрожит, скулит и едва ли слышит его слова. Конечно, Олег сам виноват. Он видит отпечаток ладони на заднице, небольшие синяки на тазе. Засосов на ключицах не видит, но знает, что обновил их позавчера. Он совершенно разбаловал своего Сереженьку. Естественно, тот совсем разучился терпеть. Он подцепляет Сережу за ошейник и ведет в спальню. В комоде у него куча всякого. Сережа занимает свое место на полу, у изножья кровати. Олег выбирает не очень большой кляп — такой, с которым сможет слышать что-то помимо мычания, — и фиксирует на затылке сговорчиво открывшего рот Сережи. Он достает из ящиков все, что нужно. Сережа поднимается на четвереньки и расставляет колени, следит исподлобья. Олег фиксирует бедра распоркой. Неторопливо обвязывает предплечья, начиная от локтей. Фиксирует одно к другому, затягивает конец веревки на кольце ошейника. Сережа оказывается в коленно-локтевой. Остается цепь — длинная, но легкая. Ее Олег тоже пристегивает к ошейнику. Второй конец закрепляет вверху, на рейке между опорами для балдахина. Не натягивает, потому что самое интересное еще впереди. Он берет из ящика тюбик смазки, по консистенции очень похожей на сперму. Сережа расфокусировано глядит с пола и шумно дышит сквозь кляп. Наверняка думает, что Олег собирается его трахать. Он вставляет конец тубы в Сережу и надавливает, чтобы содержимое оказалось внутри. Сережа блаженно подставляется и стонет, а затем явно чувствует, что он выдавил всю тубу. — Оек? — вскликивает Сережа. — Хко кы кеаэх? — Молчи, — усмехается Олег. Реакция Сережи умиляет, того хочется погладить. Он себе в этом не отказывает. Сережа хнычет: наверняка непривычно держать в себе столько жидкообразной субстанции. — Не пролей, а то я тебя накажу, — мурлычет Олег, похлопывая Сережу по крестцу, и извлекает конец тубы. Стенки ануса смыкаются, Сережа протестующе мычит, затем надрывно стонет и умоляюще смотрит на Олега. В уголках глаз выступают слезы. — Терпение, — говорит Олег, а затем снова идет к комоду, чтобы извлечь фиолетовый силиконовый фаллос с присоской — Сережин любимый. Иногда они берут его в джакузи — и Олегу остается только наблюдать, как Сережа трахает себя, надсаживаясь на закрепленную на стенке или дне джакузи игрушку. В этот раз будет несколько иначе. Он прилаживает фаллос к изножью кровати на уровне Сережиной задницы, а затем подтаскивает Сережу вплотную. — Давай заткнем тебя, мой хороший, — говорит он и гладит Сережу по животу, слегка надавливая. — Ухках! — выстанывает Сережа, подаваясь назад. Со второй попытки головка фаллоса попадает, куда надо. Сережа страдальчески стонет и, переставляя колени на несколько доступных сантиметров, медленно насаживается на силиконовый член. Ему приходится заползти ногами под кровать — Олегу немного жаль зрелища розовых ступней. Сережа впускает в себя фаллос до тех пор, пока железная распорка на бедрах не соударяется с изножьем. Поднимает на Олега заискивающий взгляд, шею выворачивает. — Умница, — хвалит Олег. Он поднимается и регулирует длину цепи так, чтобы она не была натянута слишком сильно, не придушила — но и не была ослаблена, чтобы Сережа не смог отползти. — Так вот, — Олег присаживается на корточки. — Тебе стоит поучиться терпению. Ты у меня умный, темпераментный, — воркует он, оглаживая Сережину челюсть, стирает с подбородка натекшие слюни. Сережа жалобно мычит. Из прихожей раздается далекий телефонный звонок. Мобильник в кармане Сережиного пиджака. — Сергей, — голос Марго наполняет спальню, — Лера хочет связаться с вами. В глазах Сережи мелькает паника, затем тот давится, поднимая глаза на Олега. — Оек эко ехкиех, — говорит в кляп и подается вперед. Цепь жалобно скрипит. Олег вздыхает, оттягивает кляп и позволяет Сереже объясниться. — Это Бехтиев, — повторяет Сережа и самозабвенно скалится. — Он клюнул. Она бы не п-позвонила ночью, если это н-не он. Сережа часто дышит, в глазах — нездоровый, тревожный блеск. — Тебе не нужно об этом думать, — тихо напоминает Олег и, сжимая Сережину челюсть, помещает кляп на место. Сережа ерзает и стонет, — Не сейчас. Если это Бехтиев, пусть ждет до утра. Марго, свяжи. — Доброй ночи. — Услышав Лерин голос, Сережа напрягается. Олег поглаживает того по виску двумя пальцами. — Да, Лер. Это Олег. Я слушаю. — Бехтиев прислал договор. Юристы в процессе. Уже нашли пару спорных пунктов, но в целом… Сережа сверлит его умоляющим взором. — Это не ждет до утра? — Олег прикладывает силы, чтобы скрыть раздражение. — Сережа сказал связаться с ним сразу. Он представляет, какое лицо делает Лера, наверняка вытащенная мэйлом офиса Бехтиева из постели. — Сережа сказал, — задумчиво повторяет Олег и крутит Сережину голову то в одну, то в другую сторону, разглядывая дорожки от слез. Тот выворачивает шею, явно старается угодить. — Это ждет до завтра. С Сережей я поговорю. Никаких больше ночных звонков. — Как скажешь, — неуверенно тянет Лера. — Доброй ночи. Лера отключается, и они остаются в тишине. — Оек эхо хохмо, — хмурится Сережа. — Видишь, какой ты молодец, — успокаивающе шепчет Олег и поглаживает Сережины щеки кончиками пальцев. — План сработал. А я, между прочим, вытащил тебя в казино. Говорил же, что стоит потерпеть. А теперь говорю, что Бехтиев ждет до утра. Таким людям нельзя позволять диктовать условия. Да? Сережа завороженно наблюдает, кивает медленно. — А эхми… — выдавливает Сережа, но Олег легко бьет того по щеке. — Что я сказал? — ласково интересуется он. Тот сердито мычит в пол. — Что-то ты много разговариваешь. Твое дело — не пролить смазку, да? — напоминает Олег. — Если будешь дергаться, она вытечет. И что тогда будет? — Он снова оттягивает кляп, позволяя ответить. Сережа краснеет, опускает голову еще ниже. — Ты меня выпорешь, — говорит почти шепотом. — И оденешь кольцо на член. — Умница, — Олег улыбается, снимает кляп, поправляет растрепавшиеся рыжие волосы и идет за другим кляпом. Он не хотел, но все же придется помочь Сереже замолчать. Перед тем, как заткнуть кляпом в форме небольшого толстого члена, он поит Сережу водой, оставшейся на тумбе с утра. — О-олег, — успевает пискнуть Сережа перед тем, как он прижимает головку кляпа к губам и надавливает, заставляя принять внутрь. У этого кляпа застежка более надежная, Сережа не сможет стряхнуть его при всем желании. Олег оставляет рядом с Сережей кнопку, чтобы тот смог нажать локтем в случае чего, а на свою руку надевает браслет, который даст знать, если Сережа нажмет. Он приподнимает Сережину голову за подбородок, заглядывает в глаза. — Терпение, — говорит вкрадчиво, — и труд. Подумай о завтрашнем интервью. Если прольешь хоть каплю, все будут гадать, почему же Сергей Викторович ерзает в кресле? Некоторые подумают, все из-за нервов. Но другие догадаются, что Сергей Викторович — непослушная, выпоротая блядь. Разве мы хотим, чтобы кто-нибудь об этом узнал? Сережа мотает головой. — Хорошо. Тогда жди и старайся, — говорит Олег и поднимается на ноги. У него остались дела. Он собирает брошенную в прихожей одежду, запускает стирку, дезинфицирует Сережин плаг и ужинает оставшимся со вчера обедом. Сережа наклевался каких-то сомнительных канапе на фуршете, а Олег ничего не ел. Он моет посуду, идет в душ, под струями воды наконец позволяет себе подрочить. Его до звона в ушах возбуждает образ обездвиженного, возбужденного до предела, послушно ожидающего Сережи. Чтобы протянуть время, он сбривает щетину. Теперь можно вылизать Сережу в награду за старания, и на нежной коже меж ягодиц не будет раздражения. Олег надевает мягкие домашние брюки, представляя, как проведет остаток вечера в обнимку с Сережей, неторопливо и нежно лаская каждый сантиметр любимого тела. На подходе к спальне понимает, что фантазиям не суждено сбыться. Из-за приоткрытой двери слышно заглушенное кляпом прерывистое мычание. Сережа не останавливается, когда он входит. Поворачивает голову, смотрит замутненным похотью бессовестным взглядом и продолжает раскачиваться, насаживаясь на закрепленную игрушку. Амплитуда небольшая, но достаточная для того, чтобы задница и бедра были перепачканы вытекающей смазкой. На полу под Сережей красуются брызги спермы. Олег подходит, присаживается на корточки. — Хорошо тебе, да? — мурлычет, приблизив лицо к Сережиному. Тот отвечает надрывным стоном, тянет шею, выпрашивая ласку. Цепь тихонько скрипит, не позволяя двинуться вперед, к Олегу. — Придется преподать тебе урок, радость моя. Он собирает слюни с Сережиного подбородка, вытирает о собственные штаны. Болтать Сережа больше не пытается. Олег встает и, потянувшись, идет на кровать. Забирает себе все четыре подушки — когда еще можно будет так сделать? — и устраивается полусидя. Отсюда ему видно лишь натянутую цепь и Сережину макушку. Он копается в телефоне, вспоминая, какое приложение подходит для игрушки, находящейся в Сереже. Подключается по блютузу и запускает вибрацию. Ставит сразу на максимум. Сережа дергается, мычит надрывно, жалобно звякает цепь. Олег открывает ленту тиктока. Погрузиться в бесконечный поток животных, танцев и рукопашного боя — самый верный способ скоротать время. На экране телефона щенки золотистого ретривера носятся за красным мячом величиной с каждого из них. Ничего более потешного Олег сегодня не видел. Почти отвлекает от стояка, подогреваемого Сережиным хныканьем. Через шесть-семь коротких видео Сережа дрожаще мычит, судорожно насаживаясь на игрушку, а затем затихает на пару секунд. Олег уверен, что тот кончил во второй, а может и в третий раз. В ленте ему попадается забавная лиса, издающая звуки похожие на те, которые издает сейчас Сережа. Олег беззвучно смеется. Иногда он переключается на приложение игрушки и меняет режим вибрации. Сережа реагирует слабо, в основном ноет на одной ноте. Проходит около часа, прежде чем тот стихает. Остаются лишь стоны, которые похожи скорее на стоны спящего человека. Олег слушает еще десять минут и решает, что с Сережи достаточно. — Марго, набери джакузи, сделай тридцать семь градусов. Сперва он выключает вибрацию, затем ослабляет цепь. Спускается на пол, отстегивает Сережу и, осторожно подхватив под грудь и таз, снимает с фаллоимитатора. Из Сережи даже не льется: вся смазка вытекла, пока тот насаживался на игрушку. — Никакой дисциплины, — вздыхает Олег. В глазах Сережи он не находит ни единого подтверждения тому, что тот понимает человеческую речь. Без поддержки Сережин таз опускается к пяткам настолько, насколько позволяют связанные предплечья. Олег отстегивает металлическую перекладину от фиксаторов на бедрах, осторожно переворачивает Сережу на спину. Тот мокрый, еле фокусирует на Олеге взгляд и выражает слабый протест, когда он тянет за пирсинг на соске. — Ну, что ты? — успокаивающе мурлычет Олег. — Идем, отмоем тебя. Он подхватывает Сережу на руки, тот оживает и трется головой о плечо, пачкая Олега слюной. Олег доносит Сережу до ванной, следя за тем, чтобы не собрать косяки рыжей головой, а затем ставит на ноги и помогает забраться внутрь. Сережа оседает на дно, спрятавшись в воде по грудь, и блаженно откидывается на бортик. Прикрывает глаза. Олег выливает в воду пену и запускает режим гидромассажа. Осторожно вынимает кляп — Сережа со стоном смыкает челюсти. Избавляет того от креплений для распорки и веревки, опутавшей предплечья. Мокрый хлопок развязывать сложно, но Олег не торопится. В конце он снимает ошейник, разминает Сереже шею и плечи. Тот принимает ласку почти молча, лишь изредка поскуливая, особенно когда Олег переходит на нижнюю челюсть и проглаживает жевательные мышцы. Олег моет Сережу, крутит в воде, словно мягкую игрушку с длинными расползающимися лапами. Особенно бережно промывает мягкий член и между ягодицами — Сережа недовольно шипит, но не пытается отстраниться. Когда он моет тому голову — массирует кожу головы, любуясь намокшими, потяжелевшими волосами, Сережа блаженно улыбается и, кажется, ненадолго засыпает. Спустив воду, Олег велит Сереже встать на четвереньки, меняет насадку на душе и промывает изнутри, несколько раз заставив подержать в себе немного воды. Он возвращает ошейник на чистого, вялого, еле стоящего на коленях Сережу и несет того обратно в спальню. Сережа слабо цепляется за его шею. Олег опускает того на кровать. Влажные волосы сразу оставляют следы на белых простынях. Ему хотелось бы сложить Сережу пополам и плавно войти, но правила есть правила. — Ну что, лисенок. — Олег подхватывает тюбик смазки и роется в тумбе, отыскивая эрекционное кольцо. — Мне придется тебя наказать. — Олеж, — Сережа поднимает брови и смотрит ему в глаза, — я так устал. Такой сложный день… — Значит, тебе следовало меня слушаться, — качает головой Олег и бросает смазку рядом с Сережей. — Держи, подрочи себе. Сережа недовольно сопит, но послушно выдавливает смазку на пальцы и мнет мягкий член, глядя куда-то мимо Олега и стремительно краснея. Требуется довольно много времени, чтобы член снова отвердел. Как только Сережа начинает совершать поступательные движения, плотно обхватив член рукой, Олег ловит ее за запястье, отводит в сторону. Затем смазывает и одевает кольцо на основание Сережиного члена. — А-ай, нет, дай мне… Ох, — Сережа хватается за его руку. Олег отнимает ее, свешивает ноги с кровати. — Иди сюда, — он хлопает ладонью по бедру. Сережа недовольно стонет, но ползет к нему. Укладывается на колени задницей кверху, трется пахом о бедро. — Лежи спокойно, — Олег шлепает того по ягодице. — Ну-у, — хнычет Сережа. — А сколько раз? — Столько, сколько я посчитаю нужным, — говорит Олег и шлепает по второй. Шлепки звонкие, задница краснеет быстро. Сережа ерзает и жалуется не прекращая, но не забывает тереться об Олеговы бедра, пачкая его штаны предэякулятом. — Выпороть бы ремнем, — говорит Олег, сминая покрасневшую горячую кожу. — На следующей неделе возьмешь выходной, я тебя так отхожу. Сережа стонет, притирается к нему сильно, плотно, — у Олега искры из глаз сыплятся от собственного возбуждения, — и стонет, неспособный получить разрядку. Ладонь горит, но Олег продолжает шлепать. В какой-то момент Сережа начинает хныкать и просить отпустить, но он не слушает, дожидаясь, пока тот не замолчит и не обмякнет, принимая наказание как следует. Когда это случается, и Сережа утыкается лицом в предплечья, глотая тихие слезы, Олег останавливается. — Хватит, — говорит, поглаживая истерзанные ягодицы. Бил он не так уж и сильно, к завтрашнему утру не останется ничего, кроме воспоминаний. Хорошенько выпоротый Сережа как всегда сговорчив и ласков. Олег в тишине кладет того головой на подушку и пристраивается сбоку. Он смазывает член, дает Сереже облизать пальцы — тот открывает рот. Не помогает, но и не выталкивает языком. Олег растягивает Сережу по слюне — было бы что растягивать — и притирается головкой. Наконец-то. Если бы у Сережи оставалась хоть капля сил, тот обязательно съязвил бы про любовь к бревнам или что-то подобное. Сережа обожает провоцировать на грубость. Но тот не издает ни звука, не напрягается и не зажимается, когда Олег входит плавным движением и начинает неторопливо толкаться, растягивая удовольствие. В Сереже горячо, узко — восхитительно. Олег прижимается грудью к спине, зарывается носом в шею над ошейником. Пахнет гелем для душа, материалом ошейника и самим Сережей. Олег оттягивает верхнюю ягодицу, чтобы входить глубже, чем вызывает протяжный, будто задумчивый вздох. Он ускоряется, не способный больше ждать, трахает Сережу быстро и сильно. Вот-вот готовый кончить, останавливается, глубоко загнав член в Сережино нутро. Олег еще раз дает облизать свои пальцы, затем нашаривает кольцо на чужом члене, осторожно снимает. Сережа издает слабый, короткий стон. Олег обхватывает его член ладонью, начинает дрочить и прикусывает кожу у плеча, втягивает в рот, оставляя засос. Сережа кончает насухую, едва заметно дернувшись. Сжимается вокруг его члена, тяжело дышит. Олегу хватает пары толчков, чтобы излиться внутрь, плотно прижав Сережу к себе. Он сдерживает себя от того, чтобы оставить засос на бледной шее. Если кому из них и приходится проявлять чудеса терпения, то скорее ему, чем Сереже. Они лежат в полутьме спальни обессилевшие, слепленные воедино. Хочется уснуть, но надо, чтобы выспался не только он сам, но и Сережа. На одной лишь силе воли Олег переваливается на живот, подминая Сережу под себя, и тянется к верхнему ящику прикроватной тумбы. Извлекает, как он называет, «набор для спокойного сна». Осторожно вытаскивает член, тут же затыкает Сережу плагом. Переворачивает на спину. Сережа смотрит из-под полуприкрытых век с тупым обожанием. — Ты у меня молодец, — улыбается Олег и кладет ладонь поверх ошейника, скорее обозначая, чем надавливая. — Люблю тебя. Сережа улыбается и закрывает глаза. Олег недолго любуется на трепещущие ресницы, затем берет ночной кляп: совсем небольшой шарик с отверстиями для дыхания, — и прижимает к Сережиным губам. Шарик легко проскальзывает внутрь горячего рта, Олег фиксирует застежку на затылке. Он сцепляет Сережины запястья перед грудью мягкой лентой с липучкой, продевает через нее веревку и привязывает к изголовью кровати. Такой же мягкой лентой сцепляет щиколотки. — Вот так, — мурлычет Олег, переворачивая Сережу на бок и обнимая со спины. — Чтобы не крутился. Будем спать до девяти, а вечером продолжим учиться терпению. Засыпая, Олег лениво играет с проколотым соском. Он думает о чиновниках, Бехтиеве, казино и памятниках исторического наследия. О Лерином договоре, разбросанных по постели игрушках и испачканном поле, — пока их не будет, придет уборщица, и надо бы прибрать это все утром. Думает о завтрашнем интервью: по пути надо еще раз прогнать с Сережей вопросы. Не будет ли рубашка выглядеть нелепо на фоне молодежной студии? Быть может, стоит одеть Сережу в футболку. И с двух до семи Сережа не сможет поесть, поэтому обед должен быть… Олег чувствует, как Сережа притирается горячей задницей к его паху. Он думает о том, как возьмет того утром — связанного и сонного, полного его спермы и мяукающего что-то в подушку. С этой картинкой перед глазами Олег расслабляется и вскоре проваливается в сон.