Attract attention

— Нет, пожалуйста, не уходи! — хнычет Джисон, всем телом прижимаясь к Феликсу, который напротив зеркала стоит и рубашку поправляет. — Солнышко, я и так на этой неделе уже трижды не был в компании, мне нужно проверить, как обстоят дела, сегодня ещё встреча с инвесторами должна быть, — Ли тяжело вздыхает и последние пуговицы застёгивает, пока его возлюбленный испускает феромон с кислинкой. — Но, Ликс-и, — на пару секунд его слова прерываются. Феликс обращает на это внимание, оборачиваясь к мужу, пока Хан в руки себя берёт и тихо шепчет, — У меня начинается течка. Старший немного удивляется и даже перестаёт крутить пуговицу в своих пальцах, опуская руки. Джисон перед ним словно в маленький комочек сделался, не зная, куда деть своё смущение, переполняющие все внутренности. Словно в первый раз говорит об этом. — Ты обещал всегда мне помогать с.. этим, — как бы невзначай напоминает младший и вновь глаза свои поднимает, надеясь, что альфа не забыл о своём обещании, — Не передумал ещё? — Нет, конечно, ты чего, Сон-и, — осторожно Феликс берёт чужую ладонь в свою руку и подносит к лицу, чтобы поцеловать тыльную сторону, проходясь по каждой фаланге пальцев, — Чтож, тогда останусь сегодня дома. Джисон победоносно улыбается и целует мужа в щёчку, пока его глаза сияют. Он так боялся остаться сегодня один, отпустить любимого. Последние дни перед течкой очень тяжело проходили, и ему было особенно важно внимание мужа. И Хан рад, что он заполучил его. Феликс уходит, меняет рубашку и брюки на обычные спортивки и футболку, готовит завтрак и омегу кормит, после чего, захватив с собой чашку кофе, уходит в свой кабинет. Джисон, смотря ему в след, немного грустно вздыхает, пытаясь побороть внутри себя взрыв, готовый вырваться наружу. Он знал, что работу из Феликса тяжело выбить, но он постарается. Спустя минут двадцать он идёт вслед за альфой, тихо пробирается в помещение и усаживается где-то позади на стул у окна, внимательно наблюдая за тем, как Феликс что-то печатает, перепроверяет, раздражённо фыркает и вновь печатает. Ли хмурится, злится, даже раздражается, но Джисона заводит это. Ощущая, как медленным потоком пижамные штаны начинают промокать, омега сглатывает ком в горле, опускаясь и медленно по полу подползая к мужу. Сначала незаметно, затем не осторожничая, а потом полностью показывая своё присутствие. И желание заполучить всё внимание. Феликс видит его, поглядывает на мужа и ничего поделать не может, кроме как иногда погладить его по головке. Но этого мало. Даже сильный запах никак не влияет на Ли, что начинает немного расстраивать и совсем капельку раздражать. Однако Джисон усмехается, в его голову приходит блестящая идея, пока в его глазах начинает блестеть необъяснимо яркий огонёк, полный азарта. Парень рукой по чужому бедру ведёт, всё выше поднимается, опуская маленькую ладошку на характерную выпуклость, с каждой секундой становящуюся всё больше. Феликс на действия омеги только шипением реагирует, продолжая утыкаться в важные бумажки. Он и так слишком много времени потратил дома, не съездив в офис. Стоит хоть как-то отработать этот прогул. Но омега не даёт этого сделать. Ластится ближе, бугорок гладит, тяжело вздыхает и феромоны свои выпускает, чтобы внимание на себя обратить. – Джисон, ты обещал не мешать, — напоминает мужчина, косясь на младшего, что так удобно устроился в его ногах, прижавшись щекой к чужому бедру, пока одна рука поглаживала сквозь ткань одежды орган альфы, а вторая сжимала коленку Ли. — Но я не мешаю, — сдерживая улыбку, щебечет омега, после чего чуть ли не мурчит, целовать чужие бёдра начинает, пока его дурманящий аромат сводит с ума. В помещении слишком опьянительно пахнет виноградом, полным желания. Феликс не знает, как держится, из последних сил прилагая всё внимание. Что там у него на проверке, отчёт за месяц? Пальцы быстро щёлкают на кнопки мыши, лицо нахмуренным становится и глаза блестят под этими линзами от очков, делая вид альфы таким сексуальным, привлекательным. Джисон, словивший перед течкой зависимость на своего мужа, от этого выть хочет. В груди разрастается пожар, омега его потушить хочет, на себя всё внимание обратить желает, но Ли безучастно лишь изредка чужую голову поглаживает, пока все его мысли в работе. Разве правильно так поступать с практически течным омегой, на котором твоя метка стоит? Абсолютно бесчестный поступок, Феликс Ли! Сам же Феликс Ли, сейчас ушедший с головой в бумажки и таблицы, еле сдерживается перед этим запахом. Таким сладким, бушующим, призывающим. Таким родным. Джисон начинает кусаться, сначала словно слабо зубами по чужой коже ведя, а после сильнее, надеясь, что это-то альфа не проигнорирует. Но старший всё ещё держится. К счастью или сожалению. Последней каплей становится бесстыдный всхлип и резкое движение, когда Джисон ноги возлюбленного в сторону разводит, когда бесстыже приближается к любимому месту, находясь между разведённых коленей мужа, пока лицом омега утыкается чуть ниже пупка. Руки крепко сжимают коленки, а Феликс шипит, взгляд вниз опускает, после и ладошку в чужие волосы запускает, то поглаживая, то крепко сжимая их. — Какой непослушный, — усмехаясь, шепчет Ли. Разумом он всё ещё был в работе, но постепенно терпеть выходки своего возлюбленного становилось невыносимо. Джисон слишком удачно был главной слабостью Феликса. На слова альфы Хан только мычит, руками ползёт прямо по коже выше, поднимая домашнюю футболку мужа, пока его шаловливый язык лизать чужую кожу начинает. В рецепторы ударяет обострившиеся феромоны омеги, от которых ещё больше голову кружит. Феликс не выдерживает, потянув голову мужа за волосы, заставляя посмотреть на себя. — Похоже, просто так поработать ты мне сегодня не дашь, да? — в голосе нет какой-либо раздражённости или злости, лишь разрастающаяся игривость. На свои слова мужчина получает только взор смазанных сияющих глаз и поцелуй в запястье. Это единственное место, куда губы Джисона в таком положении дотянуться могли. — Моему малышу нужно немного внимания, верно? — одна из рук альфы опускается на чужую щёчку, нежно поглаживая кожу, пока омега трётся о его ладонь как маленький котёнок. На губах Ли появляется лёгкая ухмылка от этого доверия, от такого поведения. Феликс себя счастливым самым ощущает, пока Джисон всего себя в его руки отдаёт. Хан чуть ли не мурчит, получая долгожданное внимания и ласку. Феликс подхватывает мужа под руки, чтобы помочь тому подняться и усадить младшего к себе на колени, прижав тело любимого прямо к себе, чтобы каждой клеточкой соприкасаться. Руки омеги оказываются на чужих плечах и крепко их сжимают, одна скользит выше и цепляется за загривок, пока Ли, хитро улыбаясь, мучительно медленно приближается к чужой шее, носом утыкаясь прямо в запаховую железу, где концентрация запаха просто бешеная. Джисон тяжело вздыхает и крепче в свою шею лицо мужа толкает, желает поцелуи получить, почувствовать этот блядский язык на своей коже. И альфа не отказывает Хану в этом удовольствии, начиная едва уловимыми движениями кружить вокруг метки, при этом внимательно глядя на мужа, что так наслаждался этим. Омежий член уже непозволительно сильно утыкался в живот альфы, что ненароком и самого Феликса заводило. И пока Джисон тихо скулил, явно этим прося большего, Ли осторожно полз ладонями вниз, спускаясь по пояснице к любимым ягодицам. Сжимая их, альфа слышит всхлип Джисона. Ему это всё явно до ужаса нравится. — Ликс-и, — тихо хнычет омега, уже не сдерживая своих вздохов от таких простых касаний. С каждым мгновением его виноградный аромат становился гуще, для кого-то, возможно, он был невыносим, но Феликсу лишь больше от этого голову кружило, пока внизу тугой узел затягивался, а от чужого запаха возбуждение по венам течь начинало. . — Что такое, солнышко? — словно дразнясь, нарочито слащаво нараспев пролепетал старший, пока его пальцы внизу сквозь ткань домашних пижамных штанов вокруг сочащейся дырочки кружили. Омега тяжело дышал, ощущал движения и горячее дыхание на коже, бушуя и сходя с ума. Словно впервые с этим мужчиной, как в первый раз каждой лаской наслаждается. Феликсу это в особенности нравилось, его возлюбленный словно разрушался каждый раз под ним, сгорал и превращался в пепел, развеивающийся по ветру, что под конец всегда возвышался до небес и протяжно кричал, пребывая в неге наслаждения. Постепенно язык сменяется на губы и Джисон получает заветные поцелуи, гуляющие по всей шее, мажущие везде, оставляющие свои фиолетовые следы. Омега, откидывая голову назад, скулит, с его мужем по-другому не получалось, сдерживать свою сущность было нереально сложно, а в периоды течки Джисон становился неконтролируемо зависим от секса со своим альфой. Только со своим. Руками младший начинает спускаться по рельефу плеч ниже, оказываясь у края футболки, бесстыдно стягивая её с любимого. Феликс на это только шире улыбается, приспуская пижамные штаны и оголяя белоснежную кожу чужих ягодиц, тем самым предоставляя себе больше места для касаний. Джисон ёрзает на чужих коленках, шипит и волосы на затылке супруга сильнее сжимает, чтобы в следующий момент поднять чужую голову и посмотреть в эти такие же голодные глаза. Не сдерживаясь, омега в чужие губы впивается, со всей страстью и желанием, не скрывая истинных чувств. Он Феликса до посинения хочет, прямо здесь и сейчас. Грубо, жадно, до громких шлепков и криков. И никакая работа этому не преграда. Ли в этом языке танцев как всегда главенствующую позицию занимает, управляя омегой, вылизывая его рот и встречаясь с чужим языком. Между ними в воздухе пылает эта горячая атмосфера, всё вокруг накаляется и пар поскорее выпустить стоит. Феликс рычит, когда чужие губы отстраняется, хочет возобновить поцелуй и начать аккуратными пальцами чужую дырочку дразнить, но вместо этого получает множество поцелуев в свои щеки. Альфа вновь ягодицы мужа сжимает, приструнивает младшего таким образом, показывая своё недовольство. Но это недовольно длится не долго, когда с Джисона верх слетает и взору открывается вид на набухшие соски и грудь. Хан тяжело дышит, смотрит прямо в глаза и губу нижнюю прикусывает, вновь голову назад откидывая. Ли от этого завыть готов. Резким движением альфа поднимается и мужа под бёдра подхватывает, сажая его на письменный стол. Бумаги разлетаются в разные стороны и экран ноутбука гаснет, но на это сейчас абсолютно плевать. Джисон полностью на локти откидывается, снизу вверх вызывающе смотрит, пока выпирающий бугорок из под штанов всё заметнее становится и не обращать на него внимания уже нельзя. — Я целый день мечтал об этом, — признаётся омега, прикрывая глаза, пока его возлюбленный, разводя чужие колени в разные стороны и впритык упираясь своим возбуждением меж ног младшего, рычит, сдёргивая сейчас ненужные остатки пижамы. — О чём? — шепчет Ли, наклоняясь и буквально ложась сверху разгоречённого тела. Чужой член упирается в его живот и это распаляет до невыносимости. Пальцами Ли хватается за возбуждённые соски мужа, осторожно прокручивая их, тем самым вызывая несколько вскриков от Джисона. Его тело содрогается, и Хан даже подпрыгивает на месте от перевозбуждения. Феликсу всё это безумно нравится, он ведёт дорожку поцелуев от чужой груди прямо к пупку, коленом надавливая на чужую задницу, тем самым вызывая ещё более учащённое дыхание, вздымающуюся грудную клетку и нервно ёрзающееся тело возлюбленного. — Чтобы ты трахнул меня на этом столе, — вообще ничего не стесняясь, заявляет омега, пока его руки до белых костяшек сжимают края деревянной поверхности, а голова в который раз ударяется об стол. Феликс хихикает и особенно сильно сжимает один сосок, пока Джисон воет. Перед глазами у младшего звёздочки летать начинают от того, с какой силой он жмурится. — Хочешь исполнить эту мечту, малыш? — томно шепчет старший, пока Джисон часто-часто кивает. В ответ он от мужа только невнятное мычание получает, но и этого достаточно. На устах начинает дикая ухмылка сиять, а Феликс и сам не против поиметь омегу прямо на этом столе. Спускаясь ниже, альфа мокро целует каждый участок нежной кожи, любовно поглаживает грудь младшего и спускается к бёдрам, лаская уже их. Омега отвлекается на эту удочку и расслабляется, дыхание выравнять старается, пока Феликс ловит его на этом. Осторожным, но довольно резким движением Ли одной фалангой в чужой проход входит, вызывая тем самым довольный вскрик чуть выше. Джисон пытается открыть глаза, но в уголках лишь скапливаются слёзы, мешающие видеть что-либо перед собо.й Но это не от боли или непринятия слёзы, нет. Младший настолько возбуждён и открыт перед мужем, что сдерживать эту влагу просто не получается. Осторожными плавными движениями Феликс двигает пальцем внутри. Из-за выделяющейся смазки там не туго, влажно. От этого альфа всё также забыть готов. Джисон находит в себе силы приподняться и смахнуть слезинки. И, наверное, зря он это сделал, ведь Ли, получив всё внимание мужа на себя, показушно схватил омегу за щиколотку, поднимая одну из ног на стол, чтобы в следующий момент слизать потёкшую по бедру смазку. Младший вздохнул, пока хитрые глаза напротив смотрели прямо в душу, всё внутренности перебирали, искали что-то потаянное в душе омеги. И всегда находили. Находили эти бесконечно нежные чувства, теплящиеся в груди, согревающие в любую непогоду, вызывающие улыбку и румянец на щеках. Всегда находили, поэтому они так долго вместе. Постепенно в нутро омеги свободно входит три пальца, пропадая за нежными стеночками. Феликс заворажённо за этим наблюдает, пока Джисон хнычет, задницей вертит и скулит. — Прошу, альфа, пожалуйста.. — как в бреду шепчет младший, он ближе к чужому паху подвигается, приподнимается и уже спешит сам стянуть эти ненужные вещи с мужа. Ли улыбается, смотря на такого нервозного и жаждующего Джисона, от чего и сам торопится избавиться от штанов. Резки спортивные штаны летят вниз, а после и вовсе в сторону, явно сейчас мешаясь. Омега самостоятельно стягивает чужие боксеры. Оказываясь обнажёнными друг перед другом, они полностью отдаются моменту. Джисон ещё ближе к краю подползает, разводит ноги в стороны и ждёт. К счастью, не долго, ведь Феликс без ласки и внимания его не оставит. Никогда. Альфа немного елозит своим членом вокруг чужой дырочки, призывающей, наконец, приступить и довести омегу до желаемого оргазма. Но Феликс не был собой, если бы не игрался с любимым. — Ли Феликс! — раздражённо вскрикивает Джисон, когда, по его мнению, муж слишком долго оттягивает. Усмехаясь, альфа вновь кладёт свои руки на любимую задницу и медленно входит внутрь. Младший чуть ли не писк издаёт, когда чувствует внутри себя возлюбленного. Джисон рыдать готов от того, как хорошо, наконец, ощущается член Феликс внутри. Он, в принципе, уже и рыдает. Маленькие капельки слёз вновь текут по его щекам. Джисон обхватывает чужие плечи своими руками, ноготками оставляет следы , полосует коду и хнычет. Утыкается в шею Феликса, прямо где его собственная метка находится, и лизать начинает, пока альфа ускоряет темп. Сначала неторопливо, потом более ускоренно, а затем в их любимом темпе, когда оба даже не успевают заметить, как близится их пик наслаждения. Волшебные стоны младшего разносятся по всей комнате, стол под ними скрипит и ездит туда-сюда, но на это сейчас так плевать. Феликс закидывает одну из ног младшего повыше к себе за талию, Джисон правильно расценивает это действие и вскоре обе ноги своих там сцепляет. Альфа выть готов от того, как Хан его понимает. Даже сейчас. Даже в бреду наступившей течки. — Прошу, ещё, ещё, пожалуйста, — шепчет Джисон, прерываясь только на частые вздохи и вскрики. Он не знает, как сейчас говорит, что и в принципе зачем, но единственное, что ему хочется - это умолять своего мужа. Умолять ещё, умолять быстрее, умолять постоянно, всегда и везде. На каждой поверхности их квартиры. Феликс это невербально понимает, пьянеет от любимого запаха винограда, а после сходит на бешеный темп, доводя обоих до своего пика. — Альфа, я сейчас..! — но не успевает Хан сказать и слова, как по его животу жгуче изливается сперма. Вслед за ним спустя пару толчков, выходя под скулёж омеги, кончает и Ли, откидывая голову назад. Его грудь тяжело вздымается, пока в висках пульсирует кровь и адреналин. Джисон прижимается к чужому телу, обнимая альфу, пока тот утыкается в его затылок и нежно целует, оставляет несколько ласковых щекоток, гладит любимого по голове. — Ты мог кончить внутрь.. — тихо возмущается течный омега, устало прикрывая глаза, пока не наступил очередной приступ возбуждения. На эти недовольства старший лишь тихо воркует и прижимается своей щекой к чужой, нежно проводя носиком по коже. — Конечно, солнышко, у нас ещё будет шанс так сделать, — успокаивает он своими более трезвыми мыслями эту обстановку. — Но я хочу щенят, — мямлит Хан, практически засыпая в чужих объятиях. Феликс улыбается и целует мужа в лоб. — Я тоже. — У нас будут щенята? Ты обещаешь? — еле шевелит языком Джисон, пропадая в этой тяге ко сну и к любимому. — Обещаю.