sunset, beach and naked souls

Две девушки сидят на берегу океана на розовом пледе. Солнце начало медленно скрываться горизонтом, но они всё равно поставили зонтик, чтобы лишний раз не подвергать нежную кожу воздействию лучей. — Спасибо, что вытащила меня на пляж. Даже в отпуске не могу отдохнуть, на работе и недели без меня не могут. — вздыхает Минджон, заплетая свои блондинистые волосы в хвост, дабы они не испачкались в чизкейке, которым она хотела полакомиться.  — Милая, когда ты уже уйдёшь с этой работы? Тебя там явно не ценят как сотрудника, начальство вечно хамит, а один из бывших коллег домогался. — С печалью произносит Карина. — Есть множество компаний, в которых ты будешь чувствовать себя лучше. Винтер некоторое время молча наслаждалась фруктами, смотря вдаль, а Карина наблюдала за ней, ожидая ответа. — Я… — неуверенно начала блондинка. — Не знаю… Мой отец так хотел, чтобы я работала в этой компании. — А ты когда-нибудь хотела этого? — Джимин пыталась поговорить об этом сотню раз, но младшая всегда уходила от разговора. Как хорошо, что здесь и сейчас, на этом самом пляже, атмосфера такая тёплая, (но в то же время меланхоличная), что Винтер хочется бесконечно оголять душу перед любимой. А Карине — принимать её откровения и поддерживать. В этом и были все они. Любовь и поддержка вне зависимости от ситуации.  — Нет. — голос Минджон звучал твёрже. Она повернулась к своей девушке, выглядя удивлённой собственным словам, и продолжила. — Помнишь, что в детстве мне нравилось рисовать? — кивок со стороны любимой поспособствовал продолжению. — Я и потом рисовала, в подростковом возрасте. Мне так это нравилось. — глаза предательски заслезились. — Карина, я так сильно хотела стать художником. — первая слеза скатилась по щеке и превратилась в маленькое пятно на пледе.  Старшая тут же подскочила со своего места и приблизилась к Винтер. Обхватив её лицо своими ладонями и подняв его так, чтобы их взгляды встретились, она аккуратно начала говорить : — Милая, ты никогда не должна была жить так, как хотел кто-то другой. Это твой путь, и ты должна пройти его в своё удовольствие. Даже если бы твоё решение оказалось ошибкой, это было бы твоим собственным опытом. Понимаешь? — Карина сожалеюще смотрела в полные грусти глаза напротив, в то же время пальцами ласково вытирая с щёчек дорожки слёз. Винтер слабо кивает, поэтому Джимин продолжает. — Я прошу тебя, уволься оттуда. Это адское место, в котором никто не заслуживают даже быть знакомым с тобой. — Ты правда так считаешь? — голос любимой был на грани слышимости, но Рина всё поняла. — Да. Я правда так считаю. И это самое правильно суждение за, наверное, всю мою жизнь. Минджон заревела с новой силой.  Самая душераздирающая вещь в мире — знать и ощущать поддержку самой потрясающей девушки во всей твоей жизни. Знать, что она всегда примет тебя, выслушает проблемы и поможет залечить душевные раны. Ощущать в каждом её действии безграничную любовь. Понимать, что она — и есть любовь. — Спасибо. Я ещё никогда не была никому так благодарна, как тебе. Карина, ты знала, что ты самая очаровательная девушка? — Ты в тысячи раз очаровательней, Винтер. — Джимин восхищённо оглядывала заплаканное лицо. — Ты достойна всей моей любви, нежности и понимания, поэтому никогда не испытывай вину передо мной. — А ты достойна всех моих благодарностей, так что никогда не отнекивайся от них.  — Хорошо. — захихикала Рина. — Насчёт твоей мечты… Девушка моей коллеги по работе художница. Если хочешь, я могу попросить вас познакомить. Я думаю, вам будет приятно пообщаться об искусстве, и, возможно, ты сможешь обучиться у неё чему-нибудь.  — Вау… Ты действительно поможешь мне. — Минджон захотелось крепко-крепко обнять девушку напротив и больше никогда не отпускать. Грусть отступила, а на смену ей пришла надежда на счастливое будущее. Атмосфера становилась приятнее с каждым мгновением.  — Всегда буду помогать. — по-тёплому улыбнулась брюнетка. — Ну, что насчёт продолжения нашего пикника?  — Только за. — улыбнулась Винтер. — Но, перед этим… — она приблизилась к лицу своей девушки и утянула её в нежнейший поцелуй из всех возможных, мысленно в сотый раз кладя Карине в ноги своё сердце.  Боялась ли младшая, что та однажды растопчет его? Ни капли.  Сегодня она окончательно и бесповоротно убедилась, что Карина разве что вылечит все его раны, стряхнёт даже мельчайшие пылинки, прижмёт к себе и будет заботиться. Везде и всегда.