Проблема состоятельности

***

      Вашингтон гасит свечи, оставляя одну спокойно догорать, и вдыхает приятный запах дыма и дерева от дома. Затем оборачивается и бросает взгляд взгляд вглубь комнаты, слабым тёплым светом освещённая постель и в ней силуэт любимой.       Немного улыбаясь, Джордж идёт к ней, садится на край кровати и гладит щёку Марты, рассуждая про себя, что предстоит сделать ему ещё завтра, вслух проговаривая лишь главное. И супруга понимающе кивает, манит лечь рядом.       Её прикосновения успокаивали, согревало полуобъятие. Боже... Да, лишь он знает, как же Джордж Вашингтон устал от планов и надобностей, и своих мыслей, и как рад был бы переключиться с них сейчас на чужую любовь, негу нежности. Объятия, поцелуи в щёки и ощущение нужности и уникальности для одного конкретного человека. Об восхищении им самим, а не идеальным образом, он не мечтал, ведь именно Марта и была этого образа создательницей. Полноправной и главной.       — Мой милый Джордж... — она нежно улыбалась, и её красивая рука, выводившая до того узоры на груди мужа, плавно скользнула вниз, под одеяло.       И всё внутри замерло и сжалось.       — Сейчас уже поздно, не стоит этого, — тихо говорит Джордж и старается аккуратно отстранить её руку, когда ощущает, что та подняла подол ночного одеяния.       — Мне кажется, тебе действительно стоит хотя бы попробовать расслабиться, — говорит Марта и вдруг сама поднимается на локтях, пристягивает одеяло и сдвигается вниз, к ногам супруга, приобнимая их и оставляя поглаживания. Глаза Джорджа удивлённо расширяются, а брови ползут вверх. От смущения и возникшего в момент напряжения горло перехватило даже, и он ищет, на что бы отвлечься, что придумать, чтобы избежать очередного разочарования и перед женой, и перед собой в первую очередь. И понимает, что снова убегать бессмысленно, это всё же его долг, один из многих. Джордж немного болезненно хмурится от этого осознания и вскидывает голову, шумно втянув носом воздух, когда ощущает прикосновения к своей горячей и уже голой коже.       Её пальцы обводят живот, сильные бёдра, обводят по-разному, нежнее и жёстче, а прикосновения губ и мягкого тёплого языка ощущаются будто везде. Такие ласки должны были расслаблять, разжигать и распалять желание, ну или, по крайней мере, приносить удовольствие, хотя бы сырое, чисто физическое, пускать мурашки, развивать думы и даже доводить до пика. Но этого не было.       А было... Разочаровывающе никак. Мокро и унизительно. Стыдно. Ужасно стыдно было за себя и своё тело, и свою несостоятельность в этом плане как мужчины.       Предпринимая последнюю попытку, Джордж прикрывает глаза и пытается удариться в фантазии. Пробует на вкус разное: разных женщин, представляет разное поведение, их красивые женские изгибы, нежную кожу тела, округлые груди и то, что ниже...       Мужчина открывает глаза и смотрит перед собой. На душе заскребли кошки, стало ещё тяжелее и гаже. К прикосновениям Марты он хотя бы привык, она была супругой хотя бы, а эти фантазии... Толку от них было мало, только паршивее становилось от ощущения нечестности по отношению к ней. Хотя, вполне возможно, она бы была рада, если бы всё вышло, даже с такой помощью.       Ну всё, хватит, стоит прекратить эту унизительную экзекуцию. И Вашингтон искусственно негромко стонет, а потом, изображая нечто похожее на страсть, отнимает жену от себя, целует и нависает над ней, переводит их внимание на неё, привычно взяв дело в свои руки, пальцы и прочее.

***