The price of silk

Хёнджин вытянул манжеты голубой шёлковой рубашки из рукавов жакета и сократил количество расстёгнутых пуговиц с четырёх до трёх. Так было видно только кокетливо выглядывающие острые ключицы, а не всю его пропащую душу целиком. В конце концов, он не хотел выглядеть доступной сукой, просящейся на вязку. Он хотел выглядеть очаровательно. — Ты скоро? Нам уже пора, — Минхо заглянул в спальню, привалившись к косяку. Он был привлекателен до онемения во рту, жаждущем шептать и делать ему приятности. Обугленные чёрные глаза мазнули по Хёнджину, по его выставленной, как на витрине, красоте, без особой заинтересованности. Минхо и так знал весь имеющийся там ассортимент, ведь регулярно сам его раскладывал. Впрочем, ему просто нравилось играть. Хёнджину тоже нравилось. — Может, не пойдём? — произнёс он, распределяя по губам прозрачную помаду. Так они начали слегка поблёскивать, будто вымазанные в чужой слюне. Минхо сглотнул и посмотрел уже чуть менее небрежно. — Ты же знаешь, как это всё не вовремя. Тот наверняка и знал, и чуял. Это было заметно по его разжатой челюсти, которой он тянул воздух прямиком в горло, как ищущий самку зверь. Из-за предтечки запах Хёнджина становился особенно томным, тягучим. Казалось, его несложно ухватить и растереть между пальцами, а после, вымазанные, облизать. Обычно в таком состоянии омеги жались ближе к альфам и поуютнее обустраивали гнездо, чтобы измаянное похотью тело было в безопасности. Хёнджин тоже жался. Проблема заключалась в том, что его по-панельному радушной натуре сгодился бы любой альфа, а не только свой. Лишь временная метка на шее, которую Минхо так любил кусать и сдавливать, удерживала его у кромки бездны. Туда Хёнджин старался не засматриваться, опасаясь того, что взглянет в ответ. — Моего лучшего друга не было в стране целый год. Как-то странно пропускать вечеринку в честь его возвращения только потому, что ты едва не выскальзываешь из собственных штанов, — Минхо протянул уголок губ вверх. Почти лишённые сверху арки Купидона, они, тем не менее, действовали по принципу его стрел — наповал. Обычно это совершенно не помогало оставаться в рассудке или упомянутых штанах. — Крис, кстати, и по тебе соскучился. Это было совсем, вот нихрена, не кстати. Хёнджина и так бросало то в жар, то в холод. Приближение течки отзывалось тем, как постоянно торчащие соски цеплялись за гладкость ткани. Как через разморённые мышцы протягивалась терпкая истома. Хотелось обо что-нибудь потереться, а лучше — быть опрокинутым на спину и вжатым в горизонталь чужой приятной тяжестью. — Да вот ещё. Я ему особо никогда не нравился. — Если он не пытался тебя выебать, это не значит, что ты ему не нравишься. Хёнджин скептически выгнул бровь. Он знал, как выглядел, и прилежно учил в школе математику, чтобы назвать себе цену, без затруднений подсчитав в уме. С Крисом они познакомились, пока Хёнджин просто трахался с Минхо и был ещё свободен, но тот никогда не пытался это изменить. Был учтив на грани с фамильярным флиртом, лезущим мурашками за воротник, но его глаза при этом оставались безучастными, как океан к судьбе утопленников. — Просто Крис не в восторге от попрошаек, — Минхо толкнулся языком за щёку и снял с зарядки свой телефон. — А то ты ведь с самой первой встречи таращишься на него, как блядь голодная. Он уже думает, что тебя совсем дома не кормят. Глаза Хёнджина соскочили на выпуклость ширинки, в карман рядом с которой Минхо запихивал телефон. Откуда-то оттуда его обычно и насыщали. — Я бы как раз чего-нибудь перехватил. Минхо почти впечатлился, хотя лучше всех знал, как Хёнджин умел изворачивать всё в собственную пользу. И как вообще умел изворачиваться. — Перехватишь что-нибудь у Криса. — Только не начинай грузить его рассказами про свой проект, раз уж он так не любит попрошаек, — Хёнджин последний раз взглянул на себя в зеркало и вздохнул. С ещё одной расстёгнутой пуговицей было бы лучше. — Всё равно не убедишь Криса инвестировать в строительство, он это терпеть не может. Да и вести дела с друзьями — хреновая затея.  Минхо снова усмехнулся. На его изогнутых губах так явно трепетала насмешка, будто ему было известно больше остальных, присутствующих в этой комнате. *** Загородный дом Кристофера Бана располагался на обширной, тянущейся к лесу территории. Хёнджину скорее нравился разбитый позади сад, нежели нафаршированный технологиями интерьер, для пользования которым нужна была научная степень. Он предпочитал жить интуитивно, без инструкций. С трудом отыскав место на стоянке, они припарковались и направились ко входу. Минхо дёрнул незапертую дверь, выпустившую наружу долбящую по перепонкам музыку. Внутренняя полутьма разгонялась неестественными отбликами подсветки, делающей всё кругом кроваво-красным. Казалось, они попали в высококлассный притон, а не на встречу с другом. Впрочем, друзья бывают всякие. Перемешанные запахи альф и омег, собранных веселиться, заставляли трепетать дула ноздрей. Оставалось только предполагать, сколько их всего было приглашено. Крис, казалось, знал вообще всех, а кого нет — попросту не хотел. — Блять, не думал, что Кристофер соберёт столько народу, — Хёнджин старался произносить слова отчётливее, чтобы его было слышно за грохотом — то ли басов, то ли собственного сердца. — Я выгляжу слишком официально. Ему шла любая одежда и более всего — её отсутствие. Но сейчас облизывающая худощавый торс рубашка казалась несколько вычурной. — Тогда расстегни обратно пуговицу, — голос Минхо ехидно скользнул по шее к уху, оттянутому россыпью серёжек. Каждую новую дырку в теле Хёнджина он подмечал с удовольствием. — Ты же с ней так намучился. Весь день Минхо наблюдал, как тот шарился в гардеробной, пока его запах метался беспокойной собакой, что не в силах ухватить свой же вихлявый хвост. Хёнджин всегда был таким — неугомонным в стремлении нравиться. Причём, не точечно, не прицельно, а всем подряд. Минхо ухватил его за тонкое запястье, которое так часто целовал и привязывал к кровати. Второй рукой он подцепил верхнюю застёгнутую пуговицу, выпустив из прорези, и оттянул воротник рубашки. Временная метка на не по-омежьи крепкой шее почти сошла и в темноте была бы незаметна. Минхо поудобнее перехватил его под челюстью, как породистую выставочную кобылу. Казалось, сейчас покрутит его лицо из стороны в сторону, чтобы убедиться в качестве. Зажатый в угол прихожей, Хёнджин подрагивал от напряжения. Феромоны Минхо, его тяжёлый взгляд и обманчиво мягкий голос всегда так на него действовали, пропускали через каждый клочок плоти киловатты вожделения. Удивительно, что из-за этого он не иллюминировал на всю округу. — Такой красивый, — мурлыкнул Минхо, утыкаясь носом в запаховую железу. Хёнджин запрокинул голову, стукнувшись затылком об стену. Перед глазами всё пульсировало блядским красным светом. Язык Минхо прокружил по почти сошедшему следу, как бы намечая место укуса, который не заставил себя ждать. Влажно блеснувшие клыки прошили кожу. Пустили дозу химической привязанности по расширившимся венам, вынуждая глухо и жалобно простонать. Жар опалил шею, концентрируясь в одной точке, и неумолимой волной разошёлся по всему телу, обугливая его кромку. Больно. Горячо. Боль смешалась с негой, распирающей изнутри как моток сладкой ваты. Ноги ослабли, преломившись в коленях, но Минхо не дал бы ему упасть — не буквально. Вновь прошедшийся по шее язык подхватил пряную кровь, любовно зализал рану, уже спешно стягивающуюся от слюны альфы. Его альфы. Он пригладил Хёнджину подвитые у висков пряди, делающие его похожим на ребёнка, растрёпанного после долгого счастливого дня. — Ну же, будь умницей, Джинни, — произнёс Минхо вполголоса и, отстранившись, подтолкнул в сторону гостиной, как если бы любезно растворил перед ним дверцу от клетки со львом. Хёнджин шумно вздохнул и оправил замявшуюся от крепкой хватки одежду. В горле жглось и сушило. Феромоны альфы, впрыснутые в состав крови, заставляли ноги спотыкаться. Сейчас больше всего хотелось их для него раздвинуть, а не осоловело бродить по территории, пахнущей чужаками. Но Минхо за ним не пошёл. В комнате, под которую была отведена половина первого этажа, собралась основная часть приглашённых. Там, под хмельной пеленой и неизбежностью ночи, они срывали всё больше масок, пока не оказывались в той, какую действительно хотели носить. Из подвешенных под потолком колонок долбила музыка, вынуждая прикрыть и без того потяжелевшие веки. На огромном диване в самом центре развалился Чанбин, второй из близких друзей Минхо, закинув руку на плечи какой-то смазливой омежке. Заметив Хёнджина, подмигнул и спешно оббежал взглядом сверху-вниз. В отличие от Криса, он никогда не пытался скрыть своих желаний, пусть и держал их на привязи. С остальными Хёнджин либо не был знаком, либо немного был, что не вызывало ни малейшего желания с ними контактировать. Шея всё ещё ныла от укуса, пусть даже Минхо усердно смазал её слюной. Обычно он метил его, пока трахал. Под крепким, неустанно вколачивающимся в него телом Хёнджин не заметил бы и конца света. А если бы и заметил, то проигнорировал. Сейчас же боль ощущалась пульсирующими искрами, ломотой до самого плеча. Её нужно было присмирить. Алкоголь. Шампанское несдержанно плеснулось в бокал, заляпав пальцы. Хёнджин облизнул с них липкую сладость, сделал глоток. Потом ещё один и ещё. Пузырьки щекотали желудок, колясь и вихляясь. Минхо так и не появился, а без него не сильно-то хотелось здесь находиться. Обычно Хёнджину нравились вечеринки, нравилось становиться центром внимания, если он не был им сразу, но сейчас омега внутри беспокойно водила носом. Принюхивалась, разыскивала и не находила. Бросить вот так свою пару после метки мог лишь тот, кто не играл — заигрывался. Обида подступала к горлу, хотя Хёнджин старательно заглатывал всё больше. Но она только выше поднималась по пищеводу. Становилось так удушливо жарко, что Хёнджин снял жакет и небрежно перекинул его через спинку кресла, в котором сидел. Потеряется — пусть чёртов Минхо покупает новый. Когда бутылка подошла к концу, Хёнджин потянулся за следующей. Мир перед глазами — размазанные пятна — походил на тесты Роршаха. Боль то утихала, то возвращалась волнами. Удерживала постепенно мутнеющее сознание, не способное справиться со всеми реакциями, разом хлынувшими в организм. — Хёнджин, — за спиной раздался негромкий голос, всё равно слышимый между басами, отбивающими стук сердца. Хёнджин вздрогнул и обернулся. Кристофер. Только Крис умел говорить так, будто был невыносимо рад встрече, даже если не помнил твоего имени. Но сейчас он помнил. Торопливо заморгав, Хёнджин попытался сфокусироваться. Крис подошёл ближе, залитый воспалённым светом, который делал его похожим на хищника, не способным насытиться даже после удачной охоты. Небрежно уложенная набок чёлка обостряла и без того крупные черты лица, оттянутые улыбкой губы. У чёрного пиджака, по всей видимости, наброшенного на голое тело, был треугольный, словно откушенный, вырез. Его запах заставлял всех в окружении жаться к земле ниже, чтобы удалось уцелеть хотя бы брюхом. Хёнджин сглотнул. Слюна во рту ощущалась вязкой и слипшейся, как соус перетомлённого в духовке блюда. Лицо с трудом сложилось применимой к ситуации мимикой. Улыбнуться, уважительно склонить голову, опустив глаза, чтобы в них было невозможно ничего разглядеть. — Привет, Кристофер, — произнёс он, ощущая, как горло саднит снаружи и изнутри. — Давно не виделись. — Налить тебе чего-нибудь? — спросил Крис, проигнорировав формальности, которые были ему безынтересны. Жилистая ладонь сжимала стакан с янтарной жидкостью, от крепости которой даже на вид сводило зубы. Он неторопливо отпил, дёрнув кадыком, прикрученным к мощной шее. Пальцами другой руки Крис скользнул ему вдоль спины, будто расстёгивая одежду сзади. На Хёнджине оставалась только рубашка с пуговицами поперёк быстро вздымающейся груди. Вообще без блядской молнии. Но ему явно послышалось её приглушённое, скребущее по внутренностям жужжание. Ладонь двигалась неторопливо, наглаживая выступы позвонков, как если бы они были жемчужинами, стянутыми в ожерелье. Хёнджин кивнул, опасаясь, что голос дрогнет и выдаст ту мешанину ощущений, которая драла его тело на куски. — И как это Минхо оставил тебя такого без присмотра? — отставив стакан, Крис взялся за бутылку и шумно выбил пробку. Часть шампанского брызнула тугой струёй, окатив Хёнджину колени, которые он из последних сил старался не раздвинуть. Крис усмехнулся, от чего один краешек рта оказался выше другого, обнажая клыки и ямочки — на щеках. Хёнджину показалось, что он балансирует на неровности его улыбки, пытаясь не сорваться. — Не прям уж без присмотра, — произнёс он непослушными губами. Обычно те себе такого не позволяли, утоляя желания своего обладателя или кого-то, им выбранного. Хёнджин оттянул воротник и показал метку, которой, по сути, клыками на его шее было выведено «моё». Из-за количества расстёгнутых стараниями Минхо пуговиц рубашка съехала почти до самого плеча. Ему бы стоило тут же прикрыться, но даже естественные реакции с трудом обрабатывались захмелевшим мозгом. Стремление оставаться одетым перед альфой никогда не входило в их число. — Значит, он и правда тебя пометил, — Крис снова сглотнул, уже не отпивая из стакана. В этой его спокойной, почти задумчивой интонации ничего невозможно было разобрать. Он наполнил бокал и протянул Хёнджину, касаясь его руки дольше случайности. — Это временная, — Хёнджин запоздало одёрнул рубашку и сжал холодную стеклянную ножку, концентрируясь на ощущении. Оно заземляло, запрещая комнате вокруг так уж расплываться. — Вы с ним виделись? Минхо должен быть где-то здесь. — Да, виделись, — Крис подхватил свой стакан и поднёс к бокалу Хёнджина, выбив из обоих гулкий звон. — Он рассказывал мне о своём новом проекте. Довольно любопытно, хотя обычно я веду дела иначе. Хёнджин осмелился хмыкнуть и сделал глоток за его успех. Надо же. Минхо неудивительно добился своего. Упущенная капля выступила за кромку губ, торопливо сбегая к подбородку. Крис придвинулся ближе и подхватил её большим пальцем, втирая туда, где неровно бился пульс. Внезапный стон, который Хёнджин не планировал, рванулся наружу. Глаза Криса полыхнули тем, чем не иначе как отапливается преисподняя. — У тебя такие очаровательные ямочки, — произнёс он, не отнимая руку, и потянул за подбородок вверх. Хёнджин вяз в мягкости кресла, пока над ним нависала статная, словно высеченная из вековой каменной породы, фигура. Если бы Хёнджин поднялся на ноги, то оказался выше, но это не помогло бы достигнуть превосходства. Ничто бы не подавило Кристофера Бана. — У тебя тоже… ямочки, — пролепетал Хёнджин, чувствуя, как его челюсть задвигалась прямо у того в ладони. Из-за этого казалось, что крепкие пальцы ласкают нежный, уязвимый участок кожи на самом горле. — Тоже очаровательные? — Крис смотрел ему то в глаза, пьяно слипающиеся от тяжести ресниц, то на метку, калечащую безупречность шеи. Почему-то под этим тёмным взглядом любой жест делался заведомо порочным, даже если Хёнджин, совсем несвойственно себе, не пытался такого достичь. — Скорее, непристойные. Крис улыбнулся, демонстрируя насколько. С каждой секундой, во время которой он стоял так близко, касался его, проникал куда-то глубже, чем под кожу, Хёнджин слабел. Приближение течки и так делало его почти безвольным, готовым раскрыться и подстроиться. Запах чужого альфы клубился в горле, вытесняя тот, которым он был покрыт по праву. — Мне нужно на воздух, — произнёс Хёнджин одними губами и попытался встать, чуть не завалившись обратно. Ноги стали одновременно и вязкими, и хрусткими как соломинки. Одно нажатие непринуждённой властной рукой — и он переломился бы, прямо здесь рухнув на колени. Каково было бы очутиться перед Крисом, его сбивающей животной энергией, так? Снова глядя на него снизу-вверх, только ещё более униженно, покорно. Как положено. Краем глаза Хёнджин уловил, что тот омега уже заполз к Чанбину на бёдра и рвано двигал рукой где-то у него в штанах. Другие размазанные силуэты в комнате танцевали, кружились, тёрлись друг об друга, оголодавшиеся и пропащие. Воздух становился всё горячее, удушливее, как если бы кто-то лихо окатил водой печные камни в сауне. Пот влажными дорожками выступил между лопаток, заставляя тонкую ткань рубашки прилипнуть к коже. Мокро было не только там. Крис попытался подхватить его за талию, но он, неловко увернувшись, бросился из гостиной и из дома так быстро, как только мог. Ночной сад освещался сотнями крохотных ламп, увивающих кусты и деревья. В них были встроены датчики, реагирующие на движения. Даже такие раскоординированные, с помощью которых Хёнджин еле туда добрёл. Ему нужно было хотя бы несколько минут. Свежий тёплый ветер раздувал волосы, позволяя проветрить лёгкие, чтобы избавиться от въевшихся в них феромонов. Вздох, ещё один.. Ещё с десяток вздохов, которые не помогали. Хёнджин тёк. Где-то невдалеке мелькнула вспышка, расколовшая надвое горизонт. Свисающие клочки туч на без того потемневшем небе глухо и недовольно заворчали. Собиралась гроза, но здесь он чувствовал себя в большей безопасности, чем в доме. Совершенно, абсолютно зря. О силуэте за спиной Хёнджин скорее догадался, ощущая мучительно тянущим нутром. Иначе и не могло быть. Он сунулся в мышеловку и теперь чувствовал, как та, захлопнувшись, прижимает его книзу. Попался. — Тебя там уже потеряли, — Крис стоял между кустов отцветающих гортензий, в начале дорожки, усыпанной мелким гравием. Он даже не пытался звучать убедительно. Хёнджин и так знал, что это неправда.   — И кто же именно меня потерял? В небе снова вспыхнуло, озарив лицо Криса, изломанное ухмылкой. Он облизнул кривоватый клык, который неизвестно об кого обломал, и вместо ответа произнёс то, что хотелось ему. — Не обязательно стоять так далеко от меня, Хёнджин. Я и отсюда чую, как ты течёшь. Его скрутило такой тугой колючей судорогой, что он чуть было не согнулся пополам. Но тогда бы для равновесия пришлось упасть на четвереньки, а Хёнджин не намеревался сдаваться — не так быстро. — Если подойдёшь ближе, я буду кричать. — Ну конечно, — голос Криса стал низким и рокочущим, вторя отзвукам грома в отдалении. — Конечно, будешь, маленький. Расстёгивая пиджак, он сделал несколько шагов навстречу. К его чести — в себе Хёнджин ничего подобного уже не ощущал — вполне неторопливых. Трахаться Крис начинал так же, как цедить дорогой алкоголь. Вдумчиво, медленно, со вкусом, оседающим на рецепторах. — И что, выебешь омегу лучшего друга? — слова теснились и сталкивались, теряя окончания. Язык Хёнджину совсем не подчинялся — из-за выпитого и того, что стремился попасть в чужой рот. Всё тело мелко подрагивало, поэтому он сократил расстояние между ними и схватился за крепкие плечи для опоры. И всё же это не было попыткой пристыдить. Это была провокация. Крис дёрнулся как хищник, занозивший лапу. Теперь он стоял совсем вплотную, опаляя дыханием Хёнджину подбородок, ещё носящим ощущение его ладони. Этой же ладонью Крис подцепил пуговицу на брюках Хёнджина и спокойно расстегнул молнию. Слегка промокшая ткань неприятно липла к ягодицам и мешалась, но послушно сползла до самых щиколоток. Вся в своего хозяина. Хёнджин тоже обмяк, стекая по Крису, пока не уткнулся носом ему в пах. Отсюда сильнее всего разило первобытным, звериным возбуждением. Собственное возбуждение отдавалось в приставшем пульсирующем члене, на который Крис едва взглянул, и там, позади. Тело текло неохотно, не понимая, почему должно. Почему его принуждают отзываться на другого альфу, который никогда его прежде не ласкал. Хёнджин замер у него в ногах, упираясь коленями в лакированные мыски ботинок. Шёлковая рубашка опять съехала вбок, обнажая плечо и ключицы, обнажая метку на вытянутой шее. Он выглядел как грешница, совершившая прелюбодеяние и умоляющая то ли о прощении, то ли об ещё одном. Крис смотрел на него привычно, но что-то неуловимо изменялось. Сжатые челюсти, то, как сгустился и без того тяжёлый запах, выдавали намерение. Он хотел его и собирался взять. Сброшенный Крисом пиджак осел на пышном скоплении бутонов, взбив лепестки в воздух, как снег в игрушечном стеклянном шаре. Хёнджин этого не заметил. Перед ним был литой мощный торс, на котором просматривалась каждая напрягшаяся мышца, каждая вена, уходящая вниз к поясу брюк. Их хотелось облизать, стерев себе уже высунутый наружу язык. Он было потянулся, чтобы наконец прикоснуться, но чужая крепкая рука оттащила его за загривок. Снова сверкнула молния, совсем близко, разрезая грохотом плотность тишины. Первые дождевые капли обрушились вниз, пока ещё мелко, неохотно.    — Давай-ка переставим тебя поудобнее. Крис присел и повернул его спиной к себе, придавив, заставив опуститься на локти. В них тут же впилась мелкая бетонная крошка, ощущающаяся даже через ткань. Совсем голые же участки кожи, от коленей до щиколоток, пронзило, как если бы их обтёрли наждачной бумагой. Хмель, клубящийся туманом в голове, притуплял боль, делая её скорее излишним, но пришедшемся к месту украшением. Теперь Хёнджин стоял на четвереньках, готовый к употреблению. Два пальца скользнули между бесстыже выставленных ягодиц, собирая выступившую смазку. Её пока было не так уж много, что Криса, казалось, не впечатлило. — Твоя дырка совсем не старается. Как же так? — сказал он, толкаясь ими внутрь. — Посмотри, что у меня для неё есть. Горячая твёрдая плоть потёрлась об него слева. У Криса уже стоял. Было непонятно, когда он успел приспустить себе брюки и бельё, не удосужившись их снять, — сам мараться об грязь и щебень не собирался. Хёнджин обернулся, как только было возможно в позе суки для ебли. Член Криса, крупный, с налитыми венами, даже не прижимался к животу, а оттопыривался, покачиваясь под собственной тяжестью. Крис прошёлся по нему ладонью вверх-вниз, легонько надрачивая. Пальцы другой руки продолжали двигаться внутри, не столько растягивая, сколько проверяя. Горячо, влажно, узко. Блядски узко. Только теперь стало ясно, как сильно он сдерживался там, в доме. Резко плеснувшийся феромон прибил Хёнджина к земле, оглушая. Лучше бы Крис его ударил. Так у него было бы больше шансов прийти в себя и даже, возможно, сопротивляться. Кусаться мелкими омежьими клычками. Убежать. Сейчас же он мог только жаться ниже и развести бёдра так, чтобы угодить альфе, который совсем заждался. Смазка хлынула из него потоком, щекотно стекая до самой мошонки, капая вниз. Сладкий, чуть забродивший аромат смешался с уже разлитым в воздухе. Наконец-то.  Крис шумно вздохнул и протолкнул пальцы глубже. Длинные, с узловатыми костяшками, они растягивали быстро и неумолимо. Нацеливаясь на результат, в котором доставление удовольствия являлось лишь приятной, но необязательной побочкой. Издав глупый скулёж, Хёнджин выгнулся сильнее. Скользкая рубашка задралась, обнажая его до самых лопаток. Впрочем, теперь, с пальцами не своего альфы внутри, было явно не до приличий. — Вот так, — сказал Крис одобрительно и с шумным хлюпом вынул руку. Растяжки маловато, но достаточно.   — К-кристофер, альфа, мне так нужно, альфа… — Хёнджин залепетал, елозя подбородком по земле. Волосы и остатки одежды постепенно намокали от дождя, но ни сырость, ни принесённая им прохлада сейчас никак не воспринимались. Тело заполнило простое желание, с которого началось человечество. Пустота была только в голове и между ног. — Альфа, говоришь? А вот тебе чем не альфа? — перемазанные липкие пальцы с силой щёлкнули по метке. Метка.. Минхо.. Хёнджину бы почувствовать стыд, хотя бы на кончике языка, но и его уже тоже пропитал густой терпкий феромон. Крис сжал изящную талию, как если бы испытывал на удобство какой-либо инструмент. Короткие ногти зацепили верхний слой кожи, с наслаждением оставляя следы. Сдерживаться он больше не мог. Да и пытался ли?  Приставленная головка входила туго, несмотря на густо смазанные края, которые жалобно растягивались. Нужно было лишь немного потерпеть, пока тесные упрямые стенки не разойдутся в приступе гостеприимства. И тот не заставил себя ждать. Не вынимая, Крис двинулся назад и вновь толкнулся. Не до конца, но уже глубже и сильнее. Ладони прошлись по гладким бёдрам, теперь поощряя, успокаивая.   — Подвигайся немного сам. Готовый угодить, Хёнджин упёрся локтями и боязливо подался назад. В дребезжащих суставах, в каждой клеточке тела пульсировало одно и то же. То, что принадлежало не ему, а изголодавшейся по вниманию омеге, на которое она так долго напрашивалась. Ещё. Ещё. Ещё.  Он начал покачиваться на члене, потирая им себя изнутри, водя бёдрами по кругу, чтобы тот толкался под разными углами. Живот поджимался, надеясь удержать в себе горячую распирающую заполненность. Такую правильную.. Правильную? Хёнджин простонал, чувствуя, как член в нём становился твёрже, как метка на шее пылала замешательством. Не тот альфа, не их. Ему было больно. Ему было хорошо. Ему было всё равно. На следующем движении Крис отобрал снисходительно данную инициативу и толкнулся резко, до упора. Хёнджин запрокинул голову, почти воя в ночное небо. Пусть вдалеке от шумного города, на нём тоже не было звёзд, но их он видел бы, даже зажмурившись. Тело подрагивало от каждого толчка, разрушаясь всё больше, когда Крис набрал привычный себе темп. Дикий, жёсткий, безжалостный.  Хотелось увидеть себя со стороны, увидеть их. Какой он был бы маленький и хрупкий, придавленный мощной плотью, из-под которой невозможно вывернуться. Как перекатываются волнами мышцы Криса, пока он нависает сверху, не прекращая движений, даже если бы его умоляли остановиться. Хотя Хёнджин бы этого никогда не сделал. На его оголившуюся поясницу что-то капало, наверняка дождь, но ему нравилось думать, что это слюна Криса, свисающая с вылезших клыков.    — Жжётся, да? — прошептал Крис хриплым от рычания голосом. Его язык влажно прошёлся между лопаток к шее, ощущаясь безразлично движущейся со склона лавой. — Меченые омежки.. Вечно корчитесь, но зато так хорошо сжимаетесь. А как пахнете.. Хёнджин слабо вскрикнул и кончил. В небе снова сверкнуло, заставляя разом и ослепнуть, и оглохнуть. Он попытался тихонько отползти, не в силах ощущать больше, но Крис тут же натянул его обратно. До собственного оргазма оставалось не так уж долго. Пара резких движений, утробный, разбивающий на скулящие части рык — и тёплая сперма потекла, заполняя Хёнджина изнутри, срываясь вниз упущенными каплями. Омега горестно вздохнула об утрате, корчась в наслаждении. Телу, разбитому течкой, этого было недостаточно, но даже слипшимся разум понимал, что они не могут продолжать. Ему следовало бы вернуться в коттедж, почиститься, найти Минхо. И уже потом, дома, натрахаться до обезвоживания. У Криса были совсем другие планы. Немного выйдя, он завёл руку вниз и немилосердно протолкнул палец в расслабившийся вход. — Что ты.. — Хёнджин просипел, с трудом вспомнив о существовании слов, дёрнулся в чужой хватке слабо и бесполезно. Измазанный в грязи и слюнях подбородок неверяще задрался кверху. Он же был таким хорошим, мокрым, тесным. — Я не смогу ещё и их.. — Как же так, Хёнджин? Разве ты не хочешь мой узел? Не хочешь, чтобы тебя заполнило ещё сильнее? — Крис начал медленно толкаться пальцем в хлюпающую дырку, где уже и так был его член, нисколько не опавший после оргазма, всё такой же твёрдый и горячий. — Не хочешь сцепку, чтобы таким тебя застукал твой альфа и все остальные? Чтобы они наконец поняли, кто ты на самом деле? Узел. Сцепка. Слова, действующие как мята на кота, пустили к животу новые спазмы. Он хотел. Жалобно дрожа, Хёнджин почти беззвучно замычал. Его поясница выгнулась, а бёдра вздёрнулись так, что узловатый крепкий палец вошёл по первую фалангу. Он заметался как в горячке, пытаясь уцепиться за реальность, которая не желала поддаваться. Под царапающиеся ногти забилась пахучая сырая земля. Им бы когтить нависающую спину, но Хёнджин был не в силах дотянуться. Омега внутри заурчала, начиная обильнее течь. Всегда голодная, не способная удовлетвориться. Крис вынул палец и, перейдя на плавные короткие движения, заменил образовавшимся у основания узлом. Протолкнув его глубоко и надёжно, пристроился поудобнее — на сцепку и так требовалось время, а выходить из настолько размокшего тела не хотелось вовсе. Жар и давление только нарастали. Новая порция спермы излилась почти сразу, теперь надёжно запертая. Альфа одобрительно прорычал и боднул его головой в плечо. Вот так, так и должно быть. Умница. Хёнджину мерещилось, что он заполнен по самое горло. Иначе почему так тяжело дышать? Перед глазами стояла тьма, будто они разучились смотреть, изредка прерываемая всполохами. Мир вокруг, на удивление, продолжал существовать. Казалось, Хёнджин отрубился, не в силах выдержать очередной прилив наслаждения, сопоставимый по силе удара с цунами, принуждающего обессиленно стонать. Он снова кончил куда-то под себя или вообще не прекращал кончать. Много, как же ему много. Локти и колени разъехались в стороны окончательно. Крис перехватил его поперёк плоской груди и уложил в самую грязь, наваливаясь сверху, чтобы не оттягивать узлом. Их гнуло и корёжило, обливало хлещущей с неба водой, но они оба горели изнутри. Хёнджин открыл глаза, приходя в себя, когда из него вышли. Разом стало пусто, будто он больше ни на что не годен. Дождь почти иссяк, переходя в мелкую колючую морось. Сколько прошло времени? — Давай помогу тебе, — заботливо произнёс Крис, поднимая его с земли. Он уже был полностью одет и спокоен. Ноги Хёнджина, изляпанные спермой, будто его окатили из ведра, возражали и тряслись. Больше не сдерживаемая узлом, она всё текла и текла вниз. Тело ощущалось измученным, маленьким, умиротворённым. — Блять, ты только посмотри на себя. Ну и зачем было убегать? Пошли бы ко мне в спальню, а не… Мы же не животные, в конце концов. Крис присел на корточки, отряхнул с его коленей крошки щебёнки, часть из которых, возможно, врезалась навсегда, и подул на стёртую в кровь кожу. Подтянул ему брюки, неудобно уложив в бельё обмякший член, застегнул их на молнию и пуговицу. Хёнджин слабо покачивался на месте, пока его одевали как послушную куколку, пострадавшую от разыгравшихся детей. Пролезая пальцами ему под рубашку, Крис почти смущённо улыбнулся. На щеках снова вылезли ямочки, будто не их носитель только что драл его на части. — Жаль, конечно, деликатный материал. От такой грязи уже не очистить. Наверное, надо было её снять, но она так тебе шла. — Ничего страшного, — прохрипел Хёнджин, заправляя передний край. Его наработавшееся горло пока было не способно звучать иначе. — Минхо купит новую. Он взял протянутый ему телефон, который вывалился куда-то в кусты, и чудом не разбился. Пора было возвращаться. — Кстати, передашь Минхо, что я инвестирую в его проект? — Крис окликнул его, когда Хёнджин дошёл до самого конца тропы, направляясь к дому. Он кивнул и помахал ему на прощание. Это было как-то странно. Хотя что ещё они могли бы друг другу сказать? Поблагодарить? В кармане прожужжало уведомление о сообщении. Зарядки осталось всего несколько процентов, но её хватило на прочтение. Минхо. Он не спрашивал, куда Хёнджин подевался или что вообще происходит — лишь написал, что ждёт его в машине.  Стараясь дышать спокойнее, чтобы сровнять ритм сердца, Хёнджин пошёл в сторону парковки. Он ощущал, как избытки спермы засыхают на внутренней стороне его бёдер, спешно прикрытых штанами, и прихрамывал. Неудивительно — его чуть не порвали по линии сгиба, пытаясь выскрести всё имеющееся в нём удовольствие. Метка горела, словно её прижигали калёным железом. Завтра наверняка воспалится, отторгаемая телом, которое повязал другой альфа. Ну и пусть. С утра Минхо оттрахает его сам, уже по растянутому. Хёнджин улыбнулся. Ему хотелось этого слишком долго, и вот он получил своё. Чёрный BMW, с единственным из всех машин заведённым двигателем, угрожающе светил фарами. Хёнджин открыл дверь и влез на переднее сидение. Вывезенный в грязи, пьяный и мокрый. Выебанный кем-то другим. Оставалось надеяться, что дождь хоть сколько-то смыл с него запах Криса. Прочее было поправимо. — Я пошёл прогуляться в саду и попал под ливень, представляешь? Взгляд Минхо, которым он нарочито медленно обвёл его, значил сразу всё и ничего. — А выглядишь так, будто попал под поезд. Это Хёнджин проигнорировал. Подобное всегда давалось ему легко. — Кстати, Крис просил передать, что он проинвестирует твой проект, хотя я не знаю, с чего вдруг… Что ты ему там наболтал? — он было попытался ещё что-то сказать, но на телефон Минхо пришло сообщение. Он мазнул глазами по экрану и усмехнулся, нажав кнопку на панели. Все стёкла в машине поехали вниз, впуская ночной воздух, начисто промытый дождём.  — Поехали домой. *** Предложить Хёнджина Крису в обмен на финансирование было не более, чем глупой шуткой. Привычно между альфами за стаканом виски и просмолившей воздух сигаретой. Только вот Крис даже не улыбнулся. — Ты же начал его метить, да? — спросил он, тяжело сглотнув, после шумных приветствий и объятий, когда они с Минхо встретились в самом начале вечера. Соскучились за год, что не виделись. — Чувствую примесь в твоём запахе. Хёнджина приходилось метить, хотя бы ему во благо, чтобы удерживать в их постели, которую он случайно мог бы перепутать с первой попавшейся. Красивый, дикий, невозможный. Заставляющий гореть от одного взгляда на него, неважно, был Хёнджин прихорошенным для какого-либо выхода или сытным и домашним, свернувшимся под слоем одного на двоих одеяла. Чрезвычайно дорого обходящийся. Но.  Минхо кивнул. Он уже знал, что делать.  Маленькая тайна Криса вовсе таковой не была для его лучших друзей. Люди, у которых есть всё, слишком легко увлекаются чужим. — Какая сумма тебя устроит? — в глазах Криса, затопленных расширившимися зрачками, не осталось ни намёка на цвет радужки или разум. — И лучше посиди пока наверху, чтобы он тебя не почуял. Потом встретишь его в машине.. *** Скинув на пол попорченную одежду, Крис вытянулся в кровати, как разомлевший от зноя пёс, хотя с него ручьями текла вода. Вечеринка сошла на нет, и ему просто хотелось выспаться. Мощное, не утомившееся за ночь тело пахло дождём и ветром, пахло чужой омегой. Смывать с себя этот запах он не планировал хотя бы до утра. Омеги, беты, альфы — Крис повидал их всех. Бесспорно, Хёнджин казался красивей многих из тех, кто попадался ему на глаза или в постель, но он не особо заинтересовался. Хёнджин был похож на капризную дорогую машину, которую заездишь быстрее, чем насладишься. Да и вечно пялился, так обильно истекая слюнями, что у Криса попросту бы не встал — слишком просто, слишком доступно. Скучно. Но не сегодня. Сегодня Хёнджин был просто идеален. Отправив Минхо обещанную сумму, он отложил телефон на тумбочку и прикрыл глаза, выбросив Хёнджина из головы. Его никогда не тревожили уже оконченные проекты. На телефон пришло сообщение, но Крис не стал проверять. Наверное, Минхо сообщал, что получил деньги. По правде говоря, Крис и так собирался их ему дать. Они ведь всё же друзья.