О важности разговоров

Ширакумо понял, что крепко влип, когда в один день посмотрел на Шоту и понимал, что внутри появляется что-то не очень дружеское. Возможно, к этому привела некоторая цепочка событий — в последнее время они сильно сблизились, много переписывались и узнавали друг друга. Оборо это ценил — Айзава казался ему ужасно закрытым парнем, и честно, до какого-то момента он даже думал, что тот не считает его близким другом. Ширакумо был простым, как два плюс два, человеком, и открывался сразу же, как только ему становилось чуть-чуть комфортно с собеседником. Поэтому и близость с другими людьми он определял не по тому, насколько он готов был доверять человеку (однажды это определенно сыграет с ним злую шутку), а по тому, насколько ему готовы были открываться. Ну так вот — в последние несколько месяцев они с Шотой неожиданно сблизились — душевные разговоры по ночам на разные личные темы, они стали проводить больше времени вместе в школе и вне её (Хизаши, конечно, тоже был с ними, это было бы совсем кощунством — не брать с собой друга). Они стали больше узнавать друг друга (в основном, Оборо Шоту, потому что всю информацию про себя Ширакумо вывалил ещё в первый месяц их знакомства), и вот всё это привело к тому, что теперь Ширакумо смотрит на Айзаву и понимает, что дело пахнет… чем-то большим, чем дружба. Они сходились во многом, в том числе, во взглядах на отношения и романтические взаимодействия, и, возможно, именно это заставило Оборо задуматься. Ширакумо всем своим друзьям был известен тем, что сначала делает, а потом думает над тем, что собственно сделал. Но почему-то именно сейчас, впервые в жизни, ему хотелось сначала подумать. На это было несколько причин. Первая — мысли о том, что он что-то чувствует, и сами чувства, возникли недавно и слишком быстро. Он уже один раз так поспешил: когда он только перевелся с общего на геройский, и только познакомился с Шотой и Хизаши, последний его моментально зацепил, что уже через месяц он готов был вывалить все свои чувства прямо на блюдечке и предложить ему встречаться. Слава богу, он это не сделал — в одном из диалогов выяснилось, что Ямада вообще не по парням. В этом же диалоге он выпалил «очень жаль», и спустя небольшое количество времени объяснил, что имел в виду. Тогда они втроём просто посмеялись, да и позабыли эту ситуацию. Вторая — у них уже была сформирована компания. Два года общения позади, и разрушать всё это из-за своих чувств было бы ужасно глупо. Они же планировали открывать агентство, и всё такое — вдруг, если они с Шотой начнут встречаться, а потом поссорятся из-за чего-то, все их планы пойдут к черту? Конечно, глупо было сразу предполагать, что они расстанутся, но исключать полностью такой вариант нельзя было, ведь жизнь могла повернуться абсолютно по-разному. Ему нравилась их тройная дружба, и он действительно не хотел ничего рушить из-за своей опрометчивости. Третья: Ширакумо не знал, на чью сторону встанет Хизаши в случае той же самой возможной ссоры. Всё же, он знал Айзаву на год больше, и есть вероятность, что если он проколется, то потеряет сразу двоих друзей. Четвертая: отношения — это вещь нервная, а Шота и так был человеком не очень эмоционально стабильным, со своими проблемами и тревогами, так что Ширакумо не хотел добавлять ему сверху ещё один лишний повод для того, чтобы переживать. И вот в этом всём Ширакумо варился уже третий день. Паралельно он обсуждал всё с Немури, которая и сочувствовала, и советовала не скрывать ничего от друга, потому что Хизаши и Шота уже заметили, что он ведёт себя не так, как обычно. Он отмахивался, говорил, что переживает из-за экзаменов, которые, кстати, были уже вот-вот, на носу. Одному Богу известно, каких сил Ширакумо стоило сдерживать себя и не признаваться в любви другу прямо сейчас. При одном только взгляде на Айзаву внутри всё замирало и трепетало, от прикосновений и комплиментов перехватывало дыхание, а от очередного ответа на сообщение так и вообще тепло разливалось по всему телу, точно кто-то накрыл его одеялом. Боже, каким идиотом Оборо был. Ужасно влюбленным идиотом.

***

Немури предложила дельную идею — обсудить всё сначала с Хизаши. Оборо и сам над этим думал. Он был на сто процентов уверен, что Ямада выслушает его, даст хороший совет, а самое главное, не станет рассказывать об этом диалоге Шоте. Эту мысль он долго вынашивал, даже один раз записал огромное сообщение и отправил, но в итоге удалил его до того, как Хизаши прочитал. Он ощутил себя ужасно глупо и испытал кучу испанского стыда, потому что, честно говоря, сообщение было похоже на набор жалостливого бреда. Ширакумо писал его на эмоциях, и решил, что лучше он немного успокоится, всё переформулирует, чтобы оно звучало нормально, и уже потом напишет снова. Но Оборо не был бы собой, если бы у него всё пошло по плану. Спустя три дня после этого вечернего позора, он неожиданно остался с Шотой наедине — у Хизаши появились неотложные дела в семье и он уехал. Вместе они шли после уроков к станции и болтали. И почему-то Ширакумо решил, что это отличный шанс объясниться. Его эмоциональная буря, нахлынувшая на него недели полторы назад, уже отступила, поэтому он сейчас мыслил спокойно и рационально. — Шота, можешь сейчас меня послушать и не перебивать? — ну всё, пути назад не было. — М? Что такое? — Айзава слегка замедлил шаг. — Ну, слушай, эм, в общем… ты наверное заметил, что я странно себя веду в последнее время, так вот… Слушай, это началось давно, но вот я смог именно задуматься об этом только недавно, в общем… Мне кажется, я к тебе что-то чувствую, чуть больше, чем дружеское, — сердце забилось, как бешеное после этих слов. Оборо смотрел куда угодно, но не на Шоту. — И знаешь, я впервые в жизни сначала решил подумать, и только потом сделать, и короче… я не хочу торопиться с этим всем, потому что, если что, я не хочу терять нашу дружбу, и я понимаю, что отношения и всё такое это типа очень нервная вещь, поэтому, ещё больше тревоги я в твою жизнь приносить не хочу, и опять же, как будто просто слишком многое можно потерять с моей стороны, так что типа, я правда не хочу никуда спешить, но в то же время, я хотел, чтобы ты знал, что я к тебе что-то чувствую, потому что хочу быть честным и не притворяться. Ну, типа, как-то так… я идиот, да? Они остановились. Ширакумо рискнул поднять взгляд на Шоту и когда увидел, что друг тепло улыбается, то у него чуть чуть отлегло — на один из ста примерно. — Эй. Спасибо, что поделился, — Айзава взял его за руку и посмотрел прямо в глаза. — Всё в порядке, ты не добавляешь мне никакой тревоги, и я рад, что ты решил рассказать мне о своих чувствах. Ты не идиот, всё хорошо. Я тоже задумывался о чём-то подобном, когда мы чуть-чуть сблизились, но мне нужно больше времени, чтобы точно сказать. — Знаешь, это успокаивает, — Оборо снова выдохнул. Он заметил, как сильно напряжен — да он так даже перед вступительными экзаменами не волновался. — То есть, чисто теоретически, если я ещё чуть больше подумаю, и ты чуть больше подумаешь, и мы чуть больше пообщаемся, то у нас, может быть, что-то и получится? — Может быть, и получится. Мне нужно всё обдумать, правда. Только, если вдруг что, надеюсь, я тебя не разочарую. И наша дружба для меня всё равно превыше всего, и знай, что я приму любые твои чувства. — Не разочаруешь, не беспокойся. Черт, знаешь, от твоих слов мне стало легче. И когда высказался, тоже, — Оборо улыбнулся. — Рад, что смог помочь. Если что, не стесняйся мне ни о чем рассказывать, и учти, что я немного тормоз, — они снова пошли к станции. — Учту, ха-ха! Стало ещё легче. Все те тревоги, которые терзали его на протяжении недели с небольшим, рассеялись, будто их и не было, уступая место приятному спокойствию.