Бедные существа

      Шум рынка оглушал. То тут, то там кто-то продавал фрукты или овощи, антиквары или другие вещи, такие же не нужные для этого мира, как и их покупатели.       Толпа была большой, поэтому мало кто мог заметить странности в ней. А ведь она была.       Женщина, облачённая в белую с элементами салатового одежду и с длинным плотным платком, будто это фата из древности, на голове, шла с корзиной в руках против толпы. Ничего особого, просто шла за продуктами.       Дойдя до нужного прилавка, она попросила продавца дать ей пару яблок и кинула ему пару золотых монет. Тот незамедлительно стал собирать продукты и положил их в корзину, после ехидно забирая оплату.       Но, не пройдя и пару метров, она услышала детский крик. И повернула туда голову. Какой-то торговец, держа кнут, отгонял мальчонку, по всей видимости, одного из частых попрошаек. Она подбежала к ним и прикрыла собой ребёнка, грозно смотря сквозь ткань на мужчину, от чего-то он напрягся и, фыркнув, ушёл.       Она расслабленно выдохнула и, обернувшись на ребёнка, взяла его за руку и потащила в сторону своего дома. Он пытался вырваться, но хватка была на столько крепка, что ему пришлось следовать за ним.       Она была доброй и, первым делом, что сделала, когда привела его домой, накормила и напоила. Такие светящиеся от счастья глаза она в жизни мало у кого видела. Чаще всего, лишь один её вид вызывал мурашки и желание делать ноги, лишь бы её не видеть.       После трапезы, на мальчонку нашли смелые мысли, и он спросил, может ли она показать ему своё лицо. Естественно, она отказалась.       А тот всё не унимался. И, набравшись ещё смелости, как настоящий ребёнок юрко подошёл к ней и стянул с неё платок. И сразу же змеи, зелёные, словно весенняя трава, встали на дыбы и зашипели, а глаза алого оттенка удивлённо раскрылись.       Мальчишка изумлённо, почти в восхищении, осмотрел её лицо и внешний вид и хотел было что-то сказать, как вдруг с ног до головы его тело начало покрываться каменной коркой. И вскоре она поглотила его всего, заставив его навсегда застыть в таком положении и с таким выражением лица.       Горгона ахнула, застыв в ужасе, что она с ним сделала по его же вине. Руки задрожали, а губа закусилась. Но вскоре она виновато выдохнула и, взяв кинутый платок, надела его на себя обратно, уже сквозь него смотря на окаменелого ребёнка. Коснулась его щеки и мягко погладила.       — Бедное маленькое существо... — задумчиво и также виновато шептала Горгона. — Да может, это и к лучшему... Оглядываясь назад, ты не радужной жизнью жил. Но хотя бы так ты обретёшь какой-никакой покой...