Я бы трахнул своего клона

      хлипкая промозглая хижина, затерявшаяся в лесу, явно не могла похвастаться теплом и удобством проведения ночи в ней. на вид строение такого уровня разложения и заброшенности могло одарить только шансом развести в нем костер без мешающих дождя и ветра или же продуть спину. как повезет.       но присутствие в ней сразу двух невозможных мироходцев, как оказалось, с легкостью порождает третий вариант.       ло не мог вспомнить в какой момент все пошло не так. очутившись как всегда в самой неудобной и дремучей глуши нового мира, они с джоном решили перекантоваться в этой развалюхе, ибо как назло погода уже предвещала шторм. лололошка откровенно не мог понять, какого хрена на точке спавна всегда происходит всякая дичь, и каким образом джон, будучи капризной фифой до мозга костей, такое допустил. тот естественно только лыбился, строил глазки (очки) и уходил от ответа.       кое-как забив остатками пола дыры в стенах, попутно слушая подкаст «лололошка, ты хуже джумшутов, строивших гнездо, переделай все» от и пальцем не пошевелившего харриса, он хотел было разобрать останки мебели на костер, как был остановлен приказом не трогать кровать. на свой немой вопрос получил лаконичное «а где иначе спать?».       — я все равно с тобой в жизни спать не лягу, — хруст отламываемых перекладин изголовья.       его собеседник демонстративно охает:       — и это после всего, через что мы вместе прошли?       ло отрывает еще один брусок от кровати и себя от этого занятия, оборачиваясь на джона с самым выразительным лицом.       — да, — и снова хруст.       — да как ты!..       слово за слово, разбитая линза за разбитую линзу, в пылу драки они валятся на предмет ссоры, заставляя тот окончательно треснуть всеми ножками и просесть на пол. в попытках остановить ло от разрушения мебелюги уже не было смысла, как и в самом разрушении, так что они просто катались по соломенному настилу, выкрикивая рандомные (чуть более со стороны ло, чуть менее со стороны джона) оскорбления, пока в какой то момент последний не сопоставил отказ первого спать вместе с неискушенностью в вопросах совместного ночепроведения и не укорил в, причинно-следственно, девственности. ло, будучи тоже своего рода гением и сложив два плюс два, ответил, что раз они противоположные версии друг друга, то джон, очевидно, шлюха.       конечно, о том что молчание — золото он вспомнил почти сразу и уже был почти готов извиниться за необдуманные слова, как, по всей видимости, так же вовремя вспомнивший другую поговорку (а именно, что лучшая защита это нападение), джон опустился бедрами прямо на чужой пах, для пущего эффекта выгнувшись на нем, как кошка, промежностью точно проезжаясь по самому ценному.       никто из них не ожидал того, что звук, исторгшийся изо рта ло будет настолько очевидным стоном. он успевает выдернуть одну руку из захвата над головой и прикрыть рот за пару секунд до восстановления тишины. ни грамма гордости эти две секунды конечно же ему сохранить не могут. все еще прикрывая нижнюю половину лица ладонью и стыдливо краснея, он поддерживает зрительный контакт с лежащим на нем ученым. тот щурится и сверкает улыбкой так, словно клад откопал. тихо хмыкает, наклоняется пониже и негромко произносит:       — надо же, а я то думал что агрессия и возбуждение настолько взаимосвязаны лишь у животных. хотя… — он подпирает лицо рукой, полностью улегшись на чужую грудь, пахом вжимаясь в недвусмысленно реагирующее тело, — зная тебя, ты и правда в развитии не далеко ушел от мышей.       ло, под натиском методичных движений на своей уже возбужденной плоти, только тяжело дышит и сдерживает скулеж, зажав рукав толстовки меж зубами. виновато ли в его реакции полное отсутствие какой либо сексуальной активности в последний… во все последнее, что он помнит, или же его и в самом деле неоднозначное отношение к своей альтернативной версии (о котором он старался не думать) он не знал. зато знал, что происходящее не должно происходить.       — чего ты этим добиваешься?       говорить непривычно тяжело, ощущение словно пчела в язык покусала. ло успевает перевести взгляд с белоснежной улыбки джона обратно тому в глаза до того, как последний замечает это. харрис останавливается и делает вид, что задумался. будто бы он не из тех, кто всегда отдает максимальный отчет своим действиям. а после лучезарно улыбается.       — хм-м, как тебе сказать... возможно, я просто подумал, что в контексте ситуации это было бы забавно.       да он стебется.       — слезь с меня.       — а не то что?       ло не выдерживает больше зрительного контакта и отворачивается, сильнее скрывшись за объемным рукавом толстовки. джон заинтересованно наклоняет голову следом, словно желая сохранить возможность видеть проявляющиеся эмоциями на чужом лице результаты своих действий. до чего же невыносимый.       — мы оба об этом пожалеем, — не предупреждение, а констатация факта. приглушенный в сомнении голос нижнего едва различим, но джон отчетливо его слышит.       — ну-ну, милый, кто это дал тебе право решать за других, м? — ло вопросительно поворачивает голову обратно, но не успевает ничего понять, как ему укорительно тыкают пальцем в лоб, — давай ты хоть раз воспользуешься своей симпатичной головой по назначению и подумаешь, чего же я добиваюсь.       харрис убирает руки и складывает их перед собой, лежа на локтях (и на лололошке в придачу), в ожидании результатов интеллектуальной деятельности со стороны героя. тот лишь искоса смотрит в ответ со справедливым недоверием и джон закатывает глаза.       — поверь, это не сложнее того, через что ты уже прошел. я бы даже сказал тривиально, — переходя на полушепот, он плавно переносит центр тяжести тела вниз, прижимаясь снова, но в этот раз куда скромнее, словно делая тонкий намек.       ло не последний идиот и в более толстых намеках не нуждается (хотя таковые тоже присутствуют), да и не зря же поговаривали, что джон дейви харрис никогда не лжет. но, черт возьми, это все равно кажется абсолютно неправильным. это место, это время, этот противный ученый с хищным прищуром, разлегшийся на нем, как на барской кушетке, его эрекция, упирающаяся в бедро, его собственная эрекция, упирающаяся в чужое бедро (охуеть, они симметричные)… интересно, они там тоже идентичны?       — мои глаза выше, симпампусик, — заигрывающий голос выводит ло из транса, в который он сам же себя и загнал, и заставляет резко оторвать взгляд от точки их соприкосновения. черт, словно опять спящим на лекции поймали. он чувствует как теплеют розовеющие уши. джон на это лишь довольно хмыкает и резко отталкивается от належенного места, (чем заставляет ло болезненно втянуть воздух, все-таки попал локтем меж ребер, падла), полностью седлая чужие узкие бедра.       — ну так что? есть контакт, или мне еще час тут сидеть, пока ты не соизволишь дать мне себя трахнуть?       о господи, теперь у него красные явно не только уши. пальцы на ногах поджимаются от нетерпения, а рука цепляет пригоршню соломы, раздирая и без того несчастный настил. ну нахрен, к черту это все. он просто утром притворится, что у него снова амнезия, в крайнем случае обвинит во всем джона. либо сначала обвинит джона, а уже на крайняк спародирует амнезию… это сейчас вообще неважно. его не нашедшая опоры в соломе рука обхватывает обтянутое белой тканью брюк бедро чуть выше колена, помогая приподняться, дабы дать ответ лицом к лицу.       — только не выпендривайся потом.       — мгм, — легкая улыбка заставляет снова предательски покраснеть и понизить голос.       — и вообще ничего не говори, а то я тебя знаю.       — ага, как скажешь, сладкий, — и он накрывает его губы своими, растворяя милое прозвище в поцелуе.

***

      их одежде по завершению всего место будет только на свалке. большая часть вещей была попросту выброшена на голую, сырую от непогоды землю, а некогда бывший кристально белым халат сослужил, по всей видимости, последнюю службу в качестве простыни, пропитавшись потом и вкраплениями предсемени. ло, кажется, даже слышал характерный треск ткани, когда в запале стягивал свою бандану через голову, но едва ли он был способен отреагировать на это. как можно, когда раскинувшийся под ним возбужденный ученый требовал так много внимания?       джон зарывался пальцами в его волосы, оставлял царапины и синяки на талии и животе, притягивая ближе и выгибаясь навстречу, оставлял отметины и засосы на каждом участке кожи, до какого мог дотянуться, словно желая пометить всего целиком и не отпускать ни на секунду. ло чуть ли не задыхался в ласках, сминая чужие бока в ответ и старательно отвечая на поцелуи, выцепляя секунды в редких перерывах одышки чтобы зарыться носом в изгиб шеи партнера и оставить еще пару своих скромных меток-укусов на молочной коже, прежде чем его снова оттянут за вихры, как котенка от миски, и не заставят выстанывать чужое имя.       — д-джон… ах-х…       — что? так не терпится перейти к чему-то более активному? — его шепот мурашками оседает на ключицах, и почти сразу растворяется под языком. тот широко проходится по солоноватой коже и ло кажется, что чужой слюны на его теле уже определенно больше, чем собственного пота. он сам склоняется вниз, проходится неторопливыми поцелуями по челюсти партнера до кромки уха, жарко выдыхая:       — позволишь, если признаюсь, что да?       джон мелко дрожит от удовольствия и чуть расслабляет хватку на чужих плечах, но быстро возвращает себе надменный вид.       — попробуешь поразить меня навыками?       — и поражу, — уверенно шепчет в ответ, чем забавляет ученого, тут же пользуясь подаренной свободой от ранее нескончаемых ласк. ло неторопливо ведет носом по чужим изгибам плеч, оставляя невесомые дразнящие поцелуи на коже, постепенно двигаясь вниз, пока его руки поднимаются вверх по телу. трепетными касаниями проходятся по ребрам, мягко обхватывают грудь, двигаясь в такт чертящему вокруг сосков влажные узоры языку.       джон тихо стонет и нетерпеливо елозит под партнером, непривыкший к подобному размусоливанию прелюдии. но он сам позволил тому перехватить инициативу, уж больно хотелось посмотреть, на что способна иная его версия. да и не сказать, что столь чувственное, нежное обращение не резонировало с его сердцем, волнами мурашек сопровождая каждое касание. он чувствовал себя хрупким изваянием в руках начинающего скульптора, страшащегося допустить малейшую ошибку и испортить произведение искусства. это почти что заставляло его чувствовать себя любимым, что не могло не заводить сильнее.       когда влажные губы обхватили его до предела возбужденную плоть, даря долгожданную стимуляцию, он был почти готов кончить. руки сами нашли свое место в чужих волосах, насаживая глубже и требуя большего. ло не оказывал сопротивления, послушно принимая всю длину и умело работая языком. в каком-то смысле он сбросил половину работы на джона, но тому так даже больше нравилось. он вообще многое любил делать сам. да чего уж, он был из того редкого сорта, что предпочтет мастурбацию сексу. взять ту же молли — тьфу ты, помяни черта — она счастлива должна быть, что стала свидетелем почти всего его актерского гения в симулировании оргазмов. но секс с другим собой… вы не понимаете, это абсолютно другое.       опускать глаза и видеть не абы чье, а такое же, как и свое собственное, лицо, как те же знакомые губы, влажные от смазки, сладко обхватывают член, пальцы, длинные и слегка мозолистые — у них даже некоторые шрамы совпадали! — крепко держат разведенные бедра. да ради такого вида он и два, и три схождения бы разрушил. ло, словно чувствуя взгляд на себе, замедляется, приподнимает лицо и смотрит в ответ. а вот глаза у него почему то иссиня-черные. как бездна. и даже раскрасневшийся, с членом во рту, он не теряет этой своеобразной освежающей прохлады в выражении. да, чутка не дотянул. будь он полноценной копией, джон бы, наверное, наплевал на все и позволил тому делать все, что захочет. наверное.       на удивление, ло сам решает делать что хочет и полностью останавливает движения, несмотря на вопросительно стянувшую его локоны руку ученого. лишь оставляет один короткий поцелуй на чувствительной головке, перед тем как подать голос:       — о чем задумался? — проговаривает, едва ли не касаясь члена губами, дыханием опаляя кожу, заставляя крупно вздрогнуть.       — о том, что ты- а-ах… недостаточно стараешься.       — правда что-ли? — ло переспрашивает с задержкой, хмуря брови. неужели обиделся? прелесть.       — ага. но вот если ты, например, подключишь к делу еще и руки… — он многозначительно раздвигает ноги пошире, устраивая икры на чужих плечах, — то может чего-нибудь и добьешься. все-таки работать надо уметь не только головой.       ло на это ведет бровью, щурится, но выдыхает и послушно начинает работать руками. правда, не совсем так, как джону того бы хотелось. погрузив три пальца в рот, он обхватывает второй рукой яички, массируя и лишь изредка проходясь пальцами по основанию члена. от открывшейся картины джону захотелось то ли выть, то ли материться, его возбужденный орган флагштоком стоит перед лицом героя, а тот лишь дразнит и ритмично насаживается на собственные пальцы, обильно смачивая слюной. джон хоть и не чувствует теперь прикосновений, но те фантомной дрожью отдавались между ног, не давая возможности отвести восторженного взгляда.       — а это ты… интересно придумал…       — я еще даже не начал, — пальцы выскальзывают изо рта, протянув влажную ниточку слюны от языка. не успевает джон налюбоваться видом, как те оказываются прижатыми к его входу, а ло снова опускает голову, челкой перекрывая весь обзор и возобновляя ритмичные движения на члене, заглушая тянущую чуть ниже боль вторжения. входит медленно, предельно осторожно, прекрасно понимая отстойность их «смазки», и джон думает, что не лежи он уже на кровати, у него бы точно подкосились колени от такого абсолютно незаслуженно нежного обращения.       — ах, и к чему эти лишние действия? — его придирка вновь отрывает ло от его занятия, а руки вторят, поднимая взлохмаченную голову и увлекая обратно, вверх, ближе к своему лицу. чужие губы пленительно блестят от слюны и смазки, чуть приоткрытые в немом вопросе.       — если уж решил перейти к подготовке, то не отвлекай меня от ощущений, — шепчет он совсем близко, тут же впиваясь в желанный рот поцелуем, сразу подключая язык и глотая чужой растерянный стон. растягивающие его пальцы тем временем ни разу не теряют в аккуратности и не прекращают движений, и такому контролю можно, разве что, позавидовать. но лололошка почти сразу же отстраняется, отодвигая ученого от себя предплечьем свободной руки и краснея от стыда скорее испанского, чем обычного.       — фу, ты чего творишь? я же тебе сосал только что.       джон довольно облизывается и резонирует, не задумываясь.       — да если бы я мог, я бы сам себе отсосал.       — …а ты не можешь? — без задней мысли переспрашивает лололошка, но встретив доселе невиданный, искренне удивленный взгляд джона, понимает какую хуйню сморозил. и на этот раз стыдно становится не по-испански.       — вау… знаешь… только ты мог сказать нечто подобное и при этом продолжать трахать меня пальцами.       — мгх…       — кстати об этом, не пора ли тебе подключить второй? — джон приподнимается, лукаво улыбаясь и мягко стонет прямо на ухо, — первый уже… довольно свободно входит.       ло, словно пользуясь любой возможностью сменить тему, незамедлительно выполняет просьбу, за что награждается еще одним полным довольства стоном.       он явно схватывает на лету, целиком переключаясь на процесс и уже вскоре ловко орудует внутри двумя пальцами на манер ножниц. и хотя он все так же то ли специально, то ли по природной дурости обходит стороной простату, джона это не смущает. уже одного факта того, что ло, ранее непреклонный в своем пренебрежительном отношении, наконец-то идеально его слушается, хватало для ублажения эго. да и вообще, обвив чужую шею руками и мерно покачивая бедрами навстречу чужим прикосновениями, он мог думать только о том, что в самом деле заставил бы ло отсосать самому себе и с удовольствием подрочил бы на это.       — только не говори, что все еще думаешь об этом.       — боже мой, неужели я та-акой читаемый? — джон усмехается, дивясь проницательности его альтер-эго.       — я чувствую, как ты смотришь на меня, — поясняет ло и добавляет чуть снизив тон, — и я все равно не стану этого делать, я не такой гибкий…       — ну-у, не умаляй своих достоинств, красотка! физически ты уж явно поспособнее меня буде- ау!.. — болезненный вскрик вырывается, не дав закончить мысль, когда ло подхватывает его под колени и чуть ли не складывает пополам.       — это кто тут еще умаляет, акробат? — склоняется, прижимая раскинутые ноги коленями к настилу, явно игнорируя чужой дискомфорт.       — слушай, детка, стойка на руках и шпагат это не взаимодополняющие навыки. я, конечно, не спорю, что и последний у меня хорош, но все же… — чужие пальцы покидают его разгоряченное нутро, оставляя за собой трепещущую пустоту, и он задерживает дыхание на секунду, договаривая на выдохе, — мне гораздо больше нравится, когда ты нежен и исполнителен.       почти не тронутая шрамами ладонь упирается в грудь героя, оказывая небольшое давление, и, уложив того на спину, джон принимает уже знакомое положение верхом. ло смотрит на него в нетерпеливом ожидании, переводя взгляд с лица ученого вниз, по возвышающемуся над ним телу, к замеревшим в волнительной близости от его промежности бедрам. выдыхает рвано. джон бы только и делал, что смотрел на свою глупую, но сейчас кажущуюся столь совершенной для его целей, копию, упивался бы этими жаждой и вниманием, направленными только на него одного. но у него самого стоит колом, тело требует разрядки, и он перемещает ладонь с чужой тяжело вздымающейся груди вниз, мягко обхватывая член.       — поэтому побудь пока паинькой и лежи смирно.       ло никак не комментирует эту демонстрацию наглости, но прикусывает губу, явно сдерживаясь, и в отместку сминает ягодицы в своих ладонях. не очень похоже на «смирно», но достаточно близко, чтобы джон счел это за согласие и продолжил. сгруппировавшись поудобнее, он начинает медленно опускаться на приставленный ко входу орган. растянут он был достаточно хорошо, но непривычные, не похожие ни на что, ощущения вторжения не позволяли действовать резко. но торопиться в первый раз — удел идиотов, и в осторожности греха, как говорится, нет. да и мучительная мина лололошки веселила, разбавляя процесс. о, он наверняка до жути хочет податься бедрами навстречу — джон специально придерживал его таз у основания члена, не позволяя мешать — и мстительно, с силой, засадить сразу на всю длину. интересно, как бы он отреагировал, узнав, что ученый хранил эту свою девственность специально для подобного случая. зная ло, тот стопроцентно бы разозлился, узнав, что даже их соитие джон заранее рассчитал и спланировал. ну, конечно, у него было несколько вариантов, но многое ли это меняет? возможно, он опрокинул бы джона на спину и, не уделив партнеру и минуты на то чтобы привыкнуть, принялся бы вколачивать его в матрас, вымещая в страсти все свои обиды разом — от прошлогодних до новоприобретенных этим вечером, взимая как плату то единственное, что ему позволили взять. по крайней мере, сам джон бы именно так и поступил. и фантазируя о том, какого пира — а джон был уверен, что является не то что пиром, а целым отдельным видом кухни — лишает себя лололошка, смиренно лежа под ним и заламывая брови, глуша стоны в судорожных вдохах, джон очень хочет заставить его плакать.       синхронно вырвавшийся из них обоих шумный выдох, спровоцированный продолжительной задержкой дыхания, извещает джона о том, что с пенетрацией покончено и, отдышавшись, он мог переходить к главному. осталось лишь взять угол получше и найти опору покрепче…       — встань.       требование выходит каким-то смятым и невнятным, но ло этого хватает, он заводит одну руку за спину и поднимает корпус над постелью. джон тут же кладет ладони тому на плечи, останавливая в каком то ведомом только ему правильном положении. собирается с мыслями несколько секунд, после чего чуть прогибается — ло интуитивно подхватывает свободной рукой за талию, удерживая в этом положении — и уверенно ведет тазом назад и чуть вверх по кругу. жаркая узость скользящего по члену нутра не успевает овладеть сознанием ло полностью, когда джон насаживается снова и вскрикивает, запрокинув голову. его руки непроизвольно обвивают шею партнера, вжимая того лицом в грудь, в тщетной попытке справиться с объявшим тело трепетом.       — а-ах… мм… ха-ха, смотри-ка… сразу нашел, не то что ты, — джон не отказывает себе в удовольствии постебаться даже в такой ситуации. чувствует, как ло ощутимо хмурится, уткнувшись лбом в его ключицы, и отодвигает пару отросших прядей тому за ухо.       — но, надеюсь, теперь ты понял, куда целиться?       — ага, более чем.       мозолистые ладони подхватывают его под бедра, приподнимая достаточно высоко, позволяя лишь головке остаться в объятиях жара его тела. джону опять смешно от этой неугасающей уверенности в чужом голосе и пафоса в движениях. ну неужто, прям так сразу все и запомнил?       но ответ не заставляет себя долго ждать, напряженные бедра с влажным шлепком встречаются с его ягодицами, возвращая блаженное чувство заполненности. ло протяжно стонет ему в шею, и ресницы джона дрожат от восторга, когда он скользит по этой чувствительной точке внутри. он едва ли успевает вновь начать дышать, когда за первым толчком следует второй, выбивая словно застрявший в горле крик, а затем третий и пятый… ах, он сбился со счета.       ему казалось, что его безумно гениальный мозг стек по позвоночнику и сосредоточился лишь на одной, недостойно маленькой цели: не кончить прямо сейчас. ло трахает его с почти механической старательностью. на грани сознания джону думается, что он вколачивается в него вовсе не в погоне за собственным удовольствием, а в извращенной эгоистичной версии альтруизма — в одной лишь попытке скорее подвести к краю самого джона, и, черт возьми, он бесстыдно соврет, если скажет, что все еще хотел бы избавить свое альтер-эго от этой, казавшейся обременительной, черты. благо, что с его растянутых в эйфорической улыбке губ не слетало ничего, кроме развратных стонов и тонких всхлипов, и-       — охуенно!..       …мата.              ло чуть ли не до хруста стискивает его талию в кольце объятий, словно клещи — раскаленный железный прут, и вгрызается в шею у самого основания в тщетной попытке заглушить свои собственные чуть ли не со слезами рвущиеся наружу из груди постыдные звуки. они падают на кровать, и на секунду джон уверен, что сломается пополам, если это продолжится, но новая волна наслаждения разносится по телу, дребезжащими искрами оседая в кончиках пальцев, и у него в глазах темнеет, а в голове становится пусто до белизны.       ха-ха, если это то, как лололошка ощущает себя постоянно, то понятно, чего он такой добрый.       неверные руки наощупь находят чужое лицо, обнимая за щеки, и тянут вверх, губы мажут по щеке в поисках чужих, и ло с охотой помогает ему в этом, целует сам, мокро и шумно, вминая в постель, чувственно, не в пример беспощадному темпу своих бедер, но джону мало. ненасытный до ощущений, он вклинивает большой палец меж их горячих ртов, оттягивая чужую челюсть ниже, надавливая на язык — ло почти скулит от такой наглости, но ничуть не противится, когда джон, сам задыхаясь, вылизывает и трахает его рот языком так, будто хочет сожрать.       ему хватает всего нескольких секунд, чтобы достигнуть желанного пика, в сотрясающей тело эйфории нечаянно прикусив чужой язык и запачкав белым их животы. узость непроизвольно сильно сократившихся мышц едва ли замедляет ло, пока тот настойчиво продолжает вбиваться в чувствительное после оргазма тело, выдаивая его до последнего, стремясь кончить и сам.       не желая упускать шанс, джон резко переворачивает лололошку на лопатки, легко соскальзывая с влажного члена. тот втягивает ртом воздух от внезапного удара о жесткий настил и стонет крайне обиженно. смущенный, растерянный, с влажными слипшимися ресницами, он воззревается на джона так, словно он последний предатель во вселенной (джон отмечает забавным тот факт, насколько хорошо он знаком именно с этим взглядом).       почти тут же ло порывается встать и восстановить справедливость, но джон строго упирает ладонь в его тяжело вздымающуюся грудь, понукая не рыпаться, приподнявшиеся уголки губ свидетельствуют о расцветшей в голове ученого идее. у ло колени сводит от возбуждения и почти болезненный стояк, но он смиряется с эгоизмом своего партнера и лишь вцепляется в жалко хрустнувшие от такой жестокости деревянные бортики «кровати», и джону ай как доставляет видеть героя таким податливым.       — не куксись, сейчас все будет.       почти восстановившие чувствительность пальцы ученого кольцом обхватывают дернувшийся член, одним своим видом угрожающий излиться от любого верного дуновения. одним дуновением он, конечно же, не отделается, ведь у джона на него совершенно иные планы и, показушно облизнувшись, он махом берет в рот почти до конца.       — м-ммх, джон! — ло дугой выгибает на постели, и он чувствует что вот-вот кончит, но дальнейшей стимуляции не следует; джон не использует ни язык, ни руки, даже щеки не втягивает, а только дразнит, влажно и медленно скользя вниз губами, словно издевается, и ло шипит сквозь зубы, — паскуда…       джон невнятно хмыкает что-то в ответ, вибрируя горлом вокруг его длины, и ло может поклясться, что это очередные оскорбления.       принять в себя такой размер, неожиданно для джона, оказалось сложнее спереди, нежели сзади. член распирает стенки его узкого неприспособленного горла, мышцы коротко сокращаются после каждого нового сантиметра, оказавшегося внутри — ло судорожно вдыхает на каждом таком спазме, вот-вот готовый кончить, и не закашляться становится для джона делом принципа.       к моменту, когда его нос упирается в пах, джон почти уверен, что член в его глотке стал еще больше от стимуляции. силясь установить наиболее ровный темп дыхания, он впервые задумывается о том, насколько же и он сам, оказывается… большой. и, блять, от одной только мысли об этом ему крышу сносит, а прилив самоуверенности берет контроль над телом, и он поднимает голову, сразу же заглатывая до основания вновь.       — о, боже!..       можно и просто по имени, ухмыляется джон своим мыслям, методично двигая головой. ни саднящее горло, ни рефлекторно поджатые и стиснувшие его плечи колени ло, в своей дискомфортности не идут ни в какое сравнение со жгучей болезненностью того удовольствия, что доставляют его махинации, в этом он был уверен.       ло, ожидаемо, не хватает на долго. значительно меньше, чем через минуту (джон даже пожалел, что собирался считать в них, а не сразу в секундах) он кончает, обильно изливаясь в чужой рот, до того ярко, что разве что в обморок не падает. джон считает пиздец забавным тот факт, что даже в таком состоянии герой умудряется вспомнить о чужом комфорте и предпринять попытку оттащить джона за волосы, и успешно давится, заходясь кашлем и отстраняясь, впрочем тут же закрывая рот ладонью.       ло вяло наблюдает за тем как сотрясается его тело в попытке не выплюнуть раздражитель и широко распахивает глаза, когда ему все же удается проглотить.       — какого ты творишь? — бледнеет он, приподнимаясь на локтях, — выплюнул бы лучше!       — вот еще, — джон демонстративно облизывает еще и пальцы (ло замирает и краснеет обратно), а потом с умным видом поднимает указательный, — мне очень хотелось проверить одну из своих теорий.       теперь на него смотрят как на юродивого. «опять твои странные эксперименты? в такой момент?»— написано на чужом лице. джон подползает ближе и загадочно начинает:       — позволь предположить, ты… — ло едва ли поспевает за стремительной сменой настроений гениального ума, когда он хмурится и обвинительно тычет пальцем в широкую грудь, — питался в хэнфорте всякой дрянью, да?       — а?       — подумать только! столько возможностей, столько удобств, культурная столица! да ты даже мой счет в банке поиметь мог — там загадка-то раз плюнуть, а ты выбрал функционировать на каком-то низкосортном хламе из супермаркета? — он охает, прикрыв лицо, и с несвойственным (оттого не менее наигранным) ужасом произносит, — только не говори, что просрочкой и браком баловался?..       — чт..? нет, какого хрена?! — ужас ло вообще не наигранный, когда он откидывает его в сторону, а, взвесив полученную информацию, настораживается, — стоп, ты как это понял?..       джон с самодовольной ухмылкой тянется поправить очки (полностью запамятовав, что снял их, упирается пальцем в переносицу. не теряя достоинства, делает вид, что так и должно быть) и извещает:       — о, однажды я проверял как различные факторы, в том числе диета, сказываются на морфологии клеток, на скорости восстановления организма, на количестве продукта… в том числе и на вкусе! и я так скажу, тебе критически не хватает злаков и животных волокон! ты посмотри на себя — совсем не ценишь то, чем тебя так щедро одарила природа!       он продолжает пересказывать результаты своих исследований, попутно лапая героя со всех сторон и указывая на «то, что могло бы быть в лучшем состоянии, не будь ты таким легкомысленным!», ничуть не стесненный даже своей некомфортной хрипотцой, пока в край потерявший суть происходящего ло не перебивает его.       — слушай, может ты… — он хмурится, выбирая слова, но в итоге просто бестактно указывает себе между ног, тактично дополняя пояснением, — вернешься сюда? судя по количеству трепа, тебе явно не хватило.       джон смотрит в чужие глаза, выражающие искреннюю обеспокоенность озвученным вопросом, и не может поверить как он так может вообще.       — так экзотично мне заткнуться еще никто не предлагал, — все же отвечает он после паузы. и убирает руки, отстраняясь, — впрочем, нет, спасибо! поработай над вкусом и, возможно, я захочу перепроверить материал.       не дожидаясь реакции на свой словесный ужас, он встает с полностью униженной кровати, щелкает пальцами и поворачивается лицом к партнеру уже полностью одетый, словно и не раздевался никогда.       ло не знает с чего именно ему сейчас целесообразнее охуевать — с того, что над ним поставили эксперимент, а он давал согласие только на секс, с предполагаемого в чужих словах намека на повторение программы, или все же с того, что он реально не озаботился сохранностью единственного комплекта одежды, в отличие от джона и теперь, кажется, вынужден выглядеть на чужом фоне как дьявол, одетый в сраку.       скорее для галочки, нежели веря в спасение, он уточняет у только этого и ждущего джона:       — ты не собираешься показывать этот фокус еще раз, не так ли? — и грустно натягивает штаны, поднятые со сравнительно сухого участка земли (чего нельзя было сказать о белье, принявшем на себя удар целой лужи чуть поодаль — видимо, придется пощеголять без него).       — н~нет! — напевно отзывается джон и эффектно разворачивается на пятках, хлопая полами плаща, с заинтересованным видом удаляется к окну, — надо же, шторм закончился.       — потрясающе.       ло брезгливо накидывает скоропостижно отгулявшее свой гарантийный срок пальто и решает, что в следующий раз эта оранжевая хуйня так легко не отделается.       — само собой.       к сожалению, джон думает совершенно о том же.