Все иногда болеют

Сынмин просыпается с заложенным носом. Он издает стон, резко выдыхая через нос в надежде, что это очистит его носовые пазухи. Ему лучше не заболевать. Если кто-то и должен заболеть, так это Чонин. Его глупый парень на днях вышел на улицу в футболке, топая по снегу, чтобы добраться до служебной машины для практики. Или Джисон. Его другой (столь же глупый) парень не смотрел, куда идет, и врезался в спину Чана, в результате чего тот упал лицом в снег. Он настаивал, что с ним все в порядке, если не считать уязвленного самолюбия, но его одежда была мокрой весь день, и он практически дрожал к тому времени, как они вернулись домой после записи песни для их будущего альбома. Так почему же Сынмин чувствует себя дерьмово? Он всегда был на высоте, заботясь о себе. Участники часто дразнят его за то, что он всегда носит длинные, уродливые пальто на холоде, но он тот, кто почти никогда не болеет. Ну... по крайней мере, до сегодняшнего дня. Сынмин со вздохом садится, тупая боль в голове заставляет его немедленно снова лечь. «Сынминни! Малыш, почему ты еще не проснулся?» — Джисон хлопает дверью в свою комнату, заставляя его вздрагивать. Парень вбегает внутрь, а Сынмин ворчит про себя: «Кто, черт возьми, дал Джисону кофе?» Сынмин вздыхает в ответ, прикрывая глаза рукой, когда его парень включает свет, а затем подходит и целует Сынмина в лоб. Сынмин вздыхает от сладкого поцелуя. Джисон смеется: «Давай, детка. Нам ведь скоро уходить, да?» «Я устал», — ворчит Сынмин, с небольшой силой отталкивая от себя Джисона, который пытается сесть повыше. «Извини, милый. Но не волнуйся, эта практика должна быть довольно короткой по сравнению с теми, что были на этой неделе», — успокаивает Джисон. Сынмин хочет плакать. Тренировки, которые у них были на этой неделе, были исключительно длинными, так что да, возможно, эта будет короче. Но Сынмин держит пари, что эта тренировка будет длиться дольше, чем их обычные до этой недели. «Если ты сейчас же не встанешь, я заставлю кого-нибудь другого прийти и поцеловать тебя», — насмешливо угрожает Джисон, набрасываясь на Сынмина и осыпая его легкими поцелуями в щеки. «Нет! Перестань!» — тихонько хихикает Сынмин, отталкивая его и вставая. «Я встал! Я встал!» — кричит он, хотя Джисон знает, что он просто шутит. Сынмин любит своих парней и их поцелуи. «Хорошо», — говорит Джисон, уже направляясь из комнаты. «Я пойду разбужу Ликси. Вернусь через некоторое время, чтобы убедиться, что ты снова не уснул!» Когда он выскользнул за дверь, Сынмин тут же сел обратно на кровать. Внезапный подъем вызвал у него головокружение и дурноту. Блядь. Сегодня будет не весело. Сынмин был прав. Сегодняшний день полный отстой. «Сынмин! Ты делаешь последнюю часть неправильно. Вторая половина более динамичная. Тебе нужно следовать ритму», — говорит Минхо в седьмой раз, снова показывая Сынмину следующую часть. Сынмин пристально смотрит. Ну, или пытается. Но внезапно комната начинает кружиться, и Сынмин чувствует себя неустойчивым на ногах, словно балансирует на канате. «Ты понял, Сынмин-а?» — кричит Минхо, но его голос звучит где-то далеко. Сынмин резко моргает и кивает, его голова кружится. Минхо неуверенно смотрит на него, прежде чем кивнуть. «Ладно. Давайте начнем снова». Сынмин сглатывает, и у него такое ощущение в горле, словно он съел на завтрак горсть песка. Он занимает позицию, и они начинают снова. Сынмину на этот раз удается сделать половину пути прилично. Движения неряшливы, но он попадает в такт музыки, и это все, на чем он сейчас сосредоточен. Финальные ноты песни все еще звучат в голове Сынмина, когда он идет за своей бутылкой с водой. Он опирается рукой о стену и делает большой глоток воды. Холодная жидкость мгновенно приносит ему облегчение, когда вода скользит по горлу. У него в сумке есть батончик, но Сынмин не думает, что сможет его проглотить, учитывая его нынешнее самочувствие. Сынмин отчаянно хочет сказать остальным, что он плохо себя чувствует и ему нужно пойти домой, но что-то в нем каждый раз заставляет его останавливаться. Сынмин — тот, кто всегда говорит другим лучше заботиться о себе. Он тот, кто всегда ставит комфорт и здоровье выше того, чтобы хорошо выглядеть или быть модным. Он тот, кто всегда указывает своим парням на плохие привычки перерабатывать или не высыпаться. Но теперь он тот, кто болеет. Сынмин не может просто признать, что он плохо себя чувствует. Он чувствует себя глупым и бесполезным, признавая, что даже при всех мерах предосторожности он единственный, кто заболел. И Сынмин также чувствовал, что в последнее время он не особо привносит что-то в группу. Он знает, что его танцы не так хороши, как у Минхо, Феликса или Хёнджина, но он старается изо всех сил. Его лучшие попытки просто... иногда недостаточно хороши. И об этом больно думать. Он знает, что его парни любят его, и что стэй очень заботятся о нем, и что он нужен группе! Он все это знает! Но иногда Сынмин не может не сомневаться в своих способностях и в том, заслуживает ли он этого вообще. Сынмин сильнее прислоняется к стене, прижимая бутылку с холодной водой к затылку. Он тяжело дышит ртом, нос у него все еще заложен с утра. «Эй, Минни», — кто-то привлекает его внимание. Он моргает, открывая тяжелые веки, и видит перед собой Хёнджина и Чанбина. «Ты в порядке, щенок? Похоже, у тебя сегодня проблемы», — говорит Чанбин на этот раз. Сынмин ощущает, как чувство вины наполняет его живот. Они не должны сейчас беспокоиться о нем. Это его собственная вина, что он заболел. Он, должно быть, не заботится о себе так хорошо, как ему нравится думать. «Я в порядке. Просто... я действительно плохо спал прошлой ночью», — выдавливает Сынмин, сдерживая себя, чтобы не поморщиться, когда его тело внезапно пронзила боль. Он чувствует себя таким измотанным. Сынмину ничего не хочется больше, чем поскорее вернуться в постель после хорошего душа. "А- Ты уверен? Ты выглядишь неважно", - замечает Хёнджин. Прежде чем Сынмин успевает ответить, Чан кричит им, что перерыв на воду окончен. Сынмин вздыхает и плетется обратно, не обращая внимания на обеспокоенные взгляды, которые Хёнджин и Чанбин бросают в его сторону. Следующий час кажется длится шестьдесят лет. Сынмин едва может держать глаза открытыми, по его коже пробегают мурашки, а по позвоночнику пробежал внезапный холодок. В комнате для репетиций вдруг стало так холодно. Сынмину хочется свернуться калачиком в постели. Они принимают последнюю завершающую позу, и тело Сынмина не выдерживает, его колени с грохотом ударяются об пол, и он падает. Его окликают несколько голосов. «Сынмин!» «Детка? Что происходит?» «Сынминни!» «С тобой все в порядке, Минни?» Но голоса накладываются друг на друга, и голова Сынмина раскалывается так сильно, что он даже не может разобрать, о чем они говорят. Еще один холодок пронзает тело Сынмина, когда он откидывается назад и подтягивает ноги, чтобы зарыться в них лицом. Затем кто-то становится перед ним на колени. "Сынмин. Хочешь рассказать хёну, что происходит, милый? Ты заставляешь нас всех немного волноваться", - мягко говорит Чан. «Н-нехорошо себя чувствую», — шмыгает носом Сынмин, его футболка прилипает к телу, и он обильно потеет. Чан хмурится, когда Минхо тоже падает, наклоняясь вперед на пол и прижимая руку ко лбу Сынмина. Он чувствует, насколько тепло Сынмину, и в шоке отдергивает руку, вызывая у Сынмина всхлип, когда прикосновение прекращается. «Он весь горит, хён», — бормочет Минхо Чану. Чан кивает, ожидая, что у Сынмина будет какая-то лихорадка, после того как он увидел, как покраснел его младший парень. «Ладно, любимый, давай отвезем тебя домой», — вздыхает Чан, беря Сынмина под мышки и помогая ему подняться на ноги. Его охватывает волна головокружения, и Сынмин отчаянно сжимает кулаком рубашку Чана. «С тобой все в порядке, любимый. С тобой все в порядке, Сынмин», — успокаивает лидер. Лицо Сынмина в ответ морщится, а Чан хмурит бровь, после чего мальчик падает набок и чихает в локоть. Сынмин издает стон, поднимает взгляд на Чана и, дрожа, падает в его объятия. «холод-», — хнычет он. «Тебе холодно, хен-и?» — обеспокоенно спрашивает Чонин, подходя ближе к паре. Сынмин кивает в ответ. «Все в порядке, детка. Мы закончили с тренировкой, так что остаток вечера мы можем провести дома, отдыхая», — вмешивается Феликс, подбегая, чтобы сладко поцеловать Сынмина в лоб. Сынмин нерешительно отталкивает его. «Ты тоже заболеешь», — бормочет он. Феликс смеется. «По крайней мере, я заражусь этим от тебя», — напевает он, заставляя Сынмина закатывать глаза. Чанбин подходит к паре и берет Сынмина за руку через плечо, в то время как Чан делает то же самое с другой рукой. «Это не сработает. Вы оба слишком низкие», — комментирует Джисон. «Ага! Кто бы говорил, Сон», — фыркает Чанбин, за что получает удар в плечо. Сынмин смеется, но тут же жалеет об этом, когда его горло начинает протестовать. «Эй... Почему ты не сказал нам, что заболел, Минни?» — спрашивает Хёнджин, когда они направляются к служебной машине снаружи. «Н-не хотел быть б-бесполезным», — все, что смог выдавить Сынмин. Хёнджин хмурится. «Ты не бесполезен. Если ты заболел, тебе нужно отдохнуть и как можно скорее почувствовать себя лучше». Минхо кивает в знак согласия. «Не будь глупым, Сынминни. Ты вовсе не бесполезен. Ты мог танцевать. Просто день выдался неудачным, потому что ты себя плохо чувствовал». «Да, детка! Ты так много значишь для этой группы, и мы тебя очень любим. Так что, пожалуйста, скажи нам, когда заболеешь в следующий раз», — говорит Джисон. «Правда! Мы тебя очень любим, и заболеть — это не такая уж большая проблема. Ты сможешь провести с нами еще больше времени в общежитии, когда мы все неизбежно подхватим то, что у тебя тоже есть!» — радостно подбадривает Чанбин. Сынмин чувствует, как его глаза наполняются слезами от их сладких слов. К черту эту тупую простуду, из-за которой он стал таким эмоциональным. «Я-я знаю. Простите, что заболел», — извиняется Сынмин. Чонин фыркает. «Это нормально — болеть, хен-и». «Да! Не будь слишком строг к себе», — успокаивает Феликс. «Н-но я никогда не болею», — протестует Сынмин, но из-за заложенного носа и боли в горле ему становится все труднее говорить. Чан нежно смеется и целует Сынмина в щеку. «Все иногда болеют, Сынминни».