Я слышал столько смертей, что готов и сам покончить это всё

      Денис вновь сидит за рабочим местом, ждёт конца смены, снова протирает глаза от усталости и столь глупых звонков, что поступают таким операторам, как он. Разве людям нельзя внедрить, что такой важный номер 112 не создан для проверки домофона или похищения их собачки на улице. Эти спокойные голоса бабушек, что на серьёзных намерениях просят приехать отряд для помощи переноски мешков картофеля в её загородный дом. Да мать его, Коломиец спас столько жизней за счёт своей работы, своим непоколебимым голосом, что не дрогнет никогда. Никогда. И в те моменты, когда он слышит звук убийства, когда разговаривает с настоящим убийцей, когда слышит крик жертвы и через несколько дней в новостях увидит новость о бедной женщине, убитой в опасной местности Санкт-Петербурга. Ужасно, и до ужаса страшно, но это его работа, его долг. Долг помогать людям и спасать чужие жизни. Звонок, секунда и он видит местоположение устройства связи, слышит шорох в наушниках.       – Служба 112, что у вас случилось?       – Он здесь, я слышу его дыхание.. – голос в трубке еле слышен, Денис в мгновение передаёт возможность слышать разговор другим службам.       – Чьё дыхание вы слышите, он слышит наш разговор?       – Нет.. Нет, он ничего не слышит.       – Какая опасность вам угрожает?       – Я убила его. – в полный голос, с дрожью и всхлипом. Звук падающего метала на той стороне.       – Кого? Кого вы убили?       – Мой сын, я убила его. Я.. Мой сын.. Илья.. Я, я не слышу его сердца. Он не дышит! – женщина на проводе кричит, срывает глотку, всхлипывает.       – Сохраняйте спокойствие, как вы его убили? Сколько минут назад это произошло?       – Нет! Нет! Я кинула нож, он не мог отключится! Сделайте что-нибудь!       – Это ножевое ранение, так?       – Да! Я убила! Я убила собственного сына, ублюдок! Сделай что-нибудь! – она кричит, её голос в конце не разобрать. Денис печатает, переключается с монитора на монитор.       – Мы делаем всё возможное, будьте на месте и не бросайте вызов. – голос, как сталь, не слышно ни единой эмоции. Он будто не реален, лишь робот, что обязан делать что-либо. – Сколько крови вы видите?       – Он.. Его грудь, я.. Я.. Сука, пришли сюда кого-нибудь! Я убила его! Я кинула нож, он мёртв! – и вызов завершается той стороной.             – Перенаправьте вызов на главную, она завершила. – Говорит в микрофон Денис. Минута поиска и мониторинга и вновь звонок. – Служба 112, что у вас случилось?       – Здравствуйте, в соседней квартире минут пять назад крики мальчика маленького были. Истошно так, "мама" кричал, – говорит бабушка на том конце, жалобно так, глухо. – Там.. Там мать с сыном живут, мальчик в школе начальной учится ещё.. – говорит дрожа чутка, хрипит и под нос бубнит.       – Нам поступал вызов, делаем всё, что возможно, ожидайте полицию. – проговаривает и через секунды пожилая женщина скидывает вызов. Денис вздыхает, ищет бумаги по номеру участника того района, что высвечивался на мониторе в тот раз. Он себя к главному оператору подключает. – Ирина, наряд выехал на Колпинский район?       – Нет свободных машин и бензина.       – Ты серьёзно сейчас? Перенаправьте другие машины в пути на тот адрес, это срочно!       – Денис, это не в моих полномочиях, я не знаю, как теперь работать.       – Да вы ничего сделать не можете, там ребёнка убили, а вас вообще не колышит. – и сбрасывает. Ищет информацию, клацает мышкой, нажимает на папки с документами в срочном порядке. Перенабирает номер девушки. – Ирин, наряд в пути?       – Нет, машин по прежнему нет.       – Вы издеваетесь? Северная столица, а вы обеспечить работу не можете? – срывается на крик некий. Девушка сбрасывает, видимо переключаясь на другой звонок. Мать его, когда же это закончится.

***

      Коломиец сидит на этой светлой кухне, принимает таблетку от головной боли, что мучает последние дни. Отпивает остывший чай, и смотрит сквозь стену. Вспоминает вызов буквально час назад, понимает, что придя завтра на место работы он услышит новости о той женщине. Её посадят, а может привлекут к работам. Возможно она и себя ножом пырнула, возможно отряд и вовсе не доехал, не сумел спасти ребёнка, забрал его жизнь из-за неимения машины. Никто не знает кроме тех полицейских, что поехали тогда на место. Если и поехали вовсе. Он устал, не хочет завтра вновь сидеть двенадцать часов за столом до вечера, видеть, как люди только приходят на работу к ночной смене, разглядывать смешную статуэтку коллеги рядом. Ничего не хочет. Только звук двери входной слышит.       – Я дома! – прикрикивает родной голос в коридоре. Кашин наконец пришёл со своей тяжкой работы, вновь весь день заполняя бумажки серьёзного характера. Работать адвокатом сложная вещь, но приходится. Платят не мало. – Ден? Ты дома? – ещё раз проговаривает и видит как из кухни выходит вымученный Коломиец. Парень поправляет оправу очков и медленно падает в расставленные для объятий руки. Как же мерзко было днём и как хорошо сейчас. Когда тебя гладят по спине, мнут слегка шею, зная, как она затекает при неподвижной работе. – Что было сегодня?       – В основном ложные. Самый последний был убийством. – проговаривает спокойно, видит, как Даня лишь слегка бровь приподнимает, тоже привыкший к таким историям. – Женщина трясясь проговорила, что зарезала собственного сына. Ирина написала, что мальчику было девять по всем данным. Я не в курсе о том, что было дальше, кроме недостатка транспортных средств туда. – всё так же в объятиях тёплых проговаривает. И дальше тишина. Просто стоят, просто смотрят, просто слушают дыхание друг друга. Сложно и непонятно. Но терпимо. – Я так устал, Дань. – хрипло и настолько убито произносит парень, что понять удаётся лишь через несколько секунд.       – Всё хорошо, малыш, всё будет хорошо, – и они оба знают, что Денис не малыш, он вовсе не маленький мальчик. Он просто хоть где-то хочет чувствовать себя тем подростком, когда он не знал, где будет работать, что будет спасать жизни своим голосом. Тогда не знал ничего.