Между двумя мирами

Вода вокруг них остывала, но жар, исходивший от тела Наои, обжигал Изуми. Его пальцы, запутавшиеся в ее влажных волосах, резко дёрнули и заставили девушку запрокинуть голову. Он целовал ее жадно, выливая в этот поцелуй всю злость, раздражение и усталость, что накопились за последние дни. Изуми тихо застонала в его губы, её руки, до этого робко покоившиеся на его груди, теперь судорожно сжали его широкие плечи.  Его губы спустились ниже, целуя шею и оставляя языком влажные следы на ключицах. Зенин глухо застонал, чувствуя, как дрожит в его руках всецело преданная ему девушка. Он притянул Изуми еще ближе, властно прижимая её к своей груди, чтобы между ними не осталось пространства.  Эта женщина стала для него идеальным убежищем: безопасным, не задающим лишних вопросов, любящим и нежным. Наоя слегка отстранился, чтобы заглянуть в её затуманенные глаза. Его зрачки расширились от желания. Дыхание Изуми сбилось, её грудь вздымалась под мокрой, тяжело облепившей тело тканью. Мужчина опустил руки на её плечи, его пальцы уверенно подцепили края сырого чёрного шелка, ткань стала тяжелой, прилипнув к телу. Он медленно потянул воротник вниз, обнажая раскрасневшиеся от пара ключицы и хрупкие плечи девушки. Изуми послушно подалась навстречу, чуть приподнимая руки и облегчая ему задачу. Его движения были неторопливыми. Мокрый шелк с тихим влажным шорохом скользнул по ее рукам и спине, и наследник небрежно отбросил ткань за деревянный бортик офуро. Следом за кимоно в сторону полетели и остатки белья. Теперь ничто не скрывало ее разгоряченное тело от его хищного, собственнического взгляда. Капли воды блестели на ее коже, отражая теплое, неровное мерцание свечей в полумраке ванной. Мужчина властно перехватил ее за талию и одним сильным движением он заставил Изуми сменить позу. Девушка тихо ахнула, потеряв на мгновение равновесие, когда Наоя вальяжно откинулся спиной на край офуро, потянув её за собой. Она оказалась сидящей сверху на нем, обхватив его торс своими ногами. Горячая вода с громким плеском качнулась, омывая их переплетенные тела. Его ладони уверенно легли на бедра Огава, большие пальцы медленно и собственнически поглаживали нежную кожу. Изуми сидела сверху, полностью открытая, обнаженная и беззащитная перед своим Хозяином. Ей приходилось смотреть на него чуть свысока, но в её глазах не было ни капли доминирования, только абсолютная преданность. Наоя чуть сильнее сжал пальцы на её бедрах, его губы тронула довольная ухмылка, когда он почувствовал, как служанка мелко дрожит в его руках в ожидании следующего приказа. Наоя ухмыльнулся, но его улыбка, лишённая привычной ядовитой насмешки, казалась почти тёплой. Он неспешно поднял руку и его влажные пальцы коснулись лица девушки. Большой палец нежно, с совершенно неожиданной для него лаской погладил её по щеке. — Ты красивая... — хрипло пробормотал он, пристально вглядываясь в её лицо. Глаза Изуми изумлённо расширились, а щёки залил ещё более яркий румянец. Услышать такие трепетные слова от её обычно холодного и требовательного господина было словно чудо. Это признание наполнило её сердце безграничной нежностью и приятным, пьянящим удивлением. — Хозяин... — едва слышно прошептала она, дрожащим голосом, в котором смешались трепет и любовь. Не в силах больше сдерживать волну слепого обожания, девушка подалась вперёд. Она крепко обвила тонкими руками его сильную шею, прижимаясь всем своим телом к его телу, и потянулась навстречу, чтобы отчаянно и преданно прижаться к его губам. Её губы были мягкими, а глаза полными безоговорочной любви, которую он так жаждал видеть. Руки Зенина скользнули с влажных бедер выше, уверенно ложась на её узкую талию, и одним властным рывком он прижал девушку к себе так плотно, что между их горячими телами не осталось свободного пространства. Поцелуй мгновенно перерос в жадное, собственническое требование хозяина. Наоя, властно целуя её губы, перехватил инициативу, заставляя Изуми потерять последние остатки самоконтроля. Вода в офуро тихо плескалась, а густой пар клубился вокруг, скрывая их обнажённые тела. Изуми тихо выдохнула прямо в его губы, чувствуя, как от этого напора слабеет все тело. Ее тонкие пальцы судорожно путались во влажных светлых прядях на его затылке, а сердце билось о его грудь так гулко, что, казалось, вот-вот сломает ребра. В этих жестких, но по-своему бережных объятиях, в его горячем дыхании она находила единственный смысл своего существования. Зенин нехотя разорвал поцелуй, лишь когда им обоим стало не хватать воздуха. Он тяжело и прерывисто дышал, прислонившись своим лбом к её лбу. В его янтарных глазах читалось всепоглощающее собственничество. — Моя, — хрипло выдохнул он, сжимая в кулак её светлые волосы. — Ты принадлежишь только мне, Изуми. Никому больше. Девушка судорожно кивнула, даже не пытаясь сдержать подступившие слезы, которые смешались с каплями воды на её раскрасневшихся щеках. — Только вам... Всегда только вам, — благоговейно прошептала она, не веря тому, что видит хозяина таким. Она закрыла глаза и уткнулась носом в изгиб его шеи, вдыхая терпкий запах лаванды и кожи. Изуми полностью расслабилась в его руках, позволяя себе на эти драгоценные минуты поверить, что хотя бы сейчас он принадлежит только ей. Наоя медленно провёл ладонью по спине девушки, спускаясь ниже, пока не обхватил упругую ягодицу. Пальцы второй руки скользнули вперёд, между их телами, и осторожно коснулись горячих, уже мокрых не только от воды складок. Изуми вздрогнула всем телом, тихо всхлипнув ему в шею. — Тихо… — хрипло прошептал он, и его средний палец медленно провёл по входу, размазывая её собственную влагу. — Уже такая мокрая для меня… Девушка прикусила губу, стараясь не застонать слишком громко, а тело выгнулось навстречу его руке. Наоя усмехнулся, чувствуя, как она дрожит. Он продолжал неторопливо растирать её набухший клитор круговыми движениями, то сильнее, то почти невесомо, поддразнивая и раззадоривая девушку всё сильнее. Каждый раз, когда Изуми пыталась двинуть бёдрами, он слегка отстранял пальцы, заставляя её тихо скулить от нетерпения. — Хозяин… Пожалуйста… — взмолилась она дрожащим голосом, уткнувшись лбом в его плечо. — Пожалуйста что? — его палец наконец-то скользнул чуть глубже, едва проникая внутрь, и снова вышел, продолжая дразнить. — Скажи, чего ты хочешь, Изуми. Она тяжело дышала, пальцы судорожно сжимали его мокрые волосы. — Вас… Я хочу вас… Целиком… Внутри… — скулила она, вцепившись пальцами в широкие мужские плечи. Наоя удовлетворённо рыкнул и убрал руку. Он обхватил её за талию обеими ладонями и слегка приподнял. Свободной рукой он направил свой твёрдый, пульсирующий член к её входу. Головка медленно раздвинула горячие, скользкие складки, едва касаясь. — Тогда садись, — приказал он низким, властным голосом. — Садись на меня сама. Покажи, как сильно ты меня хочешь. Изуми, дрожа всем телом, медленно и послушно опустилась вниз. Она чувствовала, как толстая головка постепенно раздвигает её стенки, заполняя её сантиметр за сантиметром. Глаза девушки закатились, а из горла вырвался протяжный, дрожащий стон. Наоя крепко держал её за бёдра, не давая опуститься слишком резко, контролируя каждое движение. Когда она приняла его полностью, до самого основания, оба одновременно выдохнули. Изуми сидела на нём, чувствуя, как его твёрдый член пульсирует глубоко внутри неё. — Хорошо… — выдохнул Наоя, сжимая её бёдра пальцами. — Теперь двигайся. Медленно. Она послушно начала подниматься и опускаться, сначала неуверенно, потом всё смелее. Каждый раз, когда она опускалась, Наоя толкался вверх, входя ещё глубже. Их движения постепенно ускорялись. Вода шумно плескалась в такт, пар густел, а стоны Изуми становились всё громче и отчаяннее. Наоя не отрывал от неё взгляда. Одна его рука поднялась к её груди, грубо сжав мягкую плоть, а большой палец тёр чувствительный сосок. Другая рука крепко держала девушку за ягодицу, помогая задавать ритм. Он смотрел, как её мокрые волосы прилипают к плечам, как дрожат губы, как закатываются глаза от удовольствия. — Моя… — рычал он сквозь зубы, толкаясь вверх сильнее. — Только моя… Изуми уже не могла говорить. Она только всхлипывала и стонала его имя, полностью отдаваясь ему, двигаясь всё быстрее, чувствуя, как внутри нарастает тугая, жаркая волна. Наоя вдруг резко притянул её к себе, обхватил одной рукой за затылок и впился в её губы жадным поцелуем, заглушая её стоны, пока продолжал грубо двигаться внутри неё. Вода вокруг них бурлила, свечи трещали, а в тесном пространстве ванной слышались только их тяжёлое дыхание, влажные шлепки тел и тихие, отчаянные стоны преданной служанки. Наоя рычал в поцелуй, его язык властно вторгался в её рот, повторяя движения бёдер. Он резко толкался вверх, заставляя Изуми принимать его всё глубже и жёстче. Каждый мощный толчок сопровождался громким плеском воды, которая выплёскивалась через края офуро и стекала по деревянному полу тёплыми ручьями. — Вот так… — хрипло выдохнул он, отрываясь от её губ лишь для того, чтобы впиться зубами в нижнюю губу девушки. — Скачи на мне, моя хорошая девочка. Покажи хозяину, насколько ты ему предана. Изуми всхлипнула, её бёдра дрожали от напряжения, но она старалась двигаться быстрее, опускаясь на него. Её внутренние стенки судорожно сжимали его толстый член, обволакивая жаркой, скользкой влагой. Каждый раз, когда он входил до упора, головка упиралась в самую чувствительную точку внутри, отправляя вспышки острого удовольствия по всему её телу. — Хозяин… Наоя-сама… — стонала она, запрокидывая голову. Мокрые светлые пряди разметались по её плечам и груди, соски торчали от возбуждения. Наоя не выдержал. Одной рукой он крепко обхватил её за талию, второй — за упругую ягодицу и полностью перехватил контроль. Он начал сам двигать её вверх-вниз на своём члене, одновременно толкаясь бёдрами. Движения стали жёсткими, почти животными. — Ты моя девочка… — рычал он, впиваясь зубами в её шею и оставляя там ярко-красные следы, которые завтра она наверняка спрячет под воротником кимоно. — Моя личная игрушка… Моя идеальная служанка. Никто никогда не посмеет притронуться к тому, что принадлежит только мне. Огава громко застонала, её ногти впились в его широкие плечи, оставляя тонкие красные полосы. Волна удовольствия накатывала всё сильнее, мышцы живота напряглись, ноги начали дрожать неконтролируемо. Она уже едва могла держаться, полностью отдаваясь его рукам и ритму. — Я… я кончаю… Хозяин, пожалуйста… — умоляюще всхлипнула она, её голос сорвался на высокий, дрожащий стон. Наоя усмехнулся прямо у её губ. Ухмылка была хищной, довольной, полной собственнического триумфа. Он ускорил темп до предела, вгоняя себя в неё короткими, глубокими толчками, каждый из которых заставлял её тело содрогаться. — Кончай, — приказал он властно, почти рыча. — Кончай, Изуми. Покажи, как сильно ты меня любишь… как сильно ты мне принадлежишь. Её тело выгнулось дугой. Внутренние стенки сильно, судорожно сжались вокруг него, и Изуми закричала, не в силах сдерживаться. Оргазм накрыл её мощной волной, заставляя дрожать всем телом и сжимать его член внутри себя. Она всхлипывала его имя, впиваясь ногтями в его кожу, пока удовольствие не затмило все мысли из её головы. Наоя зарычал, чувствуя, как её тело сжимает его до боли сладко. Он продолжал грубо входить в неё, продлевая её оргазм, пока сам не почувствовал, как внутри всё сжалось. С несколькими последними мощными толчками он излился глубоко внутри, заполняя её горячим семенем. Они замерли, тяжело дыша и прижавшись друг к другу. Вода всё ещё тихо плескалась, пар клубился, свечи мерцали. Наоя не спешил отпускать её. Он медленно провёл ладонью по её спине, успокаивая дрожь, и прижался губами к её влажному виску. — Хорошая девочка… — прошептал он хрипло, почти нежно, убирая мокрые пряди с её лица. Изуми слабо улыбнулась, уткнувшись носом в его шею. В эти редкие мгновения, когда Наоя позволял себе быть таким тёплым, почти ласковым, она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Она принадлежала ему целиком. И этого было достаточно. Зенин ещё несколько секунд оставался внутри неё, тяжело дыша и чувствуя, как её внутренние стенки продолжают мелко пульсировать вокруг него. Затем он медленно, но без лишней нежности обхватил Изуми за талию обеими руками. Сильные пальцы впились в её влажную кожу, и одним уверенным движением он приподнял девушку с себя. Его всё ещё твёрдый член выскользнул из неё, оставляя после себя ощущение пустоты и тёплую струйку собственного семени, которая сразу же смешалась с водой. Изуми тихо ахнула, когда он не слишком мягко усадил её обратно в горячую воду рядом с собой. Её ноги подкосились, тело всё ещё дрожало от недавнего оргазма, и она инстинктивно опёрлась ладонями о деревянный край офуро, чтобы не соскользнуть. Вода плеснулась вокруг её обнажённого тела, скрывая следы их страсти. Наоя поднялся сам — высокий, широкоплечий, с мокрой кожей, блестевшей в тусклом свете. Вода стекала по его рельефному торсу, по сильным бёдрам и по всё ещё полувозбуждённому члену. Он не спешил прикрываться, стоя над ней, как настоящий хозяин. Изуми подняла на него затуманенный, полный обожания взгляд. Её щёки горели, губы были припухшими от поцелуев, а на шее и ключицах уже проступали свежие следы от его зубов. Наоя провёл рукой по мокрым светлым волосам, убирая их с лица, и посмотрел на девушку сверху вниз с лёгкой, довольной ухмылкой. — Ты хорошо поработала сегодня, — хрипло проговорил он, голос стал низким и чуть сиплым. — Моя хорошая девочка… Моя идеальная служанка. Он наклонился чуть ниже, большим пальцем провёл по её нижней губе, стирая капли воды и остатки их поцелуя, и в ту же секунду его взгляд стал холодным и расчётливым. — А теперь приведи здесь всё в порядок. Вымой ванну, вытри пол, смени воду. Чтобы к утру здесь не осталось ни следа от того, чем мы занимались. Поняла? Изуми послушно кивнула, всё ещё тяжело дыша. Её голос прозвучал тихо, но преданно: — Да, Хозяин… Я всё сделаю. Как вы прикажете. Наоя выпрямился, удовлетворённо хмыкнул и, не сказав больше ни слова, перешагнул через деревянный бортик офуро. Вода капала с его тела на пол, пока он взял полотенце, обернул его вокруг талии, а другое полотенце накинул на голову. Мужчина неспешно вышел из ванной, дверь за ним тихо закрылась, оставив Изуми одну. Она ещё несколько секунд сидела неподвижно, сжимая руками бортик офуро, а в груди бешено колотилось сердце. На её губах играла мягкая, счастливая улыбка. Даже после такого жёсткого и властного ухода она чувствовала себя нужной. Любимой. Принадлежащей ему. Затем девушка медленно встала, вода стекала по её обнажённому телу, и, не тратя времени даром, принялась за уборку. Наоя вышел из ванной, не оглянувшись. Полотенце на бёдрах сидело низко, а второе, небрежно накинутое на мокрые светлые волосы, слегка сползало на глаза. Вода ещё стекала по его коже, оставляя тёмные следы на деревянном полу коридора. Тело всё ещё гудело от недавнего облегчения, мышцы приятно ныли, а в голове царила приятная тяжелая пустота. Он не думал ни о чём. Только о том, чтобы добраться до кровати и наконец выспаться. Сёдзи в спальню отъехали с тихим шорохом. В комнате было полутемно, горела лишь одна лампа у изголовья кровати. Рин уже ждала. Она стояла у окна в тонком шёлковом халате цвета слоновой кости, волосы распущены по плечам. Увидев мужа, девушка виновато опустила глаза и сделала шаг навстречу. — Наоя… — голос её был мягким, почти дрожащим. — Прости, что вспылила. Я не должна была… Ты устал после тренировки, а я ещё и с претензиями. Я просто… соскучилась. Она подошла ближе, глядя на него снизу вверх большими, полными раскаяния глазами. Наоя лишь раздражённо выдохнул сквозь зубы и прошёл мимо, не удостоив её даже взглядом. Он хотел тишины. Хотел лечь и забыть, как её голос сегодня резал ему уши в коридоре. Но Рин не унималась. Когда он остановился у кровати и потянулся снять полотенце с головы, девушка бесшумно скользнула за его спину. Тонкие руки обвили его талию, прижимаясь грудью к его мокрой спине. Её ладонь уверенно скользнула вниз, под край белого полотенца на бёдрах, и обхватила его всё ещё полутвёрдый член. — А может… я могу искупить вину другим способом? — прошептала она ему в лопатку, пальцы мягко сжались, поглаживая. — Ты… возбуждён? Наоя стиснул зубы так, что челюсть свело. Жар недавнего удовольствия ещё не остыл в крови, но прикосновение жены вызвало только раздражение. Он резко перехватил её запястье и оторвал руку от себя. — Оставь меня, Рин, — рыкнул он низко, голос был хриплым и злым. — Не сейчас. Девушка неохотно отстранилась, но не отошла. Она стояла позади, напряжённо глядя на его широкую спину в полумраке комнаты. Полотенце на голове наследника слегка сдвинулось, когда он провёл рукой по влажным волосам. Рин прищурилась. Её взгляд упал ниже на его плечи и лопатки. Там ясно виднелись свежие красные полулунья, которые были похожи на следы ногтей. Некоторые даже слегка кровили. Рин замерла. Глаза её медленно расширились, а потом резко сузились. Она сделала маленький шаг в сторону, чтобы лучше рассмотреть. — Наоя… — голос её изменился, став настороженным. — Что это? Она протянула руку и слегка приподняла край полотенца на его голове, будто хотела увидеть больше. Пальцы дрожали. Царапины были слишком свежими. Слишком… страстными. Такие следы не оставляют после тренировки. Рин прищурилась ещё сильнее, глядя ему в лицо. Её губы сжались в тонкую линию. — Кто это сделал? — спросила она тихо, но в голосе уже звенела сталь. — Или… правильнее спросить... Кто это была? Наоя медленно повернул голову. Янтарные глаза смотрели на жену сверху вниз холодно и равнодушно. Ни тени вины. Только усталое раздражение, смешанное с лёгким презрением. Он не ответил сразу. Просто смотрел, будто оценивая, стоит ли ей вообще что-то объяснять. Полотенце на бёдрах он наконец сорвал одним движением и бросил на пол, оставшись полностью обнажённым. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. — Тебе показалось, — бросил он наконец, голос был низким и опасно спокойным. — Иди спать, Рин. У тебя завтра важный день. Не трать силы на глупости. Но Рин не двинулась с места. Её взгляд снова вернулся к его спине, к этим предательским красным полосам, которые так явно кричали о том, что совсем недавно кто-то вцеплялся в него в порыве страсти. Она сглотнула, пальцы сжались в кулаки у бёдер. — Не смей мне врать, — прорычала она. — Я не слепая, Наоя. Мужчина лишь устало выдохнул и лёг на кровать, закинув руки за голову. Мокрые волосы разметались по подушке. Он закрыл глаза, будто разговор уже закончился. — Тогда не смотри, — равнодушно ответил он. — И не лезь. Это не твоё дело. Рин стояла над ним ещё несколько секунд, дрожа от напряжения. В её голове уже крутились лица всех женщин в поместье, всех, кто мог оказаться достаточно близко к нему. Девушка сжала губы. Она ничего не сказала больше. Просто развернулась и вышла из спальни, тихо задвинув за собой сёдзи. В комнате снова стало тихо. Наоя лежал, глядя в сторону. На губах его медленно проступила довольная ухмылка. Он провёл пальцами по собственным плечам, чувствуя лёгкую боль от царапин, и тихо, почти ласково выдохнул: — Хорошая девочка… даже следы оставила.