– Maybe moonshine right away?
– Кофе и чай, пожалуйста.
– А лучше сразу коньяк…
На раздавшийся сиплый голос откуда-то сбоку и снизу Покер неодобрительно скашивает глаза: Шахматы, какой-то весь взъерошенный и вялый, «помятый», как давно не глаженная рубашка, смотрит с прилавка исподлобья так, словно вот-вот вырубится. Оно неудивительно: вчерашнее пьянство едва ли их скоро отпустит, да и никто из них его не забудет, если не долго, то точно никогда.
Столько слов важных было сказано…
Покер отмахивается и с доброжелательной улыбкой делает заказ у бедного бариста: девушка, определённо новичок или просто невинная душа, не ожидавшая таких клиентов с утра понедельника, мелко трясущимися руками вбивает напитки в компьютер и дрожащим голосом просит подождать. Видно, Шахматы выглядит достаточно хреново, чтобы она так себя вела, но никто из присутствующих игр не обижается: по крайней мере, одной из них кристаллически по.. наплевать, что о ней подумает левая девушка. Ну а второй остаётся только подыграть.
Выбор игр – вернее, Покера – падает на дальний столик подальше от лишних глаз. Бывший король падает на стул, едва его не опрокидывая, и тут же принимает образ сутулой собаки, когда же азартный изящно присаживается напротив и закидывает ногу на ногу, улыбаясь той самой бесячей ухмылкой, которую так и хочется стереть, и глядя так, что из глубин само по себе появляется раздражение.
«Вот чё ему надо?» – не понимает Шахматы, с какой-то обречённостью высчитывая, сколько времени это займёт: Покер поднял его с утра пораньше (ну да, 11 утра для того, кто лёг в пять, довольно рано) и, не объясняя ничего, потащил сюда, в ближайшую кофейню недалеко от их квартиры. Вернее, от
Его квартиры.
От
Его дома...
В который стратега так просто впустили переночевать, будто это само собой разумеющееся.
Шахматы молчит и всеми силами изображает грозовое облако, готовое вот-вот рвануть. Оглохнуть от грома или ослепнуть от молнии азартный не желает, посему разумно помалкивает, в свою очередь пародируя сибирского кота. Просто кота. Серого такого, пушистого и до жути
наглого...
В прошлом король не знает, почему на ум приходит именно это сравнение, и оттого хмурится сильнее, крепко сжимая стаканчик с кипятком. Секундой ранее тот был опущен перед ним на стол трясущимися руками с старым маникюром. Как только Шахматы не накричал на бедную неуклюжую девушку, остаётся загадкой.
«Наверное, пока не до конца растерял манеры», – уверен азартный, аккуратно отхлёбывая свой американо.
– Ну что, «Серый кардинал», как себя чувствуешь?
– Отвратительно, – отвечают хриплым голосом, угрюмо наблюдая за чаем. А тот чернеет всё сильнее и сильнее, превращаясь в непроглядную бездонную муть...
– Я вижу, – с ухмылкой заявляет Покер, вызывая табун неизвестных мурашек по всему телу разом. Нет, Шахматы не против его очередного… очередного… очередного чего? Подката? Флирта?! Что он вообще от него хочет?! Игре внезапно становится не по себе: а что и впрямь желает заполучить от него азартный? Неужто…
Секса?..
Да не…
Что-то его слишком сильно от алкоголя приложило. Откуда только эти мысли? И что вообще вчера было?
– Ты в порядке? У тебя чай через край льётся, – с кошачьей улыбкой без всякой совести и чести кивает на стол Покер, делая глоток и безотрывно наблюдая, как Шахматы мгновением позже с резким «блять!» вскакивает на ноги, едва не опрокидывая несчастный стул. Подпрыгивает всё: и мебель, и бариста, и посетители. Всё и все, кроме азартного, что продолжает насмехающе глядеть на друга своими хитрющими глазами, заставляя того чувствовать себя ещё более всколоченным, несчастным и тупым, чем есть на самом деле.
Стратегу очень сильно хочется спросить, что ему надо, наорать, какой же он бесчувственный козёл, раз смеет издеваться над человеком, впервые испытавшем все прелести похмелья, но язык прирастает к нёбу, а зубы стискиваются между собой так, что хочется взвыть. Впрочем, не только из-за этого: от собственной беспомощности, от боли в голове и жутчайшем желании заткнуть чужой рот.
..Да хоть тем же поцелуем.
Шахматы почти не вздрагивает, когда думает об этом, и искренне гордится своим самообладанием. Хотя... Тут скорее заслуга усталости, накатившей после пьянки и беспробудного, но тяжёлого сна, от которого затёкшие ноги так и норовили всю дорогу до сюда уронить его в клумбу. Хорошо хоть удалось доползти до треклятой кофейни без помощи Покера...
..Который всю дорогу придерживал его под локоть. Ну да.
Шахматы самостоятельный такой, сразу видно. Мечта каждой девушки, любого парня. Хотя всю жизнь хотел быть таковым лишь для одной игры...
И та его послала.
Жёстко.
Бескомпромиссно.
Разорвав разом все связи с ним.
Похоже, уныние на его лице становится слишком сильно заметно, потому что улыбка с лица Покера внезапно сходит, а взгляд неуловимо теряет нотки игривости и щурится.
– Что, неужели так плохо? – В тихом голосе не слышится ни беспокойства, ни волнения. Но Шахматы верит, что ему не наплевать. Надеется на это. Потому, роняя голову на стол, мычит утвердительно с видом обречённого на вечные муки грешника, с уверенностью, что выглядит достаточно жалко, чтобы его пожалели. Не то чтобы ему нужна чья-то жалость... Нет. Не это ему сейчас нужно.
Ему нужно просто пережить это и всё.
Но Покер определённо считает иначе...
Как и его собственная память, внезапно подбрасывающая картинки со вчерашнего дня.
Слова азартного набатом отбиваются в черепной коробке. Шахматы страшно поверить им. Им всегда пользовались те, кому он верил, доверял, кого любил. И чужие фразы кажутся жестокой пощёчиной, резко разящей наповал.
– Я твой друг, Шахматы. А дело друзей – помогать друг другу.
Шахматы об этом знает. Он всю жизнь тешил себя мыслью о том, какие у него хорошие друзья! Что есть компания, в которой тебе рады, что есть те, кто всегда поддержит, за чьей спиной можно спрятаться и у кого можно спросить совета. Вот только он всю жизнь лгал самому себе. И только теперь начал понимать, что единственным, кто любил и любит его, всегда был, есть и будет только один человек. И это…
Его родной брат.
Музыка возвращает его в реальность. Шахматы тупо моргает, слушая Бритни Спирс, перепетую кем-то другим. К музыке, к слову, претензий нет, но вот громкость… Взгляд сам собой направляется к стойке: бариста определённо их невзлюбила, впрочем, неудивительно, учитывая, сколько всего ей пришлось натерпеться в размеренный, не предвещающий беды рабочий день, но настолько наглеть? Раздражение новых Шахмат выходит на новый уровень, особенно когда девушка не слишком скрывает мстительную улыбку, и Покер стремится исправить ситуацию.
Пока не случилась катастрофа.
Всего пары ласковых слов и обаятельной улыбки оказалось бы достаточно для того, чтобы расположить к себе этакую дуру, но у Покера нет ни сил, ни желания тратить своё время. Поэтому девушка давится собственным вздохом, стоит ей встретиться глазами с «Королём Азарта».
Ледяной взгляд с обещанием убить будет долго снится ей в кошмарах.
– Дорогой мой король, ответьте-ка на милость: что вы делаете?
Шахматы зло путается в своих одеяниях, щурится и ведёт себя, как кошка, которую погладили против шерсти. Раздражённо поворачивается к своему советнику.
– Я не собираюсь останавливаться всего лишь на подчинении пары игр. Я хочу расширить свою власть, заставить всех, кто когда-либо насмехался надо мной, почувствовать себя в моей шкуре. Хотя бы на миг... – Тут он замолкает, со смесью эмоций впиваясь глазами в пол. – Я не хочу никого порабощать, но я не могу оставить чужую наглость безнаказанной. Просто не могу. – Взгляд жесток, твёрд, как камень, что не остаётся сомнений: выполнит негласное обещание, обязательно выполнит. Потому что достало. Король устал от своей вечной слабости, от того, что не мог сказать простое «нет». Что не мог просто взять – и заставить других себя слушать. Слушаться.
Да подчиняться, в конце концов.
«Но это ненадолго», – клянётся он самому себе. Его не интересует власть, только отмщение.
И Покер, наблюдающий за своим Королём, совсем не против ему в этом помочь.
– ..Знаешь, не знай я тебя, подумал бы, что твоя способность – это затыкать всяких идиотов взглядом.
Покер почти мурлычет, смотря на стратега, как на своего. Почему именно так? Шахматы и сам не знает, но в голове, всё ещё трещащей, всплывает карий взгляд на любимые вещи. Да-а, определённо, Покер смотрит так только на свои вещи. И тут встаёт вопрос.
А с какого перепугу это Шахматы стал предметом?
Возмущение перерастает в искреннюю злость. Стратег спешит сделать глоток, смешно морщась. Азартный думает, что из-за горечи напитка, но на самом деле из-за мыслей, старательно ведущих своей хозяина в какую-то неправильную степь. Ну какая, скажите на милость, любовь между парнями? Гейская? Нет, ну, это бесспорно, но всё же... Ай, он не об этом.
Вопрос в другом: какого чёрта его как магнитом тянет к этой теме?
И почему именно с участием Покера? Почему не Домино? Дурака, в конце концов?? Что такого есть в Покере, чего не достаёт остальным?
С тем, что он, Шахматы, больной, он уже смирился.
Серый взгляд оглядывает парня перед собой теперь оценивающе. Молодой мужчина, да, красивый, с забавно вьющимися кудрями, высокий, статный, жуть какой сильный, но это даже минус, с хорошо подвешенным языком, вечно отпускающим колкости и насмешки, прозорливым умом и хитрым взглядом, коньячими глазами, в кои-то веки в
чёрной – Аллилуйа! – кофте, а не извечном бронзовом пиджаке, обычных кроссовках и со смешинками в глазах. Однако в то же время он ужасно безответственный, сопящий деньгами, пьёт, курит, соблазнительно тянет чужие имена, обаятельный, временами богатый, временами бедный, зависим от игр (как бы иронично это не звучало) и вечно торчит в казино.
Стратегической игре, внезапно ставшей абсолютно спокойно относиться к собственным заскокам, остаётся только в глубине своей нечестивой души тяжело вздохнуть. Минусов у азартного не меньше, чем плюсов, и это почему-то угнетает. Наверное, потому что, даже несмотря на всё произошедшее и чужую «забывчивость», Шахматы воспринимает его, как самое близкое существо после брата. Единственного, кто действительно разделял его взгляды.
Жаль только, что под воздействием сил Ходилок...
Стратег старательно прячет лицо в рукаве объёмной толстовки, которую ему выдал Покер. Ткань пропитана его запахом и дорогим одеколоном, и игра жадно втягивает его, словно без этого умрёт. Кончики ушей становятся алыми.
Покер пахнет табаком и кориандром.
А ещё – едва заметными нотками горького шоколада с дольками апельсина.
На улице холодно. Руки у Покера горячие, а дыханием можно растопить пару айсбергов – с него станется, сумеет. Король едва давит облегчённый стон, стоит его обледеневшим пальцам оказаться в этаких «объятьях». Он не рассчитал, кается – ноябрь выдался холодным, и без перчаток выходить на улицу ему, вечному мерзляку, было не слишком разумно.
В последнее время он зачастил с неразумными решениями...
Покер не читает нотаций, не возмущается, не цыкает над его глупостью. Он даже не смеётся, как обязательно сделал бы Дурак. Он просто ждёт, пока его ладони отогреются, и стратег ему за это благодарен. Лекций либо насмешек он бы не вынес.
Прошло всего ничего с того момента, как Покер стал его советником, а Шахматы обрёл способность. Кажется, пару дней, но этого хватило, чтобы они успели придумать кучу планов по захвату мира отмщению. Какая в этом выгода Покеру? Что ж, Шахматы однажды спросил его об этом. Ответ был неоднозначен: «Потому что я хочу вам помочь, Ваше Величество. И восстановить справедливость». Что это могло значить, Шахматы может только догадываться и ожидать нож в спину. Потому что азартные никогда ничего не делают просто так.
Особенно из-за каких-то там чувств.
В итоге дуэту сумасшедших в осенних пальто в минусовую погоду приходится вернуться в дом. Вот только квартира Покера гораздо ближе от того места, куда их занесло «проветриться», и стратег не находит причин, чтобы отказаться.
Пристальный взгляд азартного и то и дело появляющуюся хватку на локте он старательно игнорирует.
В квартире пусто и холодно, к его удивлению, а ещё как-то... тоскливо, что ли? Видимо, по его лицу проносится вопрос, потому что Покер через плечо кидает:
– А, я не был здесь с расставания с Мафией.
И двигается вглубь полузаброшенной квартиры. Королю остаётся только виновато выдохнуть вслед, пока в груди поселяется странное раздражение.
Будто сам факт присутствия здесь когда-то бывшей девушки друга вызывает в нём ненависть.
Пока Покер хозяйничает на кухне, заваривая им, о Фортуна, обычный чай!, сероглазый обводит взглядом коридор. Как уже говорилось ранее, вещей в помещении мало, но внимание сразу привлекает пара рамок. На самой большой фотографии изображена вся их компания: как всегда смурной Лото, хладнокровная Домино, хихикающая ПиД, нервно мнущийся Ходилки, увереный в себе Покер, улыбающийся во все тридцать два зуба Шашки, хохочущий и наполовину вывалившийся из кадра Дурак... И он. Стоящий где-то с краю, притащенный братом из комнаты для общего фото. Вроде на лице застыла улыбка... Но Шахматы внезапно обнаруживает, что не в силах вспомнить, что тогда чувствовал. А определить это по фото невозможно.
На нескольких других фотках Покер с кем-то: с Ходилками на фоне пирамид (тот-таки однажды выманил одомашненного друга за египетскими финиками), с Дураком в баре, с Шашками под мышкой... На одной фотке Король замечает себя с закинутой чужой рукой на плечо. Но вот последнее фото приковывает взгляд.
Сразу видно, что его пытались задвинуть в самый угол. Оно единственное в пыли, но мутное стекло не мешает разглядеть запечатлённую там пару. Покер... улыбается. И Она тоже.
Азартный, слегка изменившийся со времён изображения, возникает из неоткуда, долго смотрит на него, молчит какое-то время, а потом, будто стряхивая с себя морок, приветливо зовёт на кухню, но ясно, как день – улыбается через силу. Нельзя определить, что испытывает, но точно не лёгкость и желание напоить гостя чаем. Скорее, утопить его в нём, за то что увидел то, что не положено.
Шахматы садится за стол и принимает чашку с немой благодарностью. В последнее время сил на разговоры не остаётся: пустая болтовня утомляет, а обсуждать планы на будущее на постоянной основе уже сидит в печёнках. Никто из них не улыбается. Разве что Покер всё ещё старается выглядеть гостеприимным хозяином, но даже его улыбка вскоре таит, являя миру правду в виде устало прикрытого взгляда.
Именно тогда и происходит это. Покер, внезапно будто опомнившись, исчезает в глубинах своего жилища, а возвращается с бесформенной вещью в руках. Шахматы предмет принимает удивлённо, с осторожностью раскладывает его. Нечто оказывается обычной толстовкой с капюшоном, которых в мире тьма-тьмущая, но именно эта особенная. То ли оттого, кто её хозяин, то ли от странно падающих бликов, в какую стороны он её не поворачивает.
Немой вопрос, и Покер кивает, мол, примерь. Сам наблюдает за тем, как гость натягивает его вещь, безотрывно, будто в этом есть что-то интересное. Тогда-то Шахматы и примечает запах.
А после Покер предлагает ему шоколад с цитрусами.
Стратег затихает. Уши подозрительно горят, а Покер даже не догадывается, о чём думает его немногословный собеседник. О чём он только что вспомнил... А, может, и нет. Вероятность того, что он всё понял, крайне велика хотя бы по той простой причине, что азартный далеко не глуп. Сложить дважды два для него не проблема. А после разделить на пять и вычесть остаток – легкотня. Потому на лице расцветает предвкушабщая ухмылка.
Покер теперь ни за что не отпустит своего дорогого «Короля», пока не дождётся от него вопросов. Ни-за-что.
Ему бы свои задать, ответы выпытать... И разузнать о многом.
Хотя бы почему
Его толстовка пропахла чужим знакомым запахом.
