❅❅❅❅❅
19 сентября 2024 г., 23:27
Медленное дыхание. Глубокое и ровное. Сохраняя самообладание, Ванцзи тянется вниз, аккуратно касаясь пальцами завязок своих штанов.
Часть его – в основном игнорируемая – не может поверить, что он собирается сделать это. Остальная его часть почти обезумела от постоянно сдерживаемого возбуждения, и когда крошечный, дрожащий вздох доносится с другой стороны костра, глаза Ванцзи закрываются.
Очевидно, другой мужчина изо всех сил старается быть тихим; они оба прекрасно знают способности заклинателей, в том числе и исключительный слух. Он просто удовлетворяет потребность, и возможности для уединения практически отсутствуют, так как они проводят почти каждое мгновение вместе, охотясь и разыскивая.
До сих пор они вежливо делали вид, что ничего не замечают, когда кто-то из них не выдерживал и искал утешения в собственных прикосновениях. В теории, здесь нет ничего постыдного. На практике, однако, Ванцзи становится всё труднее изображать равнодушие с каждым разом, когда он подслушивает.
Возбуждение Цзян Ваньиня волнует его. Приглушённые вздохи, сдержанное, но безошибочное скольжение кожи по коже. Тихий шорох ткани, одеяло, едва заметно шевелящееся в темноте. Ванцзи хочет знать, какое выражение появляется на лице Цзян Ваньиня, когда он ласкает себя. Он задаётся вопросом, исчезает ли эта вечная морщинка между его бровей, когда Цзян Ваньинь кончает.
Снова и снова Ванцзи лежал без сна, глядя широко открытыми глазами или на полог звёзд, или на кроны деревьев, или, в одну злополучную ночь, на каменный потолок пещеры, – боги, как чётко эхо доносило до него все звуки, – мучительно твёрдый, желая, чтобы он не был так затронут этим, желая, чтобы он мог прикоснуться к себе или, может быть, даже прикоснуться к Цзян Ваньиню, послушать с более близкого расстояния, прижать большой палец к тёплой, податливой губе…
Вот так. Ванцзи с облегчением вздыхает, когда его кулак обхватывает его член. Но что теперь? Если он сам может слышать Цзян Ваньиня, то, без сомнений, верно и обратное. Это… это нелепо. Присоединиться к кому-то в его самоудовлетворении – это за сотни миров далеко от вежливого притворного безразличия. Ванцзи почти отговаривает себя от этого, но его член не перестаёт дёргаться в его хватке, и Цзян Ваньинь звучит так заманчиво…
Разумеется, это не станет проблемой. Цзян Ваньинь будет игнорировать его, как обычно, но Ванцзи будет знать, что он знает, и это знание пронесётся опустошающим голубым пламенем сквозь всё тело Ванцзи, обжигая его…
Небеса и преисподняя, это так глупо.
Он знает, что пересекает черту, за которую нельзя заступать. Несмотря на это, он медленно выдыхает и начинает гладить себя. В темноте перед закрытыми глазами Ванцзи представляет рот Цзян Ваньиня. Прикусывает ли он нижнюю губу? Вонзает ли зубы в нежную кожицу, чтобы сдержать стоны? Или, быть может, эти сочные, неприступные губы сейчас расслабленно приоткрыты, и дыхание вырывается между ними мягкими, прерывистыми вздохами?
Святые небожители, Ванцзи едва ли вообще нужно двигаться; каждая частичка его кожи вибрирует от предвкушения, его достоинство сверхчувствительно в его руке. Моргнув, он открывает глаза, позволяя своему взгляду скользнуть по спине Цзян Ваньиня. Широкие плечи накрыты одеялом, и лёгкие, ритмичные движения выдают его. Желание нарастает внутри Ванцзи, омывая его жаркой волной, и он подавляет стон, рвущийся из груди.
Цзян Ваньинь напряжённо замирает. Хватка Ванцзи становится крепче; он явно не был таким тихим, как надеялся. Это не идеальное развитие событий – быть обнаруженным так скоро, но этого следовало ожидать в какой-то момент. Собрав всю свою смелость, Ванцзи сдвигает вниз крайнюю плоть, мягко сжимая головку члена, и не скрывает своё собственное дрожащее дыхание. Пожалуйста, молча умоляет он. Пожалуйста, просто сделай вид, что ничего не заметил. Нам не нужно останавливаться. Тебе не нужно останавливаться.
Однако, похоже, этому не бывать. Никогда, даже в своих самых пессимистичных предсказаниях, Ванцзи не мог ожидать, что Цзян Ваньинь развернётся на своей лежанке лицом к нему, свирепо сверкая взглядом в свете костра. Но это Цзян Ваньинь, мрачно признаёт Ванцзи. Он должен был ожидать, что всё не пройдёт легко и просто. Сжав челюсти, Ванцзи ждёт праведного гнева, ждёт, когда Цзян Ваньинь поставит его на заслуженное место… но конфронтации так и не происходит. Почему Цзян Ваньинь ничего не говорит?
Ванцзи ищет на его лице эту привычную ярость, эту оборонительную хмурость, но всё, что он видит, – это… трепет. Это провоцирует шипящий вдох Ванцзи сквозь зубы, самый громкий из всех с тех пор, как они устроились на ночлег. Брови Цзян Ваньиня твёрдо и решительно сдвигаются. Хрупкий огонёк надежды вспыхивает в груди Ванцзи.
Медленно, мучительно медленно, он тоже перекатывается на бок, и теперь они лежат лицом друг к другу в почти полной тишине. Ванцзи едва осмеливается дышать. Он под прикрытием одеяла сейчас твёрже, чем когда-либо прежде, хотя и отказывается прикасаться. От наэлектризованности момента воздух сгущается между ними, обостряя каждый треск поленьев в костре, каждый тихий шелест листьев от порыва ветра на деревьях над ними.
Ванцзи не задыхается, когда Цзян Ваньинь подносит руку к лицу и облизывает ладонь, потому что это движение заставляет его тело забыть, как дышать. Цзян Ваньинь целенаправленно ловит взгляд Ванцзи и скользит рукой обратно под одеяло. Когда шум и движение возобновляются, – гораздо громче и очевиднее, чем раньше, – из горла Ванцзи вырывается стон, возвращая его обратно к жизни.
Его кулак оказывается обёрнут вокруг его члена прежде, чем Ванцзи успевает подумать. Они продолжают неотрывно смотреть друг на друга, более не утруждая себя притворным игнорированием. Цзян Ваньинь тих в своём удовольствии, ограничиваясь быстрыми, поверхностными вздохами, но звук, с которым он ласкает себя ладонью, практически оглушает Ванцзи.
Теперь, получив разрешение, Ванцзи больше не пытается держать себя в узде. Боги, он практически рычит, вбиваясь в свой кулак так сильно, как ему нравится, так сильно, как он умирал от желания сделать вот уже несколько недель. При виде этого глаза Цзян Ваньиня расширяются, и это доставляет Ванцзи не меньшее удовольствие. Он хочет волновать Цзян Ваньиня, хочет, чтобы Цзян Ваньинь так же был затронут его действиями. Хочет знать, что он не единственный, кто желает этого, что Цзян Ваньиня возбуждает знание того, что Ванцзи наблюдает за ним.
Это невероятно, думает Ванцзи, задыхаясь от удовольствия. Он никогда не представлял, что зрительный контакт может быть столь же интимным, как и физическое прикосновение. Цзян Ваньинь, кажется, чувствует то же самое: его дыхание сбивается, а взгляд не сводится с Ванцзи. Если кто-то из них и моргает, Ванцзи не замечает этого, любуясь трепещущими, изящными дугами ресниц Цзян Ваньиня и тем, как огонь отражается от затенённых глубин его глаз.
Одеяло сползает с талии Цзян Ваньиня. Приложив усилие, Ванцзи отводит взгляд от его лица и скользит им вниз; проклятие срывается с его губ, когда он обнаруживает, что Цзян Ваньинь согнул колено, из-за чего взгляду Ванцзи предстал вид толстого, возбуждённого изгиба его члена и устойчиво скользящих по нему пальцев. Это первобытное, животное зрелище, но в то же время в высшей степени прекрасное, и Ванцзи сжимает своё достоинство достаточно крепко, чтобы причинить боль, умоляя себя не кончать, пока ещё нет.
Вместо этого он впитывает взглядом столько, сколько может, до мельчайших деталей запоминая увиденное. Мужчина перед ним, охваченный муками наслаждения, ещё более величественен, чем обычно. Однако Ванцзи до сих пор чувствует тяжесть взгляда Цзян Ваньиня, который ни разу не отвёл от него глаз, и в конце концов он поднимает взгляд. Глаза Цзян Ваньиня, затенённые полумраком, черны и голодны, но на его щеках есть румянец, которого прежде не было, а его губы плотно сжаты. Как будто он нервничает.
Ванцзи не осмеливается говорить, но он желает прикоснуться. Он желает благоговейно провести пальцами по телу Цзян Ваньиня, прижаться губами к теплу его скул.
Он был бы счастлив боготворить Цзян Ваньиня, стирая расстояние между ними и не оставляя места для неуверенности. Возможно, в будущем он сможет. Сегодня вечером Ванцзи остаётся на своей лежанке, но откидывает в сторону одеяло и скользит кулаком от основания члена до самого кончика, ответно позволяя Цзян Ваньиню увидеть его.
– Цзян Ваньинь, – шепчет он, и это всё, что требуется; Ванцзи вздрагивает и пульсирует, когда его сотрясает в самой интенсивной кульминации, которую он испытывал со времён своих первых неуклюжих попыток самоудовлетворения. Челюсть Цзян Ваньиня отвисает, а его глаза широко распахиваются.
– О, чёрт, – ошеломлённо стонет Цзян Ваньинь. – Ты… – его голос прерывается, когда он захлёбывается воздухом. Спина Цзян Ваньиня выгибается, и он несколько раз грубо вбивается в свой кулак, выплёскиваясь на пальцы. Ванцзи прикрывает глаза, прислушиваясь к тихим «ах», отмечающим каждый выдох Цзян Ваньиня. Поглаживая себя в такт с ними, Ванцзи представляет, что это он извлекает эти звуки из Цзян Ваньиня, над ним или под ним, наслаждаясь их влажной вибрацией в своём рту или на своей коже, пока Цзян Ваньинь не станет слишком чувствительным, чтобы продолжать.
Наконец, он открывает глаза. Цзян Ваньинь наблюдает за ним, выражение его лица непроницаемо. Он уже прикрылся, и Ванцзи подавляет вздох, засовывая себя обратно в штаны, по возможности избавляясь от беспорядка и поправляя свои одежды и одеяло.
К тому времени, когда Ванцзи заканчивает, Цзян Ваньинь уже лежит спиной к нему, как и было изначально. Ванцзи созерцает его плечи, защитно сгорбленные вокруг ушей, и размышляет, сколько ему придётся ждать, прежде чем Цзян Ваньинь почувствует себя достаточно комфортно, чтобы сделать это снова.
Треск костра в конце концов убаюкивает Ванцзи; он подозревает, что этой ночью будет спать хорошо. Что касается их ситуации… Что ж. Ванцзи – терпеливый человек, а Цзян Ваньинь доказал, что стоит ожидания.
❅❅❅на следующее утро❅❅❅
ЦВ, когда ЛВ возвращается после утреннего омовения: Я приготовил завтрак. ЛВ: Спасибо. ЦВ: Тебя довольно долго не было. ЛВ, спустя паузу: Что ж… *прочищает горло* Мне… нужно было заняться моими вещами. ЦВ: Твоими вещами. ЛВ: *отказывается поднимать взгляд* Я налью нам чаю. ЦВ, скрытно позабавленный: Что было не так с твоей одеждой? ЛВ: *хмурится* Ты знаешь. Она испачкалась. ЦВ, открыто ухмыляясь: Испачкалась? ЛВ: *осознаёт, что ЦВ нисколько не чувствует себя некомфортно из-за событий прошлой ночи* ЛВ, неудовлетворённый и рычащий: Я испачкаю ТВОЮ одежду. ЦВ, передавая ЛВ его порцию: Притуши пламя, тигр. *смеётся* Сначала поешь.
