Тамагочи

Военная академия, принимающая перспективных воспитанников детских домов, уже который год пытается получить статус университета. Кадеты свято верят, что после этого события их жизнь здесь станет лучше, постели мягче, еда в столовой вкуснее, а будущее светлее. Тем временем руководство расшивает свои карманы, и толкает мотивационные речи для поддержания боевого духа, но незаметно усиливает охрану территории. Есть причина. Адора. Это была простая ночная вылазка двух кадеток в город. Всё должно было закончиться пьянкой и душным сном в обнимку в комнате одной из них, ну, в крайнем случае на газоне кампуса. Вышло иначе. Они встретили таких же ночных нарушителей, только из «Луны». Драка, крики, усталость, разговор, понимание, что можно жить лучше уже сейчас, возвращение и ссора в комнате под утро. Через неделю лучшая спортсменка сбежала в конкурирующую академию на другом конце города. Так номер два – Катра, стала первой, и терять открывшиеся привилегии она не собиралась. Заполучить университетский статус Академия Орда пытается, ставя рекорды на соревнованиях, поднимая спортивный рейтинг страны, пуская в расход здоровье кадетов. Тем временем конкурент – "Луна", готовит ведущих специалистов точных и гуманитарных наук среди детей опального истеблишмента.

***

В первый раз Катра услышала треск своих костей, когда её в подвале учебного корпуса отпинали так, что она неделю не могла кашлянуть чтобы не выхаркать гланды. Сломанное ребро похрупывало около двух недель, к медикам она упорно не шла - начались бы разбирательства: кто, где и когда… а такие потасовки здесь в порядке вещей. Кадеты сами решают свои проблемы. Никто не жалуется. Она тоже не стала, но всё равно оказалась в медпункте. "Споткнулась на лестнице" - так она это объяснила, хотя её попросту сбросили через перила. Внутренняя эвакуационная лестница стала настоящим спасением - здесь не ходили, её никто не увидит. Оставляя кровавые плевки на бетонном полу каждого пролёта, она тяжело взбиралась на четвёртый этаж. На подъём у неё ушло около сорока минут. Чтобы поднять себя и притащиться до медицинского кабинета ещё минут пятнадцать - оступилась на предпоследней ступеньке и разбила подбородок.

***

Сейчас, даже спустя несколько лет, чувство трения кости о кость ей мерещилось постоянно. Медсестра заверила что такого не бывает, но всё равно это ощущалось при каждом шаге и выдохе, до тех пор, пока не хрустнет новый блистер с ампулой анаболиков. Это их успокаивающее свойство она обнаружила после ранней выписки в день соревнований. Она была слишком хорошей спортсменкой, почти выпускницей, ей не дали отлежаться. Брали от неё максимум. Тренер накачивал её стимуляторами и отправлял за победой. Синяки от грубых внутривенных инъекций на сгибах локтя перестали сходить, и медик по приказу декана переходил на кисти рук, ноги, затем места, которые точно будут скрыты формой академии. Отказ принимать это в себя ничего не дал. Ей попросту пригрозили ссылкой в колонию для несовершеннолетних. Она испугалась. Действительно испугалась. Она не знала правовых норм, законов и просто верила во всё, что говорят её кормильцы. И эту угрозу начальство стало использовать чаще. Запретили находиться в компании вне тренировок, боялись, что скажет лишнего, хотя все про всех знали, что принимает абсолютно каждый: кто кололся, кто грыз таблетки, а кто уже обессиленно посасывал, выдавая очередные победы на региональных. Но никто не догадывался, сколько хрени влили конкретно в неё, и сколько она сама добавила. Постепенно сверстники и сами начали отгораживаться от Катры, их пугало её поведение и внешний вид, они завидовали её привилегиям, и от одиночества у неё начала ехать крыша. Сон урывками, своих сил нет. Искусственная адреналиновая агрессия после соревнований не спадала, но спускать пар в тренажёрном зале ей тоже запретили. «– Почему? – Чтобы поактивнее была.» Катра перестала помнить матчи, они автоматной очередью шли один за другим. У неё просто застилало глаза пеленой, и она металась по полю отталкивая игроков в стороны: и своих, и чужих, а по ночам рыдала в подушку, запертая в своих отдельных "понтовых" , считали другие, апартаментах на первом этаже. Плакала, кричала и ссаживала кулаки о стены и пол. Пока её не услышал Кайл. Как он рассказал, встречался с поставщиком лёгкого. Катра не знала, что он распространяет, но кадет заверил что делает это не ради денег, а чтобы помочь. Так она поняла, что все команды после соревнований сейчас снимают побочные от стимуляторов через косяки. Совсем отбитые находят что-то потяжелее, но в основном так. Она спросила, он ответил. Она попросила, он дал. В моменты блаженства полной расслабленности, лёжа на полу, когда и её мышцы, и разум не дрожали от перенапряжения, она выкладывала мальчишке за окном, что делает начальство, и почему ей выделили отдельную секцию в учительском корпусе. Кайл обещал что-то придумать. Не знал, что и как, но обещал. Катра не надеялась, а всё же было приятно. Через неделю Кайл выкопал лаз под стеной за сараем со снаряжением и после отбоя пошёл на другой конец города и нашёл Адору. Рассказал. Адора донесла ректору Анджеле. Ректор позвонила выше.

***

Проверка с правоохранительными органами с шумом заявилась в академию именно в день накануне решающих соревнований с большим призовым фондом. Именно сегодня руководство академии решило поставить на Катру всё. Лучшие медики, самая чистая химия, элита тренерского состава. День обещал стать самым грандиозным событием с момента открытия академии. Победа позволит приобрести статус университета и встать на одну ступень выше ненавистной "Луны". И они ошиблись. Для её тела они вкачали слишком много. Её руки начало выворачивать от ломоты, а когда Катра в приступах стероидной ярости порвала ахилл и сломала плечевую кость о спинку койки, парадная академии уже трещала от наплыва спонсоров, прессы, независимого медицинского состава, судей и гостей мероприятия. Взгляд плыл. Как через вату слышались какие-то голоса: одни далеко, другие ещё дальше. Пара крепких санитаров стянули её с простыней и уволокли в подвал. Спину ободрало холодом и осколками старой плитки. «– Не до тебя сейчас. – Она сдохнет. – Не наши проблемы. Мы её живой унесли. Медики видели.»

***

Адора спрашивала, врывалась во все казармы, ломилась в каждую комнату общежития, столкнулась с каждым в академии кроме одной единственной кадетки. Пробегая по коридору цоколя со вспомогательным снаряжением, пыльными архивами и едким хозотделом, она плечом почувствовала холодок. Подвал. Дверь белая, как и стена. Адора чуть не проскочила мимо. Она спустилась и повернула направо. Перед ней дверь с табличкой "КАРЦЕР". Тёмный сырой воняющий ржавчиной коридор. Правый ряд, в первой из крохотных каморок, дверь которой даже не была заперта, она нашла Катру лежащей на ледяном полу и сплёвывающей желчь пустого желудка. Она уже ничего не видела и не слышала, судороги скручивали всё её тело пытаясь выкорчевать кости из суставов и разорвать связки, и у них получалось. Страшно. От ужаса Адора почувствовала покалывания и слабость в ногах. Она попыталась удержать Катру, продев руки ей подмышками поперёк корпуса и прижав её к себе, но ужаснулась, ощутив под ладонью жгучий отёк.

***

Эхо криков Адоры о помощи разносилось на весь подвал и коридор, но в шуме неразберихи наверху, никто её не слышал. Вынести Катру самой не представлялось возможным. Слёзы душили беспомощностью. Под жалобный лепет Катры, сменяющийся вскриками, звякнув пряжкой ремня, Адора попыталась связать брыкающееся тело, но у неё не выходило. Кое-как Адора вытащила Катру из тесного каменного мешка в коридор между камерами, и теперь, сидя на полу и привалившись спиной к стене, обхватив тело и руками, и ногами, Адора старалась удержать бредящую подругу, чтобы та не сломала что-нибудь ещё. Далеко наверху, на железной лестнице, ведущей в их минус первый, послышались спешные шаги и эхо голоса: «– Адора? – Кайл! Мы здесь! Зови медиков! Карцер!»

***

Адора была так напугана что вспоминала происходящее урывками: лепет Кайла, трёх мужчин в халатах, иглу, ампулу транквилизатора. Адора всё так же держит Катру, пока той делают инъекцию прямо в шею, но очередной рывок, и она её не удержала. Игла сломалась где-то на середине ещё над кожей, и её успели вытащить. Брак. Взяли толще, крепче. Резервуар шприца быстро опустел. Смотреть было тошнотворно. С силой задирая на себя голову подруги под челюсть, Адора чувствовала, как хрипы под руками затихали, переходя в тихий скулёж, а затем в угасающий плач. Катра вырубилась, почти мгновенно став ватной. И Адора в ужасе запомнила, насколько податливо безвольное тело. Началась карусель событий: осложнения, аллергия, гипоксия, реанимация, кома, покой, выход из комы, покой, запрет на посещения, передача сведений органам опеки, оформление опекунства над Катрой и Адорой ректором Луны, слёзы благодарности Адоры, палата, допрос, палата, допрос, палата, допрос… Капельницы опустошались одна за другой, приходы Катры в себя, краткосрочная амнезия, Катра едва могла шевелить языком, страшно помнить, что на вопросы взрослых она отвечала количеством морганий.

***

– Полтора месяца?! – Ага. – Я здесь полтора месяца?! – Ты хрипишь как дохлая кошка, тише, это госпиталь. – Я и есть дохлая кошка, Адора! Заметив, как Адору передёрнуло, Катра опомнилась. – Прости, но месяц? Я будто 15 минут назад полная сил принимала иглу с анаболиками, а сейчас посмотри на меня! Я тощая и линяю как скуф после тридцатника! – Ну ты и правда немного... – Я лысая?! – Да нет. Ты сильно исхудала.

***

– Как себя чувствуешь? – Будто трактор переехал. Сил нет. – Тебе кровь промывают, ты в курсе? – Ато. Есть новости? Мне врачи ничего не говорят. – Мне тоже, но Анджела сказала, что тебе хотят сделать небольшое переливание. – Класс. Буду чесаться.

***

Они шли по коридору больничного крыла. Хотя "шли" это сильно сказано. Катра не могла даже стоять, поэтому пациентку выгуливала Адора, перехватив её руку через своё плечо и обхватив за талию. Но стоит отдать должное, Катра хотя бы шевелила ногами. То ли для вида, то ли правда старалась. Зная Катру - первое. – Это что? Я не сяду в это. – Катра. – Ты вообще видишь, во что ты меня пихаешь? Это же стрём! В неё только Кайла сажать, и даже он на её фоне будет выглядеть секси. – Повежливее. Он спас тебя. – Все претензии ко мне в письменном виде, пожалуйста, потому что пошла к чёрту, цитата. Адора замерла на миг, затем сняла руку Катры с плеча и не слишком аккуратно опустила подругу на пол у стены. Поднялась, размялась и одёрнула форму, затем присела на корточки перед Катрой. Та даже руку поднять не могла чтобы схватить её за ворот и встряхнуть. Только злобно таращилась исподлобья. – Подними меня сейчас же, ты! – Нет. – Подними меня!! - она дёрнула головой и оскалилась. От этого резкого движения она потеряла равновесие и больно приложилась щекой о пыльный ковёр коридора. Адора склонила голову набок и чуть вздёрнула подбородок. – Нет. Глаза Катры выразили неверие, затем ужас и вмиг наполнились слезами. – Пожалуйста, подними меня. - Сквозь всхлипы сдавленно выдавила из себя она. Ком в горле душил, и влажная пелена застлала обзор. – Я подниму тебя, и ты будешь делать, что тебе скажут, иначе... "– ...закончишь свою жалкую жизнь в колонии, где я лично буду тебя навещать для особых бесед, девочка. Я выбью из твоей памяти всё, что было до решётки. Ты не будешь существовать ни в одном документе. И знаешь что? Потом я заберу тебя. И ты как дурочка будешь счастлива жить у меня на привязи и считать это верхом свободы. А, не нравится? Служи. Колени разведи шире. – Я не могу шире, Хордак." – ... проваляешься здесь до полного выздоровления, а не отправишься домой прямо сейчас. Тебя, кстати, все ждут. – Домой? Я не хочу! – Не туда домой.

***

– Катру с выпиской! - Воскликнула Глиммер за праздничным столом, дёрнув за верёвочку хлопушки с конфетти, но увидев, как Адора машет ладонью поперёк горла добавила: – частичной... – И с днём рождения, милая, – нежно обняла её со спины Анджела, окутав свежестью тюльпанового парфюма. – Добро пожаловать в семью.

***

– Что это? – неуверенно приняла Катра из рук Адоры коробку с розовым бантом в блёстках. Подбирала коробочку, скорее всего, именно Глиммер – их новая приемная сестра. – Подарок. День рождения же. – Адора неловко вздохнула и потёрла затылок. – Стой-стой-стой, ненавижу сюрпризы, дай подсказку? "– Питомец." – Питомец. – ... – Эй, ты чего? Сломаешь же. - Адора подняла коробочку с пола и поправила очаровательный бантик. – А. Прости, судорога. Я догадалась, это тамагочи! Что может быть хуже… – Я рада, что тебе нравится. Ты… в порядке? – Полагаю… да. Это пройдёт, просто не бросай меня больше. – Не брошу. – Даже когда я покачу в туалет. – Даже когда ты покатишь в туалет.