Лучший в мире муж

— Баки, детка, я дома. С приходом Стива мир Баки оживает. Стив приносит с собой прохладу улицы и незнакомые запахи, пакеты с продуктами, в которых всегда находится любимая еда Баки, приносит смех, добродушные подшучивания и объятия. Последнее нравится Баки больше всего. — Детка, — выдыхает Стив Баки в волосы, он обнимает будто всем собой, покачивается вместе с Баки, — детка. Как ты тут без меня, не скучал? Скучал, но правдивый ответ Стива только расстроит. — Я смотрел телевизор. Баки не смотрел, он только включил его, чтобы звуки разгоняли тишину пустого дома, а сам сидел в другой комнате. Он всегда выбирает телеканал о природе, там никогда не звучат звуки выстрелов или крики. Баки они не нравятся, хотя он и не знает почему. — Умница, — Баки поднимает спрятанное на груди у Стива лицо и тот чмокает его в губы. Баки любит, когда он так делает. Они обнимаются ещё немного, а потом идут на кухню разбирать пакеты с продуктами. Продуктов всегда много, отчасти из-за того, что Стив почти всегда приносит для них готовую еду. Баки не готовит, Стив готовить любит и умеет, но у него редко находится на это время. Поэтому если время есть, он готовит впрок. Так что если вдруг Стив на несколько дней уедет, все что нужно сделать Баки — это достать замороженную порцию и разогреть в микроволновке. Сегодня в пакетах мало еды для приготовления, значит Стив уезжать не собирается, это хорошо. Баки стоит рядом со Стивом, пока тот ищет что-то в пакете. Просто если стоять рядом со Стивом какое-то время, он обязательно его поцелует или обнимет. Стив делает и то и другое, а затем легонько шлёпает по заду: — Убери молоко в холодильник. Они едят на ужин вонтоны. Стив пользуется палочками, Баки — вилкой. Из палочек еда у него всё время выскальзывала, как он ни старался, так что Стив однажды сказал ему, что не стоит расстраиваться, лучше есть их обычной вилкой, и Баки послушался. Так и правда лучше. После ужина Стив моет посуду, а Баки сидит на кухне и слушает, как Стив ругается на Саммерса со своей работы из-за придирок которого ему пришлось трижды переделывать какой-то документ. На самом деле это Стив начальник Саммерса, и он не злится по-настоящему, только ворчит, обзывает Саммерса бумажным мешком, чернильной крысой и засранцем, поэтому Баки смешно, а не страшно. Потом они устраиваются на их большом диване, Стив обнимает Баки за плечи и включает старый чёрно-белый фильм. Стив любит старые фильмы, в них много музыки, Баки тоже они нравятся. Но он почти всегда задрёмывает, его убаюкивает музыка и ласки Стива. Стив гладит его по голове, по шее, плечам, иногда целует в лоб или щёку. К концу фильма Баки просыпается. Он почти лежит на Стиве и тот гладит его по спине, запустив руку под футболку. Стив гладит его и ниже, мягко мнет ягодицы, и постепенно его ласки становятся всё требовательнее. Баки сонно ворчит, но Стив подтягивает его выше, задирает, а потом и вовсе стягивает с него майку. Он целует Баки в шею, в плечо, лижет сосок. Стив знает, что соски у Баки не особо чувствительные, но ему нравится их ласкать, и Баки не спорит. Стив спускает под ягодицы его бельё и штаны, обхватывает ягодицы, слегка разводит их. Комнатный воздух холодит дырку. — Детка, сегодня четверг, — говорит Стив со значением. — Я знаю. Баки и правда знает. Раньше он пытался делать вид, что забыл или отвлечь Стива, но Стив никогда ничего не забывал. Он лишь смотрел укоризненно и говорил: «Детка, ты же знаешь, это нужно для твоего же здоровья». Доктор объяснял что-то про дисфункцию и необходимость оттока секрета. Стив уверил его, что всё сделает сам. — Пойдем в спальню? Баки кивает, и Стив снимает с него остатки одежды, подхватывает его на руки и несёт в спальню. Баки, конечно, меньше Стива, но он не такой уж и лёгкий, просто Стив очень сильный, настоящий богатырь с ласковым взглядом синих глаз и короткой русой бородой. Вообще-то там, где служит Стив бороду носить нельзя, но Стив исключение из многих правил. Он сам так говорит. Стив относит Баки в спальню, опускает на кровать. Они не застилают постель покрывалом, Баки часто валяется там днём. Ему нельзя проводить в постели весь день, у него есть норма шагов, которые он должен пройти на беговой дорожке, и Стив никогда не забывает проверить, выполнил ли он её. Стив расправляет на постели полотенце и похлопывает по нему, чтобы Баки лёг, как положено. Пока Баки устраивается, Стив раздевается, оставляя только мягкие домашние штаны. Баки стоит на коленях, подняв задницу, голова лежит на предплечье, ноги широко расставлены. Стив садится рядом, гладит его по спине, щекотно трётся о неё бородой. Это та часть процедуры, которая Баки нравится. Даже очень нравится. — Маленький мой, — говорит Стив, — мой чудесный мальчик. Он пропускает пряди Баки между пальцами, тянет их, но совсем легко, так, чтобы не причинить боли. Второй рукой он начинает гладить дырку Баки. Пальцы Стива смазаны специальной смазкой, он гладит дырку и всю промежность, аккуратно разминает, словно Баки никогда там не трогали, разглаживает, греет ладонью. Пальцы у Стива крупные, поэтому он тщательно их смазывает, но даже так они ощущаются не слишком приятно. К тому же на них жесткие мозоли. Сначала Стив вводит всего один, смазывает внутренние стенки. Баки знает, что это нужно не для процедуры, а для того, что будет позже. «Мы с тобой вместе, детка. Я даю тебе то, что тебе нужно, а ты даёшь мне то, что нужно мне», — Стив всегда говорит это так печально, что Баки готов сделать для него всё, что угодно. Даже если это не слишком приятно, или совсем неприятно. Но не болезненно. Стив никогда не причиняет ему настоящую боль. Не ему, кому угодно, но не Баки. Стив заменяет указательный палец большим, тянет его вверх, раскрывая шире, потом вниз. Затем он вставляет в Баки два пальца. — Дыши, — напоминает Стив, — иначе ты причинишь себе боль, малыш. Дыши со мной. Они дышат вместе, Стив громко, задавая ритм, Баки тихо, почти не слышно. Баки чувствует, как начинает расслабляться. Задница больше не сжимается судорожно вокруг чужих пальцев, натянутые мышцы спины тоже отпускает, он больше не натянут, словно струна, и снова обмякает на постели. Стив выжидает ещё немного, а потом медленно вытягивает пальцы наружу и вставляет обратно. Стив не спешит, Баки дышит ровно. — Вот так, хороший мальчик. Славный, какой же ты славный, такой мягкий, такой послушный. Вторая ладонь Стива гладит Баки по спине, оглаживает бока, успокаивает и отвлекает. Баки дышит, он в безопасности, он со Стивом, тот никому не даст его в обиду. Тело всё ещё неохотно выпускает чужие пальцы и выпускает их обратно, но Стив добавляет смазки, так что в заднице у Баки почти хлюпает. Баки этого не замечает. Когда Баки привыкает, Стив укладывает его на бок, помогает подтянуть колени к животу. Он нащупывает внутри штуку, которую называет простатой и начинает её гладить. Ощущения, как всегда, странные, по коже пробегают мурашки, Баки хочется сняться с пальцев и сбежать, но теперь ладонь Стива крепко держит его за плечо. — Вот так, умница, ты такой молодец. Потерпи, хороший мой. Детка. Стив говорит и говорит, словно воркует, а пальцы массируют и гладят внутри. С члена Баки начинает подтекать, за это Стив хвалит его тоже. Он говорит, что Баки все делает правильно, хотя Баки не делает ничего, он только лежит на их постели. За мошонкой собирается тепло, его все больше и больше, оно неудержимым волнами прокатывается по телу. Все тело Баки покрывается испариной, он начинает выгибаться неосознанно и неуправляемо. Стив тяжело дышит, он тоже вспотел, Баки слышит запах его тела. — Ещё немного, почти всё, детка. Ты такой умница у меня, такой красивый. Потяжелевший член болезненно пульсирует. Баки смутно думает, что хочет его коснуться, но ничего не пытается делать. Пальцы Стива теперь не гладят, а надавливают. Не сильно, Стив останется нежным. Баки не замечает звуков, которые вырываются из его рта, пока Стив не начинает его успокаивать: — Все хорошо, всё хорошо, маленький мой. Отпусти, давай. Баки по-прежнему ничего не делает, но, кажется, ему удается отпустить. Волны жара омывают тело, вымывают его изнутри, из члена течёт уже непрерывно. Стив вытягивает пальцы, выпрямляет нижнюю ногу Баки, а верхнюю подталкивает выше, а потом толкается в него чем-то гораздо крупнее пальцев. Баки всё ещё содрогается от волн. Член Стива распирает на грани боли, но сейчас это проще пережить. В Баки много смазки, так что Стив входит легко, и несмотря на размер, проскальзывает всё глубже. Он двигается в том же неторопливом ритме, гладит Баки по бедру и ягодицам и продолжает хвалить. — Детка, как в тебе хорошо. Хороший мой, сладкий… Волны удовольствия стихают, и Стив начинает двигаться быстрее. Теперь он входит до конца, так что его мошонка касается Баки. Баки снова начинает хныкать и снова не замечает этого, пока Стив не начинает его успокаивать: — Потерпи, детка, я почти, почти… Стив стонет громко и несдержанно, его пальцы сильнее впиваются в Баки, он несколько раз крупно вздрагивает. В заднице Баки становится ещё более мокро. — Спасибо, детка. Стив целует Баки в плечо, бок, бедро. Он осторожно вытаскивает из Баки член и ложится за его спиной, обнимает. — Можно, я немного полежу с тобой, малыш? Они оба вспотели, но Баки не против. Стив обнимает его, целует в затылок, аккуратно поворачивает на спину. — Можно я тебя поцелую? — Да, — голос Баки хрипит. Стив целует его в губы, но совсем не так, как днём. Его язык проникает в его рот, вылизывает, ласкает. Стив любит вылизывать его, но Баки это не очень нравится, поэтому Стив делает это редко. Стив целует Баки жадно, очень скоро он почти нависает над ним, так что Баки даже начинает казаться, что это кто-то другой. — Тише, тише, детка. Это же я, Стив. Я люблю тебя. Баки открывает глаза. — Вот так, умница, смотри на меня. Как думаешь, выдержишь, если я попробую взять у тебя в рот? Баки отрицательно мотает головой, они уже не раз пробовали, но он не переносит прикосновений к члену. — А меня ещё раз выдержишь? Стиву никогда не хватает одного раза, даже если они делают это между процедурами, нужными для здоровья, но в день процедуры это легче переносить. — Хорошо. — Точно, детка? Баки задумывается. Они все равно это сделают, но Баки может отложить это ненадолго. — Давай, Стив. Есть все ещё что-то неуловимо неправильное в том, что они со Стивом делают, но Баки не помнит почему. На этот раз Баки остаётся лежать на спине, а Стив устраивается между его разведенными ногами. Он щедро смазывает свой член, хотя, наверное, в этом нет необходимости, подхватывает Баки под коленом и приставляет головку к ещё мокрой дырке. — Дыши, — напоминает он. Баки делает вдох, Стив входит в него одновременно с воздухом. Он подхватывает Баки под второе колено, так что приподнимает над постелью, теперь только лопатки Баки касаются матраса. Он задевает то чувствительное место внутри, и Баки вздрагивает. — Чёрт, чёрт, детка, как же хорошо. Стив целует Баки в колено, потом в другое, не прекращая двигаться и задевать. Из члена Баки снова начинает немного подтекать, и Стив снова хвалит его за это. — Сладкий, маленький мой. Мой красивый, мой хороший. Стив говорит, что Баки был красивым всегда, но Баки этого не помнит. Из члена больше нечему подтекать, но Стив всё ещё толкается в простату и раздражение внутри почти болезненно. — Глубже, — просит Баки. Стив натягивает его на себя не торопясь, давая телу снова привыкнуть. Баки почти хорошо от пропавшего на чувствительное место давления. Правда теперь, когда он видит член Стива, тот кажется ему ещё больше. Баки всё равно не закрывает глаза, он хочет видеть Стива. Очень скоро Стив начинает двигаться размашисто, пот снова покрывает его сильное тело. — Баки, детка, я почти. Баки хочет успокоить его, сказать, что ему не больно, но он не успевает. Стив громко стонет и кончает, толкнувшись напоследок ещё глубже. Когда Стив успокаивается, он идёт за полотенцем в ванную. Душ будет утром, сейчас на него нет сил. Стив ополаскивается сам, а Баки вытирает теплым влажным полотенцем. Внимательно осматривает не повредил ли Баки случайно, оглаживает внутри, растягивает Баки на пальцах. Наконец, он убеждается, что всё в порядке вытаскивает из-под Баки большое полотенца и вместе со вторым уносит в корзину с грязным бельём, бросает к своей черной форме, которую снял после работы. Баки почти спит, когда Стив ложится рядом, обнимает за талию, целует в культю левой руки. Баки не помнит, как он потерял руку, вообще не помнит ничего, кроме нескольких последних месяцев, с тех пор очнулся в клинике в мире, который казался совсем чужим. Кромешно чужим и оттого очень странным и очень страшным Поэтому Баки рад, что у него есть Стив — лучший в мире муж.