Ветром надуло

День сегодня был просто омерзительный: у него скоро должна начаться течка, он от этого весь чесался на нервяках; на лбу вскочил противный болючий прыщ, благо что челка его скрывала; ну и еще как вишенка на торте — в детсаду прорвало трубу, и ему пришлось взять дочку собой на работу. А еще, самое приятное, у них день открытых дверей, и к ним должны прийти военные алхимики, агитировать вступать в их ряды юные умы. Вроде бы, ничего такого? Ага, щас. Роя Мустанга тоже пригласили. Нервничал ли Эдвард? О, как никогда. Но ему в целом даже контактировать с ним не нужно будет, тот вообще дай бог на лекцию заглянет. А Элиана тихонечко сидела в лаборантской и раскрашивала раскраски. Все под контролем. Под контролем же?

***

Вопреки популярному ныне мнению, что Рой Мустанг не в курсе, что Эдвард Элрик сейчас живет в Централе, все было совершенно не так. Он знал. И про ребенка знал. Ну, по крайней мере, что он есть. Более того — именно он порекомендовал Стального на должность преподавателя теории алхимии. И детсад тоже его инициатива. Как же так получилось? Для этого нужно вернутся на годик назад. В кой-то веки Риза и Маэс смогли выгнать его в отпуск. Кажется, они даже больше него радовались. Они нашли ему отличный тур по горячим источникам в Крете, и он, уже устав сопротивляться, согласился, потому что выбор у него был из: а) две недели разлагаться у себя в квартире, и б) все так же две недели разлагаться, но уже с красивым видом на море. Он выбрал второе. Там Эдварда с дочерью он и встретил. Это вообще случайно вышло. Рой в кой-то веки решил выползти из номера (оказывается, морское солнышко и влажность просто ужасно на него действовали) под вечер и прогуляться по набережной. А там он его и увидел. Зрение ему хоть и вернули при помощи философского камня, но со временем, не понятно из-за чего именно - то ли это откат такой был, то ли генетика подкачала, - у него развилась жуткая дальнозоркость. Шутки у судьбы были очень несмешные - на свою любовь он теперь мог смотреть только издалека. Эд был весь красивый до невозможности. В алых тонах заката, улыбающийся, счастливый. Волосы - как золото расплавленное. И с ребенком в руках. Рядом был какой-то парень ксингской внешности, рассказывал ему что-то увлеченно. Не нужно быть гением, чтобы догадаться. Мустанг вообще даже мысли не допустил, что Эдвард мог бы оставить ребенка от него. Он так больно ему сделал. Себе он тоже больно сделал, но на себя мужчине давно было плевать. В общем, тогда он позорно сбежал обратно в номер и больше не рисковал выходить куда-то дальше территории отеля. Лишь бы не попасться Элрику на глаза. С отпуска он вернулся еще больше разбитый, чем был до него. Он думал, ему достаточно тех крох информации, что ему рассказывала Рокбелл. О, как же он ошибался. Рой впервые за три с половиной года увидел его и понял, что ему вообще мало этого. Он даже про ребенка не знал. «Конечно, Мустанг тебе никто не сказал. Думаешь, она стала бы тебе такое доверять?» — корил себя он бессонными ночами. Он позволил себе одну маленькую слабость — нашел возможность сделать так, чтобы любимый омега был хотя бы немного ближе к нему, чтобы он мельком мог за ним приглядывать. Мужчина даже не был уверен, что Эдвард согласится на предложение. Но он согласился. Рой не знал, что чувствовать по этому поводу. Он одновременно делал себе и плохо, и хорошо. Генерал лишь надеялся, что Элрик никогда не узнает о этом его поступке. Он бы больше никогда не принял от него помощи. А Мустанг не мог не предложить. Поэтому он прекрасно знал, кого ему покажут в институте в первую очередь. Надо же им похвастаться таким ценным кадром. Брюнет и так знал, что Стальной у него умный и гениальный алхимик. Даже если больше не мог пользоваться ей. Ректор что-то вещал им в полголоса, пока они проходили мимо аудитории Элрика. Рой взгляда отвести не мог от него. Все такой же красивый. Только усталый какой-то. Очки парню ужасно шли, не то что ему. Свои, от дальнозоркости, он опять забыл у себя дома. Внезапно он понял, что стоял совершенно один как истукан у двери в аудиторию, а делегация куда-то ушла. Придется их теперь искать. Мустанг без всякого энтузиазма прогуливался по коридорам института, как вдруг услышал детский плач. В конце коридора, сжавшись в комочек, сидела девочка с какой-то плюшевой игрушкой в руках. - Малышка, ты потерялась? — аккуратно спрашивает он и присаживается рядом с ребенком, чтобы не нависать над ней угрожающе. Девочка подняла голову и, кажется, начала утирать слезы с лица. Он с трудом мог разобрать ее черты лица. Что ж, придется справляться с тем, что есть. - Да, я плосто хотела в туалет пойти, а обратно дорогу не нашла, — все еще всхлипывая и проглатывая половину звуков ответила она, — Я испугалась очень, и папочки нет нигде. - А как папу зовут? Он работает здесь? - Папу зовут папа, а работает он здесь, да, — немного успокоившись отвечает девочка. «Здравствуйте, приплыли. "Папу зовут папа". Ответ десять из десяти, конечно, и не поспоришь ведь. Ладно, попробуем по-другому» — судорожно думает мужчина. - А как папа выглядит можешь описать? — делает еще одну попытку Рой. Взгляд падает на игрушку в руках девочки, в ней он отдаленно узнает плюшевого дракончика. Забавно, месяц назад к нему приходил Жан и жаловался, что не знает, что можно подарить соседскому ребенку на новоселье. Он тогда ляпнул ему про игрушечного дракона. - У папочки длинные желтые волосы, и глаза тоже желтые… А еще он носит смешные очки, но они не для зрения, а чтобы по-взлослому выглядеть, — тараторит Эли, и тут же удивленно ойкает, — Только вы это никому не рассказывайте, секлет. - Скелет? - Се-клет! — пыхтит девочка. Мужчина не сдерживает смешок. Ладно, никому не расскажет он этот "секрет". А еще он понял ЧЬЯ это девочка. Из всех преподавателей в университете он конечно же наткнулся на ребенка Стального. Ну, хотя бы теперь понятно, кому вернуть потеряшку. Сейчас они дойдут до холла, а там уж кто-нибудь поможет им найти папу, потому что мужчина не уверен, что сможет сейчас найти Эдову аудиторию. Да и не факт, что сейчас он там, а не бегает по всему корпусу в поисках ребенка. - Так, малышка, а как тебя саму зовут-то? - Элиана Элрик, — она важно протягивает ему свою ладошку. «Вот же блин, надо было сразу с этого начинать, идиот.» - Рой Мустанг, приятно познакомится, — он пожимает маленькую ручку девочки и поднимается с колен, — Элиана, сейчас мы с тобой пойдем в холл и сообщим, что ты потерялась, а папа твой к нам сам придет, хорошо? - Хорошо, — Эли кивает мужчине и вслед за ним поднимается с пола. До первого этажа они доходят без происшествий. Даже ловят парочку умилительных вздохов. Рою приятно. Как будто… Как будто он не профукал свой единственный шанс на счастливую жизнь, и у него с Эдвардом все сложилось. Дочка у Стального замечательная. Сообщив охранникам о пропаже, Мустанг сел вместе с малышкой на диван, дожидаться ее папу. Он, конечно, мог ее и на сотрудников оставить, но это казалось ужасно неправильным - она только-только к одному взрослому привыкла, а он возьмет и бросит ее сейчас. - Эли, а как твоего второго папу зовут, ты знаешь? — не удержался от вопроса мужчина. - У меня нет второго папы, — просто отвечает она. - Так не бывает, малышка. - Я сплашивала у папочки, он говорит, что папа в командировке, — Элина грустно вздыхает и прижимает к себе плюшевую игрушку, — Но мне кажется, что он влет. Влать плохо, но я на папочку не злюсь, он ведь как лучше хочет. Он расстраивать меня не хочет. У Роя как будто земля из-под ног уходит. Значит тот, кого он видел - не ее отец. Более того, похоже, настоящий папаша бросил их еще при рождении малышки, раз она даже не знает его имени. - Элиана! Раздается вдруг с лестницы. - Папочка! — девочка тут же срывается с места и бросается в объятия родителя, позабыв про своего плюшевого друга на диване. Эдвард крепко-крепко прижимает к себе дочку. Он так испугался, когда, зайдя в лаборантскую после лекции, не обнаружил там ребенка. Элрик придумал себе уже миллионы ужасных вариантов того, что с ней могло случится, и судорожно искал ее по этажу. К счастью, кто-то сердобольный нашел ее и сообщил охране. Блондин не знал, кто это, но уже был готов расцеловать его в обе щеки. Эд осматривается по сторонам и видит перед собой Роя, черт его возьми, Мустанга, с игрушкой Элианы в руках. Он делает вдох. Все хорошо, он просто помог твоему ребенку. Просто хороший человек, который помог твоему ребенку, Эд. Очень не кстати юноша чувствует запах раскаленного песка и пепла. Он и не думал, что когда нибудь сможет вновь его почувствовать. Эдвард выдыхает. - Здравствуй, Стальной, — мужчина как-то болезненно улыбается и протягивает девочке плюша, — Вот, держи, принцесса, не теряй друзей. - Спасибо, дядя Лой! — радостно благодарит девочка. - Рой, малышка. Его зовут Рой, — тихо шелестит блондин и треплет Эли по волосам. Элианна удивленно распахивает глазки и смотрит на папу. Никогда он ее не исправлял, даже когда она его имя неправильно произносила (хотя она, конечно же, старалась изо всех сил, правда-правда). - Я пойду, наверное. Меня там тоже, наверное, потеряли, — Мустанг неловко чешет затылок и смотрит куда угодно, но только не на Эдварда с дочерью. Это просто выше его сил. - Да, конечно, не смеем тебя больше задерживать. О, генерал бы задержался. Он бы остался тут навсегда, стоял бы здесь до скончания веков, лишь бы и дальше мог быть рядом с Эдом. Самое ироничное, что теперь смотреть на него он мог лишь издалека. Во всех смыслах. Рой разворачивается и уходит. У Эдварда все замирает внутри. «Скажи ему!» Он не может, не сейчас. «Скажи ему, ты, чертов трус!» Элрик кричит: - Мустанг, подожди! Мужчина послушно останавливается и оборачивается к нему лицом. «Скажи ему, скажи, скажи, скажи, СКАЖИ. Хватит мучать самого себя!» Но вместо признания произносит лишь: - Спасибо, что нашел Эли. - Не за что, обращайся. Для тебя я сделаю все, что в моих силах, — отвечает Рой и скрывается в темноте коридора. Эдвард в этот момент ненавидит себя так сильно, что мечтает сгореть вот прям сейчас, на этом месте. Возможно, даже от огня самого огненного алхимика.

***

Рой, после той роковой встречи в институте, потерял всякий покой. Ему с его прошлым и без этого по ночам беспокойно спалось, если вообще получалось уснуть. Он всегда старался следить за своим внешним видом - нельзя было ударить в грязь лицом, но, видимо, выглядел Мустанг настолько плохо, что даже команда обеспокоенно интересовалась, все ли у него хорошо? О, у него все просто отлично. За-ме-ча-те-льно. - Рой, в гроб краше кладут. Что стряслось? Мужчина честно не знал, как на это согласился, но давать заднюю было поздно, потому что Риза и Маэс уже зашли к нему домой. Разговора он мог избежать только если бы в окно сиганул, но это была бы какая-то очень глупая и некрасивая смерть, так что от этой идеи он быстро отказался. - Ничего, — холодно отвечает он. Друзья кривят такое лицо, будто съели по тарелке прокисшего супа. - Хорошо, стряслось то, что я кусок дерьма, но это уже лет пятнадцать как не новость. Маэс вздыхает. Как с Мустангом сложно иногда. Ладно, они сегодня с Хоукай к нему заявились не просто так. Эдвард, конечно, обещал рассказать, но видит бог - с каждым днем ситуация становилась только хуже и хуже. Коллеги дружно усаживают алхимика на диван и садятся по обе стороны от него, будто он вот прям сейчас от них сбежит. - Рой, мы тебе хотели кое-что рассказать… — осторожно начинает брюнет и кладет руку на плечо друга. - Я умираю, и вы решили прибить меня, чтоб не мучался? - МУСТАНГ! — синхронно выкрикивают его гости. Генерал довольно посмеивается. - Простите, не удержался. Риза закатывает глаза. Они с Эдвардом два сапога пара, с ними вообще невозможно серьезные разговоры вести. - Никто не умирает. Мы хотели тебе рассказать, что Элрик переехал в централ… с дочерью, — они с Хьюзом долго думали, стоит ли сообщать сейчас о ребенке, но он ведь все равно рано или поздно о ней узнает. На секунду Риза с Маэсом замирают, ожидая реакции мужчины. Выглядит он подозрительно спокойно. Что-то тут не так. - О, так я в курсе, — просто говорит он, будто о погоде за окном рассказывает, — Я ведь сам его на должность преподавателя порекомендовал. Наступает долгое молчание. - Подожди, ты "что"? — ошарашенно спрашивает брюнет. - Ну, вы сами как думаете, кто еще мог это сделать? — Рой, если честно, не очень понимал, почему его друзья решили завести этот разговор. - И про девочку ты знаешь? - Знаю, — Мустанг тяжело вздыхает, как ему это все не нравится, — Я их год назад случайно увидел, и на днях буквально встретил в институте. И уж не знаю, кто второй отец девочки, но ему бы по хорошему пора вернутся в семью. Риза еле сдерживает истерический смешок от того, насколько абсурдно прозвучала последняя фраза. Маэс обеспокоенно смотрит на женщину, ища поддержки. Но видит бог, она понятия не имеет, что в этой ситуации можно сделать. - А у вас с ним, ну… Было же что-то? — аккуратно спрашивает блондинка. У Хоукай сейчас было ощущение, что она ходит по минному полю. - Предположим. Вы пришли мне нотации почтитать? - Да нет же! — не выдерживает Хьюз, — Рой, ты не думал, что ребенок может быть от тебя? Алхимик удивленно моргает. Что вообще происходит? - Слушайте, понимаю - вы мои друзья и все такое, но я с Эдвардом очень некрасиво поступил. Так было лучше для нас. Для него. И я более чем уверен, что после нашего расставания он вряд ли бы оставил ребенка от меня, — Мустанг им никогда не признается, но в глубине души ему очень хотелось, чтобы Элиана была их с Эдом дочкой. Друзья переглядываются. Он правда такой дурачок или просто прикидывается? Похоже, что нет. - Дорогой, ты тогда в институте без очков был? — вдруг спрашивает Риза. - Я… ну, может быть. А какое это отношение вообще к разговору имеет? «Прямое, идиота ты кусок, прямое» — раздраженно думает женщина. Иногда ей казалось, что Мустангу не тридцать шесть, а просто шесть. Потому что иначе объяснить его нелюбовь к очкам она не могла. - Да так, просто праздный интерес. Ты вот, если почаще их носить будешь, очень много нового для себя узнаешь. Мда, очень результативно поговорили. Похоже, если они прям сейчас скажут, что Элиана сто процентно его ребенок, он им не поверит. - Рой, тебе нужно поговорить с Эдвардом. Знаю, знаю, он будет не в восторге, - Маэс заранее чувствует, что другу эта идея не понравится, — Попытайся хотя бы. Это очень важно. Никогда не поздно попросить прощения. Нет ничего непоправимого, пока вы оба живы. - Я попробую. Но вряд ли он меня простит. - Не будь так категоричен к себе, столько лет прошло. Нельзя злится на кого-то всю жизнь, — Риза ласково гладит мужчину по волосам, — Ты будешь удивлен, но мы тоже до этой осени понятия не имели, что Элриков теперь больше, чем два. - Вы не знали? — удивленно спрашивает Мустанг. - Нет. Ты об этом у него тоже спроси мимоходом, почему он ни с кем из знакомых этим фактом не поделился, — отвечает Хьюз и качает головой. - Вы сегодня какие-то странные. Хорошо, спрошу.

***

В октябре Эдварду приходит письмо. Нет-нет, не так. Эдварду приходит Письмо. Потому что было оно от Мустанга. Первым порывом у Эда было сжечь его к чертовой матери, но он не стал. Рука не поднялась. Да и глупо было от него избавляться, даже не прочитав. Письмо три дня лежало у него на рабочем столе в гостинной и мозолило глаза. Иногда даже осуждающие смотрело на Элрика. Надо было его прочесть, однако у блондина было ощущение, что как только он это сделает - жизнь разделится на "до" и "после". Ему просто-напросто было страшно. Так бы юноша и игнорировал этого слона в комнате, если бы Элиана не сказала одну очень важную вещь. Девочка сидела рядом с ним за столом, пока папа занимался своими делами. Ей очень нравилось проводить с папочкой время, даже если они ни во что не играли. Эдвард дал малышке почитать книжку по алхимии (не то что бы он хотел вырастить из нее второго себя, блондин понимал прекрасно, что сейчас она там совершенно ничего не поймет, но раз она сама захотела ее — то пускай) и Эли с важным видом пыталась осмыслить прочитанное. Закономерно - ей это быстро наскучило. Но отвлекать папу не хотелось, а потому она пробежалась взглядом по столу и обратила внимание на лежащее на нем письмо. Иногда она вместе с родителем читала присланные ему письма от друзей или дяди Ала, поэтому малышка даже не задумываясь взяла конверт и принялась изучать. - Кому… Эдвалду, — Элиана хмурится. Столько раз тренировалась говорить имя папочки, и опять не получилось, — Эдвар-рду Элрику, от Рр-роя Мустанга. Папочка, тебе тут письмо от дяди Роя! - Мм, я знаю, родная. Положи на место, пожалуйста, — Эдвард сейчас упорно пытался вывести формулу, которая ему уже две недели покоя не давала. Потому он не сразу осознал, что и как его дочь сказала, — Подожди, от кого оно, говоришь? - От дяди Роя, — довольно повторяет девочка. Она знает, что папа очень радуется, когда она правильно говорит, — А мы еще увидимся с ним? Вопрос ребенка ставит парня в тупик. Ему понятно, откуда у него ноги растут — с остальными знакомыми они по нескольку раз на неделе могут видеться, а вот Мустанг… - Я не знаю милая. Дядя Рой занятой человек, вряд ли у него будет время погулять с нами. - А ты спрашивал? — вдруг спрашивает Эли. Эдвард удивленно хлопает глазами. - Что? - Ну, ты же сам говолишь мне, если хочешь что-то — попроси, — отвечает она и не понимает, что так огорошило родителя. Иногда его малышка говорила такие взрослые вещи, что это даже немного пугало. - Действительно, не спрашивал… Думаешь, стоит? — Эд мельком смотрит на часы и понимает, что пора бы уже укладывать Элиану спать. Девочка тут же начинает буквально светиться от счастья и согласно кивает. - Дядя Рой красивый и смешной, с ним весело будет! — со всей своей детской непосредственностью сообщает дочь. И не поспоришь ведь. Как мало надо, чтоб очаровать ребенка, оказывается. - Ну, раз он смешной и красивый, я обязательно спрошу. - Ура! Спасибо-спасибо, папочка! — дочь радостно обнимает отца. Эдвард, не сдержав смешка, обнимает ее в ответ. - Так, уже восемь часов и кому-то пора ложится баиньки. Пойдем, почистим зубки перед сном. Элиана спокойно кивает и послушно идет с папой ванную. А блондин судорожно думает, что теперь ему точно нужно прочитать письмо, потому что больше обманывать ни ее, ни Роя он не может.

***

Когда он садится за прочтение, дочь уже спит, а за окном давно стемнело. Эдвард открывает конверт, достает письмо и разворачивает его. Видит перед собой до боли знакомый почерк. «Здравствуй, Стальной. Не знаю, прочтешь ли ты вообще это письмо, или выкинешь, как только увидишь, от кого оно, но все же очень надеюсь на первое…» - Старый дурак, только ты меня "Стальным" продолжаешь звать, — бурчит вслух юноша и открывает окно на кухне, что бы покурить. То, насколько у генерала была аллергия на то, чтобы называть Элрика его родным именем, а не прозвищем, было крайне уморительно. «…Я хочу извинится за… за все, наверное. Перечислять все отдельными пунктами - никакой бумаги не хватит. Я не жду от тебя прощения. Ты не обязан меня прощать. Но я хочу хотя бы попытаться. Не было ни дня, чтобы я не корил себя за все те слова, что сказал тогда. Тогда мне казалось это действительно правильным, единственным выходом. Ты так любишь свободу, со мной у тебя бы ее очень легко могло не стать. Разве мог я лишить тебя ее? Конечно, нет. Я сам загнал себя в эти рамки социальных статусов и репутации - тащить туда тебя было просто не правильно. А скрываться дальше — нет, разве можно скрывать тебя, Солнце мое?..» Эдвард затягивается. Выдыхает. Что-то все равно не помогает успокоиться. Сердце стучит как сумасшедшее. Этот придурок действительно наговорил ему всей этой херни тогда, потому что хотел уберечь? «…Конечно, я мог рассказать тебе все, как есть. Но тогда ты бы остался. Поэтому я сказал все так, как сказал. Только действительно злясь на меня ты мог уйти. Я люблю тебя, Эдвард. Любил тогда, люблю сейчас, в тот самый миг пока ты читаешь это письмо, и всю оставшуюся мне жизнь — буду любить только тебя. Я лишь надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня, Солнце. Ты мой ум, моя страсть, моя гордость. Если тебе и Элиане когда-нибудь что-то понадобится, только скажи — я сделаю все, что в моих силах. Всегда твой, Рой Мустанг.» - Блять! — сигарета, истлевшая до самого фильтра, больно обжигает пальцы и юноша зло выкидывает ее в открытое окно. На одну долю секунды ему хочется вылететь в окно вслед за ней, но он рубит этот порыв на корню. Он касается лица и с ужасом понимает, что оно влажное от слез. Эдварду плохо и мерзко от самого себя. Хочется пойти в детскую и обнять дочку, но от него воняет сигаретным дымом, он плачет, и вообще, ему нельзя показываться в таком виде перед ней. Элрик чувствует себя чудовищем. Монстром. Он хочет злится на Роя, но не может. «О, злиться на него было очень удобно, да, Эдвард?» — раздается в голове противная, съедающая изнутри, мысль. Они оба в этой ситуации были не правы. Но Эд, он поступил гораздо, гораздо хуже. Лишил дочь полноценной семьи, лишил Мустанга возможности видеть, как растет его ребенок. Генерал так просил у него прощения — а заслужил ли он сам это самое прощение? Можно ли вообще простить его? За всю свою тупую всепожирающую злобу и иррациональную парраною? Блондин, выходит в коридор и на негнущихся ногах подходит к телефону. Он сам не знает, зачем это делает, но набирает номер телефона, который записан у него буквально на подкорке мозга. Разбуди его внезапно ночью и спроси — отскочит от зубов. Понимает ли он, что сейчас уже ночь и звонить в такое время как минимум не прилично? Но Эдвард знает, Рой такой же чертов параноик как и он, и на телефонные звонки отвечает в любое время суток. В тишине квартиры раздаются долгие гудки. - Слушаю. Юноша судорожно выдыхает. Иногда ему очень хотелось ошибаться, но Мустанг действительно берет трубку. - Это я. Прости, что звоню в такое время, — Эд закрывает глаза и прижимается лбом к холодной стене, — Мне просто очень захотелось услышать твой голос. Элрику кажется, что когда-то давно, в прошлой жизни, у них уже был такой диалог. - Что ты хочешь услышать? — мягко спрашивают на том конце провода. - Я… ничего, просто… не знаю, зачем это ляпнул. Я хотел сказать, что прощаю тебя. - Что? Эдвард кусает губу. Как же все это было сложно. - Я прощаю тебя. И ты был прав, если бы ты рассказал мне правду - я бы остался. - Эдвард, не говори так. - Нет, послушай меня. Ты думаешь, что поступил неправильно, но это не так. Это я, я сделал все не так. Я так злился на тебя, так злился. Настолько, что не рассказал о ребенке. Что Эли твоя дочь. Понимаешь? Из-за меня ты не увидел ее первых шагов, не услышал первых слов, все из-за меня, — юноша коротко всхлипывает, — Я настолько сильно убедил себя в том, что так будет лучше, безопаснее для нее самой… Для тебя, потому что я боялся, что ею смогут угрожать тебе. Это не ты у меня должен просить прощения, а я. Сможешь ли ты вообще меня когда-нибудь простить? Рой молчит долгие секунд пять, переваривая услышанное. Элрик думает, вернее, даже немного надеется, что вот сейчас, вот Мустанг разозлится и накричит на него. Но этого не происходит. - Солнце, тебе не за что просить у меня прощения. В том, что ты мне ничего не рассказал, виноват только я сам и… - Не говори так! — восклицает парень вторя словам своего собеседника, — Как, как ты вообще можешь так плохо про себя думать? - А ты? Мне тоже больно слышать, как ты сам себя обвиняешь. Я не прощаю тебя, потому что ты передо мной не виноват, — мужчина тяжело вздыхает. - А Элиана? Я ужасный родитель, тебя я ее тоже лишил. - Ты прекрасный папа. А Эли самый счастливый ребенок, которого я когда-либо видел. Даже если у нее четыре года жизни не было второго отца, то это никак не отразилось на ее жизни, — Мустанг мнется, не зная, стоит ли вообще говорить это, — А еще, это никогда не поздно исправить. Если ты, конечно, хочешь. - Хочу ли я? Хочу. Ты не представляешь, насколько сильно. И Эли тоже хочет, — Эдвард сглатывает противный комок слез, — Я тебя, дурака старого, до сих пор люблю. Спрашиваешь еще, хочу ли я. Признание так легко слетает с его губ, словно и не было всех этих пяти лет. Словно он не тосковал долгими одинокими ночами по нему. - Сам дурак, — почти обиженно сопят ему из телефонной трубки. Блондин смеется сквозь слезы и утирает рукавом рубашки мокрые щеки. Ну почему у них все всегда так? Буквально весь их роман - это смех сквозь слезы. - Я тоже тебя люблю. - Я знаю, ты писал. - Мне несложно повторить. Я тебе за четыре года много «люблю» задолжал. - Фу, какой ты романтик, — юноша расплывается в счастливой улыбке. Как же он скучал по нему. - Ты сам такого выбрал, — пусть он и не видит лица брюнета, но Эд слышит, что тот тоже улыбается, — Можно завтра с вами увидеться? - Конечно. Мы собирались в парк сходить днем, можешь к нам присоединится. Элиана будет рада. - Договорились, я обязательно приду. - Хорошо, спокойной ночи. - Спокойной ночи, солнце. Эдвард вешает трубку и впервые за много лет чувствует абсолютную легкость на душе.