Пустышка

      Он знал, надеяться на что-то большее, значить что-то большее для невысокого детектива просто бессмысленно. В пронизывающем фиолетовом взгляде, где раньше горели искорки озорства, теперь его ждала смесь разочарования с презрением. Смесь гремучая, токсичная, от того и ранящая в самое сердце.       Самой тяжёлой частью дня стали даже не совместный завтрак и общий сбор, где они могли пересечься, а ночь, когда Шуичи оставался совсем один. Без ищущей позитив во всём Акамацу было невозможно отвлечься. И так невысокая самооценка только рада задавить вопросами, по типу «А чего ты ожидал?», вместе с мельком услышанными оскорблениями в свою сторону от товарищей по несчастью отпадало желание банально встать с кровати. Боже, ну почему жизнь планомерно продолжает издеваться над ним?..       Иронично, что единственным светлым пятном, приносящим облегчение, стал тот, кто, по сути, и был эпицентром личного маленького Ада для Саихары. Абсолютный детектив продолжал широко улыбаться и отпускать шуточки в компании Ирумы, а во время чтения очередного заумного справочника по анатомии выглядел так, что случайно увидевший эту картину ассасин еле оторвал взгляд. Всё же, несмотря на разоблачение лжи не-телохранителя после второго суда и сомнительную репутацию, Кокичи крепко держался и не собирался отступать. Сложно не полюбить такого сильного духом человека.       Да, наверное, глупо влюбиться в того, кого знаешь от силы неделю, но сердце отстранённого снайпера решило иначе. С первого слова Ома заинтересовывал, приковывал к себе взгляд, уверенно ухмыляясь, после чего добивал просто невероятными, хлёсткими высказываниями, всегда бьющими в цель. Разделённое напополам станком тело Рёмы и последовавший суд лишь укрепили образ смелого, способного, «великого» детектива (хотя Шуичи заметил, как тот колебался, подходя к останкам азартного игрока). Ну как не полюбить, когда за помощь в расследовании тебя благодарит такой человек?       Лёжа на кровати и вновь мучаясь от бессонницы, абсолютный убийца тяжело вздохнул и накрыл лицо рукой. Чёрные тканевые перчатки остались лежать на столе, поэтому тот почувствовал шершавость мелких шрамов. Они — доказательство жестоких тренировок и служили напоминанием, что бывает, когда пытаешься обмануть систему. Последнее, учитывая недавние события, Шуичи никак не может усвоить. Да даже сейчас он находился в своей комнате вместо тренировки благодаря небольшой лжи о неважном самочувствии. Причина лежала под подушкой, ожидая своего часа.       Открывшееся казино после проведённого суда над убийством абсолютного азартного игрока казалось настоящей насмешкой от Монокумы и его детишек. Однако, за неимением альтернатив, большинство ребят стеклось в зал с аркадами, где был оборудован и магазин с интересными предметами. По крайней мере, так рассказывала Каэде, побывавшая там одной из первых.       Самому Саихаре не пришлась по душе идея отвлекаться от игры на выживание на игры со ставками, поэтому «телохранитель» проводил время либо в библиотеке, либо в собственной лаборатории. Как оказалось, зря, ведь глазастый детектив это заметил и начал докапываться до истинной причины отстранённости его «милого Саихары-чана». Естественно, Ома не просто узнал про дядю-лудомана его тогда ещё помощника, который имел огромные долги из-за проигрышей в салонах пачинко, но и о том, что именно на племянника взвалилась ответственность за выплату огромной суммы. А уж как именно понял об особенности «отработки» подсказал взломанный замок на двери в лабораторию.       В общем, Шуичи бы в жизни не ступил за порог здания с ненавистными автоматами, если бы не рассказанная подругой-художницей особенность самой дорогой вещицы в магазине за местную валюту. Целых десять тысяч мономонет в обмен на небольшой золотистый ключик в форме сердца, способный подарить незабываемую ночь в запертом лав-отеле неподалёку. Точнее, ночь вполне забываемую, имеющий ключ и случайно попавший в номер одноклассник поутру не будут помнить произошедшее во сне. По крайней мере так сидевший за стойкой Монодам монотонно объяснил функционал предмета. Запутанно, непонятно, зачем это было создано, однако страдающий от неразделённой любви ассасин решил рискнуть. Если есть хоть какой-то шанс всего на час-два стать идеалом для привлекательного детектива… Можно немного потерпеть.       В конце концов, он всегда в душе был романтиком. Безнадёжным, от того и ранимым, ищущим утешение в книгах или на дне кружки из-под горького двойного эспрессо.       Стоило с трудом получить заветный ключ в руки — ни о чём другом думать уже не получалось. Даже разговоры довольно беззаботной Акамацу не отвлекали от обжигающей мысли, что ещё чуть-чуть, и Ома Кокичи увидит на месте ненавистного преступника личность. Личность, которую уважает, которую… Любит. О возможности встретить во сне кого-то другого не хотелось даже вспоминать.       И вот он здесь. Лежит на незаправленной кровати в тёмно-синей водолазке и чёрных джинсах. Излюбленный плащ с кулоном остались где-то на полу, снятые в нетерпении вместе с перчатками. Правда заснуть никак не получалось, сколько бы снайпер не ворочался. Волнение просто не позволяло сомкнуть глаз, а воображение услужливо подкидывало различные предположения об «идеале» возлюбленного. Может, Саихара станет верным помощником, как раньше? Или, ох, Кокичи будет детективом, играющим в кошки-мышки с неуловимым преступником? Второе вполне в духе взбалмошного абсолюта, меняющего эмоции по щелчку пальцев. А вдруг Шуичи достанется роль супруга, ждущего героя полиции дома? Чёрт, последнее звучит особенно хорошо…       Щёки покалывало от излишне разыгравшейся фантазии, ассасин даже повернулся на бок и съёжился, пряча пылающее лицо в ладонях. Да, он действительно безнадёжен и заслуживает сочувствующего взгляда художницы. Иначе не может быть, когда смотришь на развернувшуюся между двумя парнями ссору. Один чересчур верен своим убеждениям и не подпустит «неправильного» человека ближе, чем на метр, другой же сгорает от любви к первому и продолжает тихонько восхищаться со стороны. Причём последнее — не преувеличение, Каэде искренне не понимала, чего такого особенного её друг нашёл в главном шуте убийственной игры. Вдобавок, тот спокойно говорил, закинув руки за голову, что задушил бы кого-то.       …Ладно, возможно Саихара просто имеет странные предпочтения. С его работой трудно оставаться в здравом уме, не словить комплекс бога или чего похуже. Это не отменяет того, что знающий вагон и маленькую тележку знаний о криминалистике детектив успел стать наинтереснейшим собеседником.       В итоге Шуичи не нашёл способа лучше, чем закрыть глаза и не открывать их, пока не заснёт. Пусть мысли, приятные и не очень, продолжают течь потоком, постепенно путаясь между собой. Он уже делал так, когда после очередной «отработки» не выходило отдохнуть жалкие четыре часа. В конце концов, честно выигранный приз не должен пропасть зря, верно? Иначе зачем убийца столько времени провёл за чересчур громкими автоматами, вызывающими знакомое склизкое чувство ностальгии…       «Пожалуйста, пусть там будет Ома-кун…» — напоследок подумал ассасин, прежде чем наконец отрубиться и позволить постоянно напряжённой голове хоть немного отдохнуть. Теперь всё зависит от чистого везения… Или желания кукловода увидеть что-нибудь необычное.

***

      На удивление, довольно массивная деревянная дверь легко поддалась простому толчку. Кто вообще делает такие входы в номера лав-отелей? Вряд ли некоторые неплохие гостиницы способны позволить себе подобное…       Остальные вопросы у вновь одетого в плащ парня насчёт странной обстановки тотчас отпали, стоило ему увидеть среди приглушённого света знакомую фигуру. Разом участившееся сердцебиение сразу подсказало, кого же сюда затянуло.       Непослушные топорщащиеся волосы. Клетчатый шарф. Верная сумка с однотонными значками на ней. И, конечно же, задумчиво-скучающее выражение лица. Абсолютный детектив одним видом заставлял терять дар речи и скрывать глупую влюблённую улыбку рукой.       Повезло. Хотя бы сегодня.       Впрочем, образ размышляющего, меланхоличного следователя долго не продержался: стоило Шуичи войти и прикрыть за собой дверь, как столкнулся с внимательным фиолетовым взглядом.       — Ах, Саихара-чан. Долго же ты добирался до моей скромной обители, — паренёк усмехнулся, превращаясь в привычного всем шутника-трикстера. Стоп, он назвал его имя?.. — Проходи, не стесняйся! Не могу же я оставить своего верного помощничка сидеть на пороге, как собаку. Мне и собаки-то несильно нравятся, особенно мелкие. Хотя, может я и вру, кто знает!       Поначалу постоянная ложь с недосказанностью раздражала и заставляла теряться в догадках, что где, однако постепенно снайпер понял весь шарм такого неоднозначного подхода. Кокичи в целом был неоднозначным, чем притягивал лишь больше внимания. И, кажется, послушно подошедшему Саихаре была отведена роль помощника незаурядной личности.       — И… Зачем ты меня позвал, Ома-кун? По делу или просто так? — попытался прощупать почву ассасин, дабы лучше понять обстановку, в которой оказался. Не может быть, что он всего лишь помогает в расследованиях. Не с человеком вроде самопровозглашённого «великого» детектива.       — А сам как думаешь? Стал бы я звать тебя, — Ома сделал акцент на последнем слове, — ради какой-то ерунды? Шу-чан, не недооценивай один из лучших умов Японии, это ранит моё несуществующее сердечко! — пока представитель закона говорил, тот обошёл кругом смущённого прозвищем убийцу, старательно не поворачиваясь спиной. Судя по заведённым рукам — там явно что-то было спрятано. — Да даже если и из-за ерунды, мне нельзя тебя увидеть, м?       Заданный вопрос заставил впасть в ступор. Чтобы Кокичи хотел видеть преступника не за решёткой в тюремной робе — должно случиться чудо. Иначе влюблённый по уши ассасин не мог объяснить резкий скачок от «видеть тебя не хочу, серийник» до… Этого.       Видимо, не зря Монодам говорил именно про сон, который к утру будет забыт…       — Ну… Можно, конечно… — в итоге пробормотал покрасневший от подобного внимания Шуичи, и начал нервно теребить пальцами край рукава плаща. Волнение просто зашкаливало, но… Оно было до жути приятным.       Тем временем эпицентр всех чувств посмеялся и шагнул вперёд, сокращая между ними расстояние до минимума. Парень от неожиданности хотел сделать шаг назад, однако ему не позволили, крепко схватив за запястье.       — Э-э-эй, ну куда ты убегаешь? Я не закончил свою мысль… — даже неизвестно, что от коварного голоса детектива нарастало больше: смущение или страх. Широкая, манящая улыбка также не давала ответов. — Это невежливо, знаешь ли… Тем более после всего, что мы прошли.       Ома говорил вкрадчиво, прямо как во время суда над Кируми, когда загнал ту в угол. Мастер чайной церемонии отчаянно пыталась парировать летящие в неё обвинения, правда безрезультатно. Подумав об этом сходстве, Шуичи понял, что чувствует себя точно также: выстроенная непринуждёнными речами да невинной ухмылочкой ловушка постепенно захлопывается. И сопротивляться, попробовать сбежать не выйдет, у охотника всё давным-давно схвачено…       Хотя, не то чтобы он против быть пойманным. В конце концов, Кокичи уже поймал лучшего стрелка Японии в свои сети. И теперь решил закрепить успех, когда резко застегнул один наручник на левой руке преступника и приковал к собственной правой с помощью второго. Отразившаяся радость на лице возлюбленного заставила бедное сердце сделать кульбит.       — Ни-ши-ши, вот ты и попался! Только полный идиот бы расслабил бдительность с самым гениальным детективом современности! — невысокий паренёк был готов чуть ли не запрыгать от счастья, ехидно посмеиваясь. Это… До жути умиляло. — Теперь-то ты у меня попляшешь, наёмничек! Признавайся, кто и зачем тебя послал?! Ни в жизни не поверю, что наёмный убийца, купить которого стоит не меньше ста тысяч иен, втирался ко мне в доверие просто так!..       И всё же, они до сих пор во сне, где Саихара должен играть предназначенную роль. Так значит, идеал абсолютного детектива — второсортный сюжет, где героический герой искореняет зло? Да быть того не может, Кокичи не из тех, кто поощряет обыденность. Хм, а если…       — Верно, я преследую определённую цель… — так, главное, чтобы голос не дрогнул… — И она — сблизиться с тобой, Ома-кун! Ты — интересный ч-человек, и мне, ну, хотелось бы узнать т-тебя лучше… И всё…       «Позорище…» — ассасин потупил взгляд, чувствуя, как щёки горят стыдливым румянцем. Самое, пожалуй, обидное — тот даже не врал, когда плёл весь этот бред, пришедший в голову. Он действительно считал разговорчивого лжеца до ужаса интригующим, скрывающим просто миллион секретов внутри. Как не захотеть попробовать раскрыть хоть один?       Тем временем у Омы впервые за всю убийственную игру промелькнуло неподдельное удивление. Да и ответил тот далеко не сразу, поправляя ворот клетчатого шарфа:       — Смотрю, ты успел научиться некоторым грязным приёмчикам, пока находился рядом. Жаль, что они на меня не сработают, — холодные пальцы подняли лицо убийцы за подбородок, заставляя смотреть прямо в фиолетовые глаза. — Придумай что-нибудь поубедительнее, Шу-чан. Врать любой дурак может, но не каждому это дано, понимаешь?       Ох, ещё как понимал. «Работодатель» успел научить взращённого им же снайпера, что лгать у него совершенно не выходит. Пальцы до сих пор помнят насколько больно их ломать. Вот только одну вещь детектив не учёл…       — Можешь мне не верить, но… — будучи скованным наручниками немного сложновато взять за руку, однако развитая на тренировках ловкость позволила вывернуться и переплести свои пальцы с чужими. — Я говорю правду. Просто смущает признаваться в таком прямо в лоб…       — Пф, если ещё скажешь, что втюрился, то я незамедлительно сдам тебя властям, — теперь Кокичи был гораздо больше похож на себя настоящего, с пренебрежением в голосе. — Уж им-то будет интересно поболтать с убийцей парочки депутатов главенствующей партии.       Шуичи вздохнул. Карьерные достижения вызывали в нём внутреннюю неприязнь. В плане, кто в здравом уме будет гордиться счётчиком трупов?..       Жаль, что раскаянье в содеянном не спасёт от произнесения самого важного…       — Тогда… Полагаю, можешь уже звонить им. Или как-то иначе связываться, значения не имеет… — набравшись побольше смелости, ассасин шагнул ближе и аккуратно прижал прикованную руку к собственной щеке. — Я уже сказал правду. Без прикрас и недоговорок. Ты… Невероятный человек, Ома-кун. Человек, которого я… Люблю, — последнее словно далось особенно тяжело, не только из-за смущения. Плюшевый робот также упоминал, что при несоответствии роли сну настанет конец, участвующий в ней одноклассник проснётся с нехилой головной болью. А вредить острому на язык детективу — не особо приятный исход.       Реакция парня напротив не заставила себя ждать: на лицо заползла вымученная улыбка, пальцы закованной руки чуть оттянули мягкую кожу. Любой бы понял, что тот сильно занервничал, пусть и старается изо всех сил не показать этого. Да и фантазия не нарушилась… Что происходит?       — Саихара-чан, ты решил окончательно опуститься в моих глазах? Сам знаешь — тебе ничего не светит! Чего же полез? Думал, я поведусь на твой невъебенно работающий ум, милые ужимки, смазливую мордашку и ахуеть какое горячее тело? Ага, бегу и падаю! — стоп, что он сказа… — Боже, кто бы мог подумать, что на меня западёт жалкий преступник… Немыслимо! — сегодня явно день новых открытий, ведь Саихаре впервые удалось увидеть неподдельное смущение великого детектива, горящее мягко-розовым румянцем. Подобная картина вызвала невольный смешок. Не такой уж Ома-сан и недотрога, каким старается выглядеть!       Правда, улыбаться что-то резко расхотелось, стоило почувствовать сначала чужие губы, а после и шустрый язык внутри. Шуичи настолько опешил, что не сразу осознал простую мысль: его целуют. И кто именно? Абсолютный детектив, в реальности не желающий даже взглянуть на него! Вот тебе и идеальная фантазия…       Толком ответить или, хотя бы, приобнять возлюбленного снайперу не дали, ведь Кокичи довольно быстро отстранился с торжествующей ухмылкой.       — Ха… Когда ты растерян, то выглядишь гора-а-а-аздо лучше, Шу-чан. Мне нравится. Тебе, кажется, тоже, — тихо проговорил настоящий искуситель, иначе невысокого абсолюта назвать нельзя. Никто, кроме него, не способен заставить лучшего наёмного убийцу всей Японии тяжело дышать и краснеть от каждого неосторожного прикосновения. — Ну, только на поцелуйчиках остановимся или пойдём до конца? Хватило же у тебя смелости нагло заявить такой бре…       Поток очередной лжи был заглушён объятиями и ещё одним коротким, рискованным поцелуем в губы. Смотреть, а точнее слышать, как гений этой игры отрицает возможность любви к себе Саихара более не намерен.       — Не бред. Ты заслуживаешь любви, как и все остальные люди. Грехи в прошлом этого не изменят, — мягко заверил возлюбленного Шуичи, крепко заключив прикованную руку в замок. Вторая свободная ладонь опустилась на чужую талию, притягивая лишь ближе.       — Но… Тц, блять, какой ты всё-таки… — только и смог пробурчать упрямый паренёк, после чего резко поднял голову и выпалил: — А я знаю, как тебя проверить! Давай, скажи, ты хочешь меня выебать или нет?       …А?       — Э-это-то тут причём? Ома-кун, не так быстро!..       — Не-а, я хочу знать ответ! У тебя либо спермотоксикоз, либо с башкой что-то не в порядке, раз на полном серьёзе заявляешь, что любишь кого-то, вроде меня!       Ассасин замолчал, покраснев ещё сильнее от желания узнать что-то настолько… Интимное. Конечно, иногда ночью приходили неприличные мыслишки, однако их сразу же отметали за ненадобностью. Кто думает о подобном, когда вокруг умирают люди?!       Ладно, возможно, будучи в душе, Шуичи разок подумал. Потому вышел на завтрак чуть позже обычного. Признает ли он это вслух? Да никогда в жизни, тем более перед человеком, вызывающим эти самые неправильные мысли!..       — Я… Эм… М-можно я не буду отвечать? — еле пролепетал бедняга, готовый в любой момент провалится под землю от смущения. Жаль, что тот влюбился не в непонимающего намёков дурачка.       — Так значит хочешь, но просто скрываешь… Я тебя понял… — излишне серьёзно задумался Ома, и, поразмыслив, притянул к себе свободной рукой за ворот плаща: — Придумал! Если ты та-а-ак боишься засунуть в меня свой член, то это могу сделать я! Как тебе идейка? Согласись, на миллион!       Честно говоря, Саихара хотел уже миллион раз умереть. Правда у воодушевившегося детектива был немного другой план, поэтому несопротивляющегося влюблённого повели к кровати и резко повалили на неё, устроившись сверху. Своё недвусмысленное положение стрелок осознал, стоило Кокичи устроиться на его бёдрах и скинуть рядом любимую сумку со значками.       — Ома-кун, н-не стоит… — начал он, и тут же был остановлен прижатым к губам пальцем.       — Тише, Саихара-чан, не кипятись… В конце концов, не ты один такой особенный со странными предпочтениями в выборе партнёра. Или же нет, вдруг я соврал? Ни-ши-ши, сможешь угадать? — хитрая ухмылочка заставляла сердце наёмника трепетать от простого предположения, что между ними действительно может быть что-то большее. Да, наверняка в реальности Кокичи высмеял бы «глупого Саихару-чана», однако сейчас… Сейчас «глупый Саихара-чан» что-то значил для него, вызывал не только ненависть вперемешку с разочарованием. И ради этого… Можно вытерпеть многое, в том числе сладкую пытку нереального сна.       На последовавший медленный, тягучий, как патока, поцелуй, детектив отреагировал со смешком, зарывшись свободной рукой в короткие волосы ненавистного преступника. Он будто смаковал момент, упиваясь своей маленькой властью. Ведь, в отличие от Шуичи, Ома способен оторваться, расстегнуть наручники и уйти, показав жертве изощрённых издевательств язык. А та рада подыгрывать, дабы получить хоть какие-то крохи любви и ласки. Настоящая ловушка для убийцы, в которую он сам же добровольно и пошёл.       Иронично, чёрт возьми.       Продолжить наслаждаться или взять главенство над ситуацией ассасину, конечно, никто не позволил. Отстранившись и абсолютно точно без какого-либо контекста облизав свои губы, Кокичи навис над хладнокровным палачом неугодных, сейчас больше напоминающим по цвету яркое закатное небо. Длинные кончики волос невольно щекотали его покрасневшее лицо.       — Бо-о-ожечки мой, ты только глянь на себя. Ещё чуть-чуть — и тебя давление с инсультом прибьют. Что, настолько долго терпел? — мягкий тон сказанного делал всё только хуже, заставляя реально чуть не отключиться от переизбытка эмоций. — Шу-чан, не молчи, я начинаю думать, что ты реально сейчас откинешься тут!       Да, верно, чего это он… Не время раскисать, тем более, когда представился, возможно, первый и последний шанс заглушить тоску от невзаимных чувств! Хотя бы ненадолго!..       Глубоко вздохнув, Саихара положил свободную руку на чужую талию и опрокинул нависающего парня на себя. Носом тот тут же уткнулся в растрёпанную макушку, улавливая лёгкие нотки непонятного шампуня.       — Со мной всё нормально, просто… — м-да, врать Оме ощущалось так, будто на первой тренировке новичок решил побороть матёрого профессионала. — Просто у меня никогда не было чего-то… Подобного. Извини, я постараюсь исправиться, — в конце концов, в этом, кроме убийств, Шуичи был хорош: искренне раскаиваться, просить прощения за любую ошибку. Буквально вбитые в тебя установки так легко не отбросишь.       И каково же было удивление снайпера, когда вместо выговора или нотации детектив взял и… Беззлобно рассмеялся.       — Пха-хах, Саихара-чан, ну ты опять за своё? «Ой, не хочу ничем мешать, пойду-ка перекраивать личность ради непонятного хуя», серьёзно? Это моя прерогатива, дурень! — рукой Кокичи взъерошил короткие волосы, после чего вновь поднялся и посмотрел прямо в серо-золотые глаза. — Мне, честно говоря, побоку, был у тебя какой опыт или мы здесь оба позорные девственники, важно другое… Ты — это ты. Саихара Шуичи, который настолько мне нравится, что я впервые за всю жизнь думаю о всяких непотребствах, да ещё и не в шутку. Понял меня?       От внезапного откровения со вполне спокойным лицом наёмник даже растерялся. Правда, лишь на секунду. Услужливая низкая самооценка не переставала напоминать горькую истину: ничего из происходящего не реально. Они сейчас находятся в сладком сне, играя отведённые роли. Впрочем, так ли Шуичи притворялся, а не испытывал настоящую влюблённость?..       В итоге у убийцы хватило сил только на утвердительный кивок, прежде чем вновь раствориться в новых ощущениях. Достаточно ловкий лжец перешёл с поцелуями на шею, нетерпеливо расстёгивая небрежно надетый плащ, заодно откровенно проводя рукой по крепкому бедру. То, с каким желанием Ома старался избавиться от мешающей ему закрытой одежды, вызывало непередаваемую дрожь. Жаль, из-за наручников не получится раздеться полностью. Хотя…       — Ома-кун… — тихо позвал неопытного соблазнителя Саихара, рвано выдохнув из-за поставленного засоса под подбородком. — М-может… Снимешь наручники? Мне кажется, так немного неудобно…       В ответ он получил совершенно невинную (на первый взгляд) усмешку:       — Разве? А мне кажется, что нам они подходят как нельзя лучше! Особенно тебе, мой милый-милый серийничек… — с последним словом детектив мигом стянул обе перчатки и отбросил их на пол. — Да и к тому же… Я не хочу, чтобы мой первый партнёр свинтил от меня в закат сразу после секса! Зря я, что ли, тратил столько денег на номер в этом паршивом отеле?       Сразу две вещи поразили бедного абсолюта: внезапная новая деталь фантазии и то, как Кокичи его назвал. Неужели идеал для неприступного паренька — переспать с ненавистным нарушителем закона, заранее забронировав ради этого целый номер в отеле? Быть того не может… Разве что ключик сработал неправильно, и сейчас Саихара находился в собственном мире иллюзий. Иначе объяснить происходящее невозможно.       А тем временем чересчур честный в эту ночь лгун продолжил своё злостное покушение на безумно горячего (по его же мнению) ассасина. Расправившись с плащом, юркие пальцы, способные взламывать почти любые замки, принялись избавляться и от кожаного ремня с прикреплёнными небольшими кармашками для переноса полезных принадлежностей. Всего-то несколько отравленных игл да маленький набор отмычек.       — Ну надо же, какой наборчик… Мне стоит провести полный обыск? — с хитрой улыбочкой Ома помахал стянутой «добычей» в воздухе и отправил в полёт вслед за перчатками. — Ни-ши-ши, ты так мило реагируешь на совсем невинный флирт, что хочется дальше нести этот похабный бред! — приподняв край заправленной ранее водолазки, он перестал ухмыляться и резко задрал одежду вплоть до груди. Краснеющий преступник уже не знал, куда себя деть. — Как я и думал… Зря тебя убивать заставляют.       — В плане?.. — только и сумел спросить Шуичи, чувствуя себя немного неуютно под изучающим фиолетовым взором. Полосы шрамов, заметные и не очень, «украшали» его тело вплоть до паха, чем тот не особо гордился. Точнее, стыдился количества напоминаний о неприглядной работе, предпочитая лишний раз в душе не опускать взгляд ниже ключиц. И ощущать, как внимательно представитель закона осматривал открывшееся «богатство», очерчивая холодными пальцами самые явные чёрточки, было… Непривычно.       Хотя, не то чтобы вся сложившаяся ситуация являлась обыденностью…       — В прямом. Шу-чан, тебе никто не говорил, что ты, будучи моделью, мог бы зарубить просто невероятное количество бабла? Если действительно никто, то буду первым, — непринуждённый ответ как всегда выбивал из колеи. При этом сам ответивший выглядел так, будто сказал что-то, очевидное даже самому неисправимому дураку. — Я, конечно, падок в основном на умных людей, но ты прямо комбо моего идеала собрал. И умён, и горяч, и не возомнил себя невесть кем… Скажи, ты спецом стал наёмным убийцей, чтобы позлить перфекциониста вроде меня? — Кокичи опустился головой прямо на открытый торс, подложив себе под подбородок свободную от наручников кисть. Закованная рука продолжала крепко держаться с другой в замке.       Что ж… Великий детектив просто взял и, по сути, признался, что считает Саихару своим идеалом. Более невероятный сценарий придумать сложно. Чтобы ненавистная, противная пустышка вместо человека была лучшим, о чём Ома Кокичи мог мечтать? Ещё чуть-чуть, и снайпер реально поверит, что попал в собственную фантазию, а не наоборот. Не может упрямый юный следователь искренне его целовать и одним взглядом просить позволить большее.       Не может же?..       Простое осознание, что здесь, во сне, возможно абсолютно всё, прошлось катком по всем переживаниям. Какая разница, что между ними в реальности? Кого волнует, что Ома не заламывает руки очередного преступника за спину, а проводит языком по чувствительному соску, одновременно лапая чужую задницу? Вот именно, что никого. И грех этим не воспользоваться.       Встретившись взглядами, они оба почувствовали что-то странное. Будто верёвка, удерживающая от рискованного, безумного шага, наконец разорвалась, позволяя делать всё, что душе угодно. Иначе их резкий, кусачий, почти что отчаянный поцелуй, идущий вразрез с прошлой нежностью, сложно описать. Махом скинутая обувь, клетчатый шарф с тёмно-серой толстовкой на поясе были отброшены и позабыты напрочь, ведь сейчас для парней не существовало чего-то или кого-то важнее друг друга. Ловкая рука детектива вообще уже вовсю хозяйничала под чёрными джинсами ассасина, выбивая простыми движениями первые рваные стоны. А их наверняка, на сто процентов будет больше.       — Шу-ча-а-ан… У нас может быть что-то большее, чем дрочка, не думаешь? — коварно проговорил Кокичи, явно довольный результатом своих действий. Приспустив низ вместе с нижним бельём, он продолжил откровенные издевательства над невинным стрелком: — Ты только подумай: вместо того, чтобы посадить, считай, серийника за решётку, абсолютный детектив трахается с ним в отеле на окраине города. Вот скандал поднимется, если кто узнает, м-м-м? — казалось, названный абсолют испытывал наслаждение от каждого нового слова, буквально упивался маячащей ненастоящей сенсацией. И, чего греха таить, не он один проникся этой ситуацией. — Ни-ши-ши, а что, если прямо во время процесса к нам завалятся мои ребятки и всё увидят? О-о-о-ох, не завидую я им…       Посмеявшись ещё над чем-то у себя в голове, Ома на миг оторвался от лучшего убийцы Японии, чтобы вытереть руку о розовую простынь и порыться у себя в сумке. Зачем тот дал хоть немного отдышаться порядком измученному подобными пытками наёмнику стало ясно через несколько секунд — рядом с его головой приземлился небольшой тюбик. Это был крем для рук, пахнущий чем-то цветочным, которым Кокичи иногда мазал свои руки. Неужели…       — Что? — вновь встретившись взглядами, детектив с деланной обидой отвернулся. — Ну, извините, киллер-сама, мне не хватило ни смелости, ни денег, чтобы купить ночь в единственном лав-отеле на весь город. Скажи спасибо, что у нас вообще смазка есть!       — Я… Скорее, просто удивлён, что ты готов идти до конца, — хрипло признался Саихара, способный наконец нормально говорить. Смущение от происходящего ему удалось более-менее побороть.       — Пф, смотрите-ка, ты ещё и смеешь во мне сомневаться! Великий детектив всегда держится намеченного плана, и наш перепихон — не исключение!       Шуичи опустил справедливый комментарий, что планировать с, так-то, врагом секс заранее — немного странно, но в основном потому что внимание переключилось на то, что с него довольно быстро стянули джинсы с трусами. При этом, конечно же, не забыли отметить, что «скучные серые боксёрки носят только эмо-бои вроде тебя». Хотелось прикрыться от пронизывающего взгляда, однако права на подобную роскошь у него не было.       — Да ладно тебе, Шу-чан, чего я там не видел? Половые органы практически не отличаются друг от друга, иначе у урологов случился бы сердечный приступ! — глупая шутка заставила даже лежащего почти в неглиже снайпера усмехнуться. Правда левая рука, которая нетерпеливо развела его ноги, заставила снова густо покраснеть. — А если бы и сперма не имела ничего общего с ДНК… Тогда бы с приступом слегли бы все полицейские, я в том числе. В конце концов, с её помощью определяют множество насильников…       — Т-ты действительно сейчас хочешь рассуждать о чём-то подобном? — не выдержав, выпалил Саихара и тотчас пожалел о содеянном. Как минимум потому, что вместе со смешком разгорячённого поборника законов послышался характерный щелчок, а после внутрь анального отверстия проникло сразу два смазанных пальца. Их сопроводила совсем лёгкая боль по сравнению с той, которую приходилось терпеть во время наказаний…       — Не знаю, мне нравится говорить с тобой! Кто ещё будет так мило смущаться от простых слов? — непринуждённо ответил Кокичи, одновременно наращивая нехилый темп для, казалось бы, первых движений. — К тому же, никто кроме Саихары-чана и не мечтал заиметь меня в любовники, причём настолько рьяно! Не буду лукавить, я польщён, пусть ты и остаёшься преступником. Хотя, поебаться с кем-то вроде тебя — одно из моих самых безумных желаний, знаешь…       Какие-либо попытки поинтересоваться или нормально отреагировать на неожиданное признание у медленно плавящегося от удовольствия убийцы не увенчались успехом, ведь уже три щедро смазанных пальца толкались внутри, иногда задевая что-то, заставлявшее до побелевших костяшек сжимать розовые безвкусные простыни кровати. Его совершенно невозмутимый возлюбленный продолжал сыпать грязными словечками, что всё только усугубляло. Ещё немного, и…       — Э-э-э-эй, это всё, на что способен абсолютный ассасин? Я думал из-за тренировок выдержка у тебя будет побольше! Или же… — не на шутку разгорячённый детектив вновь навис над любимым преступником, загораживая свет. Сверху, снизу, в мыслях, везде — один Ома. Лишь его проникновенный голос сейчас имеет значение. — Шу-чан, ты еле держишься потому что это я? Неужели ты действительно запал на кого-то, вроде старого-доброго меня, м?       В качестве ответа Шуичи предпочёл плюнуть на любые условности и смело поцеловать парня над собой. Инициатива была встречена с лёгким, приглушённым смешком, и скользкие пальцы покинули испещрённое шрамами тело. Для чего именно стало понятно, когда чуткий слух уловил звук расстегнувшейся молнии, а после шорохов ткани внутрь проникло что-то погорячее и начало медленно двигаться. Осознание последнего особенно ударило по сердцу, истосковавшемуся от неразделённой любви. Ведь…       Здесь Ома Кокичи не испытывает к нему неприязни. Не кривится каждый раз, стоит им пересечься взглядами. Нет… Здесь, во сне, Ома Кокичи любит, жаждет стрелка не меньше его самого.       От одной мысли, что это вообще происходит, хотелось бесконтрольно смеяться.       Медленный темп довольно быстро нарастал, видимо, Кокичи выражал свою нетерпеливость даже в интимных вещах. Продолжая крепко сжимать руку, прикованную к своей наручниками, он не переставал выпаливать всякую несуразицу между томными вздохами.       — Шу-чан, а ты… Многое в себе скрываешь! Кто ж знал, что… Хах… Серийники — неплохие любовники! — чем больше раздавалось шлепков кожи о кожу, тем больше тот просто смеялся или тянулся за очередным поцелуем, затыкая вторящего словам тихими стонами наёмника. Выдать что-то более вразумительное окончательно отдавшийся в лапы мучителя Саихара был не в состоянии. Не когда их первый ненастоящий раз ощущается чересчур реально.       Что бы не думал Ома о выносливости профессионального снайпера, бедняга наконец сдался от пары неосторожных трений мягкого живота партнёра о собственный член. Впрочем, гордый законник недалеко ушёл, излившись не то из-за набранного темпа, не то из-за понимания «неправильности» происходящего. Возможно, с плюхнувшимся рядом героем-любовником верны сразу оба варианта. Таков уж великий детектив…       — Бля, я не удивлюсь, если Кэрол также себя чувствовала… — выдохнул Кокичи в простыни и перевернулся набок, встретившись с до сих пор прикованным к себе убийцей. — Ну, каково оно — поебаться с лучшим следователем Японии, который должен был тебя посадить?       Его первая любовь немного нервно улыбнулась, пытаясь скрыть волнение. Боже, кто в здравом уме посмеет расстроить такого милого паренька? Шуичи бы посмотрел в лицо этому смелому невеже, глядя с осуждением. И плевать, что в зеркале ты видишь сам себя…       Точно, надо же ответить.       — Это… Здорово, думаю… — сказал он первое, что пришло в голову, и тут же отвернулся от греха подальше. Сморозить ерунду ещё надо уметь, у ассасина же получилось это мастерски, причём несколько раз за убийственную игру! Как же стыдно…       — Здорово, думаешь… — тем временем повторил за ним детектив, с ловкостью фокусника освободил руку из громыхнувших наручников и… Скинул футболку, чуть испачканную чужим семенем. — Значит, ты не против повторить, Шу-чан?       Саихара аж пару раз моргнул, пытаясь сначала осмыслить чудесное высвобождение из плена стальных браслетов, а после и поставленный вопрос. Это что же получается…       — Конечно, только если ты хочешь, я же не совсем поехал кукухой, чтобы принуждать тебя к чему-то… Хотя… — по тону голоса было ясно, что Кокичи явно широко ухмыльнулся. — Что-то мне подсказывает, что мой ненавистный серийничек совсе-е-е-ем не против…       К сожалению или к счастью, абсолютный детектив снова оказался прав в своих догадках, ведь, после выслушивания маленькой тирады насчёт сломанного механизма на наручниках, Шуичи сам снял с себя оставшуюся одежду. Они оба не отлипали друг от друга, казалось, вечность, что говорило куда красноречивее всех безобидных подколок Омы.       Хотя бы во сне… Два одиноких человека нашли утешение друг в друге.

***

      Честно говоря, он пытается досмотреть это уже второй раз. При первом просмотре его одолел испанский стыд, и отходить потом пришлось весь оставшийся день. И кто-то наверняка назовёт парня тряпкой, однако тот посмотрел бы на их реакцию, когда перед глазами разворачивается полнейший разврат, да ещё и с осуждающими в главной роли.       И всё же… На первом соитии вкладка закрывается, а крышка ноутбука чуть ли не с треском захлопывается. Даже не из-за смущения, скорее из-за осознания, что этот эксклюзив на целые две постельные сцены раньше продавался за огромные деньги. И ведь кто-то купил, суд подтвердил факт транзакций. Страшно подумать, что пара больных извращенцев нашли баснословные бабки, чтобы купить порнуху с двумя старшеклассниками. Знай порно-студии о подобной схеме — озолотились бы. Ах, да… Одна такая и сняла целых два подобных шедевра, за сокрытие которых пришлось драться в суде почти полгода.       Кокичи вздохнул и снова открыл ноутбук, на этот раз предпочитая развратам недослушанный подкаст про тру-крайм на английском. Рядом также появился файл со сборником задач по естествознанию, которые обычно дают на финальных экзаменах. Проблемы проблемами, выпускной класс на дистанционном обучении тоже не даёт продохнуть.       Есть вот один неоспоримый плюс нерабочих ног: можно целый день лежать в кровати в одном свитере, и никто ничего не скажет. Хоть что-то хорошее после того спонтанного прыжка с крыши, что ли…       — Я дома!..       А, нет, существует ещё кое-что важное. Точнее, кое-кто.       Выживших после паршивого шоу на выживание осталось всего четверо: два парня и две девчонки. И по закону жанра Шуичи должен был прикипеть к Каэде, а Ома терпеть Анджи, только ненастоящий детектив в рот ебал любые установки. Метафорично и буквально, до своей попытки убиться он вёл себя не хуже неуравновешенной псины, о чём сейчас, будучи на терапии, сильно жалеет. Как минимум потому что мягкий, нифига-не-серийник Саихара не заслужил выслушивать весь тот поток желчи на реальный мир. Реальный мир на то и реальный — жесток, но справедлив.       Так они друг к другу и прилипли, движимые вполне настоящими чувствами. Выжив после прыжка с крыши пятиэтажки и став инвалидом, Кокичи не всегда понимал, чем заслужил настолько искреннюю любовь одноклассника и соседа, однако… Совсем не был против.       Ведь не художница Акамацу, несмотря на занятость с экзаменами, пошла на подработку, чтобы не так сильно полагаться на компенсацию государства. И не гимнастка Йонага упорно продолжала выводить паренька на улицу по воскресеньям, таская на своём горбу через лестницу тело в инвалидной коляске. Да и в целом вряд ли бы кто-то, кроме него, ездил на другой конец города, чтобы в Белый день показать изобретательность и подарить белый чай. Такой вот у Омы интересный возлюбленный.       Возлюбленный… До сих пор непривычно отзываться так о том, кого столько времени незаслуженно поносил последними словами.       Этот самый возлюбленный наконец-то вошёл в их общую спальню и, будучи в куртке и чёрной медицинской маске, со вздохом плюхнулся прямо на кровать.       — Эй, ну ты-то способен верхнюю одежду снять и повесить, чтобы не валялось… — легко усмехнулся инвалид и запустил руку в отросшие волосы, не забыв накрутить на палец вечно торчащую прядку. — Давай, Шу-чан, сейчас микробов с улицы напустишь, я заражусь какой-нибудь херью и умру.       — Скорее уж я сдохну с этими переработками… — проворчал «Шу-чан», повернулся и обнял своего ненаглядного одной рукой. После игры Саихара также изменился, начал ярче выражать эмоции и спорить, правда лишь тройка людей знала, что он ведёт себя более «раскованно» из-за нервов. В этом мире нельзя иначе. — Как ты сегодня? Ничего не болело? Скоро сезон дождей, из-за погоды опять давление будет скакать…       …И только один из той самой тройки был способен пробудить в ненастоящем снайпере его лучшую сторону.       — Да как обычно. Таблетки, еда, учёба… Вот, сижу смотрю, как мы ебались, — благодаря антидепрессантам Кокичи было гораздо проще держать свои эмоции под контролем, в том числе не смущаться от любого намёка на что-то больше поцелуев. Конечно, пока до большего они не дошли, но… Где-то в интернете всё равно существует целых две записи их кувырканий.       А тем временем Шуичи густо покраснел и уткнулся в подушку, пряча и так закрытое от любопытных глаз маской лицо. Что-то точно не меняется.       — И… Зачем? Я думал, ты удалил уже…       — Не, не удалил пока. Как-то жалко удалять материал, стоивший кому-то четыре с половиной ляма иен, не находишь? — легко усмехнулся Ома, гладя своего стеснительного парня по голове. — Не волнуйся, потом сотру. Нахер мне нужна картинка, когда у меня есть реальный ты? — в ответ послышалось нечленораздельное ворчание. — Да-да, я тоже тебя люблю, придурок.       Да, он действительно позже удалит с ноутбука непотребщину… Прямиком на флешку, которую заказал ранее. Инвалиду совесть не позволит стереть это странное, постыдное, тем не менее горячее воспоминание, важное для них двоих. Наверняка, когда кто-то найдёт старенькую флешку в глубине ящика небольшой квартиры, куда въедет после смерти предыдущих жильцов, знатно, кхм, удивится содержимому…       Ну и пусть. Знать об этом никто, кроме Кокичи, не обязан. А любимому Саихаре-чану не помешает отдых в приятной компании…