Всё, о чём я молчу

Письмо не выходило. Слишком много лишних мыслей, слова не притираются к чувствам. Тургон посмотрел на лист, вращая задумчиво перо. “Я посылаю тебе этот дар… “ “Дар” - безосновательно напыщенное слово. Их отношения - дружба равных, а не дипломатический союз. Он зачеркнул “дар”, написал “ безделицу”, но тут же вымарал. Это не безделица. Ему бесконечно далеко до мастерства дяди, но и с ним сравнится не всякий мастер, не каждый кузнец. Да и не каждый книжник. Однако, слог подводит, когда его пытаются замкнуть в границы тайны. Нужно больше искренности. Хотя бы там, где возможно. Он подвинул к себе чистый лист и начал заново без предисловий и приветствий.. “Мне пришло это в голову, когда я вспоминал о тебе. И руки сами взялись за дело…” Они так часто прежде встречались и так давно не виделись. Так не хватает этих встреч. Но новые не будут безмятежными, как прежние. К безмятежному прошлому нет возврата, а любая новая заранее отравлена предчувствием беды. Быть может именно от этого подарок и обрёл такую форму. “Это лёгкий щит, он не обременит тебя в пути. У него деревянный остов… “ Шторм однажды принёс к скалам у Невраста обломок мачты. Белая древесина, резная кайма с тэлерийским узором, почерневший край. Он унёс обломок в кладовую мастерской. Море сделало дерево лёгким, как птичьи кости и крепким, как камень, и устойчивым к нагреву. Он использовал почти весь обломок, кроме части со следами гари, словно так можно было убрать с частицы Валинора печать Проклятья Намо и след одержимости Феанаро. “… и, пусть он кажется золотым, металл гораздо легче и крепче.” Кусок руды он нашёл, блуждая в лесах на склонах Эред-Ветрин, слиток лежал в самом центре каменной чаши, словно специально для него в известняке выбили лунку. Стремясь понять его свойства, он сплавил однажды кусочек с белёсой пудрой, привезённой с отрогов северных гор. Мастера использовали её в росписях - для тёплых оттенков белого и для основы под другие, более прозрачные цвета. Зная, что такая краска сохраняет дерево, он смешал пудру с измельчённой рудой. Нагрев потребовался предельный, но вышел удивительно прочный и упругий металл. Под сильным ударом он прогибался, но прорубить его было почти невозможно, а вмятины выправляли сами - стоило пластину нагреть. Деревянные рамы щита покрывали тонкие листы из сплава этого металла с обычным железом, а тончайшая позолота почти не прибавляла веса, лишь защищала от ржавчины и добавляла блеска. На листья, стеблях, лепестках цветов переливы цвета были лишь чуть темнее, чем на локонах его друга. “ Но главное - в нём есть секрет. Специально для тебя”. Он сделал щит разъёмным. Стоило прижать полупрозрачный камень снаружи и золотую розетку изнутри, держа его на весу - часть щитка и внутренняя доска опускались, боковые часть расходились, приподнимались лепестки и накладки, укрепляющие центр, и вдоль рамы натягивались струны из отбеленных, тщательно высушенных и пропитанных масло жил. Щит становился подобием арфы. “Мне кажется, у вас есть нечто общее … “ Струны под рукой отозвались мягко и нежно. Он подбирал и настраивал их под тембр брата: чтобы одни вторили голосу, другие подчёркивали. Перебирая их, он словно слышал голос вдалеке, особенно если наигрывал какую-то из его любимых песен. Но всё, конечно, лишь отдалённое подобие: самым прекрасным и послушным инструментом Инголдо был он сам. Нужны ли ему струны, если его голос звучит прекраснее любой лютни? Тургон, уперев локти в стол уставился на подарок с досадой. Он же просто хочет с ним ещё раз встретиться, всё - из-за этого желания. Достаточно бросить всё и просто отправиться в путь - чтобы ещё раз увидеть, обнять, поговорить… “Я посылаю его тебе с надеждой вновь увидеться…” - вывел он новую строчку. Снаружи раздались шаги. - Готовы отправляться! - услышал он за спиной и поднял руку. - Мгновение … Ещё пару вдохов он смотрел на письмо, потом смял и бросил на угли. Быстро, пока буквы истлевали в пепел, набросал рисунок - как раскрыть и сложить щит. Сложить - так же просто. Упереть нижний конец и надавить на обкатаный текущими с Менельтармы ручьями камень. С негромким стуком щиток встал в раму, струны со вздохом свернулись внутри. Тургон сложил лист с рисунком вокруг позолоченного ремешка на внутренней стороне и обернул щит серым, как скалы на побережье плащом, с синим, как небо в ясный день подкладом, вышитым облаками и чайками. Артафиндэ и так всё поймёт. У него острый ум и чуткое сердце. А если что-то истолкует по-своему, может, оно и к лучшему. На ступенях он отдал свёрток одному из гостей, возвращавшихся теперь за горы, и так и стоял у перил, провожая их взглядом, пока они почти не скрылись из виду. - Мы тоже почти готовы, - чуть слышно сказал ему стоящий рядом Эктелион. Тургон кивнул. - Хорошо… Давай всё ещё раз проверим.