Задыхаюсь

-В тиши квартиры одинокой

Зовешь меня в глуби окна

Я в жизни этой жуть убогой

Лишь задыхаюсь без тебя

-Осаму. Голос из глубины квартиры, угол, где никого нет. Он знает это и все равно отвечает. -Что, ангел мой? -Прекрати.  -Как могу я. Ты же знаешь «Люблю тебя безумно, всей душой!… твой светлый образ радость мне несет!… хочу я рядом быть всегда с тобой!… любить тебя, мой Ангел неземной!… -Прекрати. -…живу одним тобой, уже давно!… не выжить без тебя мне все равно!… хочу тебе отдаться в сладкий плен!…» -«я знаю эту песню наизусть» -«… познав твое тепло, я стал другим!… мне только лишь с тобою нужен путь!… ты - дом мой, где смогу я отдохнуть!…» -Все. Прекрати. Мне больно на это смотреть.  Он не обращал на него внимание, даже не глядел, лежал глаза в потолок, голос полушепотом.  -Во что ты превратился? Что с тобою стало? -«От любви мне суждено страдать. Я этим чувством не владею Оно властвует надо мной, А я частенько им болею. Не любил никогда, А может, любимым быть не смею? Слова - песок, время - вода Теперь я верить не умею. Я растоптан, я убит, я утонул. Меня оттуда не достать. Исчерпавшись, я закрылся и уснул. Тяжело теперь собою стать.» -Взгляни на себя, - Фигура приближалась. Он не отвел взгляд. - «Не человек, а двуногое бессилие...»  _______________ Добро и зло, люди, которые его окружают, поиски смысла. И фигура, следующая за ним по пятам. Он никогда не называл его по имени, не видел надобности, не знал, кто это. Фигура никогда не разговаривала, инициатором чаще был он сам. Он никогда не видел его взгляда, лишь чувствуя его на прогнившем теле. Но знал, что он всегда рядом, за спиной. Осуждает.  -Зачем ты разрушаешь себя? -О чем ты, ангел мой? -Ангел мой?  Он встретился взглядом с Человеком. -Именно! Ты столько раз спасал мою шкуру! Прикрывал мне спину! Кто ты еще, если не мой ангел хранитель? Он улыбался. Нет, это была не маска. -Приятно конечно, что ты наконец заметил, но не хочешь объяснить что с тобой происходит? Ты сам не свой. Он смотрел Его глазами. Говорил Его голосом. Но он не Он. -Разве? Неужто ты волнуешься за меня? Я польщен, мой милый друг! К осени меня нахлынула волна меланхолии, прошу прощения, если это пугает. -Опять он? В яблочко. -Едва ли. Скорее само время, нежели конкретный человек. Знаешь? Раньше было лучше и все такое. Он не намеревался ничего скрывать. Он его близкий друг, ничего бы не случилось, если бы он открылся на минуту, просто он ведь и не соврал вовсе. Зачем попусту поднимать шумиху и заставлять дорогого человека волноваться, да? Никто не умер, никому не было больно, так что все хорошо. Просто мимолетная меланхолия, случается со стариками, что уж тут! -Я ведь прав, ангел мой? -Прекращай, это начинает раздражать, - сказал человек с голубыми глазами. -Перестань, - раздалось откуда-то из-за спины. ________ -Это ведь не ты. Там в агентстве.  -Нет, не я. -До сих пор не признаешься, что играешь? -Скажи, мой ангел, можно ли считать маску маской, когда она вросла в лицо? Иметь разную манеру общения с разными людьми - естественно. Что же со мной не так? -Ты обманываешь себя. Ты несчастлив. Я не этого хотел. В груди начал образовываться ком, стало тяжело дышать. -Подожди, что значит «ты не этого хотел»? Ты велел мне встать на путь добра, аргументируя «если смысла нет, то почему бы не делать что-то хорошее». Так в чем же опять моя проблема? Где я опять оплошал?! -Я желал тебе найти в этом смысл жизни, людей, которых ты бы смог полюбить. Но ты зациклен на мне и моей сме -Не смей! Оглушительный крик, он на грани. -Умоляю.  -«Да обмануть тебя не трудно, ты сам обманываться рад». -Пускай. Только не говори этого. -У тебя глаза на мокром месте. Я никогда не видел, как ты плачешь.  - -Скажи, неужели моя смерть стала для тебя меньшим ударом, чем вероятность разрушения иллюзии? -Нет! Нет! Нет! Стой! Прекрати. Почему ты делаешь это со мной?  -Я ничего не делаю. Ты это делаешь.  -Я ненавижу тебя! Презираю! Мразь, конченый ублюдок! За что ты так со мной? Резкие инородные удары, тряска в руках. Кажется с каждым словом что-то внутри разбивается, а он все смотрит на него своими ангельскими глазами. -Дазай! -Дазай? Ты же никогда меня так -Это не я. Кто-то стучал. В глазах потемнело. … Тоска пропитывает каждый угол прогнившей квартиры. Что-то касается его шеи. Что-то теплое. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал тепло.  -Дазай? -Не трогай меня. Зачем ты ворвался ко мне в квартиру? -Ты забыл, что мы в одном корпусе живем? Я услышал крики. Тишина. Голубые глаза. -У него не голубые глаза. Да, голубые глаза у тебя. -А у тебя желтые. Как колосья пшеницы. Хотя сейчас они выглядят зелеными.. -Что ты несешь?  Человек напротив скривил лицо и скрестил руки на груди, крепко схватившись ими за плечи.  -Кто ты? Я в сумерках не вижу. Дазай прищурился. Он знал, этого человека. По голосу, по излишней заботе, по голубым глазам.  -Ты..! Злости на тебя не хватает! Опять бухал, признавайся? - Человек взял его за плечи, приближаясь. - Уже час ночи, представляешь, как сильно ты, не давая никому спать, мешаешь своими выходками эффективности всей команды?! Опять до полусмерти всех напугал! Глаза напротив сузились, брови сдвинулись до появления морщин, а руки напряглись еще сильнее, усиливая хватку.  -Кого «всех»? Никого кроме тебя тут не вижу.  У Дазая невинное лицо. Он и правда никого не видит. Никого, совсем совсем никого.  -Да чтоб..! Меня! Меня ты напугал.  Он закрыл глаза, ослабляя хватку и роняя Дазая на пол. Он же, едва упав, продавил со всей силы место удара и посмотрел на Человека, самым по-детски добрым взглядом из всех, на что был способен. Человек трет глаза кулаком, сдвигая очки на лоб и чуть их не роняя. Он бы наверное очень расстроился, если бы они разбились. Стоп, когда это он начал носить очки? -Если ты закончил, надеюсь видеть тебя завтра на работе. Вовремя. - Не глядя на него протараторил Человек, чуть не выбигая из квартиры.   -Постой. Человек остановился. Сердце замерло. Шаг, еще шаг по деревянному полу. Рука на щеке, глаз на глаз, губы на губы. -Я люблю тебя Рука на щеке, глаз на глаз, губа на губе.  -только тебя, Одасаку.  Влага под его пальцами, у Человека немеют ноги, он падает, закрывая руками лицо.  Голос за спиной. Холодные руки, обвившие его шею.  -Смотри, что ты сделал. Он плачет.   Стуки ударов все громче, голос проникает в голову. Он.. плачет? -Ты сделал ему больно.  Дазай упал перед Одой на колени, беря его за руки, поспешно, почти нервозно стирая стекавшие по щекам слезы. А голос становился громче.  -Ты виноват в этом.  Что? И сердце бьется вновь. -Ты приносишь боль в жизнь всех, кто тебе дорог. Он слышит голос своей первой любви. Запах коньяка, понимание без слов. Преданность. Голубые глаза.  И вновь. -Ты бросаешь их. Он слышит голос своей второй любви. Запах вина, понимание без слов. Преданность. Голубые глаза.  И вновь. -Ты используешь их. Он слышит голос своей третьей любви. Запах кофе, понимание без слов. Преданность. Глаза…….. Какого цвета его глаза? Вдруг голоса затихли, только тихий шепот лепетал чего-то неразборчиво из пустоты сознания.  Он слышит голос своей любви. Запах чая, бинты по всему телу, чувство вины. Тот, кто ранит, бросает и использует.  -Я мечтал понять людей, полюбить их по-настоящему. Чувствовать не головой, а сердцем язык тела и взгляд в уголки губ. Я мечтал любить, и любил, пускай и боялся. Но когда любили меня, Я убегал. Я ранил. А потом искал их же в образах других людей. Посмотри, что ты натворил. «Что ты плачешь, Ангел мой, Над моею головой. Может я ее- сгубил? Не того я полюбил? Не печалься, Ангел мой. Я всегда буду с тобой...» -Прости меня, Куникида-кун. Я, наверное, никогда не смогу полюбить тебя. Он не мог успокоиться, но Дазай видел, как сильно он пытался. Как отчаянно зажимал губы, чтобы не выдержать и сделать очередной позорный всхлип. Ему, наверное, сейчас очень больно.  -Ты кричишь так громко, но так тихо плачешь.. Прости меня. Лицо Осаму сделалось бесчувственно усталым, он был как в прострации, едва осознавая где сейчас и что сейчас происходит. Все казалось таким по живому сюрреалистичным, как во сне. Настолько реально, что аж не верится. Как часто мы вообще чувствуем себя живыми? И как тяжело поверить в реалистичность происходящего, когда выходишь из своей головы.  И смотришь на последствия. Он протянул руки к его дрожащим пальцам, сжимая и совершенно не замечая, что он и сам начинает потихоньку трястись.  А время шло, Куникида потихоньку начинал успокаиваться. Он вдруг посмотрел на него своими глубокими пшеничными глазами. В свете луны они казались зелеными, но Осаму знал, что они желтые.  -Я..  Его голос охрип. Ему, наверное, так тяжело. -..Прости меня, Дазай … Я …Прости меня. Он встал так резко, как по видимому мог, и выскользнул из квартиры.  Дазай поднялся и подошел к окну. Теперь Куникида, наверное, найдет себе красавицу-жену, полюбит ее всем сердцем. У них будет своя собственная квартира, двое прелестных детей. Теперь он точно будет счастлив. Теперь все будет хорошо.  -Наверное, ты просто не там его ищешь. Свое счастье, я имею ввиду. Этот голос, сейчас такой по особенному нежный, горький до слез.  -Может твое счастье не в бокале вина и не на дне чьего то сердца?  И Дазай вновь осознал, что этот человек, Сакуноскэ Ода, понимает его, как никто другой. Вплоть до самых потаённых уголков души. Как глупо, он ведь давно уже об этом знал. -Одасаку… Что мне теперь делать? — Перейди на сторону тех, кто спасает, — ответил Одасаку. — Если всё равно, каким человеком быть, будь хорошим. Помогай слабым, защищай сирот. Для тебя ведь нет особой разницы, нести справедливость или зло… А первое всё же привлекательнее. Дадзай заглянул в глаза Одасаку. Они горели ровным огнём. За его словами стояла непоколебимая уверенность. Собственный опыт или чужое мнение… Одасаку пытался направить Дадзая на путь, который сам когда-то избрал. И Дадзай это понял. И решил ему поверить.