долг зовёт

— А знаете, что смотрелось бы ещё лучше на ваших плечах вместо погонов? — Минхо прерывает Хёджина от зачитывания утреннего доклада и демонстративно приосанивается, заставляя парадный китель, расчерченный крест-накрест ремнями перевязи расправиться, а ордена на груди задребезжать мягким звоном. Локтями соприкасается с лакированной поверхностью рабочего стола, сцепив руки в замок, и совершенно серьёзно произносит следующее, смотря младшему прямо в глаза. — Мои бёдра, лейтенант Хван.  Как Минхо и предполагал: на высеченном известными и безызвестными творцами, лице Хёнджина не дрогнул ни один мускул. Взгляд старшего невольно падает на нанесённое в прошлом увечье в тылу врага, со временем, естественно, затянувшееся. Кривая, бледная линия шрама, тянувшаяся из-под окклюдера, пересекается с маленькой точкой родинки, словно нить, проходящяя сквозь бисер на хвановой коже, отливающей бронзой.  У Минхо внутри всё сводит от желания мазнуть по ней своими губами.  — Сэр, курсанты прибудут через двадцать минут и мы должны будем их встретить, — ровно чеканит Хёнджин. Так словно ничего не было.  — Будете делать вид, что не расслышали меня?  — Сэр, — с нажимом.  — Шучу, — врёт Минхо и встаёт из-за стола, решив что достаточно.  Хван Хёнджин непробиваемый боец со стажем.  До помешательства горячий боец со стажем, которого Минхо обожает поддразнивать со времён совместной службы во Вьетнаме, когда они были совсем ещё зелёными рядовыми солдатами. Он помнит их знакомство будто бы оно было вчера: щуплый на вид парнишка, на котором и форма то в пору не сидела, с меленькими кровоточащими трещинками на припухлых губах и автоматом в руках. Но глаза его, тёмные омуты с позолоченной рябью прожилок, были без тени страха.  В их взводе не было солдата отважнее, чем он. Минхо хорошо это знал.  Воспоминания с совместных операций проносятся в мыслях покадрово, и Минхо проходит мимо Хёнджина, слыша как тот разворачивается на сто восемьдесят градусов и идёт за ним вслед. Пальцы тянутся к ручке, проворачивая ту до конца, а у Минхо в эту самую секунду мурашки проносятся по спине прямо вниз оттого, что Хёджин подошёл слишком близко. Широкая большая ладонь ложится с глухим стуком на дверь в паре сантиметров от лица Минхо, не позволяя её открыть.  — Лейтенант Хван, вы что, только что зажали меня как какую-то девочку-младшеклассницу?  — Капитан Ли, — внизу что-то стягивается от формального обращения и Минхо поворачивается к нему, чуть приподняв голову вверх так, чтобы держать зрительный контакт. Хёнджин медлит с продолжением, толкается языком в щёку (Минхо не знает чего ему хочется больше от такого жеста: ударить или притянуть к себе) и наклонившись к старшему ещё ближе, продолжает. — дыхните, пожалуйста.  — Что?  — Дыхните. Пожалуйста.  И в этом тоне Минхо слышит далеко не просьбу. Это самый настоящий приказ, не терпящий возражений, который он обычно отдаёт бойцам на полигоне. Ему бы по-хорошему возмутиться, поставить щенка на место, привести того в чувства, но истина в том, что Минхо на самом деле не хочется этого делать. Поэтому пару секунд помедлив, его тёплое дыхание маленьким облачком пара ложится Хёнджину на щёку, пока тот втягивает носом воздух. Странная ситуация, Минхо даже нервничает почему-то. Дурное предчувствие.  И он не ошибся.  — Вы курили тут, Капитан Ли, а это, как вы знаете, запрещено воинским уставом. — Хёнджин стоит над ним как высокая, непрошибаемая стена, заставляя чувствовать себя маленьким и потерянным, однако Минхо задвигает это ощущение куда подальше, только расплываясь в ухмылке на выпад младшего в его сторону. Это что-то новенькое, хотя не сказать, что Минхо не знал об этом хвановом бзике блюстителя правопорядка.  Но то, что он сработает здесь и сейчас, только потому что Минхо захотелось прикурить тут, а не в специально отведённом месте, он конечно предугадать не мог.  — Правда? — смешок. — И что вы собираетесь с этим сделать, а, Хван? Мне даже интересно.  — Ну во-первых, – свободная ладонь Хёнджина грубо ложится на задницу старшего со шлепком, и пошло сминает ту. Минхо неожидавший такого от младшего, ахает и хватается ладонями за чужие плечи, чтобы удержать равновесие. Хёнджин трогает его смело, пальцами обводит соблазнительные округлости, обтянутые тканью фирменных брюк и выуживает из заднего кармана капитана, смятую из-за ласк, пачку сигарет. Улыбается показательно-вежливо Минхо и бросает её себе под ноги, давя тяжёлым армейским берцем не только оставшиеся в капсуле две сигареты, но кажется и самообладание капитана.  — Ты, блять, совсем охуел?! Что ты…— Минхо не договаривает, Хёнджин целует его быстрее, чем он успевает сообразить.  У Хёнджина губы мягкие-мягкие, совершенные. Минхо кажется, что они были созданы для того, чтобы целовать или быть зацелованными. Горечь табака на кончике языка смешивается с чем-то кисло-сладким, Минхо от этого сочетания дуреет. Мычит в губы напротив, стуча кулаками по его плоской груди, спрятанной под кителем и чувствует как его обнимают за талию, прижимая к себе. Хёнджин не церемонится, берёт всё от момента, вжимает своего капитана в дверь сильнее и целуетцелуетцелует. Отрывается от Минхо, чтобы увидеть завораживающую перед собой картину; алеющие кончики ушей, щёки покрытые лёгким румянцем и приоткрытый в отдышке рот, с которого стекает нить вязкой слюны.  Хёнджин подбирает её большим пальцем и смотря Минхо прямо в глаза, размашисто слизывает ту своим языком.   — Сука, — в штанах становится тесно. Член болезненно стоит от произошедшего и желание Минхо граничит между тем, чтобы провалиться сквозь землю, либо продолжать предаваться грязной похоти вместе со своим подчинённым. Они оба тяжело дышат, взглядом Минхо замечает, что у Хёнджина также как и у него встал. В мозгу что-то щёлкает, он медленно опускается перед Хваном на колени и дёргает чужую пряжку ремня, резко стягивая штаны вместе с бельём, являя взору внушительный, крепкий, длинный член увитый венами с припухшей красной головкой.  Кажется у Минхо снова капает изо рта.  — Лейтенант Хван.  — Да, сэр? — тонкие пальцы впутываются в его мягкие волосы, сжимая те и заставляя поднять на себя голову. Вид сверху-вниз на капитана у его ног ужасно заводит. Минхо смотрит на него в ответ, медленно проводя ладонью по члену. Дрочит ему с оттяжкой. Со временем движения становятся ритмичнее, он растирает предварительную сперму по всему стволу и мнёт чужую мошонку отмечая, как искажается лицо Хёнджина от удовольствия, а глаза застилает пелена желания.  — Стойте ровно.  — Отдаёте приказы даже в таком положении, вы в своём репертуаре, — тем не менее Хёнджин выравнивается в позвоночнике и опирается двумя руками о дверь. — Слушаюсь.  Лёгкая улыбка. Минхо обхватывает член губами и насаживается сразу наполовину, начиная монотонно двигать шеей. С каждым толчком вперёд, заглатывает всё глубже, обсасывает каждую вену на члене, играясь языком и стонет от удовольствия, пуская вибрацию. Слюна капает на пол под пошлое хлюпанье и Хёнджину кажется будто уровень безумия в комнате достиг своего апогея. То, с какой отдачей Минхо вылизывал каждый сантиметр, не могло не впечатлять. Он втягивает щёки, помогает себе руками и младший думает, что Минхо лучше бы заменить свои сигареты на его член. По крайней мере можно попытаться заменить вредную привычку другой. Менее пагубной.  Вдохнув в грудную клетку побольше воздуха, Хёнджин с силой насаживает Минхо до конца за волосы. Тот поняв всё без слов, расслабляет глотку и позволяет Хёнджину трахать его так глубоко насколько ему хочется. А хочется сильно, до белых пятен перед глазами. Он толкается в рот Минхо, чувствуя приближение разрядки и на финальных толчках изливается прямо в чужое горло. Белёсая капля в уголке губ стекает вниз и Хёнджин отпускает старшего, не без наслаждения замечая, что тот кончил без рук, судя по мокрому пятну на штанах.   — Сэр, теперь вы выглядите как девочка-младшеклассница, которую хорошенько трахнули. Что, в общем-то, не далеко от правды.  — Хван, ради бога, заткнитесь и помогите встать.  — Есть, сэр.  У них осталось шесть минут, чтобы привести себя в порядок.