Воздушный, словно круассан

-Такая кудрявенькая, - засюсюкал Намджун, поймав курицу за крыло, и прижав к груди. - Тёпленькая такая, как такую можно убить вообще, не поним... -Как я убиваю, так и убивай, - незаинтересованно фыркнул Сокджин, замахнувшись топором и отрубив курице, которую поймал, голову. Намджун округлил глаза, тяжело сглотнув, и инстинктивно прижал к сердцу вторую курицу, поцеловав её в макушку: -С ума сойти...ты убил её перед её...сестрой! -Послушай меня, городской неженка, - процедил Сокджин, вставший не с той ноги: сегодня тот самый день, когда много лет назад его...а он... не так и важно, впрочем. Хлёстко рубанув по пню топором, он оставил его острием в древесине, оставив на траве тушу, которая ещё некоторое время трепыхалась по зелени, судорожно отбивая крыльями по земле. Джин подошёл к Намджуну, вскинув бровь и опустив взгляд на курицу в его руках, - Правда этой жизни заключается в том, что либо ты в этой жизни сожрёшь, либо сожрут тебя. И если ты отпустишь её сестрицу, первое, что она сделает, будет каннибализм. Потому что курица не так эмпатична к дохлой туше, как ты. -Я не дам! - Намджун стиснул в руках курицу, пропитавшись болью и состраданием к ней, и сглотнул тяжело, пропустив сквозь себя удар взгляда раскосых глаз, с насмешкой сощурившихся: -Ради бога, оставь её себе. Когда придёт время - сам резать будешь. -Я не стану резать её! -И что же делать с ней тогда? Ждать, пока сдохнет, и кормить зазря себе в убыток? И тут Намджун осел: сделав медленный шаг назад и выпустив курицу из рук, он приоткрыл рот, тут же его ошарашенно захлопнув. Столько лет читать философские книги, пытаясь понять жизнь, наполняясь состраданием к животине, чтобы фермер преподнёс ему урок за уроком в течение трёх минут? Это выше его сил. -Что, боишься убивать сам, и оставляешь ответственность на мне? - прыснул Сокджин, поймав ловко курицу, подошедшую к мёртвой соратнице и начавшую клевать её отрубленную голову. Намджун сделал неуверенный шаг вперёд, тут же сделав три назад, как только Сокджин, и глазом не моргнув, зарезал вторую курицу, ещё минуту назад гревшуюся у него в руках. Отбросив топор в сторону, он позволил курице успокоиться и опасть на траву , сложив крылья, а сам вытер руки о старые рабочие брюки, и подошёл к крану у края курятника. - Если ты не в состоянии сам что-то сделать, будь добр, не попрекай другого в том, что он это сделать может. -Да что я тебе сделал такого? - прошептал Намджун, глядя ему в спину, в то время как Джин уже сушил руки о свежее полотенце. -Лично ты - ничего. Но если будешь задавать много вопросов или обидишь моего Чонгука, - парень подошёл к нему вплотную, после чего обошёл его стороной, и направился в сторону котла у навеса, - будешь иметь все шансы оказаться этой курицей. Уяснил? -Уяснил. -Отлично. Подкинь дровишек, воду вскипятить надо, как следует. -Ты всегда такой? -Жизнь на ферме учит ответственности, если ты о моём хладнокровии. -Но ты ведь не такой хладнокровный, каким пытаешься казаться? -Что я говорил по поводу лишних вопросов? - сладко пропел Сокджин, заливая полный котёл воды и шмыгая носом: Чонгук всегда был в подобного рода зрелищам чувствителен. Вот ему он никогда не позволит в руки топор взять, а смотреть тем более не заставит. Но если Намджун хочет быть полезен на этой ферме, а не отдыхать тут и бездельничать, он должен понимать реалии фермерской жизни, а не морально к ним готовиться изо дня в день. -Ясно. Ясно, я не буду говорить. Что...что в другом конце коридора, если можно узнать? -Спальня родителей. Предвосхищая твои вопросы: они умерли. Ни я , ни Чонгук этой комнатой не пользуемся по назначению, и сделали из неё зимнюю гардеробную. Если у тебя будет много вещей , мы найдём полку и для тебя. За это можешь не переживать. -Мне бы пару вешалок, и достаточно, в принципе. -Ну, пару-то откопаем где-нибудь, - спокойно и увлечённо принявшись окунать во вскипающую воду курицу и ощипывать её, Сокджин присел на самодельную деревянную табуретку, шмыгая носом от утреннего холодка то и дело. Намджун сел рядом, старательно повторяя за ним и ощипывая вторую курицу. -Что из них будет? -Бульон. Готовить умеешь? -Не так хорошо, как Юнги, но базовую еду готовлю нормально. -Хорошо. В четверг ночью Юнги приедет, часа в четыре утра позавтракаем, высадим вместе мандарины. Потом он уедет с Гуком в город на пару дней. Мне понадобится помощь. Надо сорок два розовых куста по периметру курятника посадить,- хмыкнул задумчиво Сокджин, опустив деловито уголки губ, и не глядя даже на Намджуна, у которого отвисла челюсть: на кой хрен курам розовые кусты? Чтобы срать, как лесные нимфы?! - Потом ещё кстати дымоход почистить надо, а то зимой топить не сможем нормально. Ну и если к вечеру часика три останется, там уже килограммов десять риса переберём, в четыре руки и дело скорится. -Ты...серьёзно? -Нет, конечно, я на идиота по твоему похож? - стекольным голосом рассмеялся Сокджин, после этого сразу же посерьёзнев и цыкнул, - Сначала кур покормим утром, потом после риса я Мумушку подою, а потом уже можно будет и отдохнуть, если успеем ещё с рыбалкой. -С какой рыбалкой?! У тебя сорок четыре часа в сутках что ли, я не понимаю! - Не выдержал Намджун, хныкнув, и Джин расхохотался до икоты, махнув в его сторону рукой: -Да шучу я, расслабься. Мандарины высадим, кур покормим, я Мумушку подою, да и всё на этом. Не изверг же я, в конце-то концов. -А...а кусты? -Какие ещё кусты? -Ну..эти...как их...розовые, - Намджун продолжил ощипывать курицу, вливаясь в процесс и ускорившись. -На кой они хер курам сдались? Ким выдохнул с облегчением, расслабленно опустив плечи и качнув головой: ладно, тут будет всё, кроме скукоты. Это точно. -Ну что, расслабился? -Да вроде как. -На вот, держи нож, - Джин протянул нож Намджуну, который нахмурился, прокручивая его в руке и глядя на младшего в недоумении: -А зачем? -Первичный шок прошёл, теперь потроши курицу. Не станем ведь мы её есть, не очистив? -Я не умею. -Повторяй за мной. -Джинни-хён без настроения сегодня совсем... -Ты почему шепчешь, крольчонок? -Я в спальне у себя, не знаю, где он сейчас, - Чонгук оглянулся в сторону двери, немного развернувшись торсом, и прижал ладонью рот, широко улыбнувшись и сбивчиво прошептав в трубку, - Юнги-хён, я так скучаю по тебе! Послышался добродушный смешок на том конце трубки, и Чонгук залился румянцем, лбом уткнувшись в простыни и бормоча: -Не смейся, хён, я так счастлив! -Я приеду в четверг вечером. Всего лишь пара дней, Гук. -Ты говоришь так, будто тебе эти два дня - как Джинни-хёну курицу зарезать. -Неправда. Я скучаю. Я просто не хочу нас пока выдавать, - Юнги прокрутился в рабочем кресле, мечтательно улыбнувшись и остановившись взглядом на фото в рамке на дубовом столе. Он, Сокджин ,а между ними - Чонгук. Тогда ещё тринадцатилетний. Отец Джина фотографировал на дешёвенький, старый фотоаппарат. Чонгук держится за руку Сокджина, а взгляд оленьих глазок устремлён в восхищении на Юнги, уже взрослого молодого человека в костюме. Гук в тот день боялся до дрожи испачкать его вещи и не притрагивался к Мину. Ему казалось, будто друг его нового брата весь создан из фарфора, раз такой белый. Широкая улыбка сползла с лица Юнги постепенно, когда он посмотрел вновь на их разницу в росте, и на тогда ещё маленькие, худые ножки Чонгука в маленьких красных кедах. Ребёнок. И педофил. Он даже не уёбок. Его казнить за подобное впору, и Сокджин будет прав, если прирежет его за углом в ту же секунду, как он сознается в своих чувствах к его брату. -...Юнги-хён? -А? - Мин потёр переносицу, бесшумно глубоко выдохнув и уставившись на фото, пока Чонгук что-то там продолжал говорить. По щекам потекли слёзы одна за другой, а рот, приоткрывшийся, словно бы для ответа на бесконечную тираду признаний младшего, задрожал предательски от ощущения собственного лицемерия и грязи чувства предательства и совращения, от которой не отмыться. -...а ты? -Я...что? -Ты меня совсем не слушал, да? - обиженно пропыхтел Чонгук, лениво сползая с постели и подходя к окну: Сокджин как раз возвращается в дом с Намджуном, а у того в руках серый таз с курами. Взгляд нового соседа по дому опустошённый, словно он не в курятнике был, а с дементором повстречался, но Чонгук знает наверняка: это потому что Джинни-хён без настроения с самого утра. Было бы иначе - Намджун бы тоже, может, улыбался сейчас. -Я слушал, я просто...прости, Гук. Я немного прослушал. -Ты же позвонишь ночью, Юнги-хён? Я буду ждать, очень-очень! - подросток задёрнул старенькую занавеску , облокотившись о стену,как влюблённая школьница, и раскрасневшись, наматывая на указательный палец ниточку, выбившуюся из дряхлой ткани. -Конечно, крольчонок. Конечно, я позвоню, - еле выдавил из себя Юнги, утирая слёзы и поджимая губы. Он всегда будет слаб перед чувствами к этому мальчишке, пусть его хоть на костре сожгут живьём за подобный грех. Юнги точно знает, что он заслуживает этого. Но есть нечто важней этого: Юнги уверен, что Чонгук стоит того, чтобы сгореть за него дотла. -Джинни-хён вернулся, я кладу трубку!- наспех прошелестел Чонгук, трижды чмокнув телефон в районе динамика, чтобы Юнги точно услышал сладкий звук, и сразу же завершил звонок, затопав на месте ногами и обнажая все зубы в арсенале в огромной, счастливой улыбке. Мало ему для счастья в жизни надо: чтобы Джинни-хён счастлив был, и чтобы Юнги рядом был. Для крохотного мирка Чонгука этого с лихвой хватит. -Чон...гук, ты чего такой? - Джин вошёл в комнату без стука, удивлённо вскинув бровь, и Чонгук тут же степенно выпрямил спину, откашлявшись: -Я...уровень в игре прошёл, хён. -А-а, ну ты на кухню-то иди, там курицу готовить будем сейчас. Одну на бульон, одну - тебе для маринада. Справишься с маринадом? -А то! - Чон подбежал к брату, и встал на носочки, сладко чмокнув его в плюшевую щеку, - Джинни-хён, ты у меня самый-самый лучший брат на свете, ты же помнишь? Я тебя как маму и папу вместе взятых люблю, очень-очень! Спасибо тебе , что ты у меня появился в жизни, Джинни-хён! Не дожидаясь ответа, Чонгук вылетел из спальни, порхая от счастья, оставив Сокджина стоять у себя в комнате истуканом, осмысливая услышанное. Поджав губы в плотную линию, Сокджин сглотнул тяжело, прикрыв глаза лишь на долю секунды, и почувствовав, как по щекам невольно покатились слёзы. В конце концов, Сокджин ради него и живёт. В конце концов, это- возможно, лучшее, что он мог когда-либо услышать в своей жизни. И страх, червём гнездящийся внутри, вдруг стал с песчинку размером, ни в какое сравнение не идущим с тем, что обычно сжирает его изнутри, твердя о том, что он недостаточно хорошо чувствует Чонгука. -Всё в порядке? -Что? - Джина будто из мыслей вытолкнули.Выпихнули. Поморщив нос, он развернулся, лицом столкнувшись с лицом Намджуна, удивлённо вскинувшего брови от катастрофически мизерного расстояния между ними: -Ты плачешь? -Сделай вид, что ты ослеп, - устало бросил Сокджин, отведя взгляд и обойдя его, - Я переоденусь в домашнее и приду на кухню готовить. Справа от загона Мумушки есть маленькая теплица с овощами, нарви немного помидоров, если не будет тяжело? -Без проблем, - излишне ласково ответил Намджун, сделав шаг в сторону , чтобы оставить больше пространства для младшего и глянув ему вслед, тихо прошептав себе под нос, - В жизни ты ещё лучше, чем на фото, Джинни. -Ты так долго. -Прости, крольчонок, не обижайся, я не мог позвонить, пока был за рулём, это запрещено законом. -Юнги-хён, ты почитаешь мне немного, чтобы я уснул? - Чонгук надел один наушник, оставив второй рядом, чтобы быть настороже, и услышать шаги Джина, если что. Устроившись поудобней на постели, он обнял подушку руками и ногами, глядя в пустоту и слыша дыхание Юнги. Ничего. Всего два денёчка, и они снова вместе. Не так ведь долго, верно? Только тянутся они целую вечность... -Мм...почитать...но что тебе почитать, Гуки? - Юнги улёгся поудобней, уставившись в окно и устало прикрыв глаза. Это был бесконечный день. Нельзя себя так изматывать. Нужен отпуск. Ему срочно нужен отпуск. -Ну-у...а ты расскажи что-нибудь, Юнги-хён? Расскажи мне...а расскажи, как ты понял, что влюбился? - Чонгук смутился от своего же вопроса, заёрзав на постели и обняв покрепче подушку, прижав её к груди. Сердце вот-вот выскочит от волнения, будто Юнги ему в чувствах никогда не признавался ранее. Но слышать о том, как именно он понял , что Чонгук - тот самый...это так волнительно. Это так трепетно. Это так...так... -Пока не спишь? -Оу, я...Джинни-хён, я как раз засыпал! - Чонгук мысленно помолился всем богам за то, что кудри его отросли достаточно, чтобы прятать наушник в ухе. Юнги на том конце , похоже, прекратил даже дышать, услышав голос лучшего друга, вошедшего в спальню Чонгука. -У меня в спальне печка не работает, я подумал...- Джин сжал в руках свою подушку, стоя бедным родственником на пороге в своих голубых пижамах и розовых тапках. Весь такой воздушный, ни в жизнь не догадаешься, что ещё на рассвете он кур резал безжалостно , а не чай с зефиром пил. - Можно, я у тебя посплю сегодня? Чонгук сглотнул тяжело, услышав звук завершённого звонка в наушнике, и закивал активно, откидывая в сторону одеяло на свободной стороне: -Джинни-хён, я в ванной стакан с водой забыл, можешь мне принести, пока не лёг, пожалуйста? -Конечно. Чонгук проследил взглядом за Сокджином, ловко достав из уха наушник и запихнув оба куда-то между каркасом постели и матрасом. Телефон он успел отложить на выступ около постели, поджав губы с досадой: эгоистично будет думать о том, что Джинни-хён мог бы и на пять минуточек позже зайти, но Джинни-хён - это вся его жизнь. Так что любовь...любовь подождёт. Любовь поймёт его и без слов. -Думаешь, она насовсем испортилась? - Чонгук убедился в том, что Джину удобнои тепло, облепив его руками и ногами, как в детстве, и Сокджин расплылся в улыбке, прижав его к себе тесней и поцеловав в висок крепко: -Думаю, что утром починю. Слишком устал сегодня. И это была ложь. Потому что печка в комнате Сокджина работала в ту ночь исправно. Но из года в год, из раза в раз, Сокджин не может пережить именно этот день в одиночестве. Именно тот день, когда группа извращенцев решила поиздеваться над ним, тогда ещё слишком юным для боли, которую они принесли ему. Сокджин каждый год пытается, но не выходит. И сейчас, когда у него есть Чонгук, который сегодня сказал, сам того не зная, в самый подходящий момент самые важные слова в его жизни, Сокджин держится за него, словно утопающий за тростинку, убеждаясь в том, что не зря живёт. Целуя братишку в висок и ощущая его тёплое дыхание у себя на груди, Сокджин выдыхает в размеренном темпе, понимая, что держит в руках своё сокровище, и никому на свете не позволит сделать с Чонгуком то, что сделали с ним самим в своё время. -Доброе утро. -До-оброе, - Намджун потянулся на диване сонным котом, и футболка его задралась непозволительно высоко от неуклюжего движения, обнажая крепкую, литую грудную клетку. Сокджин замер на месте с сахарницей в руках, вскинув бровь, и тут же качнул головой, уткнувшись взглядом в розовую миску и продолжая замешивать тесто, непринуждённо бросив, - Что это? -Операция на сердце, - смущённо бросил Ким, встав с дивана и сняв с себя футболку одним слитным движением, ухватившись за неё позади шеи рукой. Джин засыпал три ложки сахара в тесто, продолжая плавными движениями замешивать его, чтобы мука от интенсивных движений не высыпалась на стол. -Давно? Прости, если личное, я не буду задавать вопросы. -Давно. Всё в порядке. -Было какое-то... -Пересадка сердца. - отрезал Намджун, откашлявшись и набросив на себя небрежно немного помятую льняную рубашку. От печки в комнате тепло, а тут ещё и Сокджин добавил разогретую плиту. Намджуну не хотелось, чтобы Сокджин видел это, но это было неизбежно в любом случае. -Долго в очереди стоял? -Восемь лет. Джин вылил тесто на сковороду, разравнивая его прокручиванием, ловко доливая в пустые участки ещё немного жидкости: -Мне жаль. Ты прости, что я много вопросов задаю. У меня Чонгук с больным сердцем. Это близкая нам тема. -Есть какой-то диагноз? -Врождённая патология. -Ты хотел бы поделиться? -Там целый букет. Мы лечим, не будем о плохом, сегодня хорошее утро, - пропел Сокджин, совсем не похожий на себя вчерашнего. Пока ещё сонный и тёплый, он позволил себе сегодня повалятся немного дольше обычного в объятии младшего брата, которого не стал будить к завтраку: Чонгук уснул лишь под утро, и то - лишь при помощи небольшой дозы снотворного. -Чонгук пока спит? -Спит. Пусть спит, пока сам не проснётся. Он мало спит, так что никогда его не буди, - первый блин шлёпнулся на тарелку, как только Сокджин перевернул над тарелкой сковороду. Мягкий, плюшевый и такой сильный одновременно. Намджун тяжело сглотнул, алчным и влюблённым взглядом рассматривая его широкий размах плеч, спрятанный под голубой рубашкой пижамы. На ходу застёгивая пуговицы на рубашке, Намджун подошёл к плите, кивнув в сторону свежего блинчика: -Ловко у тебя получается. -Когда-нибудь научу. Не стой над душой, отойди. -Прости. Что будем делать сегодня? -Хочу в теплице помидоры подвесить, а то уже скоро обвалится всё. Руки никак не дошли. -Я помогу, - просиял Намджун, стаскивая с себя шорты, и подпрыгивая на месте, влезая ногой в коричневые джинсы свободного кроя. Джин краем глаза посмотрел в сторону старшего, заалев щеками и нахмурившись: джинсы-то свободного кроя. А вот... -Не надо, я сам. Ты лучше яблоки собери и помой. -Компот делать будем? -Джем. -Может, я ещё банки помою? -Помой, если сил хватит. -А что, так много яблок? -Восемь деревьев. -Куда же столько джема-то? -Жить на что-то надо, продаём. - Джин залил новую порцию теста на сковороду, и пожал плечами, развернувшись в его сторону лишь тогда, когда услышал звук молнии на брюках, - не жаль эти вещи? -Не жаль. -Испачкаются ведь. -У меня других нет, - усмехнулся Намджун. Размером они с Сокджином явно не совпадают. Намджунова талия - как две Сокджиновых будет. Джун его талию, конечно, пока не видел, но подозревает, судя по тонкости ног. - постираю. -Дело твоё. Я предупредил. -А после джема что делать будем? -Спать. Это все дела на сегодня. -А сегодня ты не грубишь, - губы Намджуна тронула лёгкая улыбка, а глаза хитро сощурились , но Сокджин этого и не заметил, порхая у плиты, словно пчёлка, и разбивая яйца над второй разогретой сковородой: -Тебе яйца смять? -Что? -Всмятку? -А, да...да. -Сколько штук? -Сколько тебе, столько и мне. -Трёх хватит? -Вполне, - согласно промычал Намджун, выключая обогреватель,и зевнул на пути в ванную комнату, качнув головой, шепнув себе под нос, - до чего же ты идеальный...