Разбитая посуда

      В кухне стояла напряжённая тишина, разрываемая лишь тихим ходом секундной стрелки на часах. Чонгук, погружённый в свои мысли, неотрывно смотрел в окно до тех пор, пока Тэхён не вломился в квартиру, вернувшись с вечеринки, словно ураган.       — Ты, — произносит парень, еле удерживаясь на ногах и пытаясь сфокусировать свой взгляд на Чоне. Он тычет в него указательным пальцем. — Опять с ним общался?! — бросает сумку на пол. — Я видел, как ты смеялся с Чимином!       — Серьёзно? — Чон обернулся, в его глазах вспыхнуло недовольство. — И это ты мне говоришь в грёбанных три часа ночи заявляясь в стельку пьяным?       — Не уходи от ответа!       — Это был всего лишь разговор.       — Разговор?! — возмущенно закричал Тэхён. — Я видел, как ты смотрел на него! Он, конечно, лучше меня, да?       Тэхён, слегка неуклюже из-за выпитого алкоголя, пихает телефон Чонгуку прямо в лицо. Тот перехватывает его, чтобы получше рассмотреть содержимое. В это время Ким уже подходит к столу и наливает себе стакан воды. Его руки дрожат и нельзя было сказать, от чего именно: то ли от алкоголя, то ли от гнева.       На экране виднеется смазанная фотография, где Чонгук с Чимином стоят в университетском коридоре. На первый взгляд кажется, что ничего особенного — просто разговор, если бы не одно "но".       Пак Чимин был бывшим Чон Чонгука. Они расстались еще в прошлом году, но периодически общаются, так как оба участвуют в танцевальном коллективе.       Чонгук, чувствуя, как закипает, шагнул ближе.       — Что за бред? — хмурится, — Это просто фото. Ты сам знаешь, что между нами ничего нет!       — Если бы между вами ничего не было, то ты не стал бы флиртовать на глазах у всех! — Тэхён, не сдержав эмоций, бросил стакан на пол. Звук разбивающегося стекла только усилил напряжение между ними. — Зачем ты это делаешь?!       — Зачем ты истеришь на ровном месте?! — крикнул Чон в ответ, сжимая кулаки, совершенно не обращая внимание на несчастный стакан. Такое у них не в первый раз. — Ты всегда ищешь проблемы там, где их нет!       — Я ищу правду! — его голос стал хриплым от ярости. — Ты не понимаешь, как это больно?       Ситуация накалялась, и Чон, охваченный гневом, схватил стул. На секунду он замялся, а затем резко опустил его на пол. Звук был оглушительным, словно взрыв. Тэхён вздрогнул от неожиданности. Страх, гнев и обида сливались в одно целое, заставляя их обоих действовать на грани.       — Да ты сам себя накручиваешь и делаешь больно! Сколько можно? Я в сотый раз повторяю, что не изменяю тебе. Неужели ты не доверяешь мне?!       — Доверяю?! — Тэхён истерически рассмеялся, в глазах началась собираться влага. — О каком к черту доверии может идти речь, когда ты просто, — парень показывает кавычки, — разговариваешь со своим бывшим?! Ты не оставляешь мне причин для доверия!       Чонгук быстро подошёл к Тэхёну и схватил его за плечи.       — Почему ты, черт возьми, не можешь просто поговорить нормально?! Зачем каждый раз устраивать сцены? Да, я общаюсь с бывшим, но это исключительно по делу. Мы, если ты забыл, учимся в одном гребанном универе и состоим в одном гребанном коллективе. Как я блять должен игнорировать члена команды?       На мгновение на кухне воцарилась напряженная тишина. Их взгляды встретились. Тэхён, словно очнувшись ото сна, оттолкнул Чонгука, скрестив руки на груди.       — И что ты предлагаешь?       — Я предлагаю оставить это в прошлом! — Чон отстранился, дыхание было прерывистым. — Пожалуйста, послушай меня...       Он напряженно потер виски, пытаясь успокоиться.       — Я давно ничего не испытываю к нему. У нас исключительно товарищеские отношения. Сейчас я в отношениях с тобой и…       — Ага. И трахаетесь вы исключительно “по-товарищески”.       — Блять, как же ты меня заебал!       Не выдержав, Чон наклоняется вперед и впивается в чужие губы. Тэхён сразу же отвечает ему. Поцелуй выходит жадным, страстным и грубым. Шквал эмоций захлестнул обоих, словно лавина, заставляя терять рассудок с каждой новой секундой все сильнее.       Подцепив Тэхёна за бедра, Чонгук приподнимает его и сажает на стол. Он по собственнически укладывает ладони на шикарные бедра Тэхёна, чтобы после занять свое законное место между них. Ким стонет в новый, не менее страстный поцелуй. Они несдержанно покусывают губы друг друга, сплетяясь языками. Дыхание, что до этого было прерывистым, теперь сбивается окончательно.       Скрещивая ноги за чужой спиной, Тэхён крепко обнимает Чона за шею, вплетая пальцы правой руки в его волосы. Когда он сжимает руку в кулак и оттягивает чёрные пряди назад, Чонгук несдержанно рычит, заставляя его внутри сжаться. Сердце колотится, а по выгнутой спине пробегает табун мурашек.       — Играешь с огнём, Ким.       — Хватит болтать, Чон.       Чонгук больше не произносит ни слова. Вместо этого его рука сжимает горло Тэхёна, не сильно, но ощутимо, заставляя его открыть рот в безнадежной попытке урвать недостающий воздух. Этим воздухом был Чонгук, что старательно вылизывал рот своего парня, заполняя собой все пространство, накрывая его своим телом, скрывая за широкой спиной.       Только Ким в их паре ревновал? О, черт возьми, нет. Чонгук был тем ещё собственником, вот только его ревность проявлялась не в упреках и громких скандалах, а в тихом, но безумно настойчивом стремлении оставить свой след.       Он помечал свое, чтобы все знали кому именно принадлежит Тэхён.       Ему. И только ему.       Именно он ставит багровые отметки своих поцелуев на напряжённой шее, ключицах и груди, когда поспешно избавляет Тэхёна от атласной рубашки. Она конечно безумно шла Киму, но сейчас явно лишняя.       — Ч..чонгук..       Тэхён ёрзал на столе, вздрагивая от интенсивной стимуляции своих сосков, которых Чонгук атаковал своими пальцами и ртом. Не ясно было, что тот хочет с ними сделать: то ли высосать молоко, которого у Тэхёна отродясь не было и никогда не будет, то ли откусить его соски нафиг.       Тэхён не жаловался. Ему нравилось, как жадно Чонгук игрался с его грудью. Он наслаждался этим мучительным удовольствием. Чонгук не прекратил даже, когда бусинки затвердели и набухли. Напротив, он ненасытно посасывал сначала один, а затем второй сосок, забавляясь с бусинками языком и пальцами. Ему было всласть слушать тихие постанывания Тэхёна, когда он сильнее прикусывал его чувствительную грудь.       Но даже этого было катастрофически недостаточно, чтобы удовлетворить пьяного и возбужденного парня. Поэтому Тэхён потянул руки к футболке Чона, желая наконец-то избавиться от неё и почувствовать его максимально близко.       — Нельзя, — Чонгук бьет Тэхёна по руке, выпрямляясь, — Ты провинился, детка.       Чонгук намекает на вечеринку, на которую Тэхён отправился в одиночку, даже не потрудившись его предупредить. Внутри него разгорается волна недовольства: не только потому, что его оставили без внимания, но и из-за потраченных нервов на бессмысленный скандал, который завершился разбитым стаканом.       — Помнишь, как нужно извиняться?       — Помню.       — Вот и умница.       Чонгук улыбается когда отходит немного назад, давая возможность Тэхёну спрыгнуть со стола и опуститься на колени. Смотреть на Тэхёна сверху вниз ему определенно нравилось. Еще нравилось наблюдать, как чужие пухлые и покрасневшие губы растягивались вокруг его члена.       Кухня наполнилась пошлыми чавкающими звуками. От интенсивных толчков слюна пузырилась, смешиваясь с предэякулятом и стекала с подбородка Тэхёна на пол между его коленей. Ким послушно держал руки за спиной, позволяя Чонгуку полностью управлять процессом.       Чонгук трахал рот Кима грубо, быстро и глубоко, сжимая осветленные пряди в своем кулаке. Такая покорность опьяняла похлеще алкоголя. А ведь Чон даже не пил. Еще секунду назад он умирал от раздражения и гнева, а сейчас боролся с желанием, чтобы не кончить на эту смазливую мордашку.       С потекшей, от несдержанных слез, подводкой Тэхён выглядел умопомрачительно. Чонгук не мог отвести от него взгляда, пораженный тем, как в таком разбитом виде он мог выглядеть настолько ахуенно. Глаза Кима сияли жгучим пламенем даже сквозь слезы, а губы налились кровью, слегка опухнув от трения.       Им обоим нравилось это.       Два зависимых идиота, которые способны разрушить друг друга, но при этом готовые перегрызть за друг друга глотки, чтобы защитить. Их страсть была безумной, дикой, разрушительной. Когда Чонгук тянет запыхавшегося Тэхёна на себя, чтобы страстно поцеловать, а затем уложить на стол, он скидывает все содержимое на пол.       Слышится звук падающих приборов и звон разбивающихся тарелок, но никто из них не обращает на это никакого внимания. Посторонние звуки смешиваются с прерывистым дыханием, поцелуями и трением одежды. Чонгук невнятно ругается, когда стягивает невыносимо узкие джинсы с Тэхёна, заставляя того смеяться.       Но после Тэхён не смеется, его губы вытягиваются, а сам он протяжно стонет от прикосновений большой ладони по его самым интимным местам. Боксеры давным давно натянулись, показывая желание парня во всей красе. Чонгук надавливает большим пальцем на небольшое пятнышко, очерчивая контур выделяющейся головки. Чтобы подразнить, еще больше раззадорить, заставить умолять.       А Тэхён будет. Чонгук это знает. Поэтому он мучительно медленно стягивает с парня нижнее белье — последний предмет одежды. Тэхён лежал на столе полностью обнаженный, будто самый сладкий десерт. Его губы растянулись в довольной улыбке, когда он развел ноги в стороны и Чонгук увидел это.       — Какого хуя в тебе анальная пробка? — возмущенно взревел Чон, замечая красный кристаллик, что маняще поблескивал на свету, — И в таком виде ты пошел на вечеринку?       — Господи, просто заткнись и трахни меня, чёрт подери! — раздраженно бросает Тэхён. — Презики и смазка в боковом кармане сумки.       Если бы Чонгук не был так возбужден, то он непременно бы устроил допрос с пристрастиями, но сейчас он послушно наклонился к брошенной Тэхеном ранее сумке и выудил оттуда нужный квадратик и дорожный флакончик смазки.       И кому это еще нужно ревновать? Это не Чонгук щеголяет с анальной пробкой в заднице и смазкой в сумке.       — И для кого это ты так подготовился? — Чон цепляет пальцами расширенное основание с красным кристаллом, чтобы медленно вытащить игрушку, а затем ввести ее обратно.       Играется, зараза.       — Для… одного тупоголового брюнета, который любит чесать языком, — на выдохе произносит парень, сжимаясь на теплом металле.       — Правда? И кто же этот тупоголовый брюнет? Я его знаю?       — О да, — Тэхён кусает свой указательный палец, сталкиваясь взглядом со слишком довольным Чонгуком. Издевается. — Ты его очень хорошо знаешь.       Чонгук улыбается, впитывает движение каждого мускула на лице Тэхёна, когда продолжает баловаться с его растянутой дырочкой, что жадно поглощала игрушку в себя. В подготовке Тэхён не нуждался, но Чон просто не мог упустить возможность помучить парня, прежде чем заменить анальную пробку своим членом.       Надев презерватив и щедро смазав себя смазкой Чонгук входит одним слитным движением до упора, выбивая у обоих несдержанный стон наслаждения. Они оба закатывают глаза, один — от долгожданной заполненности, а другой — от манящей узости.       Несдержанные стоны обоих тонут в новом поцелуе. Тэхён цепляется за Чонгука, словно за спасательный круг, надавливая на его плечи и поясницу, прижимая к себе ближе, теснее, чтобы и миллиметра между их телами не было.       Первые толчки выходят неторопливыми, даже слегка ленивыми. Казалось, что это было затишье перед бурей — размеренное спокойствие, окутанное некой заботой. Их взгляды переплетались, как волны, мягко смешиваясь. Они жадно впитывали друг друга, словно искали утешение в этом бездонном мире. Но море, как и чувства, непостоянно. Мертвый штиль внезапно мог разразиться бушующим штормом, срываясь с цепи и не щадя никого, кто осмелится вмешаться. Сердца забились быстрее, когда толчки, подобно гневу стихии нарастали, обрушиваясь на них с яростью и страстью.       Стол поскрипывал под натиском тел, движущихся в унисон. Чонгук держал бедра Тэхёна раскрытыми, чтобы видеть в мельчайших подробностях как он движется внутри, как выскальзывает из растянутой дырочки, а затем полностью скрывается. Он чувствует, как при каждом глубоком толчке Ким сжимается, а из опухших приоткрытых губ вырывается сдавленный скулёж.       Теперь, когда Чонгук не накрывал его собой, он мог прекрасно увидеть чуть взмокшую челку, которую Тэхён хаотично зачесал назад, его покрытый испариной лоб и румяные щеки. Он мог рассмотреть каждый расцветающий бутон его следов на взмокшей шее и ключицах; увидеть, как тяжело и неравномерно вздымается грудь, в то время как впалый живот показывает очертания мышц, ритмично сокращаясь; и как все его естество напряжено до предела.       Член Тэхёна красивый, с россыпью венок, чуть тоньше, чем у самого Чонгука, но с ярко выраженной розовой головкой. Чонгук накрывает его ладонью и чёрт, он готов поклясться, что услышал как хрустнул чужой позвоночник. Тэхён стонет протяжно, надрывно, беспомощно. Хватается за край стола руками, пытаясь удержаться хоть за что-то, чтобы остаться в реальности. Пальцы на его ногах поджимаются, когда Чон начинает ритмично двигать рукой в такт своим толчкам. Он двигается так, как нужно ему, в том самом направлении, чтобы из глаз блондина посыпались искры неописуемого блаженства.       Чонгук был околдован и пленен чужой красотой. Он хватается руками за сочные бедра, на которых тоже расцветают его следы, чтобы сильнее натянуть Тэхёна на себя. До громких яростных шлепков и частых безудержных стенаний обоих.       — Ч..чонгук… — Тэхён всхлипнул, его голос дрожал от переизбытка эмоций, когда Чонгук сжал пальцы у его основания, не позволяя кончить.       — Да, детка? — Чонгук смотрел на него из-под челки, гаденько ухмыляясь.       — Я не могу…       — Что такое, милый?       — Чонгук.. пожалуйста..       — Что? Я не пойму тебя, если ты не скажешь.       Он жутко хочет это услышать.       — Пожалуйста.. позволь мне кончить.       И Чонгук позволяет. Он надрачивает Тэхёну быстро и рвано, не на секунду не прекращая двигаться. Он и сам уже на грани, чувствует, как тугой узел завязывается внизу живота, готовый вот-вот взорваться.       Напряжение нарастает, дыхание становится все более тяжелым. Они уже не замечают ничего вокруг, для них не существует ничего другого. Есть только они. Их взгляды пересекаются, прежде чем они оба кончают. Чонгук — в презерватив, а Тэхён — к себе на живот, пачкая чужую руку в своём семени.       Все заканчивается также внезапно, как и началось. После оргазма они еще оба какое-то время лежат на столе, приходят в себя, вяло целуясь. Оба потные, утомленные и сонные. Тэхён улыбается в поцелуй, когда проводит слегка дрожащей рукой по щеке Чонгука, чтобы зачесать его волосы за ухо и тихо прошептать:       — Может уже выйдешь из меня, болван?       Чонгук на это лишь разочарованно стонет.       — Иногда ты просто невыносим, ясно?

***

      Утро встречает Чонгука пустой постелью, в которой только что теплились воспоминания о сонном и уютном пареньке, который обычно по утрам кутается в одеяло от навязчивого солнца. По телу разливается приятная нега, когда он сладко потягивается, с улыбкой вспоминая вчерашнюю ночь. Он еще помнит отголоски страстного удовольствия, которым они поддавались на кухне, и в душе вновь загорается тепло.       Приглушенный голос Тэхёна доносился из кухни, поэтому Чонгук тихо направился туда. Когда он зашел, то увидел его, ловко кружащимся у плиты. Волосы были слегка влажными и растрепанными. Он напевал себе какую-то мелодию, совершенно не замечая наблюдателя, который вовсе не скрывался. Все следы вчерашнего балагана исчезли и вместо этого царила аккуратность и порядок. Чонгук не мог не восхититься тем, как быстро меняется настроение Тэхёна.       — И зачем вчера нужно было устраивать сцену? Просто бы мог попросить, чтобы я тебя хорошенько трахнул, — не удержавшись, Чонгук обнимает Тэхёна со спины, тихо шепча ему на ухо, касаясь мочки губами.       — Ой, будь добр, заткнись, а? Садись лучше есть, а то остынет, — Ким возмущенно пихает Чонгука в грудь, а тот лишь громко смеется, но все же отходит назад и занимает свое место за столом, подперев лицо рукой, чтобы с улыбкой понаблюдать за парнем.       Тэхён незаметно для себя улыбается тоже.       Довольный и счастливый.