Каннибализм в чистом виде

      Мама ушла. Сколько времени прошло? Час? Два? Или больше? Кажется конечности начинают отмерзать. В сон клонит жутко. Ещё и этот монотонный звук вентиляции только. Хуже делает.       Надо искать выход. Под снегом. Надо копать. Пальцы не двигаются. Ладно, буду копать как получится. Кажется тут есть железный люк! Чёрт, примёрз! Надо попробовать выбить. Ударить посильнее... Нет, не получилось. Теперь ещё и рука кровоточит.       Шаги. Кажется кто-то идёт. Надо закопать люк и сесть в угол чтоб ничего не заподозрили. Теперь открылась дверь-стена. Шаги стали отчётливее. Это мама... Она что-то напевает. Наверно у неё хорошее настроение. — Сынок, ты как тут? Учишься? — Мм... холодно... — Да, тут прохладно. Зато еда не портится. Кстати, я тебе принесла покушать. Вот, – мама присела рядом со мной и протянула стакан. От него шла достаточно плотная струйка пара. – Тут немного, но что осталось. Твой отец с дедом на пару умяли весь борщ. Всю кастрюлю, представляешь!       Я протянул руки к стакану. Мама помогла сделать пару глотков. Это определённо был борщ. Очень тёплый борщ. От него становится лучше. Настолько, что клонит в сон. Нега окутывает тело и сознание. — Смотрю тебе понравилось. Пожалуй перенесу тебя в более тёплое место.

***

      Продолжая что-то напевать, Наташа поднимает сына со снега. Он совсем обмяк. Теперь перенести его до стола не потребует больших усилий. Положив тело на стол и предварительно сняв с него всю лишнюю одежду, Наташа подходит к одному из ящиков. Открывает его и достаёт небольшую коробку. "Для особых случаев". В ней лежат перчатки, шприц с тонкой иглой, колба с прозрачной жидкостью, скальпели, небольшая пила, нитки и иголка. — Ну что, приступим.       Первым делом анестезия. Это особая разработка деда. Её необходимо ввести в зону позвоночника и человек остаётся в сознании, но ничего не чувствует в течении 24 часов. То что нужно!       Игла плавно входит под кожу и достигает нужной точки. "С этом закончили, теперь разметка." Красный маркер оставляет пунктирные линии чуть выше колена на тощих ногах. Местами кожа покрыта инеем, которые красиво ссыпается, когда его касаются маркером. — Скаль-пель, скаль-пель. Где же ты-ы.       Лезвие режет кожу на несколько сантиметров в глубь. Потом разделяются мышцы. Отделяется кожа от плоти. Розовое мясо выглядит великолепно. Из него выйдут отличные котлеты. Стол залит тёплой, вкусно пахнущей кровью. Отделять мясо от кости не так легко и с этим приходится повозится. Мясо скользит и мажет руки, а особо плотные участки режутся с противным хрустом на всю комнату. Несколько кусков плоти летят в тазик на полу. За ними лишняя кожа. С противным шмяком всё это приземляется в лёд. Кость ниже колена оголена и готова к отпиливанию.       Небольшая пила проходится по кости ниже колена. При достаточно большом усилии кость трескается, крошится и наконец отделяется. После первой отпиливают вторую. Загладить срез не так сложно. Сложнее будет запечатать артерию и зашить ногу. Хотя для Наташи это не проблема. У неё есть опыт. Сколько людей лежали на этом столе до Эда. Теперь голень лежит отдельно. Нога зашита и больше не выглядит как нечто неприятное. Из отрезанной конечности остатками вытекает почти чёрная кровь. Точно такие же действия ожидали вторую голень.

***

      Голова немного кружилась, но уже начинала соображать. Была подозрительная лёгкость в теле. Чёрт, что-то у меня плохое предчувствие.. Надо открыть глаза... — О, сынок! Ты проснулся, – весёлым и тёплым голосом произнесла мама. Она давно так не говорила со мной. – Ты долго спал. Я думала проснёшься раньше. Ну да ладно. Открывай скорее глаза! Я же знаю что ты не спишь.       Приложив немалые усилия я смог открыть глаза. Картинка немгого размытая, но было ясно одно. Я уже дома. На кухне. За столом. Первое что бросалось в глаза это тарелка с котлетами. Пахло очень вкусно. — Ну же, попробуй. Мама старалась. Считай это как знак примирения. – где-то со стороны послышался голос отца. Он тоже был тёплым и заботливым.       Оглядев пространство я увидел только родителей и деда. Он сидел на диване и что-то читал в газете. Через пару секунд мне дали вилку и жестом намекнули что пора есть. Я был голоден. Очень. Те две котлеты, что были на тарелке, пропали в считанные минуты. Мама была рада. Папа тоже. Оба сияли от счастья. Я тоже. Казалось что жизнь налаживается.       Мама потрепала мои волосы и забрала тарелку. Папа ушёл куда-то на второй этаж. Я хотел пойти к себе в комнату. Только ног я до сих пор не чувствовал. Наверно они сильнее всего замёрзли. Стоило опустить голову и посмотреть под стол как весь мир вокруг начал рушиться с ужасным грохотом. В ушах звенело, а к горлу стремительно летел крик ужаса. У меня не было ног. Всё ниже колена отсутствовало. В панике я дёрнулся в сторону и упал на пол. Дом наполнился моим криком и паникой взрослых. — Ну чего ты кричишь! Тише-тише! Всё хорошо! Ты же живой! – мама сидела рядом и пыталась успокоить меня. Её руки касались моих волос, но это мало помогало. — Чего с ним возиться-то, а! Не маленький! – резким движением папа закрыл мой рот. – Наташа, говори ему как есть. Без вранья. – мой взгляд метался от отца к матери и иногда на остатки ног. — Сынок... Ты же понимаешь, что мы с папой устали от твоих побегов. Это был лучший вариант решения проблемы. Да и ты узнал наш секретик... Так лучше для всех. – мама выглядела спокойной, но в глазах опять начал мелькать огонёк сумасшествия. – Да и котлеты вкусные получились, да? Я всегда знала что ты у меня самый сладенький. – мама Наташа улыбнулась. Папа убрал руку с лица. Я не мог больше ничего говорить. От шока всё тело занемело. Я только, что съел свою ногу...       Меня тошнило, крутило желудок, слезились глаза. Мозг отказывался понимать происходящее. Я просто вырубился. Дальше темнота. Какие-то крики. Жуткая фигура встала напротив. Белое лицо, улыбка и чёрные бездонные глаза, от которых вниз тянулось что-то чёрное. Белый шум заполнил пространство. Нечто приблизилось и прошептало: — Это ещё не конец...