— Ну Люююк

Кровать скрипит, прогибается под весом тела. Волосы рассыпаются по белой наволочке, в которую протяжно выдыхают. Вскоре она становится влажной от слюны и протяжных стонов через рот. В паху жарко, дрожь рук не унять, пока те расстёгивают ширинку, почти беззвучно. Мужчина шипит, дотрагиваясь до своего возбуждения. В голове мысли рисуют дикие и не очень образы, собирают воедино или также как и всегда, рассыпая их на отдельные крупинки. Синие локоны прилипают к поджарому телу, белая рубашка с глубоким вырезом постепенно становится прозрачной, будто на неё вылили ведро воды. Шепот бессвязный и глухой выходит наружу, не смея таится внутри, и сталкивается с подушкой, в итоге не найдя выхода в свет. Чужое имя на устах, не более. Кэйа хнычет в подушку, заливаясь слезами не то ли от удовольствия, не то ли от собственного выбора справляться в одиночку. А может от диссонанса чувств. «Дилюк» слетает с губ, Альберих жмурится, тычется в подушку, трётся о нее как коты лбом о хозяина. Дыхание срывается с петель, заходясь в бешеном ритме. Движение рукой ускоряется, губы и так искусанные в кровь, превращаются в мясо прямо на глазах. Мгновение и капитан кавалерии не выдерживает, изливаясь и пачкая белые простыни, так заботливо выстиранные и постеленные Аделиндой.

***

Кэйа дышит свежим воздухом пока находится на заданиях. Когда весело проводит время с малышкой Кли. Он в здравом уме. Но каждый раз стоит ему вернутся на винокурню дыхание спирает, сердце замирает, а тело на секунду даёт сбой не в силах пошевелится. Но лишь на пару секунд и снова включается типичный Кэйа Альберих, играющий свою роль. Дилюк привык видеть эту фальш, поэтому даже не поворачивает голову в его сторону, стоит заслышить сладкий голосок. Красноволосый засиживается в кабинете до поздна и каждый раз слыша непринужденный стук по двери вздыхает, позволяя войти. Он снова смотрит на игру Альбериха с каменным или может уставшим лицом и Кэйа неловко смеясь, ретируется со словами, что не будет беспокоиться. Дилюк видит его на сквозь, именно поэтому не реагирует на слабые оправдания. Что-то же хочет зараза и не признается. Когда-то должен — думает Дилюк. И даже игра в заботливого милого мальчика не может сломить упертый дух мужчины.

***

Сегодня капитан кавалерии, радостный на службе и пришедший домой, продолжает традицию одиноких стонов в подушку, пока по ту сторону находится тот, кто мог бы составить приятную компанию. Стук в дверь, Альберих чертыхается на волнующуюся Аделинду за дверью. Спешит ей открыть, ведь понимает как и что важно для неё. Закончив разговоры об несостоявшимся ужине, Кэйа закрывает осторожно дверь в их с Дилюком комнату, в которой бывает в основном он. Возвращаясь к начатому, Кэйа смотрит на себя в зеркало, дотрагивается до талии, проводя на ней ладонями и кончиками пальцев. Как же хочется, чтоб за эту талию грубо взяли и натянули до основания. Кэйа прыскает в кулак, вспоминая недовольное выражение лица Дилюка. Сегодня Кэйа трахает себя пальцами, стащив масло перед этим в кабинете у Альбедо. В процессе чуть высунув язык, но находясь в сознании, Кэйа думает впервые подсыпать что-то Дилюку в виноградный сок. Открывает широко глаза, пугаясь собственных мыслей. Он бы никогда… А может… тот просто его не хочет и на этом в принципе можно закончить, но мысли уходят куда-то не в ту степь. Процесс приостанавливается неприятным чувством в груди и именно в этот момент раздаётся стук. — Кэйа, ты там? Я могу войти? — этот голос. В голове что-то щелкает и тот кричит паническое «нет!» Дилюк спрашивает что стряслось, слышит шорохи, падение с кровати и уже хочет открыть, как ему открывают. — Это тоже твоя комната, придурок, конечно ты можешь войти, — хмуро зыркает голубым глазом, держа одной рукой за ручку. Рангвиндр осторожно касается смуглой кожи на тыльной стороне. Кэйю снова корёжит, Дилюк успевает заметить это по микромимике партнера. Заходит внутрь, косясь подозрительно на беспорядок на кровати, полураздетого Альбериха и спрашивает. — Чем ты тут занимался? — параллельно раздевается, скидывая верхнюю одежду на стул. — Наводил беспорядок специально, чтобы ты поворчал, — Кэйа сглатывает, жадно рассматривая бледную кожу с виднеющимися линиями мышц. И для образа складывает руки на груди. — Кэйа, если ты на что-то обижаешься, самое время сказать, — тот уже надевает пижамную одежду и вопросительно глядит на Альбериха. Тот, между прочим, теряя каплю самообладания, выдаёт неожиданную вещь: — как-будто тебя это когда-то волновало — Ты сейчас получишь у меня за такие слова, — но он не трогает Кэйю, садясь на кровати и хлопает по месту рядом, — идём спать, утром поговорим. Кэйа саркастически закатывает глаза, но ложится рядом. Дилюк во сне такой расслабленный, что Кэйа боится даже дышать. Он лежит на самом краю в отдалении любуясь разглаженным лицом. Отворачивается, стараясь лишний раз себя не провоцировать. Кэйа думает, если бы Дилюк обнял его сзади, то раздвинул ноги прям тут и сразу.

***

— Кэйа, просыпайся. Кэйа — толчки по телу неприятно отдаются в плече и Альберих мычит, ворочаясь ещё сильнее, — Кэйа, вставай давай — А? чего? — он еле разлепляет глаза, глядя на размывающегося мужчину. — Ты плакал во сне, — тот уже стоял с не до конца застегнутой рубашкой, опираясь коленом о кровать, — и звал меня. — Ха-ха, ой. А нет, извини, я не помню, — в конце завершает вздохом, неловко бегая глазами по чужому профилю. И только сейчас замечает, что тарабанит дождь. Кэйа ежится под одеялом. — У тебя сегодня выходной? — буднично интересуется винодел, застегнувшись до конца, — если да, то жди меня сегодня по раньше, — Рагнвиндр на миг замечает недовольство в глазах напротив и меняется в тоне, — Пожалуйста, прошу тебя. нам всё ещё надо поговорить.

***

Альберих лежит в кровати, пялит в потолок. За окном уже светло, во всю палит солнце. Смуглая рука лежит на лбу, ладонь свисает и почти касается подушки. Альберих думает. О многом. О важных и не очень вещах, но одинаково волнующих его. Ждать значит. Ироничный хмык и тяжелый вздох. Он ждал всё это время, но тот ни разу не пришел пораньше. Рыцарь снова обречённо выдыхает и поднимается с кровати. Нужно чем-то себя занять. Он идет на площадь у фонтана, обедает у Сары, встречает Лизу и думает проведать Джинн и рыцаря Искорку. Конечно про других тоже не стоит забывать. Магистр с порога отчитывает его, чтоб тот отправлялся домой или по другим своим делам в свой единственный выходной. Кэйа лыбится, смеясь и уверяя, что поздоровается со всеми и тут же смоется с её глаз. Всё это занимает у него не больше часа. Прогулка по Мондштату выходит как-то спонтанно, он и сам не замечает как приходит к поляне у статуи Архонта рядом с винокурней. Садится в тень, опираясь о дерево. Трава прохладная, отдаёт немного влагой от недавнего дождя. Кэйа улыбается, проводя по ней. Долго он там всё равно не находится. Каждый вечер один, а хочется чьего-нибудь (конкретного) общества. Аделинда встречает его с радостью, когда тот приходит к ней с предложением помочь по хозяйству. Сегодня женщина смеется особенно много, смахивая слезинки с уголков глаз. Они всё делают вместе и Альберих на седьмом небе от счастья, что рот можно занять хоть какими-то разговорами. — Дилюк такой ворчун, сказал мне не заниматься делами винокурни, — взбивая подушку, делится мужчина, пока женщина вытирает пыль, — «я всё равно всё сделал» — пародирует кавалерист, — тоже мне. Главная горничная смеётся, закрывая рот ладошкой. — Ну вы чего, господин Кэйа, наверняка он ради вас старался освободить время, — та почти заканчивает натирать мебель и посуду, поворачиваясь к собеседнику. — Ага, он вообще на меня внимание не обращает. Вот скажи и как с ним жить, Аделинда? — он возмущенно вскидывает бровь и наконец оставляет подушку в покое — Как и раньше, молодой господин, — глаза горничной загадочно прикрываются, а улыбка мягко оседает на лице — Как раньше ничего уже не будет. Пора бы оставить прошлое в прошлом и жить наконец настоящим, — задумчивый кивок скорее самому себе, но Аделинда всё видит. Они оба выпрямляются, женщина мягко оповещает, что на сегодня они закончили. Кэйа обреченно вздыхает. [***] Аделинда вручила список покупок, предварительно отдав всё нужное в том числе и мору. Кэйа воодушевлённо вздернул подбородок и отправился снова в город. Всё же он не хочет оставить винокурню без ужина. В городе становится шумно. Приезжий новый торговец приковывает многие восхищённые взгляды. Зазывает как все типичные, но приговаривает кое-что необычное. «Я знаю что нужно именно вам». Капюшон плаща скрывает лицо, можно только разглядеть загадочную улыбку. У Кэйи чешутся руки и он с заинтересованной ухмылкой подходит к лавке. — Ох, юноша, вижу по вашим глазам вы были бы не против посмотреть, что я вам припас, — хриплый смех и из-под рукава загадочный мужчина достаёт обычную с виду коробку, — Я знаю, что тебя заинтересует вещь внутри. глянь, — он протягивает её в руки рыцарю. Тот крутит её вертит, трясёт, но понять не может, — Ты можешь посмотреть, что внутри. А можешь оставить себе интригу. Что думаешь? — снова хриплый смех, взгляд Альбериха атакует эту улыбку своим вызовом — И как же вы убедите меня, что мне это действительно стоит приобрести? — ответ не имеет значение, но Кэйа смотрит с интересом. — это поможет сгладить тебе ощущение пустоты и одиночества. Кэйа сглатывает.

***

Хныканье по всей комнате раздавалось вперемешку с восклицанием довольно громкого «Люююк». Голое смуглое тело, красиво смотрящееся на белых простынях, вибрация проходящаяся по бедрам, переодичное утыкание в подушку заглушало довольно протяжные стоны. Розовое нечто, что так неустанно толкалось в расстянутое нутро, заставляло чуть ли не биться в конвульсиях. Кэйа, что закатывая глаза, погрузился в свое воображение, ощутил чужое тепло рук, застонал еще громче. — жестче, ещё жестче, Люк, сожми меня сильнее, — устройство ускоряется, как и усиливается вибрация и Кэйа кончает, с хныканьем бросая лицо на подушку. Переваливается на сухое место, предварительно вытащив из себя инородный предмет и бездумно пялится в потолок.

***

За окном темнеет, мужчина краем глаза косится на окно, устало хмыкая. Уже в рубашке и облегающих брюках, но по-прежнему лежащий на белых уже чистых простынях. Голос Аделинды внезапно слышится через всю винокурню. Она радостно встречает Дилюка, Кэйа садится, уже хочет спуститься к ним, представляя как они нормально поужинают впервые за долгое время. Дверь открывается, представляя на пороге Рагнвиндра, уставшего не менее чем сам Кэйа, но тот проходит, приветствует и не успевает сесть рядом. Кэйа встает, идя к нему навстречу, ехидно улыбаясь. — наконец-то пришёл, — улыбка больше напоминает лихорадную. Винодел не отходит, смотря Альбериху в глаза в упор, — В этот раз и правда по раньше, — смешок выскальзывает с уст прямо в лицо напротив. Проводит пальцем по пуговицам, развязно опирая вес на одну ногу. Дилюк хватает палец, убирая в сторону. — Хочешь поговорить до или после ужина? — серьезный, даже хмурый взгляд, направленный на ухмыляющиеся уста. — Ах да. Поговорить. Вот как. Только не после ужина, а после этого Кэйа кладет ладонь на грудь, Дилюк вопросительно смотрит, внимательно наблюдая за движением руки, что спускается вниз к пряжке ремня. — Кэй, что ты… — Дилюк смотрит вниз, как Кэйа становится на колени, но продолжает нести свою лепту, — может сначала поговорим? Язык широко проходиться по паху, зубы захватывают ширинку, расстегивая её. Альберих хмыкает, смотря ехидно из-под лобья. — Люк, что ж ты ему совсем внимания не уделял? — он проводит своим длинным пальцем по промежутку между расстегнутой ширинкой, твердая плоть чуть ли не дёргается. Кэйа с ухмылкой тянется облизнуть то местечко, но его останавливает чужая горячая рука. Довольный вопросительный взгляд, направившийся в ответ и открытый рот, поглощающий часть ладони. — Ты лучше так меня за волосы возьми, — Кэйа хлопает рестницами, наблюдая как тот аккуратно перекладывает хвост за спину, снимая резинку. Почувствовав крепкую хватку на голове мужчина приступает к начатому. Высвобождает наконец через ширинку член, весь сочившийся естественной смазкой, и слизывает её, сразу переходя к головке. Дилюк тем временем, пытающийся ухватиться за остатки спокойствия, прикрыл глаза, сохраняя при этом серьёзное выражение лица. Переодичные шипения выдавали его с головой. — Люк, сделай лицо по проще. Я как будто тебя здесь насилую, — сказал Кэйа с членом в руке и вобрал глубже, обводя языком вокруг и втягивая щёки. Хватка на волосах стала жёстче как и вибрация во рту после этого. Поступательные ритмичные движения сбивает Дилюк, начавщий толкаться в жаркое тесное нутро. Кэйа стонет настолько громко насколько это можно при этой ситуации и чувствует как течет внизу. Сверху еле слышно раздается разгоряченное «Кэй», а обладатель этого имени уже готов кончить. Внезапная хватка на бедрах и движение не в такт ритмичным покачиваниям заставляет остановится и ослабить хватку. Кэйа, противно довольно улыбающийся с членом в руках прижимает головку ко рту и шепчет ухмылкой — Кончите мне в рот, господин Дилюк, — ехидство поскудного поведения или само очарование Дилюк понять не может. Он хватает нежно за волосы, проводя пальцами между локонами челки. Кэйа фыркает на невозмутимость винодела и широко проводит языком по головке, обхватывая полностью ствол и обводя им по всей окружности. Провоцирует, спускаясь и поднимаясь языком, на пару долгих секунд задерживается на головке, задевая уздечку и приоткрывая крайнюю плоть. Дилюк шипит, крепко сжимая волосы. Он ненавидит когда его обводят вокруг пальца, крутят им как хотят, но зло поддается, втрахивая один только взглядом. Кэйа в восторге, Кэйа дышит как может, рванно и загнанно, с предвкушением в глазах и блестящей искоркой. Дилюк думает, что Кэйа может поглотить не только его член но и всю душу без остатка. Из ступора выводит чужой горячий, как его пиро, язык и тот с новой силой поддается сильнее. Кэйа чуть ли не задыхается от головки упирающейся в глотку и давиться практически через нос, но закатывает глаза, полностью отдавшись умелым рукам. В голове повтором звучит «задуши меня» и Кэйа практически пугается своим мыслям, но не успевает подумать, как захлебывается в чужом горячем оргазме, хватаясь за мускулистые бедра. Он отчаянно кашляет, сглатывая большую часть и шумно дышит через нос. Кэйа мало что соображает первые пару секунд, пока Дилюк беспокойно разглядывает лицо влажное от пота, слез и капель спермы на краешке губ. Дерзкий взгляд снизу вверх и Рагнвиндр вновь берёт себя в руки так же как и руки Альбериха, поднимая его с пола и прижимая к стене лицом. Горячими невозможными руками сжимаяет ягодицы и Кэйе кажется будто он вот-вот расплавится через тонкую ткань брюк. Протяжный но чуть приглушенный вой именни хозяина винокурни практически ничего не дает, но тот поднимается руками к рубашке, плотно прижимая ладони к смуглому торсу и груди. Чужие попытки потерется ягодицами о пах забавят и чуть заводят, заставляя поддаться этой игре. — Кэйа — жарко шепчат на ушко и Кэйа давно в своих глазах расплавленная ледышка, — неужели ты настолько хочешь, чтоб я тебя трахнул? — дерзкий даже усмехающийся тон и Кэйа, подхватываюший настроение ухмыляется в ответ. — Отодрал, мастер Дилюк, если точнее выражаться, — горячие ладони, горячий торс и пах, горячее всё прижимается сзади, трётся, Кэйа млеет под покровительственной рукой, раздевающей его. — Люк, мне тут средство одного порекомендовали, — начинает из далека заискиваюше выглядывая из-за плеча, — к сожалению я опробовал его без тебя, — пожимает плечами, — хочу, чтоб ты тоже оценил, возьми, стоит на тумбе. Дилюк хмурится, но подхватывает пузырек одним движением, открывая пробку. — Ты уверен что это безопасно? Выглядит как очередной эксперимент Альбедо, — подносит к носу. — Я бы не стал предлагать тебе, будь оно не безопасным. Можешь наносить и вставлять, я растянут, — тот уже ниже нагибается, упираясь крепче руками в стену и раздвигает ноги. — Когда успел, — слышится растирание масла по коже, сначала собственной, затем по ягодицам. — Не дождался тебя. Как мне развлекаться, если ты работаешь постоянно? — выглядывает из-за плеча, — Видишь какой я неверный, накажи, — ехидно хихикает. И не ожидая подвоха, слышит звучной шлепок масляной ладони по таким же ягодицам. Рыцарь беззвучно открывает рот, широко раскрывая веки, — воу, Люк — Раз ты просишь, — не жалея сил раздвигает чужие ягодицы и приставляет головку ко входу, чуть дразня, — Будешь плакать, я не остановлюсь. — Слишком много на себя берешь. Тебе придется постараться, чтобы довести меня до слез. — Это мы ещё посмотрим

***

Влажные ладони скользили по стене, отчаянно держась за неё, чтобы тело не грохнулось безвольной куклой на пол. Щека, прижимавшиеся к холодной поверхности, которая нагревалась от тяжелых горячих вздохов. И шлепки, ужасно громко разлетающиеся чуть ли не по всей винокурне. Иногда они стихали и слышалось лишь томное дыхание и мычание. Так Дилюк замедлял темп, держась за поясницу Кэйи, входя и выходя на всю длину. Он так дразнился, что Кэйа готов был сползти по стене полностью, хныча от безысходности. Кэйе безусловно нравилось как Дилюк трахал. Неприкосновенно, за исключением наверное той самой поясницы. Быстро и сильно, при этом не особо увлекаясь глубоким проникновением. Нравилось как проводил рукой вдоль позвоночника, как бы поддерживая ту самую идеальную точку. Как надрывно шипел сквозь зубы на особо острых и тягучих моментах. Кэйа не плакал и не стонал, только надрывно мычал и хныкал на грани слышимости. Покрасневшие ягодицы от шлепков бедер и сжимающихся на двух половинках ладоней. Стоило горячей сильной рукой надавить чуть сильнее в область покраснений и Кэйа наконец-то начинал стонать. Не то ли от боли, не то ли от удовольствия. А может и всё вместе. Перевернутое смуглое вспотевшее тело лицом к хозяину винокурни, сверкающий глаз сладкой истомой на против, будто тот уже надышался самыми крышесносными парами и душой находится где-то в далёком мареве удовольствия. Лицо искажается нахмуренными бровями, искривленным ртом, из которого то и дело выходил горячий воздух вперемешку со стонами. Дилюк брал его жестко с добиванием, отражающимся в глубоко вздымающихся легких. Брал под колено, задирал высоко и трахал-трахал-трахал. До потемневших век, искр в глазах и слюны, капающий прямо на соблазнительно влажную от пота грудь. Кэйа держался за плечи как за спасательный круг и с ума сходил от жара, пышущего от владельца пиро элемента. Он давно рассыпался на тысячи миллионов осколков в его руках, но продолжал выстанывать его имя, сглатывая неприятный ком слюны как при продолжительной пробежке. Дрожащими руками и ногами цеплялся за него. И рука Рагнвиндра ложилась сверху, как бы поддерживая и показывая, что да, Дилюк рядом. Он никуда не уйдет. В сладкой истоме или дымке марева, уже не так важно, совсем других миров удовольствия Кэйа невыдерживающе кричит на последней тональности своего голоса, до невозможности мураша этим Дилюка. Когда он сам на пике толкается особенно сильно, тесно прижимается и у края уха слышит настолько интимный стон, что сам несдерживающе изливается прямо в нутро, мураша стоном хриплым и тянущим уже самого Кэйю. Они целуются. По инициативе Дилюка, потому что Кэйа не имел такого особо сильного пристрастия к чужим губам. Но на полусознательном, из совсем разных миров, находящихся всё ещё в прострации от послеоргазменного, они сходятся, переплетаются пальцами, губами, застревают в волосах друг друга как ещё не застревали во время самого бурного их секса. Растворяются и возрождаются вновь, соединяясь правильным и единым куском. Они лежат на кровати после этого ещё минут двадцать, отходя и пачкая потными телами свою чистую белую простынь. Кэйа крутит красные локоны себе на палец, Дилюк проводит широкой ладонью по родной спине и размышляет, что вообще-то им надо бы спуститься на ужин к Аделинде. Которая возможно их вовсе и не ждёт.