Орден Освобождения

Тело Гермионы налилось свинцом. Ни вздохнуть, ни пошевельнуться. Незнакомец же не сводил с неё оценивающего взгляда, ловя любую тень растерянности на её лице. Она знала наверняка — невозможно воскресить мёртвого. Не существовало на этой планете волшебника, который смог бы сломать материю мироздания и достать из небытия душу. Невозможно снова вживить её в тело. Особенно если то обратилось в прах. Она сама была тому свидетелем. Этот человек — лжец. Либо бесстыдный до предела, либо совершенно безумный. Кто в здравом уме объявит себя Волдемортом, да ещё и аврору? Однако с его появлением со стола исчезли все образцы, и Гермиона не могла поверить в простое совпадение. Положение осложнялось ещё и тем, что она практически ничего не знала ни об использованных артефактах, ни о действии порошков. Только сейчас до неё дошло, насколько экспериментальной областью магии она занялась. Гермиона опасливо посмотрела на стол. Среди битого стекла, тонущего в кофе, мерцали блики света. Это было то самое зеркальце, где ещё полчаса назад лежал песок времени. Теперь же оно беспрепятственно отражало парящий под потолком люмос. — Ты меня знаешь? — стальной голос прервал затянувшуюся тишину и вернул внимание Гермионы к его обладателю. Слова были излишни. Волшебник мгновенно истолковал её немой ответ, после чего утвердительно кивнул: — Так и есть. Я должен был догадаться, что ты никакой не аврор. Теперь он излучал превосходство и уверенность, смакуя девичий страх, подобно дементору. — А сейчас ты снимешь заклятие и выпустишь меня отсюда, — опасно прорычал он, сковывая её тело одним лишь взглядом. — Советую не глупить. Гермиона не могла такого допустить даже в мыслях. Однако она всё ещё надеялась, что не совершила чудовищную ошибку. Найдя в себе силы, она задала вопрос, на который отчаянно не хотела услышать верный ответ: — Если ты действительно Том Реддл, тогда ответь, — она кивнула на его кольцо, — кто пал жертвой этого крестража? Последствия, о которых она, увы, забыла подумать, не заставили себя долго ждать. Мужчина резко изменился в лице, глаза остекленели. Окклюменция. Гермиона поздно осознала, что несколько секунд последующего молчания он концентрировал вокруг себя настоящую магическую бомбу. Прогремел взрыв. Мощная ударная волна припечатала Гермиону к стене, лишив остатков энергии. Руна была сломана. Тупая боль пронзила ей голову, а в ушах зазвенело. Комнату окутал мрак, и на мгновение ей показалось, что она потеряла сознание. Разъярённый волшебник быстро преодолел разделявшие их расстояние. Без палочки он наколдовал свет, пробежался по Гермионе быстрым взглядом и, поняв, что она находится в полном бессилии, победно скривил рот. Склонившись, он лениво намотал её волосы на кулак и с силой дёрнул, заставляя лицезреть его лицо ближе, чем ей бы того хотелось. Гермиона зашипела от боли и зашлась в кашле, подавившись собственной кровью. Это только раззадорило её мучителя, глаза которого теперь горели безумным предвкушением. — Повтори, что это, по-твоему? — нарочито мягким тоном спросил он, приблизив перстень к её лицу. Страх сковал Гермионе глотку. В нетерпении мужчина сжал её шею и потребовал настойчивее: — Отвечай! — К...крестраж, — прохрипела она, инстинктивно пытаясь убрать его руку, чтобы вздохнуть. Можно было заметить, как он сомкнул челюсти даже сквозь ожесточённую ухмылку. Ещё несколько секунд мужчина наслаждался тем, как Гермиона балансировала на грани жизни и смерти, но, видимо, у него пока были планы на первое. Он отпустил горло и лениво достал из её вялой руки свою палочку, после чего поднялся, потеряв всякий интерес. Так казалось. От появившейся возможности дышать волшебница прерывисто закашлялась. К счастью, палочка Гермионы находилась в переднем кармане её джинсов. Правда, толку от неё сейчас было мало. С её возможностями приходилось уповать только на удачу, но подобное самонадеянное отношение со стороны врага всё равно было оскорбительно. Неужели он в серьёз считает, что она даже не попытается навредить? Пока тот, кто изначально представился Кристофером, неспешно прогуливался вдоль столов, Гермиона незаметно достала древко и положила под бедро. Мужчина, очевидно, вообще не видел никакой опасности в сидящей поблизости ведьме. Она же старалась не издать ни звука, поэтому очередное его обращение заставило её вздрогнуть. — Мне очень интересно, Гермиона Грейнджер, — начал он, неотрывно изучая книгу Малфоя, — кто же ты такая и откуда знаешь подробности моей жизни? Гермиона понятия не имела, что ему отвечать. Уставший мозг быстро пытался сгенерировать план его нейтрализации, но приходящие в голову варианты никуда не годились. «Просто вырубить...» — Легко об этом было только думать. Тело потяжелело, сложно было даже пошевелить пальцами. Организм настойчиво требовал сна, несмотря на находящуюся в нескольких шагах угрозу. — Не расскажешь? — он снова поднял на неё взгляд. — Я с удовольствием переверну весь твой разум и найду ту крысу, с которой вы это организовали. На этих словах книга с громким стуком приземлилась на стол, показывая его внутреннее раздражение. «Что он себе напридумывал?» — промелькнул в Гермионе вопрос, когда мужчина склонился над микроскопом. — А потом я убью тебя, — произнёс он, поднимаясь. На его невозмутимо лице расплылась фальшивая улыбка. — Сейчас ты молчаливее, чем полчаса назад. Мысль о скорой расправе заставила шестерёнки крутиться быстрее. Насколько это было возможно. «С моими магическими способностями я смогу максимум подправить ему причёску или незначительно повредить глаз. Но это недальновидно — тело не сможет даже вовремя откатиться от последующего удара». Мужчина остановился у стола с артефактами. Осмотрев их, он вновь повернулся к ней и уже шагнул в её сторону, как Гермионе пришла в голову гениальная мысль: — Том, — прохрипела она. От неожиданности мужчина остановился, пройдя половину расстояния, и пронзил её острым, недоверчивым взглядом. — Так кто в итоге стал жертвой крестража? Он ухмыльнулся и принял непринуждённую позу. — Пожалуй, я могу открыть тебе этот секрет. Только никому не рассказывай, — сказал он загадочно. — Это был мой отец. Гермиона усмехнулась, рассчитывая на то, что мужчина это заметит. В то же время её правая рука под бедром крепко сжимала палочку. Самое слабое невербальное диффиндо в её жизни справилось с тонкими проводами старенькой люстры. Под аккомпанемент разбивающегося хрусталя он упал без сознания. Гермиона наконец вздохнула с облегчением. Победная улыбка озарила её иссохшие губы. — Самонадеянный болван, — выплюнула она презрительно. Нельзя было терять ни минуты — мужчина мог очнуться в любой момент. Она перенесла вес своего тела на руки и медленно проползла на четвереньках в соседнюю комнату – свою спальню. Гермиона часто страдала бессонницей, перевозбуждаясь на тренировках, поэтому в её прикроватной тумбочке всегда имелась парочка склянок сонного зелья. Не раздумывая, она схватила обе и вернулась, подпирая собой стены. Она буквально рухнула рядом с мужчиной, не в силах больше держаться на ногах. После того как содержимое первого пузырька было влито ему в глотку, Гермиона призадумалась: сможет ли двойная доза, наложенная на обморок, стать убийственной. «Было бы славно» Гермиона с трудом смогла открыть второй флакон, сопротивляясь настойчивому желанию заснуть прямо на месте. Подобно последней капле сонного зелья, она упала рядом с мужчиной, мгновенно пропадая в царстве Морфея.

***

Сквозь сон Гермиона наслаждалась приятным пением Фредди Меркьюри. Она долго ещё могла бы так лежать, повторяя у себя в голове знакомые строки, если бы не понимание, словно молотом ударившее по голове. Она резко села, пытаясь понять, откуда доносится звук. В панике изучая пространство на предмет телефона, она наткнулась на сопящее тело рядом с собой и с воплем отползла подальше. — «Мерлин, какая же я идиотка! Как могла так беспечно вырубиться рядом с этим...?» Мужчина определённо был жив и удачлив, чего нельзя сказать о Гермионе. Избавляться от трупа, по мнению девушки, было бы гораздо проще, чем решать, куда девать самого опасного преступника последнего десятилетия. Волдеморт мирно спал на спине, закинув руку за голову и скрестив ноги. В такой позе он мог бы гармонично смотреться на пляже где-нибудь в Майами, но никак не на полу её лаборатории в запёкшейся крови. Пока она вспоминала события минувшей ночи, любимая мелодия прекратилась, заставив её снова сконцентрироваться на важной задаче. Гермиона быстрым шагом добралась до стола и под кучей осколков обнаружила свой мобильник. Наверное, и ей перепало немного удачи, потому что в телефоне оставалось ещё целых семь процентов заряда. Вверху дисплея крупные цифры отображали 11:17, а чуть ниже — уведомление о пятнадцати пропущенных. Несколько раз ей звонили Гарри, Малфой и, к ужасу, мистер Браун – руководитель их исследовательской группы. Гермиона опаздывала в лабораторию уже больше чем на три часа. Телефон снова зазвонил, подсвечивая фамилию её школьного врага. Сжавшись в ожидании неизбежного, Гермиона взяла трубку. — Грейнджер, какого дракла? Дэн уже собирался посылать меня к тебе домой! — От недовольного крика Малфоя ей пришлось немного отстранить телефон. — Всё нормально, я просто... На фоне послышался голос упомянутого мистера Брауна, недружелюбно напоминающего Малфою о том, что он ему никакой не Дэн. Шум сменился на голос руководителя. — Грейнджер! С тобой всё нормально? Ты не заболела? Почему не позвонила, не предупредила об опоздании? — начал причитать Дэниел. — Мистер Браун, простите. Я проспала. Не знаю, как так вышло... — Ты совсем страх потеряла? Быстро собирайся и чтобы через пять минут была в холле! Я вам устрою! На этих словах он бросил трубку, а Гермиона только и могла, что тереть виски, искоса поглядывая на лежащего мужчину. Она пришла к выводу, что об этом никто не должен узнать, иначе начнется всеобщая паника, а её до конца дней посадят в Азкабан. Мир сейчас точно не готов к третьему пришествию Волдеморта. Вот только куда его девать? Оставшись здесь, он рано или поздно её прикончит. Спохватившись, Гермиона ринулась в спальню. Не было времени ни позавтракать, ни умыться. Она наспех натянула первые попавшиеся худи и джинсы, освежила растрёпанный хвост и, перед тем как аппарировать, наколдовала руну заточения над спящим мужчиной. Оставалось только надеяться, что двойной дозы зелья хватит до конца рабочего дня. Аппарация и руническое заклинание не прошли для неё даром. Восьми часов сна слишком мало, чтобы полностью восполнить магическую энергию. Отсутствие еды в течение суток только усиливало её слабость. Гермиона приземлилась напротив главного входа в исследовательский корпус. Буквально за минуту она промчалась через просторный холл, поднялась на третий этаж и теперь в нерешительности застыла перед широкой деревянной дверью. Она очень надеялась, что мистер Браун сейчас находится в своём кабинете, а не поджидает в аудитории. К сожалению, запас везения на сегодня, вероятно, был исчерпан, так как научный руководитель встретил её прямо за дверью. Его суровое лицо, поза «строгий родитель» со скрещёнными руками на груди и нервно притопывающая нога говорили, что он очень рассержен. Дэниел Браун – невысокий мужчина среднего телосложения сорока лет от роду. Небрежный вихрь русых волос, лёгкая небритость и крупные прямоугольные очки кричали: деятель науки. Имел три докторские степени по вирусологии и, естественно, являлся магглом. На самом деле сотрудники, находившиеся под его началом, уже давно поняли, что излишняя строгость – не черта его характера, а скорее стремление следовать регламенту управленца. Иногда он забывался и даже мог по-приятельски с кем-то пошутить, но, когда приходил в себя, снова надевал суровую маску и важно шагал в свой кабинет. Магам и немагам (теперь в Великобритании использовали только эти определения, чтобы подчеркнуть равноправие) было доходчиво разъяснено о последствиях дискриминации. Даже несмотря на это, поначалу проглядывалось явное пренебрежение некоторых волшебников к мистеру Брауну. Но он был терпелив и дальновиден – на выпады со стороны подчинённых не бежал писать докладную, а мог дать достойный ответ, заставляющий именно обидчиков чувствовать себя идиотами. Постепенно уважение к Дэниелу росло, и уже через месяц плотной работы лёд в коллективе полностью растаял. В группе Гермионы из её школьных знакомых были только Малфой и Нотт. На первый взгляд может показаться, что ей не очень повезло работать бок о бок с бывшими слизеринцами, но в реальности они неплохо поладили. Конечно, никакой дружбы здесь не было, однако взаимная выручка нередко встречалась между этими тремя. Например, Гермиона часто помогала разобрать им их же кривые конспекты, а молодые люди снабжали её книгами из своих обширных библиотек. Гермиона не стремилась заводить дружбу на этой работе, просто потому, что ей не нравилось здесь даже находиться. Конечно, она по-доброму относилась к своим коллегам, но сближаться с ними не торопилась. Свободное время она предпочитала проводить с Гарри и Роном или на тренировках, общаясь со старыми приятелями. Аврорат стал ей второй семьёй, и она старалась поддерживать связь именно с ними. Помимо упомянутых, в Кембридже девушка пересекалась с Луной, Падмой и Чжоу. Сложно было поверить в то, что Великобритания растеряла большое количество гениальных умов из-за своей излишней традиционности. Выпускники не желали прожигать свою молодость здесь, отдавая предпочтение США и другим прогрессивным странам. В Британии было слишком мало достойной работы, и тем, кто более-менее хорошо учился в Хогвартсе, оставалось либо открывать своё дело, либо уезжать подальше. В жизненном укладе королевства было, скорее, больше минусов, чем плюсов, но Гермиона нашла себя в правоохранительной деятельности, и в целом её всё устраивало. Дэниел Браун сверлил её взглядом, пока остальная часть группы устало перекатывалась с ноги на ногу на заднем фоне. — Гермиона Грейнджер, ты опоздала на три с половиной часа! — отчеканил он со всей суровостью, на которую был способен. Ясно. Руководитель решил устроить ей показательную порку, чтобы другим было неповадно. Что ж, можно и подыграть. — Простите, пожалуйста, со мной такое впервые, — виновато оправдывалась она. — Хочу, чтобы все знали, — продолжил свою речь мистер Браун, развернувшись к группе и подняв указательный палец вверх, — мы с вами занимаемся серьёзной работой. Можно сказать, на ваши плечи возложена ответственность за спасение человечества. Такое пренебрежительное отношение абсолютно недопустимо. Каждый час, пока вы спите, заболевают десятки или даже сотни людей по всему миру. А вирус бодрствует, он эволюционирует. В идеале мы вообще должны отказаться от такой привилегии, как сон, но, к сожалению, физиологически это невозможно. Он прервался, чтобы поправить очки, как всегда делал, когда нервничал. — Вы все, будьте, пожалуйста, ответственнее! — сказав это, Дэниел повернулся к Гермионе и так же громко продолжил: — А ты зайди ко мне в кабинет во время перерыва, чтобы подписать штрафной бланк! Закончив, он двинулся к двери, продолжая сверлить Гермиону немигающим взглядом. С его уходом все присутствующие выдохнули. — Ну наконец-то! — подала голос Виктория – низкая светловолосая ведьма. — Мы уже десять минут так стоим. Ждали, пока ты зайдёшь. — Кажется, он не в духе, — заключила Гермиона. — Не удивительно. Сегодня он потерял трёх подчинённых, — объяснил Тео, присаживаясь на стол. — Тогда понятно, почему он поднял такой шум, — сказала Гермиона, поверх кофты надевая стерильный халат. — Знакомый из отдела гематологии сказал, что на этой неделе заразилось больше немагов, чем обычно, — поделился их взрослый коллега Ричард. — Ходят слухи, что магоучёным могут поставить дополнительные экспресс-курсы по определённым направлениям для возможности будущего перевода. Группа возмущённо загалдела. — Куда ещё больше? — недовольствовал Нотт. — Я и так скоро своё имя забуду — на столько мой мозг распух. — Успокойся, — перебил его страдания Малфой, — люди годами учатся на эти профессии. Никто не допустит нас до серьёзной работы. — Возможно, не полностью, но делегировать нам часть обязанностей они всё-таки смогут, — предположила Гермиона. Вообще-то она была бы не против сменить нынешнюю монотонную работу, от которой начинало клонить в сон, стоило только перешагнуть порог Кембриджа. Если бы представилась возможность, она предпочла бы попасть в отдел гематологии. Хотя сейчас она мало что смыслила в этой области, но всё же хотела какого-то разнообразия. Их лабораторная комната представляла собой небольшое светлое помещение с десятью одинаковыми столами и стоящими на них новейшими микроскопами. На длинной стене помещались два больших окна, обеспечивая поступление дневного света. Ранее здесь располагался кабинет для практических занятий студентов, о чём красноречиво сообщала гигантская меловая доска напротив входа. В основном волшебники работали с куриными яйцами. На разных этапах на отдельное заражённое яйцо воздействовали конкретными заклинаниями, а потом в течение нескольких недель смотрели за изменениями в микроскоп, всё досконально записывая. Зачастую никаких изменений не происходило вообще. В лабораториях других стран были отделы, занимающиеся тем же самым. Последующие полтора часа Гермиона механически выполняла работу. Глаза слипались, требуя сна. Не малую роль в этом сыграла скучная, рутинная деятельность. Её желудок оповещал всех присутствующих о её мучительном голоде, но даже он не мог заглушить мысли о насущных проблемах. «Как же поступить? Увезти подальше в лес и бросить? Ему может кто-то встретиться, и он назовёт моё имя. Стереть память? Возможно. Убить? Опять же, как? Непростительные использовать нельзя, сразу узнают. Ножом?» — Гермиона поймала себя на мысли, что всерьёз размышляет над убийством. У неё, конечно, был опыт ликвидации опасных преступников, но всё же она не убийца. Ко всему прочему, и он не простой человек. Вчера повезло, но какова вероятность, что это повторится? «Как вариант, стереть память и сдать в Аврорат. Хотя нет — никто не узнает в нём Волдеморта. Скорее, меня сочтут сумасшедшей». На повестке дня оставался ещё один важный вопрос: как вообще получилось, что он возродился? «Господи, получается, он действительно из прошлого. Бывший крестраж среагировал с песком времени. Вероятнее всего, и другие артефакты оказали влияние. Соединение всех порошков и песка достало Волдеморта из его времени и переместило сюда». Гермиона поняла одну важную вещь: ей необходимо приложить все свои усилия и любым способом раздобыть информацию об остальных артефактах.