Летний ветер пах любовью

      Летняя ночная прохлада игриво колышет верхушки деревьев, ненароком задевает бутоны спящих цветов и ощущается на коже приятным леденящим покалыванием. Солнце опустилось за горизонт совсем недавно, однако ночь накрыла дворец ненадолго и в скором времени снова начнёт светать. Слуги погасят свет после полуночи. Осталось немного времени, до того как кто-то из них заглянет в коридор, но его вполне хватит. Дым, горький и ядовитый, извиваясь, струится в воздухе и рассеивается за резными створками открытого настежь окна, напротив которого стоит Николай.       Он тайком выскользнул из покоев в шёлковых штанах и рубашке, дабы покурить перед тем, как лечь спать, и, возможно подумать о чём-нибудь своём. В такое время по коридорам дворца некому ходить кроме слуг – все либо давно спят, либо сидят по комнатам, так что никто его не потревожит.       – Ваше Высочество. – раздалось позади. Или потревожит. Николаю не потребовалось и секунды, чтобы узнать этот голос. Такой вкрадчивый, спокойный, властный, но такой бархатный и приятный.       Николай обернулся, заранее зная, кого увидит за спиной. Сердце пропустило удар. Так и знал, – Дарклинг. Он остановился в полуметре от Николая и, сцепив руки за спиной, рассматривал сигарету, зажатую между пальцев младшего принца. Взгляд его был неизменно равнодушен, не источал ни осуждения, ни чего-либо ещё. В прочем, как и всегда.       – Привет. – Николай слабо улыбнулся и стряхнул пепел на растущую под окнами траву. Дарклинг молча проследил за его движениями. Интересно, его шаг настолько бесшумный, что его легко не услышать, или он крался? Бред.        Николай по привычке стал разглядывать генерала вдоль и поперёк, несмотря на то, что делал так тысячу раз, и на Дарклинге уже просто не осталось места, которое он бы не прожёг взглядом. «Да ты скоро дыру в нём протрёшь!» – настойчиво твердили окружающие, но их слова, кажется, растворялись, не успев сорваться с губ. Николай никогда их не слышал, да и не желал. Все вокруг стремились запретить ему то малое, что позволено – смотреть. Рядом стоять нельзя, разговаривать нет повода, найти повод поговорить нельзя, как бы случайно прикоснуться – «Ваше Высочество!» Проще говоря, тоже нельзя. Набросятся, точно стая волькр: то нельзя, это нельзя, ну хоть посмотреть-то дайте! Желательно поближе, вдруг у Дарклинга есть веснушки, а никто и не замечает?       Николай понял, что задумался и просто в открытую таращится на Дарклинга примерно с минуту. Тот, чуть склонив голову набок и скрестив руки на груди, выжидающе замер. «Лис.» – подумалось Николаю, когда он наткнулся на гипнотический взгляд мраморно-серых глаз напротив.       Утонуть в их бездне было проще, чем сделать шаг вперёд. Более того, утонуть в них хотелось больше чего-либо на свете. Николай знал, что это желание напрямую связано с природной силой Дарклинга, но он прожил среди гришей достаточно, чтобы понять – у остальных глаза не такие выразительные и притягательные.       – Уже поздно. – сказал Николай, опираясь на высокий подоконник. – Почему ты не у себя? – поинтересовался он. Дарклинг усмехнулся.       – Могу задать Вам тот же вопрос, Ваше Высочество. Полдвенадцатого, а Вы до сих пор не спите. – в глазах царевича промелькнул хитрый блеск, словно он знал, что Дарклинг увильнёт от ответа.       – И впрямь. – Николай покрутил сигарету двумя пальцами и сделал затяжку, замечая, как Дарклинг прошептал что-то невнятное себе под нос, слегка качая головой. – Ты что-то сказал?       – Отец Ваш, говорю, не спит ещё? – чуть громче переспросил генерал. Николай пожал плечами и медленно выдохнул дым тонкой струёй.       – Без понятия. – он снова затянулся. – И что же генералу Второй Армии понадобилось от моего батюшки в столь поздний час?       – По его милости я сегодня весь день был в отъезде. – Николай стал быстро прокручивать события сегодняшнего дня в голове и с удивлением понял, что Дарклинг в них не появляется. А ещё поймал себя на мысли, что постоянно искал его в прохожих. Среди гришей в пестрых разноцветных кафтанах он искал лишь одного – в чёрном. Как иглу в стоге сена. Только игла, в данном случае, была видна за несколько миль, потому как сияла ярче звёзд. Странное чувство. – Надеюсь, он не успел позабыть об этом и всё же ждёт меня для обсуждения некоторых вопросов. – его голос приобрёл нотки некоторой неприязни и даже издёвки. Должно быть, он отчаянно не желал видеть короля. Что ж, хотя бы в этом они с Николаем сошлись.       Повисло неловкое молчание. Казалось, даже эти бесконечные стены, высокие потолки и огромные окна притихли, не смея издать ни звука. Один лишь Николай, нарушая покой тишины, с громким выдохом медленно выпускал дым. Дарклинг прищурился, глядя на сигарету в его руках. Он действительно настолько силён или все его враги теряют способность концентрироваться на битве, как только смотрят ему в глаза? Или, может, это просто Николай влюблённый дурак, который в восхищении замирает на секунду каждый раз, как видит его? Вероятнее всего, второе.       Дарклинг, до этого стоявший на месте, вдруг опустил руки и подошёл к Николаю. Тот напрягся: его сердце вновь пропустило удар, на сей раз не один, а сразу несколько. Никогда ещё Дарклинг не стоял так близко и не был настолько досягаем. Чтобы прикоснуться, нужно было всего лишь протянуть руку. И тут же отвесить себе мысленную пощёчину, чтобы этого не сделать, а иначе пощёчину отвесит уже Дарклинг, и отнюдь не мысленно.        Николай старался не делать лишних движений, дабы не спугнуть генерала, хотя даже не представлял, что́ нужно сделать, чтобы спугнуть его. Уж точно не стоять напротив и курить, пытаясь усмирить внутреннюю дрожь и убеждая себя не смотреть так пристально. К слову, веснушек у Дарклинга не было. Его кожа была практически белой, точно фарфор, однако вряд ли она столь же хрупкая. Но желание прикоснуться вызывает такое же сильное.       Дарклинг протянул руку и забрал у Николая дымящуюся сигарету, нечаянно задев его пальцы своими, длинными и бледными. Тот на миг задержал дыхание, почувствовав лёгкое прохладное прикосновение. Руки у Дарклинга действительно холодные, из-за чего трудно было понять, на что похоже то мимолётное касание. Так ветер мягко треплет лепестки цветов, чайка полощет крылом по морской воде, и начинающийся дождь роняет капли на листья деревьев. Так же легко, свободно и приятно.       Дарклинг обхватил губами отобранную сигарету, сделал короткую затяжку и, вынув её изо рта, насмешливо улыбнулся. Удивлённый, Николай выгнул бровь.        – Ты куришь? – спросил он, хотя важно было совсем не это. Николая поразило, что Дарклинг спокойно закурил сигарету, которую несколько секунд назад курил он. Это получается, они только что поцеловались? Косвенно. Ну и пусть! Это ведь считается за поцелуй?       – Редко. – ответил Дарклинг, затушив сигарету о подоконник и выбросив окурок в окно. Николай улыбнулся, глядя себе под ноги. Никогда бы не подумал. Подняв взгляд, он увидел, что Дарклинг засмотрелся в темноту за окном, и воспользовавшись случаем, стал исподтишка изучать его профиль. Он был таким прекрасным. Будто высеченным из мрамора, острым, идеальным и таким… правильным, что-ли? Нос был прямым и ровным, углы нижней челюсти ярко выраженными, а линия губ – плавной. Его волосы были угольно-чёрными. Иногда Николаю казалось, что даже слишком. В то время как глаза были совершенно светлыми, холодными. Глядя в них, создавалось ощущение, словно тебя на огромной скорости сшибает с ног волна ледяной воды, и она, точно живая, поглощает тебя без остатка. Выплывать не хотелось. Ни–ко–гда.       – Пожалуешься моему отцу? – внезапно для себя спросил Николай. Нет, ему было важно услышать, узнает ли о его вредной привычке отец не потому, что он боялся его реакции, а потому, что злость отца утомляет. Он рвёт и мечет, кричит, срывая голос, и раз за разом убеждает всех в том, что он просто идиот, не способный управлять ни страной, ни подданными. Дворец так и не стал Николаю домом. Дома не нужно задумываться о побеге. Из настоящего дома не будет желания убежать. А отсюда – пожалуйста.       Дарклинг, не оборачиваясь, уточнил:       – На что? – Николай замешкался. Что подумает Дарклинг, когда услышит его глупый ответ? Он не знал. Жаль он не умеет читать мысли, был бы повод забраться к Дарклингу в голову.       – У тебя много претензий ко мне? – усмехнулся Николай. Дарклинг строго посмотрел на него и снова отвернулся. В этот момент Николаю он показался особенно очаровательным. Он тихо выдохнул. – На то, что я курю.       Дарклинг наконец отвлёкся от своего занятия. Он едва не засмеялся, Николай же выглядел озадаченным. Ожидаемо. Он смотрит и, наверное, думает, что второй наследник Ланцовых – малолетний придурок. И в чём он не прав? Дарклинг посмотрел на что-то за спиной Николая и покачал головой.       – Я – нет, – он усмехнулся, не отрывая взгляда. – а вот Ваш старший брат – возможно. – Дарклинг повернулся к Николаю и смахнул со лба тонкую прядь тёмных волос. – Он прямо сейчас наблюдает за нами из-за угла.       Ну конечно. Василий. Есть в этом дворце хоть что-то, во что он не станет совать свой нос? За всю жизнь Николаю изрядно надоели его выходки. Василий отравлял жизнь не только своему брату, но и окружающим. Сходу сосчитать, сколько раз Николай отгонял этого мерзавца от несчастных девушек-служанок, было сложно. Они, бедные, боялись лишний раз появиться в поле зрения наследного принца, всё шугались и бегали. О каком благополучном развитии страны может идти речь, если её будущих король ведёт себя подобным образом?       Дарклинга эта ситуация скорее забавляла, нежели раздражала или злила. Он всегда смотрел на Василия с унизительным снисхождением. В его глазах он всего лишь ребёнок, которого привлекал блестящий золотой трон двуглавого орла. Вот только играть ему с ним не позволяли. Оно и к лучшему.       Николай снова поймал себя на том, что таращится на Дарклинга, как безумец. Ничего не мог с собой поделать. Он был так близко. Стоял совсем рядом, такой изящный, такой красивый, такой по-настоящему прекрасный. Хотелось притянуть его ещё ближе, взять за руку, сжать холодные пальцы и не отпускать до самого утра. Навязчивая мысль в голове Николая заглушала остальные, и он всеми силами пытался её отогнать, но тщетно. «Нет, нельзя. Нельзя.» – твердил он себе, но чувства почему-то всё время были выше. А ведь если задуматься, то почему нельзя? Между ними нет ничего, что можно было бы испортить. Они не разговаривают. К тому же, зная Дарклинга, – а он его, к сожалению, совсем не знает, он отреагирует или спокойно, или никак. Ну так, может быть, к чёрту все эти «нельзя»?        – В самом деле? – Николай хитро улыбнулся, глядя на сомкнутые губы Дарклинга. Тот вне сомнений понял, что означает этот взгляд, но даже не шелохнулся. Если он против, то ему стоит только сказать. Но ведь он молчит. А молчание, как известно, знак согласия. – Тогда пусть увидит ещё и это.       Николай наклонился вперёд и просто поцеловал Дарклинга, без всяких правил и запретов. В нос ударил запах табака, мокрой лошадиной шерсти и чего-то горько-цветочного. Черешни? Или, может, вишни? Да какая сейчас разница. Николай замер, ожидая хоть какой-нибудь ответной реакции. Он держал руки при себе, чтобы Дарклинг мог отстраниться в любой момент, но и тот стоял, как вкопанный. Это даже не было похоже на настоящий поцелуй, просто лёгкое соприкосновение губ, но Николаю его хватало с головой. Он опасался действовать дальше – не знал, как это может быть воспринято и каким будет исход всей этой ситуации. Потому через какое-то время, так и не дождавшись взаимности, сам же и отстранился. Его это ничуть не расстроило. Главное, что Дарклинг не оттолкнул его.       После произошедшего Дарклинг несколько секунд смотрел на Николая помутнённым взглядом, а затем поднял руку и отвесил ему слабый подзатыльник. Николай хохотнул и прошептал нелепое «извини». Дарклинг, вспомнив о том, что его якобы ожидает у себя король, быстро зашагал по коридору. Полы чёрного кафтана, расшитые золотыми нитями, негромко хлопали при каждом его движении. Дойдя до угла, за которым предположительно прятался Василий, он бросил ему короткое «доброй ночи, Ваше Высочество» и скрылся из виду.       Глядя вслед уходящему генералу, Василий вышел из укрытия и, явно недовольный, направился к Николаю. Тот, словно идиот, безудержно улыбался и чуть ли не смеялся, светясь от счастья. Подумать только, он только что поцеловал человека, которого так давно любил, и тот не оттолкнул его.       – Чего ты лыбишься? – остановившись возле брата, спросил Василий. Николай посмотрел на него и опустил взгляд, не прекращая улыбаться. – Он тебе не ответил. – издеваясь, сказал брат.       – Ширинку для начала застегни, Вася. – тихо усмехнулся Николай. Небось, выбежал из покоев, как только услышал щелчок замка, едва успев натянуть штаны. «Вот дурень». Василий, ругнувшись себе под нос, стал судорожно застёгивать молнию на штанах, но та не поддавалась. – В следующий раз предупреди, когда соберёшься подглядывать за нами. – Николай развернулся на пятках и подошёл к двери в собственные покои. – Я выкину что-нибудь поинтереснее. – он подмигнул брату, застывшему в неловкой позе, и исчез за дверью.       Василий недовольно поджал губы, глядя на место, где только что стоял брат. Он раздражённо вздохнул, отряхивая и без того чистые штаны, обратил взгляд к распахнутому окну. В траве стрекотали сверчки, а тёплый летний ветер приносил запах полевых цветов. Василий резко захлопнул окно.       Николай, сидя за письменным столом у себя в комнате, услышал глухой хлопок и быстрые удаляющиеся шаги. Он усмехнулся, выводя свои инициалы на бумаге. Завтра он попросит кое-кого передать эту записку Дарклингу и запретит говорить, от кого она. Это лишнее, Дарклинг и сам всё поймёт.