Джунхёк-тян - женщина!

Это была полнейшая катастрофа. После турнира Ассоциация Гурманов обязалась телепортировать победителя прямо в зал, где проходил банкет. Якобы, такая награда на дороге не валяется. Но Ким Докча сидел тут уже битый час, и никак не мог высмотреть Ю Джунхёка, а ведь его прибытие должно было выглядеть максимально триумфально. Да что там. Докча, выигравший благодаря Ю Джунхёку около четырёх миллионов монет, сам бы расстелил перед ним красную дорожку. Но он не появлялся уже слишком долго, поэтому мысли о лишних почестях исчезли сами собой. Ким Докча позвал Бийю обратно, чтобы она попусту не летала среди проигравших на турнире, хотя всё ещё был немного ей недоволен: как это так, что его собственная дочь ослушалась и по единственному приказу Ю Джунхёка выключила стрим? Однако, глядя на этот милый летающий комочек, все плохие мысли исчезали сами собой. Хоть главная забота всё никак не разрешалась: куда, чёрт возьми, подевался Ю Джунхёк? Массовый Производитель скрашивал его одиночество, рассказывая про свои былые изобретения, но даже ему не удавалось в полной мере унять его беспокойство. Может, на Ю Джунхёка внезапно напали после отключения стрима? Или меч оказался подделкой? После того, как Докча вмешался в сценарий, можно было ожидать чего угодно, любую неприятность. Извинившись перед Массовым Производителем, Ким Докча поднялся из-за стола, и в компании Бийю ушёл прогуливаться по банкетному залу. Тут и там виднелись знакомые лица созвездий. Кому-то Ким Докча приветственно кивал, кто-то смотрел на него, едва не стирая зубы в порошок от гнева, но желание Ассоциации было воистину нерушимым: никто не смел его оскорблять, даже от их недовольных лиц вероятность едва не начинала искриться, и это, конечно же, не могло не радовать. Зал Ассоциации был огромен, но за время своего ожидания Ким Докча обошёл его уже два раза, и начал бы обходить в третий, если бы что-то в тёмном углу не привлекло его внимание. Подойдя поближе, он смог разглядеть человеческий силуэт, облачённый в чёрное, и тут же направился в его сторону, чтобы, наконец, пожаловаться Ю Джунхёку на его опоздание. Но стоило подойти поближе, как он остановился: это не Ю Джунхёк, хотя эта женщина и правда была чем-то на него похожа: чёрный плащ, строгое выражение лица и длинные чёрные волнистые волосы делали её настоящей красоткой, но... Ох. Её грудь. Ким Докча стыдливо отвёл глаза, но уже через несколько секунд снова на неё смотрел. К тому же, если Ю Джунхёк завораживал своей волевой привлекательностью, то эта женщина была настоящим воплощением слова «изысканность». И как бы Ким Докча не вспоминал, на страницах «Способов выживания» не было ни одного человека, чьё описание было бы похоже на неё. Он слишком поздно понял, что уже откровенно пялится: женщина скучающе обвела банкетный зал тяжёлым взглядом, и вдруг остановилась прямо на нём. Почувствовав, как резко сжался его желудок то ли от страха, то ли от волнения, Ким Докча собрался отвернуться, как вдруг эта женщина отстранилась от стены и направилась прямо в его сторону! Её лицо излучало пугающую уверенность, но, кажется, на секунду на нём промелькнула эмоция, похожая на азарт. Может, ему показалось. Кажется, сбежать у него больше не было возможности. Притворившись, будто это не он рассматривал её последние пять минут, Ким Докча двинулся навстречу, осторожно обходя другие Созвездия. Когда он достаточно приблизился, то уже открыл рот, чтобы поприветствовать её, но она грубо его перебила: — Ты что, сталкер? Женщина перед ним сложила руки на груди и спокойно уставилась на него. Она была примерно его роста, может, чуть ниже, что придавало ей достаточную внушительную ауру. — Нет, — Ким Докча ответил просто, надеясь, что его не примут за сумасшедшего. Но, сам того не заметив, вытянулся по стойке смирно. Красотка напротив явно поняла его беспокойство, и внезапно сменила гнев на милость: брови перестали хмурится, а на губах появилось нечто похожее на улыбку. — Раз нет, я тебе поверю, — она легко кивнула и отвернулась. Кажется, искала хоть что-то интересное на этом мероприятии. И раз уж она больше на него не смотрела, Ким Докча смог изучить её внешность ещё немного. От этой женщины действительно не исходила аура Созвездия. Точнее, какая-то аура точно была, но другая. Тяжёлая, подразумевающая огромную силу, но всё ещё человеческая. Похоже, найдя для себя развлечение, она решила уйти, но Докча, движимый чем-то весьма нерациональным, вдруг схватил её за руку. Женщина повернулась обратно, и на её лице читалась достаточно понятная саркастичная фраза «серьёзно, не сталкер?». Ким Докча даже не требовалось активировать «точку зрения», чтобы понять это. — Как… — голос предательски подвёл. Кашлянув, он мысленно проклял Четвёртую Стену, что не уберегла его сейчас от чувства неловкости. — Как твоё имя? Она уставилась в его лицо, будто решала какую-то сложную загадку. Её брови вновь сошлись к переносице, но спустя несколько мгновений она выдохнула и переплела их пальцы. Докча почувствовал, как лицу становится жарко. — Хёк, — её голос был глубоким и спокойным. Прикрыв глаза ресницами, она чуть крепче перехватила его руку. — А ты? — Ким Докча, — он протараторил это, едва осознавая, кто этот Ким и что за Докча. Ощущалась лишь рука Хёк на его руке. Горячая и крепкая. Будто она привыкла держать в ней оружие. — Что ж, Ким Докча, — Хёк пошла куда-то вперёд, утягивая его за собой. Обернувшись, она бросила через плечо: — Думаю, здесь найдётся свободная комната. Кровь в голове внезапно зашумела. Если до этого Докча ощущал лишь эйфорию, то сейчас его пришибло тяжёлым осознанием. Оно мешало думать, мешало переставлять ноги. Ким Докча мог лишь смотреть на широкую спину Хёк и думать о том что возможно… нет. Нет-нет-нет. Закусив губу, он упёр взгляд в пол, лишь бы никто из созвездий, а тем более Персефона, не увидели его красного растерянного лица. Тогда точно все последующие стримы будут наполнены одними лишь насмешками над его неопытной персоной. И ведь такое у него правда впервые. Эта женщина действительно смогла сделать невозможное, ведь что-то подобное Докча чувствовал лишь тогда, когда открывал новую главу «Путей Выживания». Он чувствовал себя совсем мальчишкой, и даже Четвёртая Стена, которая множество раз не давала ему чувствовать боль из-за отрубленных конечностей, сейчас не помогала ни разу. Молчала и смотрела. Зал остался позади, перед ними простирался длинный коридор. Дверей куча — входи в каждую, и Хёк выбрала первую попавшуюся, открывая и заглядывая внутрь. Пусто. Утянув за собой Ким Докча, она закрылась, толкнув его в дверь. И сразу же едва не влетела в него следом, хватая за плечо и впиваясь губами в губы. — Ммм! — Ким Докча, не готовый к такому резкому развитию событий, попытался немного отодвинуться, хватая её за предплечье, но она этот жест проигнорировала, лишь сильнее прижимаясь. Даже будучи человеком, ей хватало сил удерживать созвездие. Это не могло не восхищать. Видимо, ей надоело целомудренно прижиматься к чужому рту и на приоткрыла свой, выпуская язык и толкаясь в губы Докча. Этот жест был настолько пошлым, что ему, смущённому, ничего не оставалось, кроме как ответить на её поцелуй и открыться в ответ. Своим языком она едва не перекрывала ему кислород, грязно его вылизывая, совершенно не замечания этих хлюпающих звуков, что они издавали. Но пусть это было действительно смущающе, Докча, кажется, получал от этого удовольствие. Мысли улетели куда-то далеко, оставив на месте себя лишь обрывки желаний. Хотелось многого. Подняв руку, он попытался положить её на талию Хёк, но она тут же перехватила его и прижала за запястье к двери. — Не трогай, — она прошептала ему это в самые губы, и Докча слепо потянулся обратно к ней, но и тут его планы проигнорировали. Обхватив за плечи, Хёк потянула его в сторону кровати. Ким Докча не собирается признаваться, но в этот момент он даже немного испугался. Не сказать, чтобы он так уж дорожил своим клеймом девственника, но страх, что он может сделать что-то не так, проник в его тело, сковав. Будто он окоченел, ноги его не слушались. А Хёк это нисколько не заботило. Она уложила его на кровать, тут же садясь верхом на бёдра, и принялась быстро, но без лишней неловкости, расстёгивать пуговицы на его рубашке. Эта её уверенность вдохновила Ким Докча. Настолько, что он вновь попытался прикоснуться к ней, но снова получил явный отказ: теперь обе его руки оказались прижаты к изголовью, и Хёк пришлось закончить свою работу одной рукой. Расстегнув рубашку, она провела рукой по голой груди Докча. Он зажмурился, пытаясь уйти от смущающего вида того, как Хёк ласкает его, но тут же пожалел об этом: с закрытыми глазами все прикосновения казались ещё ярче, а последующее влажное прикосновение языка к его соску заставило его выгнуться навстречу и испустить позорный тихий стон. Послышался смешок. А затем его руки чем-то крепко связали. Распахнув глаза, он понял, что этим чем-то являлся пояс от пальто Хёк. — Что… — договорить он не успел. Как и увидеть выражение лица Хёк, когда она одним лёгким движением перевернула его на живот, а после стянула его брюки вместе с бельём, оставив их в районе колен. Ким Докча показалось, что лёгкий ветерок обдул его обнажённую задницу. Сжав зубы, он с позором для себя заметил, что сейчас выглядит едва ли не смехотворно: всё ещё одетый в плащ, он простынью натирал свои напряжённые соски, а голый налитый член упирался в кровать, и эта невозможность двигаться заставляла Ким Докча дрожать. Никогда раньше он не чувствовал такого странного удушающего бессилия, будто вся его жизнь находилась в руках Хёк. Острое чувство тревоги нахлынуло на него, но не успел он отреагировать, как вдруг почувствовал горячее прикосновение к пояснице. — Что ты де… ах! — не смог сдержать вскрик Докча и уткнулся лицом в подушку, когда на правой ягодице почувствовал чужие зубы. Укус был не сильным, лишь обозначал прикосновение, но и этого хватило, чтоб он задрожал ещё сильнее. — Расслабься, — хриплый шёпот Хёк казался ещё ниже, и Докча попытался заглянуть через плечо, чтобы разглядеть её лицо, но она не дала ему этого сделать и вдавила его голову обратно в кровать, нажимая на затылок. Понимая её желание, Ким Докча, хоть и до смерти смущённый, оставил свою голову в подушке. Но снова вскрикнул, когда его ягодицы развели и широкое влажное касание прошлось по его потайному месту. — Нет, не надо! — всё его тело содрогнулось, и он, не зная, что делать, попытался развязать руки. Все эти действия Хёк до ужаса смущали. Ему казалось, что прямо сейчас он сгорит от стыда, если ещё хоть секунду пробудет здесь. Но у Хёк были свои планы. Притянув его ближе к себе за талию, таким образом она поставила его на колени, ещё больше раскрывая для себя его дрожащую дырочку. От этого движения локти проскользили, и Докча опять уткнулся лицом в кровать, укладываясь в ещё более унизительную позу с оттопыренной задницей. Его жалкое мычание вновь прервалось его же жалобным стоном, стоило только ей снова провести языком по его анусу. Ким Докча широко открыл рот и часто задышал, пытаясь принять ситуацию, в которую попал, как и реакцию своего тела на неё: член крепко стоял, капли предэякулянта пачкали простынь под ним, и в довесок ко всему с каждым движением начинал вздрагивать от удовольствия всё сильнее, заставляя свою рациональную голову стыдиться ещё больше. Почувствовав мягкое прикосновение к своей спине, он выгнулся, пытаясь уйти от ненарочной щекотки, но чужой язык снова дотронулся до него, и он выгнулся ещё сильнее, случайно вжимаясь в лицо Хёк. Снова послышался хриплый смешок и едва различимый шёпот. «Хорошо». А после кончик языка проник в него. — Нет! — Докча жалобно простонал, но сам смутился этого звука и сжал зубы, зажмурился, пытаясь отгородиться от этого бесстыдного прикосновения, но Хёк лишь сильнее прижалась к нему лицом, ввинчиваясь языком ещё глубже. Казалось, что всё лицо объяло пламя стыда, и он зарылся в подушку ещё глубже, то ли прячась, то ли стараясь удушиться, лишь бы хоть немного защитить свою разбитую в прах гордость. Конечно, у него это не получилось. Казалось, что Хёк буквально читает его мысли, ведь стоило только Докча отгородиться от её действий мысленно, она будто тут же это поняла и с громким чпоком отстранилась от его влажной дырки. И обвила пальцами член. — Ммм! — даже плотная подушка дворца Ассоциации не смогла заглушить тот звук, который издало его горло. Пощекотав кончиком пальца уретру, Хёк сделала несколько пробных движений вверх-вниз, распределяя выделившуюся смазку по стволу. Снова довольно хмыкнула и оставила влажный поцелуй на ягодице Докча. Послышался ещё один хлюпающий звук, но уже не связанный с телом созвездия. И до разума Докча не дошло, что это было, но спустя мгновение Хёк безмолвно пояснила: влажный кончик пальца второй руки мягко дотронулся до входа и слегка покружил, едва нажимая. Ким Докча вновь попытался сделать вид, что всё это происходит не с ним, и принялся напевать в голове вызубренные в армии строчки гимна, но и они не помогли: стон снова вырвался, когда сразу два пальца медленно погрузились внутрь. И тут же надавили на уплотнение, заставляя его дернуться от этого резкого удовольствия. Широко открыв рот, Ким Докча попытался вдохнуть хоть немного, но горло будто сдавили. Глаза скосились к переносице, хотя Докча уже ничего не видел — всё его естество было сосредоточено на человеке, который с пошлыми хлюпающими звуками скользил пальцами внутри него, при этом лаская член спереди твёрдыми мозолистыми пальцами. От острого удовольствия к глазам подступили слёзы, и Ким Докча вновь сцепил зубы, пытаясь молча пережить позор подступающего оргазма, но не смог: кончая, Докча будто в миг перенёсся за тысячи километров отсюда. В глазах потемнело, а шум в ушах заглушил тот звук, который он издал. Не известно, сколько он пролежал в отключке, но когда пришел в себя, в комнате уже никого не было. С расслабленным стоном Ким Докча перевернулся на спину и уставился в потолок, хотя перед глазами ещё сверкали тёмные пятна. Внезапно он закрыл лицо ладонями и тихо смущённо рассмеялся. В голову опять полезли недавние воспоминания, и он едва слышно пробормотал: — Джунхёк-а…