Проблеск света во тьме

      Се Лянь очнулся в непривычной обстановке. Во-первых, у него под боком не было его супруга, что было очень странно. Сань Лан обычно просыпался раньше принца и либо просто любовался им, невесомо ведя кончиком пальца по открытым участкам тела, либо же будил нежным поцелуем. Во-вторых, а с этого в принципе и нужно было начинать, принц находился не в их кровати. И не в их комнате. И точно не в Доме Блаженств.       Он лежал в каком-то лесу под одним из деревьев на голой земле. Резко сев, он посмотрел на свою руку и выдохнул, когда увидел красную нить на пальце. А под его одеждами все еще ощущалось кольцо на цепочке. Это уже хорошо, значит, с Сань Ланом все в порядке.       Пытаясь разобраться, принц поднялся на ноги, отряхнулся и огляделся. Он находился на спуске с горы. Место показалось ему смутно знакомым, но что-то все же было не так. Нехорошее предчувствие зародилось в его груди, поэтому он приложил два пальца к виску. Произнеся пароль от духовной сети супруга, Се Лянь нахмурился. Ответа почему-то не последовало. Повторив все опять и поняв, что исход тот же, принц решил не тратить духовные силы почем зря.       Вздохнув, он прислушался к обстановке. Вокруг было тихо, было слышно лишь пение птиц и журчание реки вдалеке. Точно. Река. Уж она-то его и выведет хоть куда-нибудь и тогда он разберется. Удовлетворенно выдохнув, он направился к источнику звука.       Дошел он, благо, без происшествий, на пути ему никто не попадался, но принца это наоборот еще больше насторожило. Дойдя до реки он решил идти по течению вниз по горе. По пути он размышлял.       «Сань Лан явно заметит, что меня нет рядом и обязательно пойдет меня искать. Мне пока просто нужно осмотреться, а от горы я далеко отходить не буду, тогда все будет хорошо.»       Так, успокаивая себя, он вдруг наткнулся на кумирню. Решив устроиться и подумать, как вернуться обратно (правда, нужно еще понять, откуда ему нужно вернуться), он подошел к ней ближе. Однако, взглянув на ворота, он оцепенел. Справа и слева от них принц обнаружил парные надписи дуйлянь, гласящие: «Тело пребывает в страдании» и «Душа пребудет в блаженстве». Сразу было ясно, что в кумирне поклонялись ему, Наследному принцу Сяньлэ, но ведь он сам попросил своих последователей не использовать эту фразу при постройке храмов и монастырей, и к его словам отнеслись вполне серьезно. Неужели кто-то все-таки ослушался?.. Нет, во всей этой ситуации что-то явно было не так.       Принц еще раз решил оглядеться и только тогда понял, где он все это время находился. Только что он спускался с горы Тайцан, где жил все это время! Но, что было странным, в ней будто были какие-то изменения. Принц пригляделся и опешил: на вершине виднелся храм Хуанцзы. Целый и невредимый, и уж точно не тот, который Се Лянь отремонтировал собственными руками.       Тут-то пазл в голове принца начал складываться, и он понял: его каким-то пока неведомым ему образом перенесло в прошлое. Причем как раз в тот промежуток времени, в котором королевство Сяньлэ еще не пало. Не удивительно, что он не сразу понял, где находится, ведь за восемьсот с лишним лет гора Тайцан потерпела множество изменений, как минимум деревьев стало больше.       «Интересно, как там Сань Лан? Понял ли он, что меня нет в том времени? Или же, возможно, принца из этого времени перенесло в будущее вместо меня? Тогда, в этом случае, что же мне делать?..»       Из раздумий его вырвал детский смех. Быстро среагировав, принц спрятался за одну из колонн. Все же, как бы то ни было, видеть его точно не должны были.       Се Лянь было решил не обращать на остановившихся перед кумирней мальчишек никакого внимания и решить, что ему делать, но уловил пару фраз из разговора и невольно прислушался:       — …Подкараулим его здесь, а потом резко нападем и побьем! Уродец должен ответить за свои слова.       — Да! Из-за того, что он испачкал мою одежду, дома меня наругали и лишили карманных денег! Мы должны его проучить!       Се Лянь после этих слов нахмурился еще больше, почуяв неладное. Он догадался, о ком они говорили, поэтому, взвесив все «за» и «против», сложил пальцы в простой печати, предварительно проверив наличие духовных сил (благо, Сань Лан буквально этой ночью наполнил его ими). Теперь он был в образе молодой девушки. Почему-то ему захотелось принять именно этот облик.       Девушка торопливым шагом подошла к детям, которые явно не ожидали, что здесь будет кто-то из взрослых. Поэтому они одновременно подпрыгнули от испуга, когда она строго обратилась к ним:       — Что это вы тут делаете?! Скоро уже начнет темнеть, разбегайтесь по домам!       Как ни странно, это подействовало, так как мальчишки, завороженно глядя на нее, закивали, поклонились и убежали. Се Лянь хмыкнула и решила посмотреть, как она выглядит. Неподалеку стоял таз, наполненный водой, поэтому, подойдя к нему, принцесса заглянула во внутрь. Из отражения на нее смотрело прекрасное лицо, в принципе схожее с настоящим обликом. Те же мягкие черты лица, того же цвета волосы. Лишь цвет глаз изменился: вместо медово-карих у нее сейчас были черные. Из одежды на ней были красные одеяния. Иронично.       Фыркнув, девушка развернулась, собираясь уже менять облик обратно, но вдруг вскрикнула и отскочила на несколько чжанов, едва не опрокинув таз с водой. Перед ней стоял худой мальчик с перебинтованным лицом и потрепанной одеждой. Грязные бинты плотно закрывали его правый глаз, а левый, настолько темный, что зрачок сливался с радужкой, смотрел с неприязнью.       «Хунхун-эр», пронеслось в голове у Се Лянь. Конечно, она узнала детскую версию ее супруга. Они так и смотрели друг на друга, один испепеляюще, другая слегка растерянно. Их игру в гляделки прервал внезапный раскат грома. Приближался дождь.       Хунхун-эр перевел взгляд на небо, а потом обратно на девушку. Поняв, что она пока не собирается делать с ним ничего, он прошагнул мимо нее. Только сейчас Се Лянь заметила, что тот что-то держит в одной руке, бережно прикрывая другой.       — Проваливай, — буркнул мальчик, обращаясь к девушке.       — Постой, — неожиданно вырвалось у нее. Хунхун-эр, уже собиравшийся перейти порог, остановился и воровато обернулся на неё. Девушка решила, что её голос прозвучал слишком резко, поэтому, выставив перед собой руки в примирительном жесте, она продолжила, — могу ли я остаться здесь? Мне некуда идти, а скоро польет дождь, я даже не могу его нигде переждать!       Словно в подтверждение ее слов с неба на землю начали падать капли, постепенно усиливаясь. Хунхун-эр прищурил не забинтованный глаз и сказал:       — Откуда мне знать, что ты не сделаешь мне ничего плохого?       — Я все понимаю, ты имеешь полное право не доверять мне, — согласилась она, — Тогда я просто хочу попросить тебя быть аккуратнее. Только что здесь были дети. У них были… не очень хорошие намерения. Пожалуйста, береги себя.       «Я просто останусь поблизости», подумала она, разворачиваясь, чтобы уйти. Не успела она сделать и пары шагов, как почувствовала, что на нее перестал лить дождь, который уже перешел в ливень. Непонимающе посмотрев наверх, Се Лянь увидела красный зонт. В ее душе зародилась надежда и она рывком обернулась, ожидая увидеть своего супруга.       Но то был не он. Точнее, он, но из другого времени. Хунхун-эр стоял, подняв зонт настолько высоко, насколько мог, чтобы укрыть девушку от дождя. Он отвел взгляд и произнес:       — Ладно. Ты можешь остаться.       Се Лянь улыбнулась:       — Спасибо!       Мальчик завел ее во внутрь храма и, отложив зонт, чтобы с него стекала вода, подошел к статуе божества. Се Лянь наблюдала, как он достает из руки статуи цветок и меняет его на новый, а после складывает руки в молитвенном жесте. Принцесса прислушалась к ощущениям, но как бы ни старалась, молитву не услышала. Видимо, два низвержения за этот промежуток времени сделали свое дело.       Подождав немного, она попыталась разговорить мальчика.       — А какому богу здесь поклоняются?       Хунхун-эр посмотрел на нее с нескрываемым раздражением, а после неохотно ответил:       — Наследному принцу Сяньлэ. Богу войны в короне из цветов.       — Правда? — девушка изобразила удивление, — Никогда не слышала о нем.       Теперь уже настала очередь Хунхун-эра удивляться.       — Как это не слышала?       — Вот так, — пожала она плечами, — В моих краях не говорили ни о каком наследном принце. А что он делает?       — В смысле?       — Ну принц. Что он делает для людей, какой он?       — Он очень добрый, — ответил мальчик после недолгого молчания и девушке не могло показаться, что в его до смешного суровом взгляде промелькнула нежность, — помогает своему народу. А еще он очень сильный. Он сам победил огромного демона, после чего вознесся.       — Да уж, интересный человек этот ваш принц, — задумчиво произнесла она, — Но мне кажется, он не сможет вечно помогать своему народу. Ведь очень трудно одновременно выполнять обязанности и бога, и правителя. Если он будет решать именно проблемы народа, то перестанет успевать отвечать на молитвы, а тогда рано или поздно все последователи отвернуться от него.       — Даже если такое произойдет, — Хунхун-эр повернулся к статуе. Теперь он будто говорил с ней, — я не отвернусь от него! Никогда!       Се Лянь не смогла сдержать улыбки.       — Ты такой молодой, а уже так горячо веришь в кого-то, — в её голосе не было ни капли издевки. Тут она что-то вспомнила и спросила, — Я до сих пор не знаю твоего имени. Как тебя зовут?       — Я никому никогда не называю своего имени.       — Даже таким красивым девушкам, как я?       — Ты не красива.       У девушки будто воздух из легких выбили. Она удивленно прокашлялась и посмотрела на мальчика. Слышать такое из уст её Сань Лана, пусть он даже был в роли ребенка, было… странно. Но потом она вспомнила, что сейчас находится не в своем обличии, поэтому удивляться не стоило.       — Правда?.. Мне никогда не говорили, что я плоха собой. А какого человека ты считаешь красивым?       Она заметила, как Хунхун-эр бросил быстрый взгляд на статую наследного принца, но тут же отвел глаза в пол и хмуро уставился в него. Девушке понадобились все силы, чтобы не рассмеяться, поэтому она сжалилась над ним:       — Ладно, не будем об этом. Ты будешь есть?       Когда он поднял на нее взгляд, она уже протягивала ему маньтоу. Мальчик с сомнением посмотрел на паровую булочку, но, почувствовав, как его желудок предательски заурчал, принял решение. Он чуть ли не выхватил еду из рук девушки и жадно надкусил. Маньтоу явно была не первой свежести, но вполне походила на съестную. Хунхун-эр жевал как-попало, давясь, поэтому Се Лянь пришлось легонько похлопать его по спине.       — Осторожнее. Прожевывай тщательно.       Девушка в который раз убеждалась, что привычка постоянно носить с собой что-то съестное в рукаве ханьфу не так уж и плоха. Хоть супруг и ворчал на нее частенько из-за этого, она все-равно что-то припрятывала. А сейчас она даже жалеет, что не брала побольше.       Проглотив (и это без преувелечений!) маньтоу, Хунхун-эр дернулся от руки девушки, поглаживающей его по спине. Но вспомнив, что она только что его покормила, все же поблагодарил. Се Лянь улыбнулась.       — Не за что. Завтра, если позволишь мне остаться, пойду куплю нам чего-нибудь съестного, — но тут же она вспомнила — денег-то у нее с собой нет! Поэтому, прокашлявшись, она исправилась, — ну или найду.       Мальчик неоднозначно пожал плечами и устроился у статуи божества, свернувшись калачиком. Се Лянь хмыкнула и села у стены, облокотившись на нее и прижав колени к груди. Она смотрела со сжимающимся сердцем на донельзя худую спину Хунхун-эра, которая подрагивала, когда особо сильный и холодный порыв ветра прорывался в храм.       «Бедный мой мальчик…» пронеслось в её мыслях «Сколько всего ты переживаешь каждый день…».       Недолго подумав, она направила поток духовной энергии на статую, заставляя её подогреваться. Спустя недолгое время Хунхун-эр, перевернувшись на другой бок, вплотную прижался к источнику тепла спиной. Се Лянь грустно улыбнулась, но на ее душе стало чуть спокойней.       — Сань Лан, как ты там? — прошептала она, зевнув. Рука неосознанно потянулась к кольцу на цепочке. Девушка уже собралась засыпать, но неожиданно в голове пронесся голос, заставивший ее встрепенуться.       «Гэгэ?»       «Сань Лан?» она поднесла пальцы к виску, «Сань Лан! Тебе удалось со мной связаться!»       «Где ты находишься? Я проснулся, а тебя нигде нет! Никто тебя не видел, а ты еще и в сети духовного общения не отвечаешь! И…» он запнулся, «Подожди, что с твоим голосом?»       «Ох, Сань Лан, это долгая история. Я очнулась в непонятном месте, а потом поняла, что нахожусь на горе Тайцан. Но загвоздка в том, что я, по-моему, попала в какую-то временную петлю, потому что сейчас, судя по всему, период, когда Сяньлэ еще не распалось. Кстати, рядом со мной сейчас спит Хунхун-эр, передать привет, когда проснётся?»       «Шутишь?»       «Конечно шучу, я не смогу передать ему от тебя привет. Кстати, как раз из-за него я и приняла это обличие. Девушки вызывают больше доверия, знаю, для тебя это звучит глупо, но не могла же я показаться ему в истинном облике. Кстати, насчет этого», спохватилась девушка, «Мне нужно понять, переместился ли «принц» из этого времени в наше?»       «Нет», чуть помедлив, отозвался Князь Демонов, «Никаких признаков пребывания здесь принца из другого времени, я не нашел. Ваше высочество, я найду тебя, клянусь! Только подожди немного.»       «Верю», нежно отозвалась Се Лянь, невольно улыбнувшись. Её ладонь уже в который раз за этот день сжала кольцо с прахом, «Мой Сань Лан справится, как и всегда. Но мне нужно беречь свои духовные силы, поэтому давай ненадолго оборвем связь?»       «Конечно, ваше высочество.»       «Я люблю тебя.»       «А я — тебя.»       С тяжестью на сердце она отняла пальцы от виска и зажмурила глаза, чтобы хоть как-то придти в себя. Как же тяжело ей было с ним прощаться! Они всегда старались не разлучаться надолго друг с другом, а сейчас это вновь произошло и неизвестно, сколько продлится.       Но горевать смысла не было, ей нужно было набраться сил перед завтрашним днем, поэтому, завалившись набок, Се Лянь в скором времени уснула.

***

      Наутро дождь уменьшился, но не прекратился. Спросонья Се Лянь сперва удивилась, когда увидела, где она находится. Но потом вспомнила события вчерашнего дня и все встало на свои места.       Хунхун-эра нигде не было. Это заставило девушку побеспокоится, поэтому она быстро встала на ноги и стремительно пошла в сторону выхода. Каково было её удивление, когда на нее налетел мальчик, едва не сбив с ног. Он неуклюже плюхнулся и зло посмотрел на девушку. Се Лянь, ойкнув, протянула ему руку, чтобы помочь подняться, на что получила недоверчивый взгляд мальчишки. Поднявшись самостоятельно, Хунхун-эр протянул девушке сжатую в кулак руку и, поймав непонимающий взгляд, разжал её. В ней лежала горсть ягод.       — Вчера ты поделилась со мной маньтоу. Я не могу дать больше, поэтому вот, — заметя, что девушка никак не реагирует, а лишь смотрит на него, мальчишка недовольно зыркнул на неё, — Ну так ты берешь или нет?! Если нет, то я лучше сам их съем.       — Тебе необязательно было это делать, — улыбнулась девушка, — Я, как старшая, должна о тебе позаботиться.       Услышав эти слова мальчик незаметно вздрогнул, но тут же вперился в нее черным глазом:       — Не надо обо мне заботиться, я не слабый! Не нужны мне твои подачки!       — Ладно-ладно, — Се Лянь выставила перед собой руки в примирительном жесте, — Если тебе так будет лучше, я возьму парочку. Просто я не голодна.       И в доказательство своих слов она взяла несколько ягод из протянутой мальчишкой руки и закинула их в рот. Они оказались кислыми и недозрелыми, что у нее против воли свело скулы. Давно она не ела такое — Сань Лан всегда предлагал ей фрукты и ягоды только высшего сорта, так что она даже отвыкла от такого вкуса. Но ей пришлось сохранить лицо и улыбнуться:       — Спасибо. Они очень вкусные.       Хунхун-эр пожал плечами, закинул в рот остаток ягод и проглотил, даже не поморщившись. У Се Лянь сжалось сердце: дети ведь не должны есть так мало! Тем более такую гадость. Она вдруг кое-что вспомнила и вновь обратилась к мальчику:       — Послушай, это ведь храм, неужели люди не делают подношений? Обычно ведь люди приносят еду в такие места, но здесь я этого не наблюдаю.       Мальчик замер на полпути к статуе.       — Здесь… только я. Только я молюсь в этом храме, больше сюда никто не ходит.       Се Лянь, решив больше не поднимать эту тему, произнесла:       — Понятно…       Она начала судорожно думать, как прокормить и себя, и его. Денег у нее не было, попрошайничать — тоже не вариант. Дать уличное представление? Нет, в женском обличии она не может, а принять истинное тем более.       Размышляя, она невольно потянулась рукой к волосам и наткнулась на шпильку. Эту шпильку, сделанную из чистого золота и украшенную нефритом и яшмой, подарил ей Сань Лан, и с тех пор она почти всегда была нацеплена на волосы. Кроме нее у девушки с собой ничего не было, поэтому, сняв шпильку с волос и позволив им рассыпаться по плечам, она вздохнула, рассматривая её.       «Прости, Сань Лан», подумала она с горечью, «Но тебе бы всё-равно не понравилось, если бы я осталась голодной, не так ли?»       — Можно я воспользуюсь зонтиком? Мне нужно пойти купить нам поесть.       — Я думал, ты пробудешь здесь максимум день, — сказал мальчик, заботливо меняя цветок на статуе принца. Се Лянь прокашлялась.       — Ну, дождь еще не кончился, — неловко посмеялась она.       — Зонтик я тебе дать не могу.       — Почему?       — Не хочу. Сломаешь.       — Не сломаю, — нахмурилась девушка. Она знала, что он упрямый, но чтобы настолько? Внезапно ей в голову пришла идея, — А пойдем со мной? Куплю тебе то, что захочешь.       — У тебя нет денег, — заметил Хунхун-эр.       — Скоро будут, — заверила она его.       Поколебавшись, мальчишка взял в руки зонт и пошел к выходу. Се Лянь приняла это за «да» и, улыбнувшись, пошла за ним.

***

      Они дошли до центра столицы, где Се Лянь взглядом начала искать лавку, где могла бы продать шпильку. Краем глаза она заметила, как Хунхун-эр напряженно смотрел на прохожих, которые находились к ним ближе, чем на три метра. Также она заметила взгляды этих самых прохожих. Они косо смотрели на мальчишку, в их глазах так и читалась неприязнь.       Поджав губы, она осторожно положила руку на его плечо. Тот дернулся и посмотрел на девушку. Решив пока не акцентировать на этом внимание, она бодро спросила:       — Чего бы ты хотел съесть?       — Ничего, — буркнул он. Внезапно он задал вопрос, который она явно не ожидала услышать, — Почему ты продаешь эту шпильку?       Девушка непонимающе моргнула.       — Чтобы купить еду.       — Ты могла с таким же успехом снять комнату в каком-нибудь постоянном дворе и переждать дождь там, денег у тебя бы на это хватило. Да и выглядит она очень дорого, а значит ты из знатной семьи, каким образом оказалась здесь?       — Ох, это долгая история, — она устало прикрыла глаза, — Я не знаю, как тебе объяснить, ведь это звучит, как бред. Начнем с того, что я вообще не знаю, как оказалась тут. Я была в совершенно другом месте. И сейчас мой супруг ищет меня, я должна просто подождать. И кстати, — она усмехнулась, — я не богата. Богат как раз он. И эту шпильку тоже подарил мне он.       — У тебя есть супруг? Как же он допустил твое исчезновение? Если по-настоящему любишь, то такого не произойдет.       — Не говори так, — мягко проговорила Се Лянь, — Иногда судьба дает нам какие-то трудности, которые лишь укрепляют любовь.       Хунхун-эр нахмурился, уйдя в свои мысли. Се Лянь тяжело вздохнула, но тут ей на глаза попалась подходящая лавка. Молча поманив за собой мальчишку, она направилась туда.       Она не заметила, что Хунхун-эр так и остался стоять посреди улицы.       Улыбчивый торговец осмотрел шпильку, покрутил её так и эдак, считая цену. Заметив то, с какой неохотой девушка расстается с вещицей, он уточнил, уверена ли она в том, что хочет её продать. Се Лянь улыбнулась и ответила:       — К сожалению, у меня нет иного выбора.       Тот понимающе кивнул и протянул девушке увесистый мешочек. Неожиданно сзади нее послышалась ругань и грохот. Се Лянь резко обернулась и зрачки её сузились.       Хунхун-эр лежал на земле, сжавшись в комок, закрывая голову руками, а к нему приближался мужчина со свирепым выражением лица. Окружающие лишь качали головой и проходили мимо. Тем временем этот мужчина подошел к Хунхун-эру и, подняв его за шкирку, прокричал:       — Ах ты выблюдок! Вздумал сбежать из дома и не появляться, шляешься черт знает где! Ну ничего, придем домой, я покажу тебе.       Он потянул мальчишку за руку, но тот, сопротивляясь, оставался стоять на месте. Тогда мужчина, разозлившись еще больше, замахнулся для очередного удара. Но он не ожидал, что на пол пути его остановит другая, девичья, но очень сильная рука. Он обратил свой злой взгляд на ту, кто его прервал. Хунхун-эр, который уже зажмурился в ожидании сильного удара, которого не последовало, раскрыл глаза и, удивленно моргнув, тоже обратил внимание на человека перед ним.       Се Лянь, закрывшая собой Хунхун-эра, смотрела на мужчину спокойно, но весь её вид говорил о сдерживаемой злости. Она усилила хватку, заставив того слегка поморщиться, и произнесла:       — Что вы делаете?       Мужчина попытался высвободить руку, но поняв, что у него не получается, закричал:       — Какое твое дело?! Это мой сын и я могу воспитывать его как хочу, так что уйди с дороги и не мешай!       — То есть, вы считаете, что насилие — это хороший и правильный метод воспитания?       — Да даже если так, то что?!       — Что ж, — Се Лянь улыбнулась, но от холода в её глазах у мужчины встали волосы дыбом, — тогда я считаю правильным вот это, — и она сжала руку еще сильнее.       В следующую секунду послышался противный хруст и мужчина заорал от боли. Его кисть безвольно повисла, неестественно изогнувшись. Никто не смел подойти помочь, пока девушка находилась рядом. Саму Се Лянь от нанесения большего урона мужчине останавливало лишь то, что ей нельзя было сильно вмешиваться в дела этой временной ветки.       Она обернулась к Хунхун-эру, который все это время стоял за её спиной, переваривая произошедшее. Сердце Се Лянь горько сжалось от вида мальчишки: он еще больше испачкался от того, что провалялся в мокрой грязи, а на нескрытых бинтами участках лица появились новые ссадины и кровоподтеки. Девушка быстрым шагом подошла к Хунхун-эру (от её взгляда не укрылось то, как он вздрогнул при этом резком движении) и, аккуратно взяв его лицо в руки, начала осматривать. Недовольно выдохнув, она кое-как обтерла его лицо от грязи своими красными одеяниями, при этом обходя раны, и нежно заглянула в черный глаз мальчишки.       — Сейчас быстро кое-что куплю и пойдем обратно, хорошо?       Тот лишь кивнул.

***

      Они не произнесли ни слова за все это время. Ни когда Се Лянь покупала снадобья, заживляющие раны или что-то съестного, ни когда они шли обратно в храм. Поэтому девушка очень удивилась, когда, поставив зонт сушится и разбирая снадобья, которые прикупила, пытаясь понять, какое в данный момент подойдет лучше, она услышала один единственный вопрос:       — Почему?       Се Лянь оторвалась от изучения этикетки и удивленно посмотрела на Хунхун-эра. Тот сидел на своем излюбленном месте перед статуей и не смотрел в её сторону, поэтому девушка переспросила:       — Что «почему»?       — Почему ты защитила меня? — он сделал над собой усилие и поднял на нее взгляд, — Ты бы могла просто стоять и смотреть.       — Что за глупости ты говоришь? Как я могла просто смотреть? — нахмурилась Се Лянь, но увидев, что мальчик смотрит на нее так, будто глупости говорит она, её взгляд смягчился. Она отложила в сторону снадобье, подошла к Хунхун-эру и села перед ним на корточки, — Послушай… Я честно не знаю, кто тебя надоумил, что с тобой можно так обращаться, но, поверь мне, это не так. Ты очень хороший мальчик, я это знаю, потому что… просто знаю.       — Нет! — он замотал головой, а черный глаз стал блестеть от выступивших слез, — Я плохой, я проклят, я… уродлив! Ты просто не знаешь, ты не видела!       — Кто тебе такое сказал? Ты очень красивый, милый, и я…       Она замолчала, потому что Хунхун-эр вдруг сорвал с себя испачканные бинты и открыл оба глаза. Теперь на Се Лянь смотрело полностью открытое лицо, слегка испачканное, но при этом ничуть не растерявшее своей детской очаровательности. Второй глаз был красным, а из-за с трудом сдерживаемых слез он покраснел еще больше.       Конечно, Се Лянь знала, что она увидит за бинтами. Она однажды спросила супруга, почему он постоянно скрывал одну половину лица, и он рассказал ей о своей гетерохромии. Так как данное явление было не распространено, тем более с таким ярким цветом, люди считали это проклятием, поэтому всегда гнали его, чтобы не навлечь гнев богов. Се Лянь это показалось глупым, потому что избивать ребенка только из-за цвета глаз — это совершенно неприемлемо, но Хуа Чэн лишь отмахнулся, сказав, что все люди жестоки. Все, кроме высочества, конечно.       Но сейчас, когда на нее смотрела пара самых прекрасных глаз, ей одновременно захотелось и заплакать, и найти тех, кто хоть пальцем тронул её мальчика и хорошенько избить их. Но она поумерила свой пыл, сделав несколько вдохов. Хунхун-эр понял её ступор по-своему, поэтому, закрыв глаз рукой, отчаянно прошептал:       — Теперь ты тоже считаешь меня уродцем.       — Нет-нет, что ты! — воскликнула Се Лянь, — Просто я убедилась, что была права, когда говорила, что ты красивый. Я… не знаю, как доказать тебе правдивость моих слов, но ты — самый очаровательный ребенок из тех, которых я встречала. Твои глаза правда необычные, но это ни в коем случае не делает тебя уродцем и — тем более! — проклятым. Ты можешь ходить так, как тебе удобно, можешь опять обмотаться бинтами, но, поверь, скрывать такое передо мной не нужно. Я знаю, очень сложно довериться человеку после всего того, что ты пережил. И я полностью тебя понимаю. Но ты должен знать: пока я здесь, я не позволю никому обижать тебя. И я думаю, — добавила она, посмотрев на статую, — что он сказал бы то же самое.       Неожиданно для нее Хунхун-эр вдруг подался вперед и с силой обнял её. У девушки от удивления широко раскрылись глаза, но, почувствовав, что спина ребенка вздрагивает от рыданий и услышав всхлипы, она тоже крепко обняла его. Ее сердце буквально разрывалось от того, как горько он плакал, поэтому она начала легонько его раскачивать, поглаживая по спине.       — Знаешь, — прошептала она после некоторого молчания, когда Хунхун-эр немного успокоился, — я уйду в неожиданный момент. Я бы хотела остаться надолго, но у меня не получится. Но ты должен знать, что мой уход не означает то, что я тебя бросила.       — Да, — шмыгнул носом мальчишка, оторвавшись от нее, — я понимаю.       Се Лянь улыбнулась и поднялась на ноги, чтобы вернуться к снадобьям. Выбрав наконец нужную склянку, она вновь подошла к мальчику. Тот сидел, явно о чем-то задумавшись, лицо его все еще было открыто. Девушка аккуратно похлопала его по плечу, привлекая внимание.       — Нужно обработать тебе раны. Позволишь?

***

      Так, обмазав все, даже самые маленькие царапины мазью, перед этим тщательно умыв мальчика, Се Лянь принялась за еду. Она купила на рынке только такие продукты, которые не нуждались в готовке, потому что травить ребенка она не собиралась.       Вообще, сперва она хотела отвести Хунхун-эра в какую-нибудь забегаловку, но из-за того инцидента девушка подумала, что ему будет не уютно оставаться там. Поэтому пришлось купить булочки и фрукты вместо тарелки риса. Придвинув к мальчику большую часть еды, она, медленно надкусывая свою маньтоу, умилялась с того, как тот ест. Один раз девушка даже не удержалась и легонько ущипнула мальчика за щечку, за что получила недовольный взгляд.       Когда они закончили трапезу, Се Лянь выглянула на улицу. Дождик кончился, небо прояснилось, а значит будет не так холодно, что радовало. Девушка выдохнула и зашла обратно в храм. Хунхун-эр задумчиво смотрел на статую, уйдя в свои мысли. Не зная, чем разбавить тишину, Се Лянь прокашлялась и спросила:       — Так… Сколько тебе лет?       — Тринадцать.       «Тринадцать?! Мне казалось, ему не больше одиннадцати… А, ну да, он в этом возрасте и вправду выглядел на несколько лет моложе.»       — Понятно…       Разговор снова зашел в тупик и Се Лянь было уже с этим смирилась, но тут мальчик спросил:       — А кто твой супруг?       — О, — она прокашлялась, — он замечательный человек. Я его люблю.       — Жаль ту шпильку, наверное, раз тебе подарил её любимый человек.       — Да, жаль не то слово, — девушка поджала губы, — Но, думаю, Сань Лан был бы не против. Мне нужно было купить еду.       — Сань Лан? — переспросил мальчик.       — Ну, его зовут не так, но он любит, когда я его так называю.       Мальчик слегка задумался, потом кивнул.       — Мне бы тоже понравилось.       — А ты что, третий сын в семье? — фыркнула девушка.       — Но ведь это еще созвучно со словом «муж».       «Ах ты маленький хитрец, так ты с детства уже это придумал?», подумала она, решив, что точно предъявит это супругу. А в слух произнесла:       — С этим и не поспоришь.       — Ты какая-то странная, — неожиданно перевел тему мальчик. Не дожидаясь ответа, он продолжил, — Говоришь, что потерялась, не знаешь про Наследного принца, но в то же время ты знаешь, что бы он сказал на ту или иную ситуацию, для девушки ты очень сильная. И ведешь себя так, будто знаешь меня всю жизнь. Это странно. А ведь я даже имени твоего не знаю.       — Так и я твоего не знаю.       — А зачем оно тебе?       — А тебе мое зачем?       — Мне не нужно твое имя, — фыркнул Хун-эр, — мне просто интересно.       — Я бы честно ответила на твои вопросы, — вздохнула девушка, — но я не могу. Не спрашивай, почему, просто не могу. Но, если тебя это успокоит, давай скажу так: я просто очень много самосовершенствуюсь, поэтому мало чего знаю о том, что происходит в мире. И моя сила тоже благодаря этому.       Хун-эр пробурчал что-то вроде «сделаю вид, что поверил» и опять замолчал.       Се Лянь от нечего делать решила подмести пол в храме. Когда она закончила, то заметила, что уже стемнело, поэтому повернулась к Хун-эру, чтобы предложить ему поспать, но увидела, что тот уже уснул. Се Лянь умиленно улыбнулась и, отложив метлу, подошла к Хун-эру. Она заметила, что тот что-то крепко сжимает в руке. Любопытство взяло верх, поэтому девушка аккуратно разжала руку мальчика и увидела в ней коралловую бусину. Улыбнувшись, она прилегла рядом с ним и обняла его, согревая. Духовную энергию она больше тратить много не рисковала, поэтому могла дать мальчику тепло только так.       Расслабившись, Се Лянь уснула.

***

      Когда Се Лянь проснулась, она уже не удивилась, что мальчика рядом не было. Поэтому девушка первым делом вышла на улицу и подошла к тазу, который успел наполниться дождевой водой, чтобы умыться. Приведя себя в порядок, она решила прибрать и во дворе. Земля еще была влажной, так что подметать там смысла не было, девушка лишь слегка вымела пыль и листья с крыльца. Есть ей не хотелось, но и на улице ей было делать нечего, поэтому она решила вернуться в храм.       Се Лянь уже хотела переступить порог, но тут её взгляд зацепился за какое-то красное пятно. Девушка обернулась и радостно воскликнула. Неподалеку, всего в нескольких чжанах от нее, стоял юноша в красных одеяниях. Он облокотился о дерево и неотрывно глядел на нее, улыбаясь. Се Лянь отбросила метлу и побежала к нему.       — Сань Лан! — воскликнула она, уже находясь в его объятиях. Тот крепко прижимал девушку к себе, одновременно запуская по телу поток Ци, чтобы проверить наличие каких-либо ранений. Не обнаружив ничего такого, Князь Демонов выдохнул и с трудом оторвался от Се Лянь. А после, оценивающе осмотрев её облик, шутливо произнес:       — Цзецзе прекрасно выглядит.       Се Лянь хихикнула и уже хотела что-то ответить, как увидела, что за спиной супруга стоял Хун-эр и смотрел на них. Хуа Чэн тоже обернулся и тихо цокнул языком.       — Вижу, твой супруг тебя нашел, — произнес Хун-эр, косо глядя на Хуа Чэна.       — Да, — улыбнулась она, — как и всегда.       — Хорошо, — кивнул мальчик и прошел мимо них, — тогда прощай.       Се Лянь хотела подойти к нему, но Хуа Чэн придержал её за руку. Да и сама девушка почувствовала, что её духовные силы стремительно заканчиваются и она переходит к истинному облику.       Все это заняло несколько мгновений, и когда превращение кончилось, а Хуа Чэн уже кидал игральные кости для перемещения, Се Лянь мягко произнес:       — До встречи, Хунхун-эр.       Эти слова прозвучали так тихо, что принц даже не надеялся, что мальчик их услышал. Но тот, услышав столь знакомый голос, который хранил в воспоминаниях, вдруг вздрогнул и обернулся, в надежде увидеть обладателя этого голоса. Но в итоге мальчик увидел лишь легкую дымку и белый цветок, который остался на том месте, где стоял принц.

***

      Уже сидя на кровати в Доме Блаженств и наслаждаясь тем, как его муж возится с его волосами, Се Лянь, уже несколько раз рассказав о своих приключениях и упрекнув в том, что Хуа Чэн назвал принца некрасивым, вдруг вспомнил:       — Сань Лан, прости… мне пришлось продать твой подарок.       — М? — отозвался тот, — Ты о чем?       — О шпильке. Мне просто нужны были деньги, и я…       — Странно, гэгэ, но я не вижу пропажи.       Князь Демонов взял руку бога и притянул её к его же волосам. Тогда Се Лянь смог нащупать украшение, что было вплетено в незамысловатую прическу.       — Сань Лан, но как? Откуда она у тебя?       — Пока шел по рынку, наткнулся на лавку и увидел эту вещицу. Я решил, что только гэгэ достоин носить такие сокровища.       — Прекрати говорить такие смущающие вещи! И… спасибо.       Они обменялись нежными поцелуями и Хуа Чэн спросил:       — Только, гэгэ… как так получилось, что ты вдруг переместился в далекое прошлое?       — О, — принц прокашлялся. Больше всего он боялся этого вопроса, — Возможно, это из-за демона, с которым я сражался накануне произошедшего. Кажется, он задел меня пару раз. Но ты не переживай, я сразил его!       — В который раз убеждаюсь, что тебя, мое высочество, нельзя отпускать одного на задания, — вздохнул Хуа Чэн, — Я же чуть с ума не сошел.       — Сань Лан!