Глава 35. Узы драконов
25 июня 2025 г., 10:00
Эйгон Таргариен нетерпеливо постукивал пальцами по подлокотнику кресла, нахмурившись и уставившись в пол.
Его вызвали в кабинет деда — как раз тогда, когда Луны рядом не было. Как же он хотел поехать с ней на Север… Но на нём лежали обязанности. Те, от которых нельзя отмахнуться только потому, что он скучает по своей возлюбленной жене. Особенно если малейшая слабость с его стороны может обернуться смертью или порабощением для народа Вестероса. Никаких происшествий пока не было, и это только злило Эйгона сильнее. Пусть хотя бы его жертва окажется не напрасной. Пусть всё это чего-то стоит.
И всё же другая часть его души соглашалась — так даже лучше. Если людей не похитили работорговцы, значит, они в безопасности. Луна говорила: невозможно спасти всех — и была права. Хотя последнее задание, где не погиб ни один человек, вселило в Эйгона уверенность, которой раньше у него не было.
В последнее время Бейла стала теряться. Сомневаться — хочет ли продолжать начатое. Деймон, её отец, гордился успехами дочери, но сама она будто стояла на распутье.
Что значит быть женщиной? Делает ли она всё это ради отцовской гордости — или по собственной воле? Можно ли сочетать силу и способность даровать жизнь? Может ли её ценность быть в ней самой, а не в именах её отца и жениха?
Эйгон не знал ответов. И не мог дать ей совета. Он никогда не задумывался об этом. Ему было достаточно одного: пока с ним его жена — пусть весь остальной мир катится к чёрту. Хотя он должен признать — любовь народа к нему грела куда сильнее, чем он ожидал.
Но если Бейла откажется от своей роли, всё, над чем работал Эйгон, окажется под угрозой. Тогда он попробует обратиться к Дейрону. Возможно, удастся договориться, чтобы тот приезжал лишь во времена нужды, как это делала Бейла. Это устроило бы многих, а сам Дейрон получил бы дополнительный престиж. Правда, добраться до него было сложнее — Олдтаун не лежал по пути, как Драконий Камень.
Отто продолжал писать, пока Эйгон был погружён в мысли. Только дописав пергамент, он наконец поднял взгляд на своего старшего внука.
— Ты уверен, что Луна понимает, насколько чёрные представляют для нас угрозу?
— Она ненавидит Деймона больше всех. Луна не станет им помогать, зная, что он угроза для наших детей, её племянников и племянницы.
Губы Отто изогнулись в довольной улыбке — ответ его устроил.
— Чем она занимается на Севере?
Эйгон пожал плечами:
— Изучает древние руны. Говорит, она обучена их читать и понимает многое из написанного.
Отто Хайтауэр резко выпрямился. В основании Хайтауэра тоже вырезаны руны — загадочные, никем не понятые. Считалось, что сам Бран Строитель воздвиг Хайтауэр и Штормовой Предел. Луна Лавгуд, возможно, была единственным человеком на свете, кто мог бы пролить свет на эти тайны. Её нужно будет убедить встретиться с мейстерами, хотя в последнее время она всё меньше желала общаться с ними.
— Она ещё и надеется найти потерянную палочку, — добавил Эйгон, как бы между прочим. — Думает, она подойдёт Цыпе или Червю.
Отто был слишком поражён, чтобы возмутиться по поводу нелепых прозвищ. Луна, как водится, трудилась над бесценным даром для их семьи, не распространяясь об этом. Она, пожалуй, была самым бескорыстным человеком, какого он встречал в Королевской Гавани. Разве что с ней могли поспорить септы и септоны. Отто мог признать: он ошибался в Лунe. Ею двигало не честолюбие, а жажда знания. Она была учёной по духу.
Однако её возвращения придётся подождать. Он отложил тему в сторону.
— Убедись, что Луна вскоре вернётся в столицу. Напиши ей, если потребуется. Веймонд Веларион намерен подать прошение на право наследования Дрифтмарка, пока Морской Змей на смертном одре. Никто не уверен, выживет ли лорд Корлис. Когда Рейнира явится в суд защищать права своего сына, мы должны выглядеть сплочёнными и сильными.
Эйгон вскинул брови, но молча кивнул.
— Состояние короля либо застывает, либо ухудшается. И если честно… держать его при жизни в таком состоянии — это жестокость. На его месте я бы сам попросил всё закончить. Но иного выхода нет — иначе это измена. И всё же пока Визерис жив, есть шанс на мир. Гермионе, Джейхейре и Джейхейрису всего по четыре. Моё величайшее желание — чтобы он дожил до того времени, когда они подрастут. Хотя, боюсь, это невозможно. По крайней мере — ненадолго.
Все трое — наездники драконов. Эйгон понимал, почему дед хочет их взросления. Когда Гермионе исполнится одиннадцать, начнётся её магическая подготовка. Две ведьмы в семье — огромный козырь.
Но пока дети были слишком малы. Они ещё не совершили свой первый полёт, а уж тем более не могли быть полезны в войне. Луна ни за что не допустит, чтобы дети участвовали в боевых действиях. Эйгон знал её достаточно хорошо. Она намеревалась защитить всех детей. Но как именно — он пока не понимал.
— Вам следует завести ещё детей, — предложил Отто. — Это только укрепит наш род. Дочь, к примеру, могла бы стать невестой внуку моего брата.
Эйгон злобно посмотрел на него:
— В отличие от вас, я люблю свою жену и ставлю её счастье превыше всего. Она не хочет больше детей. Может, и вовсе никогда не захочет. И тогда у нас не будет их вовсе.
Отто нахмурился, его щека дёрнулась от сдерживаемого гнева на колкость о покойной супруге. Он глубоко вдохнул:
— Моя жена была хорошей женщиной…
— Слишком хорошей для вас, — огрызнулся Эйгон. — И ещё: держите имя моей жены подальше от своих уст.
Эйгон редко перечил ни Отто, ни Алисенте — за исключением случаев, когда дело касалось Луны. И это Отто Хайтауэр начинал понимать. Если бы Эйгон обрел храбрость защищать не только свою жену, но и самого себя — из него мог бы выйти достойный король.
— Это твоя вина, — вдруг выпалил Эйгон, не сдержав поток мыслей. — Что мать такая, какая есть. Что она в себе сомневается. Ты всегда только и делал, что ставил под вопрос каждое её решение. Перебивал. Обращался с ней так, будто она ничтожество. А она — королева. Жаль, что единственный хороший родитель, который у неё был, умер в детстве. А остался ты.
Он до сих пор не простил Отто после их последнего разговора. Тогда Хайтауэр предложил «заставить» Луну подчиниться его воле. Если Эйгон в чём-то и преуспел, так это в умении затаивать обиду. В мелочах он был мастером. Кто-то бы сказал — он в этом искусен.
Эйгон был и так не в духе — разлука с Луной, уехавшей на Север, отравляла каждую его мысль.
— Я дал Алисенте все возможности стать достойной королевой, — со злостью прорычал Отто. — Но не могу взять на себя ответственность за её провал. Она подвела и своих детей. Достаточно просто взглянуть на тебя.
— Ах, интересно, почему же? — с язвительной усмешкой отозвался Эйгон. — Не потому ли, что у неё был самый отвратительный отец, какого только знала история? Не переживай, дедушка. По крайней мере, ты можешь с гордостью сказать, что был лучшим отцом, чем король Мейгор. — Оскорбления сыпались с его уст, как острые стрелы, и каждый из них был нацелен прямо в сердце.
Голос Отто дрожал от ярости:
— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Ты взрослый мужчина, а ведёшь себя, как мальчишка. Без Луны ты бы превратился в отброса из Блошиного Конца.
Эйгон не стал опровергать. Он зацепился за другую мысль:
— Забавно, как ты унижаешь мою мать, когда вы с ней на самом деле одно и то же.
— Это абсурд! — Отто фыркнул. — Твоя мать — слаба.
Эйгон расхохотался громко и нагло, с дерзостью, присущей только ему:
— Она — твоё творение. Ты ненавидишь её, потому что, глядя на неё, видишь отражение самого себя. Королева Алисента — навеки обречённая на положение второго сына, по воле отца, что гнался за властью. Точно так же, как ты никогда не станешь лордом Хайтауэром.
— Ты ведь знал, что отец всегда будет любить только Эймму Аррен. Знал, что его сердце навеки принадлежит первой жене. Драконы — существа жадные. Ты бы понял, если бы хоть немного внимал природе Таргариенов. Но увы — ты слепее Эймонда, когда речь идёт о том, что тебе не по сердцу.
— Король Эйгон и королева Рейнис. Король Джейхейрис и королева Алиссан. Принц Бейлон и принцесса Алисса. Список можно продолжать. Король Висерис и королева Эймма. Принц-изгой и Рейнира Таргариен. — Он прищурился. — Луна Лавгуд и я. Не всем Таргариенам выпадает подобное. Посмотри на моего брата — их союз основан на дружбе, не более. Мы, дети Дракона, любим раз и навсегда. Как Балерион и Вхагар. Как Вермитор и Сильвервинг. Как Сиракс и Караксес. Мы любим своих жён сильнее, чем детей. Сильнее, чем корону. Ты — тот самый глупец, как называешь мою мать. Ты обрёк нас всех, как только приказал матери лечь в постель ради короны, которой она никогда по-настоящему не желала. Которая никогда не станет ей по праву. Ты обрёк нас в тот день, когда развязал конфликт с Деймоном Таргариеном, хотя было ясно: он — вторая половина Рейниры. Мать никогда не чувствовала ту корону своей. Ей она была чужда. И не надо далеко ходить, чтобы понять почему. По этим коридорам бродят призраки. И будут бродить, пока Висерис дышит.
Наступила тишина. Отто не мог произнести ни слова. Капля пота скользнула по его шее.
Он знал Висериса с юности. Был лишь немного старше его. Когда он прибыл в столицу в поисках славы, уже имел жену и ребёнка. Не был наследником. Был только младшим сыном. И с самого первого дня он не доверял Деймону — слишком самодовольный, слишком кичливый своей валирийской кровью. И когда стало известно, что король и королева не благословили его союз с Рейой Ройс, Отто почувствовал: даже они прозрели. С тех пор, как Принцесса Рейнис родила дочь, а не сына, угроза Деймона стала слишком реальной. Особенно на фоне сложных родов Эйммы.
Вначале всё это не рождалось из алчности. Он верил, что действует ради королевства. Но после смерти королевы Эйммы он не мог отрицать: в нём взыграла жажда власти. Он посадил Хайтауэров на трон. И сделает всё, чтобы удержать их там. Боги поймут. Семеро должны выстоять. Его кровь должна выжить.
— Это тебе Эймонд рассказал? — хрипло спросил он. Ведь Отто отказывался верить, что Эйгон сам мог прийти к подобному выводу.
Эйгон уставился в пол, губы надуты.
— Он хотел доказать мне, что я слеп, когда дело касается Луны. Да, это был Эймонд. Он упомянул, что связь между Таргариенами и их супругами подобна узам между драконами. Он читал книги, которые Луна переписала из мастерской Висеньи.
Он подался вперёд и со злорадством добавил:
— А ты ведь считаешь себя учёным человеком. Юноша восемнадцати лет разгадал это, а ты — нет? О чём это говорит?
Отто молчал. Он всё ещё переваривал услышанное. Если всё это правда, если Таргариены действительно связываются с супругами, как драконы… то он совершил ужасную ошибку.
Эйгон, не дождавшись ответа, потянулся к бутылке вина и сделал глоток, будто поднимая насмешливый тост.
— Надеюсь, твоя алчность стоила того. Когда мы все погибнем в этой войне. Когда ни один из нас не уцелеет. Спи спокойно, дедушка. Ты — причина, по которой падут и Таргариены, и Хайтауэры.
И снова — как и в прошлый раз — последнее слово осталось за Эйгоном.
Ведь жестокости он был обучен в совершенстве.
