Оплата при получении

      Минхо сидел на полу у двери уже час. Копчик грела теплая куртка, которую совсем недавно, к счастью, им дали взамен летней. Ногам было хуже. То так, то сяк он пытался пересесть, чтобы не касаться холодного кафельного пола бедрами. Тонкая ткань штанов пронизывалась каждым дуновением и сквозняком. За всё время, что он провел на полу, не показалось ни одного соседа, а жаль — Минхо даже порадовался, как безумно жалко сейчас выглядит. Вдруг бы кто проникся сочувствием.        Мысленно Минхо попрощался с велосипедом, оставленным у стойки консьержа. Живущие здесь богачи, может, и не приворовывают, но лишняя навязанная себе морока отвлекала от проблем, которые было тяжело не замечать прямо сейчас.        Дверь захлопнулась час назад. За ней громко играла противная электронная музыка. Он не выйдет. А это значит, что Минхо определенно и крупно попал.   

Часом ранее

        — Сука! У тебя даже глазка нет, зараза!..        Минхо хотел было пнуть дверь, но одумался. Сигнализация, камеры и возможное наказание остановили — впервые за свою жизнь Минхо понял, с последствиями ему не справиться. Он с ужасом опять пролистал состав заказа: пара фирменных джинсов, кроссовки и необычного кроя рубашка. Полноценный образ.       — Как вообще штаны могут столько стоить? — пробурчал себе под нос Минхо.        Всё начиналось превосходно. Ребята сказали, крупные заказы с хорошим процентом курьеру редко попадаются новичкам. Сначала нужно набраться опыта и заслужить нормальные отзывы. А у него не было ни того ни другого. Еще и оплата при получении не смутила — Йонсангу, куда прикрепили Минхо, был приличным районом, застроенным небоскребами и заполоненным компаниями. Для людей, что жили здесь, или оказавшихся туристов пару раз приложить карточку на круглую сумму было пустяком.        Настроение держалось ровно до того момента, как покупатель проигнорировал протянутый для оплаты терминал и почти съездил Минхо дверью. А вещи забрал.        Кажется, его обокрали.        Вроде как, парень при этом еще и хмыкнул — Минхо за те секунды постарался запомнить его лицо, горбинку на носу и короткую стрижку.        Может, встать и попытаться открыть самому? Коридор был не особо широким, и получилось сесть на кафель и вытянуть ноги так, чтобы он никому из соседей, если что, не помешал. Минхо думал, но получалось плохо. Ключ от электронного замка обычно встроен в ручку снизу. Будет ли это считаться взломом с проникновением — как-никак, это же его обманули, — Минхо пока не решил.        Музыка за дверью орала, заглушая любые стуки и его крики. Почему еще не жалуются соседи — а они вообще здесь были? Жилой комплекс явно не из дешевых: бесшумные скоростные лифты, монолитные панели из мрамора на стенах и мягкий теплый свет напоминали о дорогущих отелях, в которых Минхо никогда не бывал. За то время, что Минхо сидел у коврика, он даже не смог отыскать в интернете цены квартир. Звонить менеджерам, только чтобы выяснить, насколько богатый ублюдок его подставил, желания не возникало.        Прямо в куртке Минхо, кряхтя, попытался сделать небольшую разминку. Как назло, еще и дверь квартиры этого ублюдка была ближе всего к видовому окну. За ним от потолка до пола уходил вечерний Сеул. Соседние высотки блестели стеклами, в которых отражались последние лучи закатного солнца, кое-где за гигантскими окнами зажгли свет. Снаружи, не за преградой притупляющих чувства стекол, всё наверняка выглядело ярче и бодрее. Город вечно куда-то торопился, хотел жить, шумно дышал, а улицы и дороги подсвечивались миллионами золотистых огней. Небоскребы, как ни пытались, не могли скрыть шпиль телевизионной башни на горе Намсан — она горела холодным зеленым светом. Минхо, глубоко вдохнув, сделал шаг ближе к окну и с опаской опустил взгляд себе под ноги. Внизу мелькали крыши малоэтажных зданий, некрасивые, с застарелыми дождевыми подтеками, и чем-то замусоренные. Некое напоминание о недосягаемости высот и разнице между обычным человеком и теми, кто может смотреть на других откуда-то свысока.        Музыка постепенно сникала, и Минхо тихо повернулся к двери, стараясь не шуршать курткой. За массивной черной дверью, похожей на литую — по мнению Минхо, слишком безвкусной и вычурной для подобного жилья, — слышалось шорканье тапок. Сжав зубы, Минхо тихо выдохнул. Высшая наглость: обманул на деньги, а теперь еще и проверяет, удачно ли получилось.        Провернулся замок, потом запищал электронный. Минхо насилу не подошел поближе. Дверь открывалась небольшими рывками, будто бы стоявший за нею боялся того, что может увидеть. Как только из щелки показалась макушка, Минхо дернулся, надеясь ухватиться за ручку. Но не успел. Парень с шумным эхо хлопнул дверью и быстро закрыл на замки.       — А что, глазок... — Минхо, окинув дверь взглядом, усмехнулся. — Глазка у тебя нет, точно. Неужели и видеодомофона нет? Ну ты и лох.        В кармане куртки загудел телефон. Если он опоздает на тренировку еще и сегодня, то выходить на смену будет уже незачем. Как-нибудь эту проблему он решит. Может, завтра. Может, никогда. Проглотив все возможные маты, Минхо схватил сумку и уже почти двинулся в сторону лифтов. Наскоро оглянувшись, всё-таки сильно пнул по двери.          — Два дня.        Минхо потупил взгляд. Отросшие волосы странно и непривычно коснулись щек. Надо же, а он и не заметил — почему никто не сказал ему? Утопая в мыслях, он всё равно вздрогнул, когда начальник стукнул кулаком по столу:        — Я даю тебе два дня, и чтобы счет был погашен. Ты меня услышал?        — Да, — Минхо бодро кивнул, — но может, всё-таки нужно...       — Делай, что хочешь и как хочешь. Я наплел, что на выходных наш банк-партнер не работает, а платеж еще не обработан, потому до них пока ничего не дошло. Магазин говорит, что у них такое впервые. Они просто не будут с нами больше сотрудничать, если хоть один заказ не будет погашен! Это наш основной партнер. Ты понимаешь, в какие масштабные потери по прибыли для нас это выльется? Это не твои потерянные копейки!        Минхо сдержался, чтобы не упомянуть, как такими же копейками он бы смог погасить свою половину за год аренды в съемном жилье. Начальник не особо интересовался судьбой и жизнью своих сотрудников. Даже при устройстве задал ровно два вопроса, и вряд ли заинтересуется сейчас.           — Почему такие вещи вообще можно оплатить при получении? — возмутился Минхо.        — Вот какое уже дело? Такой вот наш выбор. Клиентоориентированность. Магазин не волнует, как мы заплатим. Меня — что ты пихаешь пакет вперед оплаты. Сам виноват.        — Знаю.        На самом деле, нет — Минхо был абсолютно не согласен с начальником, но лучше бы ситуация не стала. Так ли важно, по чьей именно вине, но один в итоге всё равно оставался вором и мошенником, а второй — обманутым.        Еще в самом начале разговора сквозь крики начальника и тяжелое дыхание Минхо был слышен какой-то шорох за дверью кабинета. Перед тем как выйти, Минхо окинул взглядом шкаф с замаскированным баром — судя по искусственной вставке в виде книг, единственным подобием фолиантов на полке с журналами. И тут же осознал, чем начальник гремел перед встречей с ним.        В коридоре никого не оказалось. Петляя самым длинным маршрутом через все кабинеты и склад в зону отдыха, Минхо не поднимал глаз от пола. Он пытался думать, но сказывались постоянный недостаток сна и сил после вчерашней тренировки и прогона. Что, если он просто забыл оплатить? Или постеснялся, вспомнил, а потом Минхо его спугнул? Откуда взять деньги, если он неправ, Минхо не знал — сумма была неподъемной для него самого, а просить у других он попросту себе не позволит. Конечно, можно погасить заказ из своего кармана, но тогда... Тогда он отдаст всё, ради чего старался, в угоду чужой судьбы.       Без обуви Минхо целиком забрался на старенький кожаный диван и подпер голову руками. Он старательно игнорировал подглядывания ребят в его сторону — все явно хотели обсудить подслушанное, будто бы Минхо не догадался, — но почему-то не решались. От их взглядов становилось неуютно, и даже одежда будто бы ощущалась на нем неправильно.        В тишине наконец заговорил незнакомый парень, который стоял у кулера прямо напротив дивана:        — Это что, опять говнюк К. развлекается?        Парень бросил это так громко, чтобы Минхо наверняка отреагировал.        — Кто? — Минхо вскинул брови.        — Есть один идиот, который всегда заказывает еду и шмотки с оплатой при получении, — еще громче сказал парень. Минхо сморщился. — Еще ни разу оплата не прошла. На него даже заявление написать не получилось.        Теперь Минхо не пытался исключить себя из разговора.        — Почему это?       — Все данные в заказе — фейковые, — добавил другой, упав на диван рядом с Минхо. От его форменной фиолетовой куртки рябило в глазах. — Еще он часто переезжает.        — Так может, это разные люди вас кидают, нет?       — Ты еще молодой, зеленый, — парень в фиолетовой куртке хлопнул Минхо по плечу. — Да мы его морду лица запомнили. И по брендам, которые он берет, кафе там... Честно говоря, наш директор...       — Идиот, — крикнул кто-то от двери.        Несмотря на то что Минхо отчасти был согласен, он смолчал. Вариантов работы у него не так много. Он не будет вестись на чьи-то провокации. Собеседники Минхо тоже не спешили отвечать: фиолетовая куртка почесал нос, хмыкнув, а слушавший диалог парень у кулера покачал головой в сторону двери.        — Жаль, по этой морде еще никто не съездил.        Коленки Минхо прижал к себе и задумчиво протянул:        — Поймать легко же... Ведь при регистрации нужно ввести номер карты.        — Но не обязательно своей, и не обязательно той, на которой есть деньги, — парень у кулера закрутил шейкер и теперь повернулся к ним лицом, наконец втиснувшись в разговор. На секунду Минхо показалось, что они где-то пересекались до этого.        — Самое противное — всегда, блин, в одном районе это происходит, — он вздохнул. Минхо поднял брови. — Потому его обычно оставляют новеньким. Извини. Таковы правила.        — М-да, — Минхо потер глаза. От яркого холодного света хотелось спать. — Не то что в других доставках — там для заказа по айди-карте нужно регаться.       — Тогда почему ты работаешь здесь? — опять раздался голос ото входа.       Повернувшись, Минхо успел заметить в проеме только светлые волосы и удаляющийся силуэт. Видимо, его собеседники совсем не удивились подобному хамству. Опять проигнорировали. Один закатил глаза, но промолчал, другой же просто махнул рукой.        От этого Минхо начинал злиться еще больше. Напряг кулаки и вскочил. Уже у выхода из комнаты, когда он был готов высказать идиоту всё, что думает, его кто-то схватил за плечи и потянул обратно.       — О, хён. — Минхо удивленно выдохнул.       — О, Минхо. — Друг Минхо, Кёниль, не разжимал хватку. — Вот и познакомились. Я понимаю, ты злишься, но давай без рукоприкладства в копилку. — Кёниль понизил голос:       — Мне жаль. Не думал, что ты на него попадешься. Помощь нужна?        — На кого него? На этого, как его там, говнюка-заказчика или на блондинистого говнюка? Не нужна.        — А что ты имеешь против блондинов? — Кёниль возмутился во весь голос и поправил прическу под тяжелый вздох Минхо.         Кёниль был выше него, и, вырвавшись из его непонятных объятий, Минхо встал напротив, скрестив на груди руки. Когда-то давно, еще на первом танцевальном курсе, который они посещали вместе, Кёниль поделился с Минхо, что тот его жутко пугает. А потом целый год оправдывался. Потому что не смог терпеть, когда Минхо будто бы в подтверждение его слов приходил ночами к нему комнату и стоял над постелью с широко открытыми глазами. Судя по бегающему взгляду Кёниля, сейчас поза Минхо была пострашнее ночных издевательств.       — Ну ты как?        — Нормально, — ответил Минхо сквозь зубы.        Кёниль засуетился, и Минхо, быстро окинув взглядом комнату, удивился: в них уперлись глаза его бывших собеседников. Что такого интересного в обычном разговоре на избитую за сегодня тему?        — Слушай, давай напополам погасим? Хозяйка квартиры говорила, что может дать отсрочку, если что.        — Нет, я сам разберусь. Еще и гасить за него. Он же вор! — Кёниль посмотрел так, будто бы Минхо сказал очевидную глупость. — И с чего вообще нам отсрочку дать могут?        — За красивые глаза. Мои. Кажется, бабуле я понравился. — Минхо ни на секунду не поверил, будто Кёниль смутился очевидному вниманию от очередной женщины. Ему было всё равно, кому нравиться. — Точно справишься? Сколько там вообще? Я слышал, что около трех миллио...       — Точно. Какая разница, сколько? Да, я в заднице, но выбраться можно.        — Когда тебе нужны деньги?        — К воскресенью. Еще целых два дня. Придумаю что-нибудь.        — И что? — Кёниль хмыкнул, потянув за рукав Минхо, чтобы тот отошел от дверного проема. — Будешь за ним от квартиры следить?        — Ну, к примеру.        В голове вяло роились разные мысли и идеи, но он зацепился за эту. Минхо сделал вид, что не услышал раздавшиеся за спиной смешки других курьеров.          — Как вообще штаны могут столько стоить? Как? Как?        Шепот утопал в громкой восточной музыке. Свист кларнета прежде не виданного заклинателя змей и мерещащийся гомон неизвестных голосов тянули в мир горячего песка. Минхо не по собственной воле сопротивлялся, и воображаемые пейзажи теплых каменных проулков сдавались под напором сеульских высоток за окном, что отображались в зеркале танцевального зала. Слишком много лишнего в голове. Руки Минхо неожиданно для него самого обвисли, вытянулись по бедрам, и он замер. Это никуда не годится.        Колонка получила неслабый удар. Опомнившись, Минхо вполголоса начал шептать извинения. К счастью, никто не видел и не слышал. Но колонка ни в чем не виновата.        Тренировка затянулась, и Минхо после общих занятий с хореографом остался в зале один. Несколько месяцев Минхо упорно делал вид, что не понимает намеки хореографа: если принести какую-нибудь авторскую хореографию, выполненную на достойном уровне, в университет, то его могут восстановить и вернуть на третий курс. Там уже за него заступятся перед другими преподавателями. Опустивши голову вниз, Минхо рассматривал собственные растянутые на коленках спортивные штаны. Тот ублюдок богат, и у него есть всё, чтобы прожигать свою праздную жизнь в дорогущей квартире. Вряд ли он работает, да хотя бы слышал ли, что это такое — его поступки говорили об обратном; зато он одет как с заглавной страницы каталога любого бренда. Минхо сомневался, смог ли бы он совершить нечто подобное. Обычное воровство. Для некоторых людей.        Еще маленьким мальчишкой Минхо как-то вынес из магазина коробку дорогущих конфет. Совершенно не скрываясь, нет. В супермаркете недалеко от их старого дома мама заболталась с кассиршей, и, пока папа складывал продукты в пакет и расплачивался, Минхо заграбастал коробку каких-то импортных шоколадных конфет с нарисованным смешным мужчиной в профиль. Не для себя. Когда они только пришли, мама, повертев коробку в руках и увидев ценник, поставила их назад. Минхо захотелось ее порадовать. Кто же знал, что родители не похвалят его, а папа стыдливо потащит Минхо с конфетами в руках обратно в магазин.        Сейчас Минхо осознавал, мама была права: цена за конфеты и вправду была необоснованно высокой. Детский стыд прошел, а для взрослого человека, поступающего так обдуманно и взвесив все возможные за и против, оправдания у Минхо не находилось.        Зато у него есть всё, чего нет у Минхо.        После душа Минхо наскоро собрался и с мокрыми волосами вышел на улицу. В воздухе стоял ужасный гнилостный запах — будто кто-то забыл сковородку со сгоревшим маслом на плите. Недели две назад. Смеркалось, и Минхо, покрепче завязав шнурки на капюшоне, понадеялся по пути не наступить на смердящие плоды непонятно откуда взявшегося в этом квартале дерева гинкго. Желтая и красная листва начиналась с макушек деревьев и утопала в тени замерших проулков. Люди не спешили этой дорогой, предпочитая освещенные тротуары у метро.        Навигатор указывал маршрут до высотки, где жил тот ублюдок. Как лучше поступить? Можно ли взять его угрозами? А если заставить дать побольше денег — в качестве морального ущерба — то Минхо смог бы... Нет, нет и нет. Чужого ему не надо. Тем более, неизвестно, каким образом эти деньги он получил. Минхо не удивился бы, окажись, что тот дежурил у банкоматов и запоминал чужие пин-коды, от стариков до студентов. Несчастные бабули.        В обычной одежде, а не униформе, попасть на закрытую территорию казалось невозможным. За квартал от ручья Чонгечон Минхо почти что развернулся, ища оправдания, но всё-таки заставил себя пойти дальше. Наверняка Кёниль уже покормил его котов, иначе те бы устроили ему громкую забастовку, и запустил стирку, и даже вымыл пол — других, личных дел Минхо не находил.        На проходной его встретил суровый взгляд. Консьерж несколько раз уточнил номер квартиры, поиграл с Минхо в гляделки и громко повздыхал.        — Вы уверены?        — Да, — уже не так уверенно ответил Минхо. — Апартаменты номер 220, этаж двадцатый. Я в гости к другу.        — Молодой человек, — сварливо начал консьерж, — в апартаментах номер 220 никто не живет. Вы уверены?        Наскоро попрощавшись, Минхо в задумчивости побрел по улице в сторону ближайшей станции метро. Как это — никто не живет? Было трудно поверить, что масштабы проблемы настолько необъятны и ублюдок даже в квартире проживал от балды. Да нет, быть такого не могло. Минхо чувствовал: тут есть нечто иное, загадка, тайна, но не ясно, какая именно.        На автомате Минхо добрался до дома и не запомнил, как открыл дверь квартиры. Сбросил обувь и сумку, всё это время оттягивавшую плечо тяжестью кроссовок и инвентаря. Планка, в которой Минхо заставил себя стоять в качестве наказания за невнимательность к своей хореографии, дала о себе знать. Тело ныло целиком. И он даже сразу не понял, что желудок сводит от голода.        В холодильнике не нашлось ничего похожего на съестное. Узкая кухня вмещала только сам холодильник, плиту и раковину, а еще и стол на двоих, и вряд ли скрывала где-то запасы еды. Кёниль наверняка, как обычно, поел в институте — Минхо мог сказать это только по одному довольному храпу из его комнаты. Постоянно Минхо говорил, чтобы тот не переживал и не покупал еды еще и ему, что он справится сам, поест после занятий или на смене, и теперь жалел. Свои слова уже не вернуть.        Пустой рамён в картонной плошке Минхо засыпал кунжутом и остатками нори из открытой неделю назад пачки. Он мог бы заказать доставку, взять немного денег из отложенного на учебу или квартиру, но побоялся. Вдруг всё-таки придется гасить счет и за ублюдка из небоскреба. Такое питание вряд ли хорошо повлияет на его форму, зато будут какие-никакие силы. А этого уже достаточно, чтобы жить. И чтобы после завтрашней смены опять попытаться поймать гада — хотя бы за руку. Если он успеет.