Сильнейшая связь / Strongest thread

На восьмом курсе Драко и Гермиона присутствовали на общешкольной презентации об укреплении кровных линий. Цель презентации заключалась в доказательстве того, что магглорожденные и полукровки не ослабляют магию чистокровных после вступления в брак. Гермиона была очарована происходящим ещё в самом начале курса, когда школьникам было рассказано о магических узах, связывающих семьи в браках между волшебниками. Однако теперь до выпускных экзаменов оставалась неделя, и у неё были дела поважнее, чем сидеть на презентации, призванной изменить мировоззрение тех, кто придерживался предрассудков, оставшихся с довоенных времён. В конце концов, Драко Малфой проводил пальцами по её запястью совершенно не враждебно. Парень потянул девушку к последнему ряду, когда увидел свет прожектора на центральном котле, зная, что они будут в темноте и он сможет отвлечь её от лекции. Он начинал с объятий, но она убирала руку, прося его быть внимательнее. Затем он брал её левую руку — правую оставлял для конспектирований, — и быстро целовал костяшки пальцев. Он массировал сухожилия на её ладони, пока Гермиона снова не отстранилась с улыбкой. Выдержав паузу, Драко вернулся к женскому запястью, лежащему под столом, лениво провёл вверх и вниз по предплечью и в конце концов перешел к бедру волшебницы. — Не смей, — прошептала Гермиона, прежде чем он успел дотянуться до её ноги. — Грейнджер, нам, если что, экзамен по этому не придется сдавать, — прошептал Драко. Гермиона ответила, не задумываясь: — Некоторые из нас хотели бы понять магические традиции, непосредственно связанные с нашей жизнью. Драко закатил глаза. — Когда мы поженимся, мы сможем сделать это по-маггловски. После таких свадеб гости кажутся гораздо более пьяными. Гермиона мотнула головой в его сторону и уставилась на него. — Когда? — повторила она. Драко моргнул. — Ты выбесила почти всех, кого любишь, подверглась социальной изоляции на несколько месяцев во время последнего года обучения в Хогвартсе, терпела бесконечные колонки сплетен Риты Скитер и свидетельствовала перед всем Визенгамотом, что любишь меня и считаешь хорошим человеком, достойным быть в первых рядах на снятие Тёмной метки, когда министерство об этом объявило. Ты права, это просто интрижка. Возможно, мы разбежимся через неделю после сдачи ЖАБА. Девушка почувствовала, как её щёки заливаются румянцем. Между ними всё было очень серьёзно, молодые люди много разговаривали на эту тему. Однако говорить о преданности и вести разговоры о браке — это совершенно разные вещи. Гермиона взяла Драко за руку и наблюдала за тем, как Слизнорт вызывает Симуса Финнигана к доске. — В те времена, когда браки по расчету были обычным делом, семьи часто проводили этот ритуал, чтобы посмотреть, как объединение родов повлияет на родовую магию, — объяснил Слизнорт. — Эта нить — олицетворение моей магии. Мужчина вызвал свою «нить», которая, по мнению Гермионы, больше походила на светящуюся макаронину, парящую прямо перед его носом. Девушка отвлеклась от созерцания нити профессора, когда увидела, что Пэнси, ухмыляясь, смотрит прямо на Драко. Он, казалось, улыбнулся в ответ, и улыбнулся искренне. — Значит, вы с Пэнси такое уже проделывали? — тихо поинтересовалась гриффиндорка. Разумеется, проделывали, а как иначе. Их родители были бы рады такому союзу, и каким же было всеобщее разочарование, когда Пэнси заявила, что вообще не выйдет замуж за мужчину. — Мы были совсем маленькими, я даже сомневаюсь, что мы тогда умели читать, — прошептал парень в ответ. — Мы не понимали, на что смотрим, а наши родители пытались объяснить, почему зрелище было таким впечатляющим. Они говорили о силе нашей связи, но мы оба думали, что это просто светящиеся макароны. Драко явно пытался сдержать рвущийся наружу смех, продолжая рассказывать: — И тогда мы ляпнули: «У нас получаются крепкие макарошки!». Когда мы вместе пошли в начальную школу, то сразу же объединились в команду и всем говорили: «У нас получаются крепкие макарошки». Гермиона улыбнулась, представляя очаровательного крошечного малыша-Драко, гордо заявляющего, что его макарошки самые крепкие, но попыталась сосредоточиться, когда Симус взялся вызывать свою собственную нитесвязь магии. Его макароны были жгуче-оранжевого оттенка, в то время как светящаяся лапша Слизнорта светилась тёмно-синим. — Если бы у меня была дочь, которая вышла бы замуж за кого-то из семьи мистера Финнигана, я бы хотел посмотреть, как сочтется наша родовая магия, поэтому мы просто сварим зелье из наших нитей, светлячка и небольшого количества черники, — объяснил Слизнорт, бросая означенные ингредиенты в котел. Из котла с шипящим звуком и небольшой струйкой дыма поднялись в воздух нити. Оранжевые и коричневые, они были переплетены между собой, как веревка. Казалось, что связь может легко распасться, учитывая, сколько между ними было пространства, но они оставались вместе. — Как вы видите, связь между нашими родами практически нулевая. С магией связана эмоциональная связь, и нити становятся гораздо крепче, когда есть дружба или любовь, даже просто общие ценности. Именно так волшебники проверяли, подходит ли для их ребенка партнер. Они считали, что если связь изначально слабая, то они смогут провести помолвку без каких-либо негативных последствий для родовой магии. — Наши предки ошибочно полагали, что полукровка, вступающий в брачные узы с чистокровным, ослабит родовую магию, но совершенно очевидно, что моя нить так же сильна, как и раньше. Я чистокровный, а мистер Финниган — полукровка, верно, юноша? Симус кивнул. — Да, мой отец — магл. — И все же это выглядит просто невероятно, не так ли? Кто ещё желает попробовать? В демонстрации поучаствовало несколько младшекурсников — все они создавали в основном вертикальные, похожие на веревки конструкции — прежде чем Слизнорт вернул свое внимание к старшим ученикам до сих пор хранившим молчание. Студенты, участвовавшие в войне, были в процессе восстановления и исцеления, потому ребят необходимо было аккуратно подталкивать к любым активным действиям. Публичные демонстрации, подобные этой, часто давались им с трудом. Как правило, они заканчивались спорами, потому что смысл мероприятия заключался в подчеркивании различий и их преодоления. — Мистер Долгопупс, мисс Паркинсон, как насчет вас двоих? Думаю, младшие курсы продемонстрировали нам достаточно дружеских и романтических связей. Пэнси закатила глаза и направилась к котлу, а Долгопупс, казалось, колебался. — Не волнуйся, Змеиный Ликвидатор, твоя нить — не первая из чистокровных, с которой я установила связь, — заметила Пэнси. Гермиона удивлялась, как Паркинсон удавалось заставить обычные фразы звучать устрашающе. Молодые люди провели ритуал, и у Пэнси получилась медная нить, а у Невилла — черная, но с металлическим отблеском. Гермиона подняла руку. — Сэр, а цвета имеют какое-то значение? — спросила девушка. Слизнорт поднял брови. — Превосходный вопрос, мисс Грейнджер, но, к сожалению, я не могу на него ответить. Когда-то считалось, что любой металлический цвет указывает на чистокровность, но теория не подтвердилась. Существовало мнение, что металлический цвет может намекать на огромную силу. Однако исследований, подтверждающих это, недостаточно. Пока Слизнорт направлял Пэнси и Невилла по процессу, Драко наклонился к гриффиндорке и прошептал: — Моя нить платиновая. Очень прочная. Очень твёрдая. Шатенка закатила глаза. — Тише, мне интересно посмотреть на остальных. Блондин вздохнул и откинулся на спинку стула. Гермиона прекрасно понимала, что Драко делает это всё ради её защиты, что пытается оградить её от всех этих чистокровных традицией, которые могли бы спугнуть девушку. Как бы то ни было, Гермиона была явно очарована тем, как нити Пэнси и Невилла, слегка искривляясь, переплетаются между собой, но при этом вокруг них остается дюйм свободного пространства. — Изгиб указывает на то, что ваша магия очень хорошо взаимодействует, а пространство —на то, что ваша магия не доверяет друг другу. А раз нет доверия, то нет и слияния. Мисс Паркинсон, возможно, вы могли бы пригласить кого-то со Слизерина, чтобы показать, как взаимодействие нитей меняется с тем, кому вы доверяете? Пэнси посмотрела на Драко, и он вздохнул. — Да, хорошо, — сказал парень, поднимаясь со стула. Гермиона внимательно наблюдала за тем, как юноша создает свою платиновую нить. — Насколько я помню, вы проделывали этот ритуал в детстве, верно? — спросил он. — Нам было четыре, — ответила Пэнси. Слизнорт кивнул. — Достаточно молоды, чтобы сразу доверять друг другу. И как выглядели ваши нити? — Так же, как у вас с Финниганом, но, разумеется, более привлекательно. Слизнорт проигнорировал комментарий Драко. — То есть связь представлялась вертикальной линией, как у большинства сегодня. И вы бы сказали, что сейчас вы доверяете друг другу больше, чем когда вам было четыре года? Сложность вопроса не была понятна Слизнорту, но её отчётливо видела Гермиона. Обрученные в детстве, травмированные злыми родителями, вместе лишившиеся девственности — они могли бы стать сильной парой, если бы Пэнси хоть немного интересовалась мужчинами. Как рассказал Гермионе Драко, — и совсем недавно подтвердила сама Пэнси, — слизеринка обратилась к парню сразу после того, как наконец-то испытала оргазм, чтобы поблагодарить его за старания, которые были выше всех похвал, и лишний раз обозначила, что она точно лесбиянка. Для Гермионы переиграть Паркинсон в качестве девушки Драко было одним из самых сложных этапов за последний год. Но Гермиона и Пэнси наконец-то стали терпимее друг к другу, и это, пожалуй, лучшее, на что можно было надеяться. Шатенка не ожидала, что Драко и Панси удивлённо переглянутся между собой, когда их нити материализуются в воздухе. Они совсем не походили на нити Слизнорта и Финнигана. Они полностью переплелись и образовали форму буквы U. — Мы наблюдаем гораздо более глубокие отношения, чем когда вы были детьми. Нити лишь едва соприкасаются, а изгиб впечатляет. Считайте, что вам повезло, что вы живете в эту эпоху, дети. Сто пятьдесят лет назад ваши родители не позволили бы вам даже заикнуться о вступлении в другие отношения. — Маленькие победы, — сказала Пэнси. Драко наклонился к Панси, чтобы прошептать что-то ей на ухо. Гермиона не могла его услышать, но по тому, как Пэнси пыталась подавить смех, она поняла, что именно сказал блондин: — И прочные макарошки. Он умел удивительно хорошо справляться с напряженными ситуациями. Шатенка предположила, что это потому, что молодой человек слишком часто находился в подобных ситуациях, и даже если бы не было угрозы со стороны Волдеморта, привычка Драко ввернуть в разговор шутку, чтобы разрядить обстановку, оставалась неизменной. После того, как в начале этого года Малфой потратил столько времени на то, чтобы заставить всех чувствовать себя комфортно рядом с ним, он стал довольно мягким, легко очаровывая людей. У него даже сложилась репутация довольно дружелюбного человека по отношению к людям, которые проводили с ним больше всего времени. — Мисс Грейнджер, — позвал Слизнорт. — Не могли бы вы продемонстрировать, как взаимодействуют ваши с мистером Малфоем нити? Гермиона заколебалась, и Драко что-то прошептал на ухо Слизнорту. Профессор внезапно отступил. — А знаете что, я думаю, нам стоит дать шанс мисс Аббот. Ханна и Драко наколдовали самую простую нитевую связь, не имеющую, в отличие от других связей, изгибов, и слизеринец вернулся на своё место, придвинув стул ближе к Гермионе и обняв её за плечи. Он быстро поцеловал девушку в висок. Гриффиндорка не стала спрашивать молодого человека, почему он остановил Слизнорта. Она не хотела этого знать.

***

Пять лет спустя — Ей нечего доказывать, — сердито сказал Драко, когда они сидели за столом в столовой. Блондин сидел во главе стола, а Гермиона и Нарцисса — по обе стороны от юноши. Леди Малфой вздохнула. — Дорогой, я прекрасно это знаю. Я могу переписать поместье на твое имя, если ты того желаешь, но магия не позволит мне вписать имя Гермионы в документ без ритуала. — Я же сказал, мы с ней равны. Я не буду хозяином своей же жены. Ей принадлежит всё, чем владею и я, — яростно объявил мужчина, сжимая кулаки. Несмотря на то, что Гермионе нравилось, как пылко Драко борется за то, чтобы она стала равной ему спутницей жизни, волшебница чувствовала себя неловко. За эти годы они с Нарциссой очень сблизились, особенно после того, как девушка переехала к ним в Малфой-мэнор два года назад. Бывшая Блэк плакала от счастья, когда Гермиона и Драко сказали друг другу «да» на маггловской свадебной церемонии в прошлом месяце. Гриффиндорка знала, что её свекровь действительно изучила всю имеющеюся информацию, чтобы избавить их от устаревших и оскорбительных традиций. Гермиона осознала, что именно поэтому Драко не хотел, чтобы она участвовала в практической демонстрации во время последнего года обучения в Хогвартсе. Он не хотел знать, что их не будут считать равными его предки, или какая там магия использовалась, чтобы определить, достаточно ли сильна их связь, чтобы вписать имя постороннего человека в семейное древо. — Мне удалось отделаться от необходимости проводить ритуал по изначальным правилам твоего трастового фонда, но магия, записанная в нотариальном документе на владение недвижимостью, привязана к дому, Драко. Она очень древняя и просто так разрушить её не получится. — Тогда мы переедем, — решительно заявил мужчина. — Купим недвижимость, которая не будет привязывать нас к глупым правилам, установленным давно умершими волшебниками. — Нет, — просто сказала Гермиона, положив свою руку на мужской кулак. — Это и мой дом тоже. Если магия говорит, что я не могу стать его полноправной хозяйкой, мы оставим его на твое имя, и, возможно, сможем скорректировать магические правила, когда особняк полностью перейдет в твои владения. У Гермионы было много теорий о том, почему Нарцисса не может снять заклятие с документа на владение недвижимостью, но все возможные решения сводились к Люциусу, а никто не горел желанием лишний раз наведываться к нему в Азкабан. Драко разжал кулаки, осторожно взял женские ладошки в свои и нежно поцеловал костяшки пальцев. — Я не хочу, чтобы ты хоть немного вчитывалась в эту чушь. Неважно, как выглядят эти нити, это все пуританская ерунда о кровных линиях, понимаешь? Это не имеет значения. Гермиона наклонилась к мужчине и поцеловала его. — Драко, я знаю. Давай просто проведём ритуал. Нарцисса призвала котел и ингредиенты. Блондин быстро достал свою платиновую нить, а затем настало время Гермионе вызвать свою собственную. Девушка сделала глубокий вдох. Всё должно было пройти хорошо. Грейнджер достала сверкающую золотую нить, бросила её в котел к остальным ингредиентам — светлячку и голубике, — и нити молодых людей соединились. — О, Мерлин, — пораженно выдохнула Нарцисса. Два физических воплощения их магии переплелись настолько плотно, что не будь между ними цветового различия было бы трудно определить, где заканчивается одна и начинается другая. Но Нарциссу потрясла не близость. Нити изогнулись в полный круг — золотое и серебряное кольцо. — Черт возьми, дело никогда не было в кровных линиях, — осознал Драко. — Всегда имела значение именно сила магии. — Ну, я бы не стала так трепать себе нервы, если бы знала, что дело только в необходимости быть искусной ведьмой, — улыбнулась Гермиона. Драко оставил на её губах нежный поцелуй, но отстранился, стоило чему-то глухо стукнуться о стол. Нарцисса, глядя на стопки бумаг, расширила глаза. — Речь идёт не только о поместье, —пробормотала средняя Блэк. Пролистав бумаги, они обнаружили, что Гермиона официально является хозяйкой поместья Малфоев и, как сказала Нарцисса, в документах речь шла не только о Малфой-мэноре. Её имя было указано наряду с именем Драко на десятках объектов недвижимости и банковских счетах по всему миру. Девушка пролистывала документ за документом: замок в Ирландии, виноградник во Франции, ранчо в Америке, гора с горнолыжным курортом в Канаде — список, казалось, был бесконечным. — Что это? — спросил Драко. — Здесь... всё. Заклинание дало ей — и тебе — право собственности на всё, что есть у нашей семьи. Раньше большая часть всего этого была записана на твоего отца. Мерлин, я даже не знала о существовании некоторых из них. Но это... ну, ты продолжил проявлять свои лучшие мужские качества, Драко. Дом исполнил твое желание сделать Гермиону равной тебе. Она стала первой леди Малфой в полном смысле этого слова. Грейнджер не была уверена, стоит ли ей беспокоиться о том, что смещает Нарциссу с поста Леди Малфой, но по теплой улыбке на лице свекрови было понятно, что женщина искренне рада за них. Казалось, блондинка вот-вот расплачется. — Поздравляю, дорогая, — пожелала Нарцисса. — Я оставлю вас двоих отпраздновать ваши приобретения. Гермиона не могла поверить в происходящее. Она смотрела на огромный список активов, недвижимости и счетов для Цирцея знает чего — количество нулей просто поражало. Ситуации абсурдней придумать было невозможно. Драко перевёл взгляд на нитесвязь, продолжающую парить над котлом, образуя кольцо. Он пробормотал заклинание, заставив нити на мгновение засветиться ярче, после чего мужчина вывел их из парящего состояния. Мужчина превратил нитесвязь в аккуратное кольцо. — Как думаешь, Грейнджер, что мне с ним делать? — лукаво поинтересовался Драко, рассматривая получившийся предмет с игривым блеском в глазах. — Теперь я Малфой, и, думаю, это кольцо может стать моим, — произнесла девушка. — Ты права, миссис Малфой, — согласился блондин, надевая кольцо на её правую руку. — Всё, что принадлежит мне, теперь принадлежит и тебе. Так, как и должно быть. Гермиона обвила руками его шею. — Всё, чего я когда-либо хотела, — это ты, — мурлыкнула девушка и притянула мужчину ближе к себе, чтобы вовлечь его в нежный поцелуй. После того, как они отстранились друг от друга, Драко прислонился лбом к её лбу. — А всё, чего я когда либо желал, это поделиться с тобой всем, что я когда-либо имел. Кто бы мог подумать, что мы оба получим именно то, чего всегда так желали?