береза лучше

алфедов давно битву с джастом за ремонт глупой посчитал. зачем надо было отношения так портить всего-то из-за какие-то стен и потолков на их общей базе? конечно, момент он пропустил, что попущенный им сожитель, на улице остался наедине с судьбой злодейкой. но всегда оправдания у него были одни на тот счет: всего-то сюрприз и обижаться было незачем. но черт уже и слушать его не хотел, выбирая сторону "игнорирование" и не желания как либо разговаривать. снеговик же, не особо сопротивлялся выкидыванием такого у своего друга, ибо не раз было, пообижается да после как миленький домой заявится, да надутый еще, да еще обиженный. но это до первой холодной ночи и мокрого проливного дождя с грозой. но кажется в этот раз это все окончательно джасту надоело. день теплый, солнечный. ветерок легкий и прохлаждающий верхушки деревьев качает в собственном ритме, облачка туда-сюда гоняет. замахиваясь, алфедов топором по дереву рубит, четко и быстро, профессионально. следом, там где-то птицы кричат недовольно, а зелена листвы летит вниз, распадаясь на несколько бревен. дровосек выдыхает тяжко, ближе подходит и в подмышку собирая, к рядом стоящим сундукам утаскивает. усталость кости ломит, тело болит и пришлось бедолаге спину выгнуть дабы уже совсем в болях не согнуться. рядом вдруг крик, он алфедова чуть пугает, вздрогнуть заставляет и обернуться несколько раз вынуждает. никого вокруг, не души единой.. алфедов брови хмурит сначала, просто пранком считает, ведь таких на сервере не мало все таки, двух ладоней с десятью пальцев пересчитать не хватит, так что разворачивается просто, к перекладке бревен снова переходя. где-то на пятнцадцатой штуке опять голос, опять где-то шелесть. ощущение наворачивается. что уже с ума сходит.. для безопасности из сундука свой меч незеритовый достает и на ближайшие слотах сохраняет. -- алфедоу! -- голос из колеи выбивает, заставляет резко повернуться и оружие перед незваным гостем вытащить. ящер лишь руки в воздух поднял, уши заостренные опустил, да улыбнулся неловко так, авось и вправду не хотел, стыдно стало. парень расслабляется, лезвие ниже опускает и в землю его втыкает. -- ты напугал меня дурак.. -- комментирует снеговик очевидные вещи. а секби лишь смеется, ощущение что ему стало стыдно растворяется будто и не было. -- что-то случилось у тебя? -- глаза-пуговки на чужие голубые он поднимает, наблюдая за странной искрой, меж синевы пробежавшей, но списанной скорее всего на обычные солнца отблески. все таки глаза-то у него светлые. -- да так.. нам поговорить кое о чем нужно. срочно причем .. и это тебя ой как касается. -- в своей манере ящер елозит от ответа на прямой вопрос, хвостом нервно землю побивая и траву под чешуей сминая. снеговик хмурится лишь, голову на бок опускает, явно непонимает чего от него хотят. переносицу недовольно потирая потом и выдыхает тяжело, на секби смотрит, у которого лисья хитрость в глазах пляшет.. задумал чего чтоли опять? но это уже наверное никак алфедова касаться не собирается.. наврал пади, ради очередного глупого пранка. наверняка в отместку хайди.. или еще кому-то такому же затейнику -- расценил для себя алфедов, смотря в глаза другу. тот же, тем не менее, расценив ответ за "да" улыбнулся шире и довольно хвостом замахал, ударяя по земле невесомо, словно песик. -- отлично, тогда идем со мной. последнее что помнит алфедов: замахнувшегося секби, резкий удар, последующий вскрик и темнота, окутавшая настолько резко, словно умер.. все эмоции пропали, голод и усталость отступили а перед димой возник красноватый экран с белыми летящими частицами вверх, где красовалась противная надпись: "вы умерли". что это черт себе позволяет?! алфедов нахмурился еще сильнее, уже готовый возродиться и действительно навалять своему другу за такое, ибо как так! у него вещи там остались и еще столько дел незаконченных а тут какие-то его глупые пранки, кипятящие в нем кровь как в чайнике. но к удивлению спавнится снеговик далеко не на своей кровати. сидячее положение его встречает удивленного, руками двинул -- связан, ногами то же самое -- связан. глаза поднимаются кверху и перед собой своего сожителя видят. тот его сверлит взглядом в ответ. -- и что это все значит? -- бросает тот, явно не радостно от того, в каком положении находится. голос предательски дернулся, видя как младший слегка хвостиком двинул ближе и ногу чужую обвил два раза. руками он об ручки стула обперся. -- поговорить надо с тобой серьезно по поводу всех твоих подарков и деланья их тогда когда нужно. -- грубо выпалил джаст, рукой двигая ближе к связанному. снежный же дернулся, словно прижгли его бедолагу огнем настоящим, а не простыми руками демона похотливого. губы его тонкие в довольную лыбу тянутся пуще прежнего. -- ну вот же, умеешь быть послушным когда нужно, не дергаешься даже. -- он хихикает так легко, словно алфедов даже не связанный, не оставленный без шансов пред огромным демоном в два раза больше себя. в горле ком чувствуется странный, дышать стало как будто тяжелее, а по ощущением все лишь начинается. -- знаешь, алфедов.. -- снова начал лить в уши сожителю сладкий мед слов, сопровождающийся руками, приближающимися все ближе и ближе к белому телу. -- так поступать с друзьями очень нехорошо. ты считай меня дома лешил.. просто потому что решил сделать мне какой-то подарок, который мне даже не нравится. -- он огрызается, резво и страшно, руки плеч достигают и сжимают их легонько, алф реагирует не сразу, спину немного выгибает и напрягается. не нравится явно.. но и джасту много что не нравилось, а он терпел долго, а вот теперь и отыгрываться пора. -- вот научу тебя поступать с друзьями правильнее, будешь как шелковый. -- снова бархат в голосе, снова дрожащие колени и прикосновения, жгучие такие, тянучие как самые настоящие ожоги, но почему-то донельзя приятные и сеющие красноту в щеках. снеговик поддается по его мнению слишком легко, поэтому игра в недотрожку скорее всего задержится еще на немного перед этими двумя, прежде чем перейти во что-то больше и вкуснее. ладони вниз идут осторожно, гладят по своему пути, словно невесомые поцелуи оставляя. парень на это лишь дышит сбито, старается не реагировать ярко, а только в ощущения вслушиваться. у джаста же видимо совершенно планы различаются. -- давай ка с тобой.. раз ты на диалог выходить не хочешь сделаем так.. я нахожу твои чувствительные места, а ты мне говоришь каждый раз, что береза лучше? -- снова смешок, снова обжигающие руки, но идущие уже более уверенно, знающие свой путь. даже тут он превращает эти ласки в тупую игру, где алфедову выиграть просто невозможно. слишком очевидное демон пропускал, конечно, ведь все самое сладкое, вкусный-вкусный десерт идет после первого и второго, в последнюю очередь. здесь он на ключицы надавит, вздох получит ответный, к талии спустится, пощекочет пальцами нежненько белую кожу, вздрог и мурашки в ответ, с нежным "джаст" тянущим гласными в придачу. чужое тело чувствуется под руками словно фарфор. одновременно хотелось ему и легкость, нежность и любовь проявить к нему, а с другой стороны вылюбить так, чтобы запачкать его грязью, похотью и блядством.. выбор стоял острый, давящий. пальцы бегут еще ниже, уже не стесняются и бедра задевать чувствительные и внутреннюю часть не забывать ласкать. он большими ладонями оглаживал пухлости, брал самое вкусное в ладони, жадно сжимал и впитывал новые для него звуки. сладкие такие, приторные, что на языке оставались следом приятным, тянучим таким, словно жвачку клубничную жуешь. -- не думал, что ты можешь быть таким, алфедов.. какой же ты чувствительный... -- он кидает это почти неожиданно, быстро так, прямо на ухо снеговику, которому уже терпеть тяжко. перевороты внутри резкие слишком, слишком идущие ниже и слишком давящие на низ живота, щекотяще, игриво. щеки его краснее красного цвета, а колени уже не слушаются совсем и под гнетом рук темных раздвигаются, показывая самое сладкое и заветное демону. а ему только это и нужно. он улыбается хитро так, довольно до ужаса и тянется к мягким губам белесым. в ответ ему уже и рот открывают и подзывающий выдох кидают, когда вновь там где надо гладят. и вся его закрытость, стеснительность и недотрожность вмиг испарилась, становясь просто блядским желанием в черных блестящих глазах. -- я кстати по поводу березы не шутил. ты должен мне.. -- он слегка отстраняется, играючи глаза в бок отводит и думающим притворяется, в голове считает сколько раз сожителя до дрожи бешенной довел. в голове цифра четыре всплывает быстро как самому себе ответ и зеленые глаза возвращаются к нуждающемуся что всхлипывает тихо. -- четыре раза, алфедов. давай..четыре раза.. пока ты не выполнишь мою просьбу, ничего дальше не не будет. -- губы улыбкой тянутся, когда возмущение легко читается на снеговичьем лице. обиженная неудовлетворенность скапливается на душе, течёт ниже и капает ядом, словно воск со свечи собирается в основание. снеговик губу кусает, но голову откидывает и слушается все таки, действия его выполняет: хотя голос дрожит безумно, скачет в интонациях верхне, а потом о потолок ударяется нотками возбуждения себя дополняя. -- б.. береза.. -- он дышит тяжело, шумно сглотнуть гордость пытается, но ему лишь сильнее по голове бьет и сжимает виски своими длинными пальцами, говоря в лицо «нет!». алфеев по ощущениям будто с ума сходит, ведь голос внутри не слушает. -- б.. лучш..лучше... --очередной шумный выдох. смущение... и отторжение сказанного.. как же он не хочет, но черт по другому не играет. -- береза.. береза лучше.. -- черт по другому не умеет. он грязно заводит, грязно дрова в огонь кидает. -- б..береза лучше.. береза -- и       бросает, пока не придумает тупую задачу для партнера без которой дальше не продвинутся. одним дыханием на два таких трудных предложения наконец выпаливает с его рта и попытки принимаются с радостью и любовью, огромным желанием и глазами победой сверкающими. Джуст кивает быстро, снова лыбится так по-говноедски подло и к шее жмется языком горячим водит так по-хозяйски, вылизывает, словно узоры вырисовывая, холодок с кожи жадно себе присваивая. а нижний колени сводит лишь, да поскуливает жадно, когда все таки его от лишней одежды избавлять начали. первая рубашка: разодранные пуговицы ее разлетелись по сторонам, открывая вид на мягкие груди. ладони жмут их жадно,разминают, в разные стороны раздвигают и соски пальцами массируют. чувствительные места легко заставят снеговика заговорить, буквально вынудят и впихнут в него ненавистные слова о том, что береза лучше. посеят в нем эти мысли и конечно поверить в них заставят. а пока чертенок еще один должок для себя выделяет. довольная лыба его губы трогает, пока натуральные стоны с сожителя выбивает: сладкие, тянучие такие и долгие.. кто же мог подумать, что Алфи из серьезного и дисциплинированного мальчишку превратится в нечто такое? смущенное, развратное и до грязноты нуждающиеся? со своими белыми ресницами, дрожащими желанием и блестящими глазами собирающимися слезами. ангел, настоящий ангел. -- ты оказывается умеешь быть таким грязным, алфедов. -- он словно ругает его, пытается пристыдить еще сильнее и это работает кажется, ведь пухлые бедра жмутся друг к другу, а глазки отводятся в сторону. щеки красные до невозможности, словно еще пару слов и снеговичок в лужицу превратится. -- маленькая блядь.. -- неожиданно для самого себя выдает демон, да и этим даже самого снеговика пугает, ведь тот глазами с зеленой в его встречается, свои в слезах округляя. блестя желанием, тянется к ширинке, медленно собачку расстегивая и наконец стягивая так мешающие сейчас брюки. в руку член ложится легко, даже слегка утопая в большой черной ладони. контраст температуры вздрог и дрожащий вздох вызывает, а джусту только улыбаться и остается. парочка движений и снова стон, снова его имя тянут в таком удовольствие, что не прикусить губу невозможно. -- хороший мальчик.. какой же ты.. -- замолкает, смакует чужие звуки и к колечку мышц спускается, предварительно веревки на ногах разорвав коготками и на плечи закинув. -- ты так хочешь меня, да? давай.. покажи как тебе это надо... -- джаст дразнится опять не дает того, что хочется, ведь сначала ему нужно услышать насколько же снеговичок заведен и насколько же истек лишь от лёгких прикосновений, да слов грязных в самое ухо. пальчик в тугое колечко упирается, поглаживает ореол сначала, немного давит. войти было трудновато, узко очень, первый раз же, но следить за личиком, у которого глаза закатываются и слезятся, щеки краснеют, а ротик открывается в очередном стоне, пока фаланги внутрь погружаются -- то еще удовольствие. да и сам алфедов по ощущениям пальцы в себя засасывает, дискомфорт собственный абсолютно игнорируя. авось и нету его совсем, кто знает. парень жмется ближе, снова шею чужую под страстные звуки целует и языком проводя зубами впивается, выбивая вскрик. оставляет багровый засос и к пальцу добавляется второй, в ритме ножниц растягивая мальчишку перед ним и к самому сладкому готовя. а тот и не сопративляется вовсе, только в процесс втягивается охотнее, да его имя собственное с бледных губ не исчезает уже какую минуту. -- ты такой хороший.. хорошая маленькая нуждающаяся.. -- джаст делает вздох, слова правильные подбирая, сам алфедов кажись под ним дыхание затаил. -- сука ты.. такая сука, алфеша.. знаешь, как я давно мечтал об этом.. твой костюм слишком идеально на тебе сидит и твою красоту подчеркивает. -- шепотом на самое ухо, а после укусом в шею, и дрожанием ему отвечают. -- ты столько раз должен сказать мне это "береза лучше".. я же все считаю, все учитываю... -- бесстыдно врет черт. он давным давно уже забылся об своем наказании для партнера, полностью ударившись в сладкие, издаваемые звуки, наполняющие комнату интимом и нужной для него атмосферой преподания урока. джаст улыбается, снова гладит другой рукой по бедру, пока третий палец под скулеж добавляет. -- ты других слов знать не будешь, кроме твоего сладкого "джуст" да "береза лучше".. твоим дрожащим голосом такое слышать намного приятнее, знаешь? -- входит глубже, ударяет несколько раз и стенки грубо раздвигает до конца, легкую узость для себя создавая. парень наконец со всхлипом пальцы вытаскивает, чуть тянет смазку меж ними да перед алфедовым ими крутит, дабы смутить окончательно, пока вторая рука собственным низом занималась. -- смотри, какой ты мокрый. и все это только из-за меня. потому что я потрогал тебя там, где тебе нравится до жути. -- снова заостряет внимание его и глаза щуря на реакцию, наконец членом по колечку мышц елозит. рядом с ним дрожания сладкие, вздохи не менее и закатывающиеся глазки, которые он пытается отвести усердно, а не выглядеть как просто раскрепощенная блядь перед ним. джуст эти старания видит, но не ценит точно, ведь ему хочется второго варианта, вылюбить так, как никто его до этого никогда не любил и уже даже на березу насрать, на весь ремонт и разногласия, лишь бы с губ снеговичка не прекращали выливаться стоны его имени. губу закусывая, он глубже входит, поддерживая партнера за бедро, нежно оглаживая фарфоровую кожу пока ему под ухом хныкали тихонько, да о большем просили. уже и не стесняется даже, а только наоборот поддается ближе и больше, дает себя попробовать полностью.. и джуст себя извергом посчитает, если этого не сделает сейчас. -- м-мой маленький мальчик уже терпеть не може.. да? какой же ты жадный, алфедов-алфедов.. -- он до упора входит, пробные толчки совершая, заставляя нижнего по стулу ездить. Глаза он уже не пытается держать прямо, уже давно по-блядски закатились и слезы с себя испустили, по щекам дорожками мокрыми пробегая. Демону же только в удовольствие, настоящее наслаждение, поэтому и ждать он долго не собирался, как долбиться в поддатливое тело принялся. стоны их базу наполнили очень громкие, пролетая кто мимо услышали бы точно, а потом вопросы бы задавали. правда волнует их это мало, ведь разум друг на друге сосредоточился. У джаста: на затягивающей его член задницы, растянутой и истекающей смазкой, слезящимися глазками, что серотой поблескивали словно от смешания черного-белого в себе, на губах его горячих, что звуки такие сладкие с себя спускали и ручках дрожащих, схватившихся словно за искорку жизни последнюю.. Алфедов же замечал мало что вокруг себя, глазки щуря, открывая рот в пелене слез лишь довольную до ужаса и прекрасную лыбу джаста видел, а ниже член, ударяющийся в самое нежное и бугорком на животе выходя. для него сейчас существовал только джаст, его любимый сожитель, что грязноту всякую ему на ушко шептал, резкие темпы сменял на более щадящие, что чувство неудовлетворения в нем сеяли и на младшего недовольно смотреть заставляли, со ртом открытым и дыханием тяжелым, сбитым, а после снова с закатанными глазами и криками возвращаться в былое удовольствия вдалбливания бедолаги в стул. Долго играться так конечно не получится, предел уже близок и оно бьет так сильно, переворачивает все внутри с ног на голову и закручивается давящим узлом пуще прежнего, уходя все ниже и ниже к члену. белые ладони, сжав плечи возлюбленного сильнее, наконец в спине выгибается и выстанывает громче обычного, вновь чужое имя протягивая длиннее и на живот собственный изливается, на лицо попадая к тому же. следом и сосед друга своего до краев наполняет, подрагивая телом и отпускает наконец, невесомо в лобик целуя и по-птичьи на бок голову опуская. -- запомни, береза на нашей базе лучше, снежинка.