В лучах заката

Второй день отборочных префектуре Мияги

Атмосфера осталась такой же интригующей, напряжённой, словно перед бурей. Воздух наполнился электричеством, переживания некоторых участников соревнований лишь усилились. Волны аплодисментов и возгласов готовились обрушиться на нас подобно цунами. Как только команда противников во главе с Тоору вышла, так сразу женская половина трибун заверещала от радости. Их голоса сливались в единый ликующий хор, отражаясь эхом от стен зала. Это очень раздражало моих «воронят», ведь даже вчера они не увидели себя в местных новостях по телевизору, так как трансляцию переключили на интервью с Ойкавой. Уровень соперничества, можно сказать, поднялся в разы и перешёл границы здорового конфликта. И сейчас капитан Сейджо мило улыбался и махал поклонницам, тем самым подливая масло в огонь. Повернувшись к нам, волейболист в белой форме с бирюзовыми полосами подмигнул мне и послал воздушный поцелуй. — Этот..! — у парней вздулись вены на висках. С пеной у рта они были готовы к конфронтации. — Тише, ребята, — начала я успокаивать энергичных игроков под номерами 5 и 4. — Рюноске, сохрани свой запал для игры, точность и сила твоих атак играют важную роль. Юу, команде не продержаться без сосредоточенного либеро, — мои ладони мягко потрепали их макушки. — Вы у меня самые лучшие! — Так точно, Кагеяма-сан! — весело воскликнули Танака и Нишиноя и вприпрыжку отправились к корзине с мячами, окружённые ореолом счастья. — Если они самые лучшие, то кто тогда ваш брат? — спросил Цукишима, наблюдавший за всей сценой. — Если опираться на кровное родство, то, конечно, я люблю Тобио больше всех. Но как игроки, вы все равны для меня и одинаково важны. — Да что вы. — На площадке я ваш тренер, а вы — мои подопечные, но до свистка вы все мои младшенькие, — дотянувшись рукой до его головы, я осторожно коснулась коротких светлых волос. — Ты тоже лучший, Кей. Вдумчивый, внимательный блокирующий, а ещё добрый человек. — Меня не нужно поддерживать, — парень отмахнулся и ушёл к сетке на нападение. Усмехнувшись себе под нос, я посмотрела вслед этому большому ребёнку, что хранил в своей душе недосказанность. Но раскрыться он пока был не готов, а лезть в чужую жизнь я не имела права. Отойдя в сторону к скамейкам, я наблюдала за разминкой Карасуно и Аобаджосай. В сердце закралось сомнение, подступило знакомое чувство из прошлого, но оно на время решило держать дистанцию. Задумавшись о своём, я не сразу заметила, как на меня смотрят с противоположной стороны площадки. Подняв взгляд, я встретилась с оценивающим прищуром главного тренера. Укай-кун наклонил голову в бок, словно спрашивая: «Всё хорошо?» Я кивнула и натянула улыбку, застигнув молнию кофты до самого горла.

***

До начала разминки

Умывшись, я вышла в коридор и остановилась у панорамного окна. Мимо пролетел птичий клин, медленно растворившись вдалеке. Было тише обычного, большинство зрителей уже заняли места, волейбольные команды готовились к выходу. Оставались считаные минуты, секунды проваливались как песчинки сквозь пальцы. Динамики оповестили о пятиминутной готовности, вырвав меня из размышлений. По кафельному полу застучали кроссовки и вскоре рядом раздалось: — Доброе утро, Аматэрасу. — О, Тоору-кун, доброе. Готов к матчу? — Я всегда готов, — парень деловито ответил, но затем резко сменил тему, став серьёзным. — Мне следует извиниться, Рей-сама. — За что? — удивилась я, повернувшись к собеседнику всем корпусом. — Победит моя команда. Как и обещал, я сражу своего кохая. — Даже если и так, не стоит. Я никогда не просила прощения у проигравших, — я прыснула в руку. — Тем более до игры. — Простите тогда и за эту глупость… — шатен неловко почесал затылок. — Ничего, Тоору, — я подтолкнула его в спину. — Беги к своим, иначе опять достанется от Иваизуми. — Хорошо, удачи вам. — Ага, и тебе тоже…

***

Мы боролись. Мы проиграли. Стоило ли к этому как-то себя готовить? И можно ли быть готовым к проигрышу? Когда мяч коснулся поля, тогда мир замер и исчезли все звуки. Дети находились на площадке, тяжело дыша, пытаясь осознать произошедшее. Некоторые справились быстрее и направились к месту построения. Тобио и Сё так и остались стоять на четвереньках, их быструю атаку заблокировали, смириться с этим в одно мгновенье было невозможно. Мы тоже были потрясены: Киёка от шока прикрыла рот ладонью, Иттетсу как вскочил с лавки, так и замер, Кейшин отпустил голову на руки, сложенные в замке, а я до боли прикусила щёку, чтобы не заплакать. Игроки поклонились друг другу, тренерские составы тоже выразили благодарность за матч. Уходя с площадки, наши спортсмены совершили поклон зрителям, что сейчас дарили свои овации только Карасуно. Болельщики признали их игру.

***

Солнце ещё жарко пекло, когда мы вернулись в школу. Парни умылись, привели себя в порядок, но не свои мысли. Они молча сидели в кругу, понуро глядя куда-то вниз. Набравшись смелости, я начала речь: — С трибун вы уже слышали: «Молодцы!», «Отличная игра!», но эта похвала лишь больнее била по вам. Наверняка и моё одобрение уколет вас, но… — вдохнув воздуха побольше, продолжила. — Вы были прекрасны! И я не приму никаких возражений на этот счёт! Вы боролись до последнего, сражались за каждый мяч, думали на следующим шагом. Мои «воронята», вы проявили весь свой характер и командный дух. Я смотрела на вас, не отрываясь, и наблюдала бы вечность за вашей игрой… — Ошибка, поражение — это не конец, — объяснил ученикам Укай-кун. — Это просто шаг на пути к чему-то большему. Вы должны научиться принимать её, анализировать и двигаться дальше. Именно так растут настоящие чемпионы. Верно, Рей? — Да, — я согласилась, снова обратившись к подросткам. — Я не прошу вас радоваться такому положению дел, не прошу забыть сегодняшнюю игру как страшный сон. Однако прошу вас не терять веру в себя и свою команду. — Используйте опыт, даже негативный, чтобы стать лучше, — добавил Такеда-сэнсэй. — Вы все талантливы, и у вас большое будущее. Продолжайте работать над собой, и однажды вы достигнете вершин. Дальше слово снова перешло к главному тренеру.

***

Наше собрание закончилось. Мы отпустили детей домой, а сами остались решать организационные моменты. Закончив записи в блокноте, я убралась в тренерской, но не спешила из неё выходить. Оперившись на высокий шкаф, я лопатками почувствовала прохладу материала. Откинув голову назад, я затылком ударилась о железную дверцу и заплакала. Без слов, просто потому что мне это было необходимо. Я не до конца осознавала причину: облегчение или тягость эмоций, настоящее или ностальгия. Совсем запуталась и от этого внутри всё сжалось сильнее, мешая сердцу биться спокойно. — Рей, ты закончила или… — дверь в кабинет открылась беззвучно, на пороге замер Укай-младший. — А, — я быстро смахнула влагу. — Да-да, я всё… — Всё в порядке? — спросил он с беспокойством, заходя в помещение. — Угу, всё нормально, — я подошла к столу, зачем-то начав перебирать канцелярию. — Я спросил больше машинально, чем от того, что не уверен, как ты себя чувствуешь. — Говорить, что заболели глаза или вспомнила грустное видео с котёнком бесполезно? — с надеждой я взглянула на главного тренера. — Бессмысленно, — мужчина кивнул. — Я не знаю, что со мной… Мо-может ты знаешь? — неуверенно уточнила у него. — В первую нашу встречу, ты рассмотрел во мне страх… — горло сдавило, я не могла говорить. — Ты боишься сорваться, — ответил Кейшин, медленно шагая ко мне. — Ты жила соревнованиями, без них у тебя началась ломка. После тяжёлой травмы и долгой операции у тебя осталась возможность передвигаться. Наверное, ты хотела бы остаться в инвалидном кресле, чем ходить, но постоянно сдерживать себя, — он остановился на расстоянии вытянутой руки. — Убеждаешь саму себя, что сделаешь лишь хуже, что в конце концов доломаешь себя физически, и непродолжительная свобода того не будет стоить, — Укай замолчал, следя за моей реакцией. Я же не знала, как отозваться. Он был прав. — Здесь, в Карасуно, рядом с братом ты хочешь утолить свою жажду. А ещё… ты правда расстроена проигрышем, ты очень хотела, чтобы ребята прошли дальше. — Неужто на мне… — я сглотнула комок нервов, пряча глаза. — всё написано? — Сейчас, я вижу тебя отчётливо. Не нужно прятаться, ты прекрасна… Влажные дорожки неприятно жгли лицо, сухие уста разомкнулись в немой просьбе: «Обними…» И он её исполнил. Укрыл меня, спрятал в кокон широких крыльев. На его плече было тепло и безопасно. Запах Кейшина успокаивал: мускусный одеколон, лёгкие нотки табачного дыма и спирта, так как он всё реже начал поддаваться вредным привычкам в преддверии отборочных. Мы бы так и простояли, если бы со стуком не вошёл Иттетсу. Успев отскочить друг от друга в разные углы, изобразили профессиональную деятельность. — Вы закончили? — Да-а, уже выходим, — откликнулся Укай со справочником в руках. Держал он его вверх тормашками. — Славно! Ждём вас на улице, — учитель скрылся за дверью. Отложив журнал, я снова приблизилась к мужчине, движимая спонтанным порывом. — Боже, даже завербовав меня, он продолжает задавать жару, ха-ха. Нам повезло, чт… — он осёкся, не закончив фразы. И удивлённо уставился на меня. — Спасибо, за всё, — обронила я, прежде чем выбежать из комнаты. На губах до сих пор ощущалась кожа его щеки с лёгкой щетиной. Иногда слёзы могут сказать больше слов. И это настоящее счастье, найти человека, который в твоих солёных ручьях способен увидеть твои настоящие чувства.