Ма(э)тч

      — Заманчиво, давай потренируемся вдвоем? Я и ты.       Бачире хорошо. Внутри пел серенады монстр, монстр любил Исаги. Бачира тоже любил Исаги. Кончики пальцев покалывало от эйфории, ноги с легкостью несли его по полю, мяч привычно поддавался движениям в более инстинктивном, чем в выученном, ловком дриблинге. Это его стезя.        Исаги придавал этому особый, новый шарм, находил потайные уголки удовольствия. Если все поле небо, то Исаги — крылья у Бачиры за спиной. Каждый матч — уверенный полет до яркого блеска в глазах, до желания поддаться исходящей от Исаги энергии и никогда ей не поддаваться. Одновременно. Пусть они будут неразрывно, не смыкая век, наблюдать за каждой деталью в их правильном сражении и неправильно держать друг друга поблизости.       Бачире хорошо. Бачиру разрывало от эмоций, и это стало почти наркотиком. Рядом с Исаги находиться хотелось постоянно, потешно играть с поданным мячом перед растерянным не-важно-кем и мягко возвращать его обратно, прямо в ноги, вот так, не слишком мягко, для идеального комфортного захвата. Исаги молодец. Так здорово забивал. Сердце желало выпрыгнуть из груди, когда Бачира видел очередной гол. Умничка. Хотелось задушить его в объятиях каждый раз, но Бачира держался до конца матча.        — Заманчиво, давай потренируемся вдвоем? Я и ты.       Рин интересный. Веселый соперник и, бесспорно, сильный, очень-очень сильный. От них с Исаги исходила одна аура. А еще похожи внешне, только у Рина ресницы пушистее и запрыгнуть ему на спину тяжелее. Бачира не проверял и не стал бы, опасно.        Но почему-то уверен, что Рин понимающий.        — Прекрати ходить ко мне, — ответил он, вызывая у Бачиры улыбку. — Я не нанимался в тренера.       — Но поиграть со мной никогда не против, — Бачира в очередной раз подбросил ногой футбольный мяч и принял второй, и по новой, — Даже сейчас. Почему?       — А что мне остается? Ты ведь не отстанешь, — Рин вздохнул и неопределенно мотнул головой подальше от пристального, почти пожирающего взгляда Бачиры.       — Не отстану, — промурлыкал Мэгуру и на контрасте с совершенно невинным выражением лица отправил мяч в ворота.       Неудивительно, что сетки он не коснулся, профессионально остановленный и отраженный чужой ногой в противоположную сторону. До «своих» ворот Бачира, как и ожидалось, добежать не успел. Только звонко рассмеялся и остановил бутсом катящийся к нему мяч.       — Умничка.       — Никогда не зови меня так, — Рин коснулся мокрого лба рукавом, смахнул налипшие волосы и отвернулся.       Они остались стоять друг к другу спиной.       — Забью тебе — перестану. Но ты же не поддашься мне, да?       Посланная Рину улыбка с высунутым языком так и осталась незамеченной. Разве что плечи расслабленно опустились.       Хороший знак.

***

      Рин все-таки поддался. Не тогда на поле. Там он никому не уступит и себе запретит, высечет на коже табу не следовать чьей-то указке. Особенно здесь. Особенно объективно хорошему игроку, пусть и голов на десять ниже. Во всех смыслах.       Рин поддался жадному поцелую, смелым рукам на своих запястьях, требующих от него выполнения банальнейших задач. Рин понимающий, Бачира не ошибался, — люди спорта далеко не глупые. Без мозгов он бы не выбрался на лидирующие позиции в гонке и не оставался бы там постоянно. Он уверен, с огромным разрывом.       — Ты можешь звать меня его именем.       Бачира раздражающе низкий сейчас в этой открытой общей душевой и слишком сильно давил коленями и икрами на бока и поясницу, стараясь не съехать вниз из-за мыла на их телах, но Рин потерпит и гордость у него не пошатнется.       А Бачире только повод дай, и он утонет. У него футбол идет рука об руку с…       — Исаги…       Рин помогал, удерживая на весу за бедра и вжимая грудью в плитку. На затылке Бачира тянул ему волосы, а второй рукой отчаянно цеплялся за плечи, царапая отрастающими ногтями. По свежим ранам проходилась горячая вода, и Рин сам задыхался в ощущениях. Даже больше, чем от глубоких толчков и давящих на член стенок.       — Хороший… — Бачира наклонил голову, и сразу же почувствовал на шее обжигающие губы. — Умничка.       Рин молчал, глушил стоны бьющей из лейки воде и в мягких мокрых волосах, отдаваясь своей же предложенной игре, а Бачира с тех пор не открывал глаза, и как будто все стало хоть немного поддаваться внутреннему рациональному объяснению.       Пришлось оторвать Рина от себя, чтобы оставить на его плече багровы укус, который не будет виден под формой, но, определенно, не раз напомнит о себе болью. Бачира бы разукрасил ими всего Исаги, а после бы заботливо зализал. Просто от любви, просто чтобы касаться, просто потому, что иного выхода чувствам сейчас нет. Это пик. Здесь Бачира неоспоримый эгоист.       Рин негромко прошипел, кажется, даже проскулил что-то невнятное с таким же невнятным посылом. Бачира нехотя и лениво поднял голову и глухо ударился затылком о стену, свел брови и уже хотел открыть глаза, как его заткнули поцелуем.       Сквозь льющую по лицу воду мало чего можно увидеть, но Рин решил не рисковать.       Каждый из них уже пошел на свой, не задумываясь о последствиях. Рин же мыслит здравее и еще раз Бачире помочь сможет, так ведь?       Ему некого видеть в нем. От всего избавиться, безжалостно вырезать, как опухоль, будет легче.