Тревожная молодость

Тусклый свет слабо освещал пустой офис, наполняя его резким запахом табака и крови, уже высохшей на деревянном полу. Джордж стоял у окна, заложив руки за спину, будто наблюдая за спящим городом. Но мысли его были далеки от спокойствия — он ждал. Ждал того, кто мог бы стать его спасением или его погибелью. Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошёл Оскар. Он прошёлся взглядом по раскиданной на полу мебели, по следам недавнего допроса, и, не сказав ни слова, закрыл за собой дверь. Его шаги были едва слышны, но Джордж сразу почувствовал его приближение. — Опаздываешь, — сказал Джордж, не оборачиваясь. — Ну, если бы ты знал, как найти вход без пули в затылок, возможно, я бы и не опоздал, — усмехнулся Оскар, подходя ближе и опираясь на стол. – Или это твой способ держать меня под контролем? Джордж обернулся, его взгляд был напряжён, но в уголке губ затаилась едва заметная усмешка. — Под контролем? Смешно. Удержать тебя — всё равно что пытаться удержать лёд, Оскар. Ты же вечно ускользаешь. Оскар усмехнулся, но глаза его оставались холодными. Этот холод был для других, для тех, кто стоял между ним и Джорджем. Но, оставшись с ним наедине, он позволял себе что-то иное, что-то, что не мог бы позволить ни в одном из своих кабинетов. — Говори прямо, Джордж, зачем ты здесь? Или, точнее, зачем затащил меня сюда? Джордж молча подошёл ближе, приблизился настолько, что мог слышать, как учащенно бьётся сердце Оскара, пусть тот и сохранял внешнее спокойствие. — Почему, Оскар? Почему мы продолжаем это? Ненависть, предательство, кровь — ты ведь знаешь, куда это ведёт. Мы с тобой — как зажжённые спички, от которых город может вспыхнуть в любой момент. Оскар склонил голову, и в его взгляде мелькнула злая искра. — Что бы ты хотел? Чтобы я ушёл? Бросил всё и дал тебе фору? Или, может, ты хочешь мира? Пожалеть об этой войне — последнее дело для глав. Не похоже на тебя, Джордж. — А похоже на тебя быть здесь? – Джордж посмотрел ему прямо в глаза, приближаясь ещё на шаг. — Если бы нашёл в себе силы оставить всё, ты бы не стоял сейчас передо мной. Ты тоже не можешь уйти. Оскар чуть нахмурился, явно задетый этой прямотой, но и втайне восхищённый. — Знаешь, Джордж, в другом мире мы могли бы просто быть... мы могли бы всё изменить. Но здесь мы — враги. Это никогда не изменится. И ты знаешь, что однажды придётся сделать. Джордж схватил его за плечи, голос его сорвался: — Я не хочу, чтобы ты напоминал мне о том, что нас разрывает. Только не сейчас, Оскар. Эти несколько минут — всё, что у нас есть, и мне плевать, чем это закончится. — Смело, – Оскар усмехнулся, хотя его голос смягчился, в нём зазвучали нотки давно скрытого тепла. – Но это ведь не значит, что мы можем изменить судьбу. Что дальше, Джордж? Ты ждал меня тут ради долгих рассуждений? Или для того, чтобы взять меня с собой? — Я бы взял тебя с собой, будь у нас хотя бы малейший шанс, — глухо ответил Джордж. — Я пытался представить, что будет, если ты уйдешь, но, чёрт возьми, Оскар, я даже не могу этого представить. Мне легче придумать, как закончить эту войну, чем допустить мысль, что тебя не будет. Оскар тихо рассмеялся и шагнул к нему, забирая инициативу в свои руки. — Ты же понимаешь, что конец будет один, верно? Какой бы ход ты ни сделал, в конце останется кто-то один. И я не из тех, кто с лёгкостью сдастся, Джордж. Ты, должно быть, знаешь это. Они стояли так близко, что казалось, будто воздух между ними горит, наполняя всё пространство напряжением. И это было пугающе прекрасно. — Знаю, — ответил Джордж, выдохнув, — но если это всё, что у нас есть, то плевать, Оскар. Ради этого мига я готов рисковать. Оскар опустил голову и заглянул ему в глаза. Он поднял руку, коснувшись подбородка Джорджа, словно спрашивая, понимает ли тот, насколько тонка грань между преданностью и гибелью. — Мы так и будем ходить по кругу, — сказал Оскар, его голос был напряжен, в глазах горел огонь, который они слишком долго прятали. — Да, и знаешь что? — Джордж резко наклонился к нему, их лица разделяли сантиметры. — Пусть горит всё дотла.