Проклятье, что превратилось в обожание

      Дни проходили все, как один, одинаково. Танджиро почти всё время находился в своей комнате, не желая выходить наружу. Если учитывать то, что где-то там ходит отец Ренгоку, с которым у него не очень сложились отношения, то выходить совсем не хочется. Конечно, иногда, ночью, Танджиро всё же выходил подышать свежим воздухом, а когда встречал там Зеницу, то радовался ещё больше. Кёджуро парень не видел с того момента, как последний раз посетил его покои. В ту ночь мир перевернулся с ног на голову, вроде, он и дальше презирал старшего и не хотел с ним общаться, но, в то же время, хотелось вновь увидеть его. Его лучезарную улыбку, яркие глаза, которые уже не казались фальшивыми и противными. Как же сложно разбираться в своих чувствах и находить общий язык с тараканами в голове.       Очередной скучный день прошёл так же, как и остальные. На улицу в этот раз Танджиро не хотел, настроение было паршивое, хотелось выйти на другую планету, где нет никого, кроме него самого. Только он и его мысли.       Закрыв за собой сёдзи, Камадо скатился по стенке, поджав колени к себе. Одинокая маленькая слезинка медленно стекала по горячей щеке парнишки. Он без понятия, почему, но ему хочется расплакаться, чтобы его пожалела любимая матушка или сестра. Чтобы прижали к себе и погладили по головке, перебирая пальцами мягкие волосы. Сжав губы, мальчик всхлипнул, уткнувшись лицом в колени. Одежда быстро намокла, Танджиро слишком долго держал всё в себе, чересчур. Теперь всё это вырывается наружу, он знает, что если сейчас не выставит весь свой гнев наружу, то сорвётся на кого-нибудь в другой день. Слёзы лились из винных глаз одна за другой, опухшие губы дрожали до невозможности. Тихие всхлипы сами вырывались из уст бедняги. Он уже был готов биться головой о стену, лишь бы смягчить боль в груди, что накопилась у него в душе. Не выдержав, Танджиро силой оттолкнул голову назад, от чего в голове неприятно зажужжало. Продолжая всхлипывать, Танджиро повторял про себя, какое же он всё таки ничтожество, не может вытерпеть даже такое.       Неожиданно для него, в закрытые сёдзи кто-то тихо постучал, не настойчиво и глухо, будто боясь спугнуть. Танджиро, хоть и слышал, но плакать не перестал и не собирался.       –Танджиро, могу я войти?–Этот голос был знакомым. Вроде, это был Кёджуро. Его не было настолько долго, что младший уже забыл, как он звучит. В ответ мужчина услышал лишь мычание и очередные всхлипы.       Неуверенно приоткрыв деревянные сёдзи, блондин, переступив порог комнаты, присел рядом с Танджиро, наблюдая за его истерикой. Тот лишь продолжал плакать, сильнее прижимая дрожащие ноги к себе. Ренгоку с жалостью смотрел на младшего, он хотел чем-то помочь, но не знал, чем именно. Аккуратно, боясь напугать, Кёджуро приобнял Камадо, положив его голову к себе на грудь. Приглушённые всхлипы всё же доносились с уст Танджиро.       –Где ты был всё это время?!–Ударив кулаком по плечу Ренгоку, спросил младший. Это был первый раз, когда Танджиро сам заговорил с Кёджуро, тот даже немного растерялся.–И что ты молчишь?!–Резко оторвавшись от старшего, Камадо, подняв голову, посмотрел прямо в глаза старшему. В них виднелось удивление и неловкость. А глаза Танджиро были заплаканные и измученные.       –Я боялся...–Только и смог выдавить из себя Ренгоку, так и держа Танджиро за руки.–Боялся, что могу напугать тебя, поэтому старался не попадаться тебе на глаза...–Танджиро изменился в лице. Он поджал губы, а после снова уткнулся в мускулистое плечо старшего, всхлипывая.       –Идиот...–Танджиро протёр покрасневшие глаза тканью рукавов, пряча лицо в руках.–Какой же ты всё таки идиот...–Кёджуро аккуратно взял Танджиро за плечо, поглаживая его и успокаивая.       –Прости, прости меня, я не хотел тебя обидеть...–В глазах Ренгоку виднелся стыд и раскаяние, ни чуть не фальшивое, настоящее и искренние.       Танджиро лишь сильнее зарылся лицом в одеяния старшего, не переставая проливать горячие слёзы. А Кёджуро наслаждался моментом, пока мог вот так прикасаться к своему маленькому мальчику, который всегда убегал от него. Но слыша его горькие всхлипы, по сердцу будто ножом прорезали, до того было больно и невыносимо, словами не передать. Будто все его мысли и проблемы передались самому Ренгоку.       –Прошу тебя, хватит плакать, пожалуйста...–Хотелось ещё сказать:"Не плачь, тебе не идёт", но нет, ему всё идёт. И радость, и печаль, и грусть, и счастье, и слёзы тоже, всё, что есть на свете, то ему к лицу. Сердце не переставало ныть от ужасной картины заплаканного Танджиро.       Танджиро, хоть и с огромным трудом, пытался переосилить свои эмоции и слегка притушить их. Пытался закрыть рот руками, лишь бы ничего не было слышно, но каждый раз всё повторялось, это было похоже на паническую атаку. Пытался успокоить в себе эти нахлынувшие резко эмоции, но, как бы тот не старался, ничего не получилось.       –О, нет, нет, если тебе нужно, плачь, можешь плакать сейчас, а потом успокоиться, делай так, как тебе лучше.–И как бы Кёджуро не было больно смотреть на его слёзы, он не мог позволить Танджиро мучиться и только сильнее забивать всё внутри себя этими всхлипами.       И он продолжил, продолжил плакать, уже не пытаясь успокоиться. По своей истерике он мог сделать всё, что угодно. Ему можно сказать спрыгнуть с крыши, и он это сделает. Он не может себя контролировать, не может подумать сам, что ему только что сказали. Что скажут, то и сделает. Это очень большая проблема.       Кёджуро аккуратно и нежно перебирал винные волосы, местами поглаживая или немного сжимая их. Когда останавливался, чувствовал, как Танджиро сжимал его руку, крепко, чтобы он точно почувствовал. И так продолжалось около трёх часов. На улице уже глубокая ночь, а Танджиро только-только смог уснуть, в руках Кёджуро. Когда все всхлипы наконец-то притихли, Ренгоку аккуратно, боясь разбудить своего ангела, подхватил тело на руки и донёс до самой кровати. Бережно положил его, словно самое дорогое сокровище в этом мире, заботливо накрыл одеялом и погладил по голове. Убедившись, что он точно спит, старший тихо вышел из комнаты.