Формалин

Сука, что он наделал… Винни тупо смотрит на кровавое месиво, застыв на границе леса. Примерно так он и представлял конец своей мирной жизни в Хоули: размотанные на несколько метров кишки, тошнотворный запах смерти, и он, стоящий посреди всего этого пиздеца, как хуй на именинах. Просто, блядь, охуительно. Времени размышлять о своей непростой судьбе у него, впрочем, нет. Винни пятится назад, не отрывая взгляд от мёртвого тела, у которого уже притормаживает какая-то легковушка, и, резко развернувшись, бросается в самую чащу, бежит так, будто полиция с собаками уже идёт по его горячим следам. Он перепрыгивает через сплетённые корни деревьев, отталкивается от шершавых стволов, чтобы не терять скорость, и даже не обращает внимания на ветви и сучья, оставляющие порезы на его лице. Насрать, только бы унести подальше ноги… Гулко колотится о грудную клетку сердце, страх, одновременно перед самим собой и возможностью угодить под следствие, гонит Винни вперёд – счастье, что, несмотря на панику, он точно знает, куда бежать, и по крайней мере не дополнит череду тупости тем, что заблудится в ёбаном лесу. Малодушное желание заползти под корягу и спрятаться там от всех своих проблем Винни безжалостно душит в зародыше, продолжает бежать, не сбавляя темпа – не потому уже, что боится погони, а потому что стучащая в ушах кровь заглушает истошные вопли мечущихся в башке мыслей. Как же Винни ненавидит себя в этот момент. Себя, свою ёбаную биполярку, свою ёбаную жизнь, где он шагу ступить не может, не испоганив всё, к чему прикасается. Но главное, что его никто не видел. Вроде бы, его никто не видел? И ничто не ведёт к нему. Нич… Кроме ёбаной сумки с дурью, блядь! Пизда.

***

Под звонкую трель телефонного рингтона приходит в движение полностью герметичный кокон – груда сваленных друг на друга одеял, простыней, небольшого количества одежды разной степени свежести и одного не особо сухого полотенца. После недолгой возни из него показывается рука, слепо шарит в поисках источника звука и, найдя телефон, снова исчезает в недрах импровизированного гнезда. – Алло? – хрипловато говорит Винни, морщась от света экрана.  – Привет, Вин. Разбудила? – Эрин! – знакомый голос оказывает эффект, сравнимый с уколом адреналина в «Криминальном чтиве», и Винни предпринимает смелую попытку встать с кровати. На пол падает свитшот и полотенце, но не сам Винни, что уже можно считать успехом. – Привет, привет… Нет, ни разу, вообще нет… А сколько времени?.. – Час дня. Я просто хотела сказать, что мы с Тайлером собрались прогуляться, и… может, ты бы хотел присоединиться? Погода сегодня такая славная. – Славная?.. – растерянно повторяет Винни и подходит к окну, занавешенному плотным куском брезента. Осторожно приподняв уголок, он торопливо возвращает его обратно и беззвучно матерится, пиная волочащееся за ним одеяло. – Вин, ты ещё здесь? – Да, здесь, родная… Я бы очень рад, правда, но у меня планов туева хуча, просто не знаю, хоть разорвись, чтобы всё успеть, – потирая переносицу, отвечает Винни, искренне надеясь, что звучит достаточно убедительно, чтобы не показаться козлом. – Ладно, ничего, я понимаю, – равнодушно отвечает Эрин. И когда Винни уже чувствует, как рассыпается в пыль последний чудом уцелевший осколок его сердца, она добавляет, чуть смягчившись: – Ну, я же не предупредила заранее. Извини, что побеспокоила. – Да ничего, – тускло отвечает Винни. Эрин молчит так долго, что Винни уже начинает подозревать: наверное, она убрала телефон, забыв попрощаться и завершить вызов, – но всё же чего-то ждёт. И дожидается. – На самом деле, ты правда помогаешь. Спасибо за это. Поэтому не думай, что я затаю страшную обиду из-за одного отказа, – Эрин тихо смеётся. – И, это сейчас не в упрёк, но Тайлер всегда рад тебя видеть. Просто… не забывай об этом. – Да уж, среди семилеток я пользуюсь бешеным успехом, – невольно улыбается Винни. – Заскочу как-нибудь, когда разгребу свою хуйню. И целый день буду самым клёвым папкой. – Ловлю на слове, – откликается Эрин. – Удачи тебе с твоими планами, Вин. – А вам – хорошей прогулки. Теперь разговор точно окончен. Какое-то время Винни слушает гудки, будто надеясь уловить за ними что-то ещё. Будто он сможет услышать, как Эрин позовёт Тайлера, как щёлкнет дверной замок, когда они выйдут на улицу, будто телефон в кармане Эрин может показать ему кусочек той жизни, в которой его почти нет… Полноценной частью которой ему, наверное, никогда не суждено стать. Блядь, ну почему всё должно быть так сложно?

***

– …и когда я оказался под водой, меня покусала какая-то ёбаная тварь с ирландских болот, и с тех пор я не могу выходить на солнце, – подводит итог Винни и хлопает себя ладонями по бёдрам. – А ну, повтори, что я сейчас сказал! Э, Крис! – Чё?.. – растерянно переспрашивает Крис, выглянув из-за монитора. – Хуй через плечо! Ты опять не слушаешь нихуя, мудила! – Всё я внимательно слушаю! Ты вышел погулять… – Ага? – Ну, и… погулял, получается. – Говнюк! – Ну, да, я немного отвлёкся на моменте, где ты оказался на болотах… – Это было начало, блядь! Забей, повторять всё равно не буду, – отмахивается Винни, предвосхищая следующий вопрос Криса. – Мои ебанутые сны меня сейчас не очень беспокоят, я о другом хочу поговорить. – И о чём же? – Крис изображает одновременно вину и сосредоточенность. И то, и то выходит хуёво. Винни закатывает глаза. – В этот раз лучше бы тебе слушать… Ладно. Ох… – Винни давит основаниями ладоней на глаза, резко осознав, что готов к этому разговору куда меньше, чем он предполагал. – Дело вот в чём… Когда-то я жёстко кинул своего хорошего друга. Очень жёстко, сечёшь? И я не только перед ним так и не смог извиниться, я… я сбежал. От всех. От всех, кого… кого я мог бы так же опрокинуть. Винни делает паузу, чтобы успокоиться и набрать в грудь хоть немного воздуха. Крис молчит, но Винни даже не нужно проверять – в этот раз и правда вникает. – А сейчас я… столько людей вокруг меня. Снова. И они все мне дороги, понимаешь? И я стараюсь ради них, стараюсь, как могу, но есть… обстоятельства… с которыми я ничего не могу поделать. И я знаю… знаю, что рано или поздно я их снова кину. Скажу себе, что это для их же блага, что так надо… и всё же кину. Винни запрокидывает голову, тяжело дыша. Мысли об этом витают уже давно, но с каждым годом они всё сильнее отравляют его маленькую идиллию – просто потому, что время не стоит на месте. Для них. Не для него. – Ты говоришь об этом так, будто внутренне уже это сделал и смирился с этим, – неожиданно метко подмечает Крис. – В том и дело, братан, – смеётся Винни, пытаясь сморгнуть набежавшие слёзы. – В том и дело… Я просто знаю, что это произойдёт. Так что можно считать, что это уже произошло. – И что ты чувствуешь? – Что я?.. – Винни прячет лицо в ладонях, массирует лоб, смотрит перед собой, широко раскрыв глаза и говорит медленно, с паузами: – Я чувствую, что я всех подвёл. Что струсил. Что я… всё такой же. Как заевшая пластинка, снова и снова играю одну и ту же дерьмовую мелодию. Только людей, которые несчастны из-за меня, становится всё больше. Крис вздыхает и откидывается в кресле. По нему прямо видно, что в этот раз Винни его серьёзно загрузил. Наверное, впервые за все годы, что Винни к нему ходит. – Звучит, конечно, как пиздец. – Ага. Спасибо за понимание. Винни флегматично достаёт вейп и затягивается. Он даже не особо иронизирует – ну, что ещё скажешь на такое. Но, к его удивлению, Крис продолжает: – Слушай, – говорит он, сложив руки перед собой и снова наклонившись к Винни. – Всех подробностей я не знаю, поэтому чёткого совета дать не могу, но… Ты пробовал хотя бы в порядке бреда представить другой исход? Просто представь его и подумай: а такой ли это бред? Вот, например, была у меня ситуация: я встречался с одной дамой… – Ой, блядь, вот только не начинай… – …нет, я хочу, чтобы ты понял! Встречался я с дамой – умница, каких мало, и такая, знаешь… правильная. Не совсем мой тип характера, прямо скажем, но ты бы видел те колени, Винни… И вот, в какой-то момент мне в голову пришла мысль о тройничке. Безобидный тройничок, ничего такого! Но она, как я уже сказал, была очень правильная. Ей о таком сказать – ну всё равно, что матери предложить травки курнуть! И знаешь, что? – Даже представить не берусь, – сдаётся Винни, поняв, что, в отличие от Даши-путешественницы, Крис не перестанет пялиться, пока не дождётся хоть какого-то ответа. – Она сама об этом думала уже давно! – торжествующе ударяет по столу тот. – Призналась сразу после того, как я – в порядке бреда – предложил эту идею. Понимаешь, Винни? – Да понимаю, понимаю. Безусловно, остаться без тройничка было бы трагедией мирового масштаба, – язвительно бурчит Винни. – Да не в тройничке дело!.. – Да-да, держи в курсе, – встав со стула, отряхивает штаны Винни. – В общем, спасибо, что выслушал, за очередную историю о твоих эротических похождениях – не спасибо, но в целом нормально, короче, будь здоров. Последнюю фразу Винни произносит уже из коридора. Не то чтобы он злится, на самом деле, привык уже давно. Вернее, свыкся – он уже и не рассчитывает на понимание, ведь для того, чтобы его получить, нужно в первую очередь раскрыться самому. А такой роскоши Винни себе позволить не может.

***

– Слейтер? Который собак ебёт? – невинно уточняет Винни, вызвав невольное фырканье и смех со всех сторон. В общем-то, упоминать это было вовсе необязательно, слава Слейтера шла впереди него самого, но как тут устоишь. Бывают такие шутки, которые с годами ничуть не устаревают, хоть сто раз их повторяй, и со Слейтером была как раз такая история. И, как и все лучшие приколы, этот родился совершенно случайно – ну мог ли Винни подумать, что весь город подхватит вскользь брошенную тогда ещё мелкому Дилану фразу. Что Дилан вообще зацепится за дурацкую шутку чувака, который просто иногда толкает ему и другим подросткам травку… Винни еле заметно мотает головой, словно стремясь выкинуть из неё непрошеные воспоминания. Лучше подолгу не задумываться о том, что он знает ребят гораздо дольше, чем они – его. – Да уж какой ещё-то? – корчит гримасу Шугар. – В общем, будь осторожнее, Винни. Он как с цепи сорвался после того, как получил повышение… – Скорее, его возлюбленная сорвалась с цепи и убежала, а он переживает горькое расставание, – влезает Томмо. – Фу, – морщится Джей-Джей. Но тут же добавляет: – Возлюбленную на цепи держать – вот уж и правда извращение. Винни смеётся, закрыв лицо рукой, но уже не так весело и легкомысленно, как пять минут назад. Когда он убирает ладонь, чтобы затянуться, выглядит он и вовсе мрачновато. Да, пока Слейтер был бесполезным увальнем на побегушках, способным разве что штрафы за парковку выписывать, его угрозы были пустым звуком, но теперь… Блядство. – А до тебя-то он чего доебался, Шугар? – вполголоса спрашивает Винни, воспользовавшись зашедшим на очередной круг обсуждением личной жизни Слейтера. – Да в том и дело, что он не нашёл, до чего доебаться, – морщится она. – Вот и проболтался со злости. Мол, пока радуйтесь, но рано или поздно я все ваши лавочки прикрою. Видно, что-то из бюджета и правда перепало на «борьбу с преступностью», – последнюю фразу Шугар для наглядности выделяет жестом, пальцами изображая кавычки. – Могу себе представить эту кучу бабла, – язвительно усмехается Винни. – Слейтеру как раз хватит на собачий корм. Шугар прыскает, едва не разбрызгав свой коктейль, и, кажется, моментально забывает, что в начале разговора её что-то беспокоило. Трудно её винить: от привычки ни во что не ставить Слейтера избавиться тяжело, и Винни самому приходится регулярно напоминать себе об осторожности. Шугар он больше не дёргает – пускай наслаждается вечером. В конце концов, это не её проблемы. Да, пожалуй, он правда расслабился за последнюю пару лет, хотя с его нынешним образом жизни всё должно быть ровно наоборот. Слишком высоки ставки. Сидеть бы ему тише воды, ниже травы и не отсвечивать, пока Слейтер жаждет бандитской крови, но и деньги сами собой из воздуха, увы, не берутся. Да и МакКанн… Винни хмурится и достаёт из кармана неистово вибрирующий телефон. Вспомни солнце – вот и лучик, блядь… Винни вылезает из-за стола, попутно неловко завалившись на сидящего рядом Томмо, заезжает локтем по голове Эшли, спотыкается об ножку стула и наконец добирается до выхода из бара. Поёжившись на осеннем ветру и вздохнув, Винни отвечает на звонок. – Здрасьте, мистер МакКанн! Ещё не спите? – Я что, похож на человека, который ложится спать в девять вечера? – сухо отвечает МакКанн – бля, ну нахуя спросил, ну нахуя? – У меня есть для тебя небольшое, но очень ответственное задание. Ёптыть, ну, конечно. Из уст МакКанна сочетание слов «небольшое» и «ответственное» не предвещает ничего хорошего. В последний раз, вот, им пришлось пришивать к трупу чужую голову. Говно вопрос, чё. Но, поскольку выбора у него нет, Винни только переспрашивает: – Что за задание? – Пустяковое, как я уже сказал. У меня есть товар. Есть покупатель в соседнем городе. Всё, что требуется от тебя – безопасно организовать их встречу. Понятно? – Что ж тут непонятного… А что везём? – осторожно уточняет Винни, мысленно прокрутив уже с десяток самых ужасных вариантов сказанных самым будничным тоном. – Узнаешь. Впрочем, ты должен понимать: с этим тебя поймать за руку в любом случае не должны. Тебе ведь не нужны проблемы, правда, Винни? – проникновенно говорит МакКанн, непрозрачно намекая, что он и станет его главной проблемой, если что-то пойдёт не так. – Конечно, нет, – стиснув зубы, прикрывает глаза Винни. – Вот и славно. Мои люди с тобой свяжутся, всю информацию получишь от них. Свободен. МакКанн завершает вызов так быстро, что Винни и рта раскрыть не успевает. Блядское говнище. Стоило только подумать о том, что хорошо бы ни во что не влипать, пока Слейтер не охладит траханье… Сука-а-а-а.

***

– Ты ебанись… – стонет Винни. Ёбаная сумка, под завязку набитая героином. Винни даже не берётся сказать, сколько там в килограммах. Одним словом – дохуя. И думать, откуда это говно у МакКанна, Винни не хочет. Хотя плотная ткань выглядит абсолютно обычно, чуть потёртая да и только, Винни почему-то мерещатся на ней тёмные, покрывшиеся сухой коркой пятна. Он мотает головой, распутывая тугой клубок панических мыслей. Для начала сумку надо затолкать куда-нибудь, от греха – не хватало ещё, чтобы её парни увидели. А то хоть у одного-то из них наверняка появятся светлые идеи, куда лучше такое добро деть. А потом, блядь, решить, как обстряпать это дело, с учётом маленькой такой детали – Карла, мать его, Слейтера, который присел Винни на хвост, и не собирается слезать, пока не вырвет его вместе с хребтом. После того разговора с Шугс Слейтер не поленился лично уведомить Винни о том, что ему, Винни то есть, пизда, и всей его шайке пизда трёхкратная, и что он теперь будет рыть под них до тех пор, пока не нароет то, что гарантированно отправит их за решётку. Ну, или пока не доберется до Австралии, ехидно отметил тогда Винни, ко всеобщему удовольствию заставив Слейтера покрыться багровыми пятнами. Но только после этого Карл ещё любезно перечислил все свои точки интереса, а именно: клуб, документы на который Томмо благополучно просрал, автосервис Джей-Джея, всегда находившийся на виду, и ферму, местонахождение которой Слейтеру пока было неизвестно, и, следовательно, она единственная находилась в относительной безопасности. В остальном – блядь. В свете всего этого попасться на выезде из города с сумкой наркоты было бы апогеем долбоебизма. Для Винни в первую очередь, но и ребят подставлять тоже говно идея. Да и вариантов, кому бы это поручить, не то чтобы дохуя – Томмо и Дилдо с этим справиться могли бы, но им Винни по разным причинам остерегался доверять что-либо, связанное с наркотиками. Эшли или Карди в этом плане были безопаснее, но сами по себе туповаты и поэтому ненадежны. Джей-Джей просто не согласится, конец предложения. А что если Джим? Винни останавливается, перестав мерить шагами комнату. Джим фермер, для него нормально мотаться между соседними городами. Да и кто заподозрит старого пердуна, груженого лотками немытых яиц и прочей фермерской дребеденью? Только вот, как и все старые пердуны, Джим, мягко говоря, жадноват. В принципе, понять его тоже можно – не особо благодарное это занятие, каждый день проводить по колено в навозе ради тех грошей, которые он с этого имеет, но… Да и язык у него без костей, растреплет ещё, кому не надо. Винни досадливо морщится: ведь почти всё сложилось. Мешало только то, что Джим – скряга и трепло. …Но Джим ведь не единственный фермер в округе, не так ли? И можно даже не искать кого-то сговорчивее, сумку ведь можно просто подкинуть. Не такая уж она и большая, а тому чуваку, который будет всё это добро принимать, нужно будет просто забрать сумку, подъехав на указанное место в указанное время. Винни задумчиво покусывает заусенец на большом пальце. Это может сработать. Это может, бля, сработать. Дело за малым – найти того, кто приведёт план в действие. Увенчавшийся успехом мозговой штурм успокаивает Винни настолько, что его посещает мысль о завтраке. Ну, номинально это завтрак, первый приём пищи за день. И как-то похуй, что уже давно перевалило за полдень. – Ёбаный насрал… – сводит брови Винни и устало роняет плечи. Ну ведь как будто только вчера грабанул больничку, а холодильник опять пустой. Что ж ты, сука, будешь делать. – Ну и что, блядь, – продолжает бормотать он себе под нос, – в этот раз зоомагазин или ферма? Наведываться на ферму, откровенно говоря, лень. Тем более что на всех соседних он уже недавно был, а значит, нужно переться на какую-нибудь за три пизды отсюда. Да и вообще нет настроения грабить очередной курятник. Ещё эти перья блядские… Нахуй-нахуй. А вот в зоомагазине, с другой стороны, он не светился уже несколько лет. Всегда имел в виду, но опускался до этого варианта редко. Винни достаёт последний пакетик и флегматично суёт в рот трубочку. Ну вот почему проблемы всегда приводят с собой ещё и какую-нибудь Тамару, чтобы ходить с ней парой, а?

***

– Привет, Джим! Ты чего такой задроченный, э? – Да уж, не то что ты, ебантяй безработный! Осень, балда ты городская, сбор урожая, – объясняет Джим, даже не скрывая того, с каким облегчением он отрывается от своих дел, чтобы всласть поорать. – А где сбор урожая – там и ярмарки блядские. – Что-то не припомню у нас хоть одну за последние лет… десять, – Винни вовремя одёргивает себя, чтобы не сказать “тридцать”. – А ты что, следишь за ними дохуя? – Нет, просто говорю, что ни об одной не слышал. – Так потому что их нихуя и нет! Винни разводит руками. – Обожаю с тобой пиздеть, просто слов нет. Так и куда ты намылился в таком случае? – Тебя с каких пор ебёт? – Да, блядь, с тех пор, как мы об этом заговорили! У тебя язык отвалится сказать? – Под Олдем я последние лет пять мотаюсь, – нехотя сдаётся Джим. – Зумеры ебаные всё фермерское с руками отрывают. – Кто, блядь?.. – тянет Винни, как вдруг понимает, что не за то слово он цепляется. Олдем – это ж не тот ли городишко, куда его МакКанн посылает?.. Винни хлопает себя по лбу и подскакивает на месте: – Стой, погоди, Олдем? Ты сказал, под Олдемом твоя ярмарка? – Блядь, я тут, нахуй, распинаюсь, чтобы ты у меня каждое слово переспрашивал, ебло ты невнимательное? – Ой, хорош бубнить, надорвался, ебать! И что-и что, из Хоули туда много кто мотается? – нетерпеливо спрашивает Винни. – Да практически все, кого я знаю, начиная с уёбка Пасловски и заканчивая этой глухой тетерей, Бобом… – О! – у Винни уходит секунда на то, чтобы в голове возник образ рыжеватого толстого старика – он один раз чуть не спалил Винни с одной из его кур подмышкой. – Боб это который, э… Не очень… – Тупой, как пизда, который? Ну да, он, – кивает Джим, сводя на нет все попытки Винни быть деликатным. – А тебе до него что? – Да так, уточнил просто… И когда эта твоя ярмарка-то? – Да вот через два дня уже, завтра надо будет начать машину загружать… Кстати говоря!.. – Занят! Пиздец занят, дел по горло! – резво отнекивается Винни. – Бывай, Джимбо! – Пиздюк! – успевает долететь Винни вслед, пока он закуривает на ходу и криво улыбается. Кажется, удача наконец повернулась к нему лицом, а?

***

– Ну, ушастый, располагайся. Сильно, правда, не привыкай, – вздыхает Винни, доставая кролика из-за пазухи. – Надолго ты тут вряд ли задержишься. Коснувшись лапами пола, зверёк замирает, сжимается в комок и смешно двигает носом. Винни чешет ему лоб – освоится, небось. Пускай пока наслаждается хотя бы относительной свободой вне клетки. Пакет с кормом летит на стол, куртка – на диван, свою охуевшую тушку Винни забрасывает на кровать. Кое-как стягивает кроссовки, опускает голову на подушку, прикрывает глаза. Как же всё заёбывает-то. …А вот если бы тогда он просто умер, как мужчина, не мыкался бы сейчас со всей этой хуетой. Ни биполярки бы не было, ни острой аллергии на солнце, ни своеобразных гаст-ро-но-ми-чес-ких предпочтений. Ничего бы этого не было, если бы он просто не был трусом. На этой мысли Винни резко дёргается и распахивает глаза – его свешенной с кровати руки что-то касается. Панически бегающий взгляд останавливается на крошечном тёмном пятнышке на полу – кролик, бля… С шумом выдохнув, Винни чешет кроля за ушами, раз уж он всё равно припёрся и сидит. – Что ты липнешь ко мне, пиздюк лопоухий… Иди, побегай там, блядь, попрыгай… Чем вы ещё занимаетесь, – вздыхает Винни, пытаясь легонько оттолкнуть кролика от себя. Никакой реакции. Винни переворачивается на живот и разглядывает своё приобретение. Трясётся весь, глазки блестят – ни одного намёка на разум во взгляде. Было бы хоть что-то в этой головёшке, шугался бы Винни, как огня. А он сидел спокойно и обоссал-то всего один раз, говорить не о чем. – На ручки хочешь, а? Ладно, хуй с тобой… Винни просовывает руку под пушистый живот, усаживает кролика себе на грудь. По его выражению морды особо ничего не скажешь, но вроде рад. Винни зарывается пальцами в густую мягкую шёрстку, гладит бархатные ушки. Массирует щёчки. И хвост у него такой угарный, блин. – Ну, блядь, – стонет Винни. – Ну хули ты мне глазки строишь, а? Ответа на этот вопрос, естественно, не следует. Если бы последовал, точно пришлось бы записаться на внеплановый приём к Крису. Винни давит рвущийся наружу всхлип, вжимается лицом в тёплый бок, вдыхая уютный запах живого существа, достаёт из кармана телефон и включает быстрый набор.

***

– Спасибо, что согласилась приехать. А то я вас с Тайлером всё отшиваю в последнее время… – Ничего, я понимаю. Тебе сейчас нелегко должно быть, – тихо говорит Эрин. – Нелегко? – с искренним недоумением переспрашивает Винни. Эрин смотрит на него с каким-то нечитаемым выражением на лице и поясняет: – Будто мало тебе было МакКанна, ещё и Карл с катушек слетел. Не делай вид, что тебя это не беспокоит. – Бля, ну да… Да, я просто… Когда ты рядом, это правда такой фигнёй кажется, – виновато подмигивает Винни. – Так-то да, ты права. Загоняюсь пиздец из-за этого. Эрин сочувственно улыбается. – Знаешь, я иногда забываю, что ты переехал сюда каких-то лет десять назад. Ты как будто был здесь всегда. Винни искоса смотрит на Эрин. Она греет руки, обхватив ими кружку с чаем, а взгляд её устремлён в синеватый вечерний лес. Поняв, что её слова – всего лишь фигура речи, Винни осторожно выдыхает. – Правда? – переспрашивает он, глядя на неё уже открыто. – Да, и… – Эрин слегка хмурится, но лицо её тут же разглаживается, и она говорит с лёгкой улыбкой: – Я вспоминаю, что ты нездешний, только когда осознаю, что мы не учились вместе в школе, что я не видела твоих родителей… Ты ведь жил с ними до того, как приехал к дяде? – Угу, – кивает Винни, уткнувшись лицом в кружку. – И ты был единственным ребёнком? – Ага, – врёт Винни. Он не в настроении выдумывать причины, по которым не общается ни с кем из своей семьи. А настоящую рассказать попросту не может. – Мама с папой у меня умерли уже, поэтому я не очень люблю эту тему поднимать. Дядя был единственным близким родственником, пока тоже не ушёл. Так что теперь вы с Тайлером – моя семья. И другой у меня нет. – Извини, я тебе настоящий допрос устроила, – виновато отводит взгляд Эрин. – Это всё Ронни. Хотела бы я перестать считать его семьёй, но… пока не могу. Вот и захотелось узнать… – Как это бывает у других? – понимающе улыбается Винни. – Ну, как тебе сказать… В моей семье Ронни – это я. Винни умолкает, жалея, что это сказал. Старается не замечать то, как Эрин смотрит на него, и растягивает губы в улыбке, щурится – не бери в голову, мол, шучу просто. Но Эрин, конечно, его ужимки не убеждают. – Я уверена, что это не так, – тихо говорит она, сжимая его ладонь. Винни не в состоянии ни спорить, ни тем более согласиться. Столько лет прошло, но это всё ещё… всё ещё так больно. И ведь когда-нибудь ему снова предстоит пройти через это. Теперь уже с Эрин и их общим ребёнком. – Спасибо, – выдавливает он, сглотнув тугой комок в горле. – Я очень… Я очень стараюсь вас не подвести. Но я не уверен, что у меня получится. Совершенно точно не получится. – Вин, всё хорошо, – Эрин прижимается лбом к его плечу. – Всё хорошо. Этого достаточно.

***

– Ебать-ебать-ебать, ты куда попёр, гнида?! – Вин, что ты там бормочешь? Винни поднимает взгляд и запоздало разглаживает охуевшее лицо. Зачем – хуй его знает, в воздухе уже повис немой вопрос: что с ебалом, у тебя умер, что ли, кто-то? А у него, только-то и всего, отклонился от маршрута человек с сумкой дури в кузове. Жаль только, об этой сумке Винни никому не посчитал нужным сказать – ни тому чуваку, ни кому-то из своих друзей. – Мне нужно съебаться ненадолго, – вскочив, выпаливает он и нервно переминается с ноги на ногу, то и дело заглядывая в телефон. – Вы тут разберётесь пока без меня? – Куда съебаться, Вин, ты прикалываешься? – шипит Дилан. – Ты всех на эту хуйню подбил, а теперь тебе надо съебаться? – Да я знаю, как это выглядит, но там правда вопрос жизни и смерти! Буду тебе должен, Дилдо! – уже одной ногой за порогом бара кричит Винни. Видит Бог, ни на объяснения, ни на извинения времени у него просто нет. Городскую черту Винни пересекает на фургоне, но там, где дорога идёт в объезд леса, он его оставляет и бежит напрямик – с его скоростью и знанием местности это поможет выиграть просто уйму времени. Повезло, что этот долбоёб не успел уехать далеко… Минут через двадцать бешеного спринта Винни притормаживает и на ходу сверяется с картой: фургон остановился в полумиле от него, значит, и Боб должен быть где-то недалеко. Остановившись, Винни инстинктивно вертит головой, прислушивается и принюхивается, думая о том, как же давно ему не пригождались его старые приёмы… Найти старого фермера, который не только каждое своё движение сопровождает каким-нибудь звуком, так ещё и активно ароматизирует пространство сочетанием запахов спирта, немытого, кажется, годами тела и свежего навоза, для Винни труда не составляет. Крадучись, он идёт на сотрясающие воздух неразборчивые ругательства и через пару минут видит Боба: тот, кряхтя, ходит от ёлки к ёлке с той самой ёбаной сумкой наперевес. Значит, нашёл-таки нычку, падла… – Эй, Боб! – прикрикивает Винни, уже не скрываясь. – Сука, Боб! БОБ! В последнее слово Винни вкладывает весь объём своих лёгких, и только после этого, старик, наконец, оборачивается. Еблан глухой… – Ёб твою мамашу, ты откуда здесь взялся? – Боб дёргается, но быстро передумывает – понимает, что бежать то ли бесполезно, то ли попросту ненужно. – А, впрочем, и насрать. Что, за этим явился, э? – Да, блядь, за этим, представь себе! – разводит руками Винни, не понижая голоса, хотя разделяет их с Бобом от силы метра два. Зла не хватает, ну почему, почему хоть раз всё не могло пройти гладко, один ёбаный раз… – Давай так: я прямо сейчас плачу тебе, и ты просто едешь туда, куда ехал вместе с этой сумкой. Все довольны! – Нихуя я не доволен, Винсент, – Боб причмокивает и важно надувает щёки. – Сколько платишь? – Да бля, хер знает, триста фунтов сойдёт? – Подотрись своими тремя сотнями! Я, может, и старый, но не тупой, разбираюсь немного, сколько такое, – Боб встряхивает сумку, – богатство может стоить. Пятьдесят на пятьдесят, и на меньшее я не согласен! – Пятьдесят?.. Во-первых, ты охуевший от жадности старый пердун, во-вторых, это не моя дурь и не мои блядские деньги! – Тогда у меня тем более нет поводов с тобой договариваться, – Боб делает шаг назад, пряча сумку за спину. – Как это – нет, паскуда?! А простое человеческое сочувствие? – рявкает Винни, но тут же меняет тактику: – Блядь, Боб, ты пойми: я с этого говна и так ничего не имею, а сейчас и вовсе в лучшем случае на нарах окажусь, а в худшем – закопанным где-нибудь здесь, в лесу! – Раньше надо было думать! – упрямо отрезает Боб. – У тебя совесть не шевельнулась старику подбросить сумку с наркотой, у меня почему должна? – Да нельзя мне ни в тюрьму, ни на тот свет! У меня сын, вот такой вот! – Винни отмеряет от земли расстояние себе по пояс. – Найду я тебе денег, похуй, только отдай ёбаную дурь! – А может, тебе на хуй пойти? Мне что, расплакаться от твоей слезливой истории? Винни затыкается, подавившись словами. Как же его всё это заебало. Ёбаный МакКанн со своими ёбаными поручениями, ёбаный фермер, упёртый и тупой, как стадо баранов. Ёбаная жизнь, вечно вставляющая ему палки в колёса. Ёбаное всё, что лишь приближает момент, который Винни так старается оттянуть, урвать хоть кусочек счастливого, спокойного времени наедине с родным, сука, сыном. Винни с шипением пропускает воздух сквозь стиснутые зубы и, вместо того, чтобы начать торговаться, чтобы обещать, уговаривать, умолять, он цедит: – А может, ты сейчас довыёбываешься, и твоя могила окажется здесь раньше моей! Возможности отпустить очередной едкий комментарий у Боба не остаётся: слишком быстро он оказывается прижат к стволу ближайшего дерева. Винни прикладывает его ещё раз, крепко сжимая в кулаках потёртый жилет, и рычит: – По-хорошему ты слушать не хочешь, значит, будет по-плохому: или ты садишься в тачку и везёшь товар, куда надо, или… Вдруг запнувшись, Винни растерянно фыркает, расслабляя сведённые гримасой ярости челюсти. Он смотрит вниз: Боб висит, не касаясь ногами земли, а Винни даже не ощущает его веса. Снова подняв взгляд, он натыкается на лицо Боба, полное ужаса и непонимания: его губы трясутся, будто он пытается что-то сказать, а широко распахнутые глаза смотрят куда-то на... Винни машинально облизывается и задевает языком длинные, острые клыки. Блядь. Он чуть было не накинулся на него. Чуть не прикончил сгоряча этого идиота. Ещё и спалился перед ним, как последний кретин. – Боб, слышь, ты… ты ничего не видел, хорошо? Ничего, – медленно и чётко говорит Винни, всё ещё удерживая старика на весу. – Сейчас ты поедешь, куда ехал, и забудешь про всё, что сегодня видел. Понятно? Боб, ты меня понима… Доверительная беседа оказывается прервана самым неожиданным и неприятным для Винни образом. Ощущение схоже с тем, будто кто-то приложил к его щеке раскалённый утюг: Винни тут же корчится от боли, пытаясь прикрыть лицо рукавом, и наугад пятится назад, чтобы поскорее найти тень. Ну прямо все свои приколюхи продемонстрировал: и клыки, и боязнь солнца, блядь… И ведь неделями оно не вылезало, уёбище, но именно, блядь, сегодня, именно, блядь, сейчас!.. Щурясь, Винни с трудом приоткрывает глаза: только чтобы увидеть, как Боб, пыхтя и отдуваясь, убегает от него. Ёбаный в рот. – Боб, стой, блядь, на месте! – кричит Винни, пытаясь на ощупь оценить полученный ущерб. Вроде, даже кожа слезть не успела, на том спасибо. Вот только Боб, конечно, останавливаться и не думает. Блядство. С гудящей от боли головой и скачущими перед глазами цветными пятнами, Винни короткими перебежками следует за Бобом, стараясь не думать о том, что расстояние между ними сокращается не так быстро, как ему бы того хотелось. Он то и дело оглядывается на небо: солнце вот-вот должно скрыться за облаками, и тогда… – Бля! Винни останавливается, как вкопанный: блядский лес закончился раньше, чем он думал. От дороги его отделяют каких-то десять метров, но за это время под прямыми солнечными лучами он сгорит к хуям собачьим. – Боб! Да ну погоди ты минутку! – стонет Винни, беспомощно глядя то на небо, то на Боба. – Ха! Лох ты педальный, Винсент, ясно тебе? – видя, что Винни ничего не может ему сделать, Боб тут же смелеет достаточно, чтобы у него снова прорезался голос. – Я уеду с твоей наркотой и не буду работать больше ни дня, ни одного денёчка!.. Винни устало вздыхает, упершись лбом в ствол дерева, и вдруг подскакивает на месте, увидев то, чего бахвалящийся Боб в упор не замечает, продолжая задом пятиться к проезжей части: – Боб, долбоёб, обернись! Фура, Боб, ФУРА! – срывая горло, орёт Винни. …Конечно, напрасно. Всё происходит очень быстро, но, к сожалению для самого себя, Винни в красках и мельчайших деталях видит и само столкновение, и то, как Боба мгновенно утягивает под колёса; видит, как огромные шины по очереди сминают плоть и перемалывают кости, видит тянущийся за грузовиком кровавый след. Винни зажимает рот ладонью – не от самой развернувшейся перед ним сцены, но от тревоги и шока к горлу подступает тошнота. И, словно в насмешку, скрывается за облаками солнце, предоставляя ему полную свободу действий. Очень вовремя… Хотя к чему перекладывать ответственность – напортачил он в первую очередь сам, напугав старика до полусмерти. Сука, что он наделал…

***

– Ну и где ты пропадал весь день? – сердито шипит Дилан. Винни досадливо морщится: от Дилана так просто отбрехаться не получится. Ну, точнее, не получится просто взять и отмахнуться – надо хоть что-то выдумать. – Дай хоть дух перевести, – ворчит Винни. – Весь день в мыле, и сейчас только с дела вернулись. Даже покурить некогда было! Дилан смеряет его строгим взглядом, встаёт со стула и подходит к барной стойке. Возвращается он с двумя запотевшими стаканами пива и толкает один Винни. – Давно мы что-то для МакКанна ничего не делали, – как бы невзначай говорит Дилан ровно тогда, когда Винни прикладывается к стакану, чтобы сделать внушительный глоток. И от такого замечания пиво закономерно идёт не в то горло. – Ну… – задыхаясь и стуча кулаком по груди, тянет Винни. – Понятно, – вздыхает Дилан и прячет лицо за ладонями. – Значит, ты работаешь на него один? – Это один раз всего, и дело было пустяковое, – мямлит Винни, невольно копируя формулировку самого МакКанна. – Вин, слушай… Блядь, всё нормально прошло по крайней мере? Этого вопроса Винни ожидал, поэтому у него даже получается совладать со своим лицом, и он уже открывает рот, чтобы дать утвердительный ответ, но его прерывает чей-то выкрик: – Вы себе не представляете, что я сейчас узнал! Винни невольно оборачивается: к барной стойке, пошатываясь, гордо вышагивает местный пьянчуга, Чарли. Винни переглядывается с Диланом и пожимает плечами, знаком предлагая послушать сначала его, а потом вернуться к делам. Чарли правда смешной мужик, даром, что алкаш. Если бы Хоули не застыл где-то в начале нулевых, Чарли явно стал бы звездой интернета, а так оставался местным “мемом”. Дилан удостаивает его очередным строгим взглядом, но всё же кивает и разворачивается, чтобы послушать, что расскажет Чарли. – В общем, забрали меня в обезьянник, видите ли, ссать на улице нельзя… Пятьдесят лет ссу, где хочу, а тут, видите ли, нельзя!.. Ну, я уже, значит, приготовился там заночевать, устроился… И тут слышу, как мусора между собой что-то перетирают. Что де на дороге из Хоули фура сбила Боба нашего, земля ему пухом, но главное даже не это, а то, что при нём нашли! Винни чувствует, как волоски на его загривке встают дыбом. Он с трудом подавляет в себе желание вскочить и выбежать из паба и остаётся сидеть на месте. – Дил… – упавшим голосом сипит он, но тот не слышит, поглощённый историей. – Сумка героина, ебать! – смакуя всеобщее внимание, объявляет Чарли. – Но самое невъебенное знаете, что? В сумке нашли визитку богача местного, как там его… МакКейн, вроде… Винни кажется, будто он видит отдельно каждый капилляр на лице Дилана, и как каждый из них, один за другим, стремительно покидает кровь. Дилан белеет как бумага в мгновение ока, потому что он очень быстро складывает два и два: и тот факт, что Чарли перепутал фамилию, и то, что именно Винни должен был сделать для МакКанна. – Вин… – Дилан облизывает пересохшие губы, глядя на него круглыми, как монеты, глазами. – Блядь, – стонет Винни.

***

– Ой, ёптыть! – Винни дёргается и сжимает в кулаке ткань куртки на груди – последнее, чего он ожидал, так это увидеть на ферме МакКанна собственной персоной. – Я хотел сказать, здрасьте, мистер МакКанн… Винни в нерешительности останавливается на пороге, не дождавшись ответного приветствия. К гадалке ходить не надо, чтобы понять, зачем он здесь, но сам факт того, что МакКанн явился собственной персоной, а не вызвал Винни на ковёр, делает и без того херовую ситуацию совсем уж ебаной. Пауза затягивается, а МакКанн так и сидит на стуле, ссутулившись и сцепив руки, смотрит на Винни исподлобья, даже не моргает. И молчит. Долго молчит. Будто давая Винни самостоятельно сформулировать и разложить по полочкам, где и как крупно он проебался. – Ты меня очень разочаровал, Винсент, – говорит он наконец. – Да уж, пиздец, как… – пытается ухватиться за возможность вступить в диалог Винни. – Но, мистер МакКанн, я могу… – Заткнись. Дело уже не в том, что ты можешь – а можешь ты примерно нихера, как я успел заметить – дело в том, что я давал тебе слишком много шансов. Винни невольно сглатывает, хотя нельзя сказать, что происходящее его сильно удивляет. Нет, к этому разговору он себя начал готовить, как только понял, что сумка осталась на дороге рядом с телом. И всё же он не был готов к той скорости, с которой развивались события. Винни очень надеялся, что времени у него будет хотя бы до утра, поэтому самоличный визит МакКанна лишь пошатнул его и без того грозящую навернуться крышу. – Мне уже неинтересно, что ты предложишь, – продолжает между тем МакКанн. – Мне похуй, как ты будешь исправлять то, что испоганил. Но я хочу дать тебе понять, что шутки, сука, кончились. – Так кто же шутит, мистер МакКанн? Ясное дело, я обосрался, мне и разгребать. Я за всё отвечу!.. – Винни нервно теребит резинку куртки, лихорадочно соображая, что бы ещё сказать, но МакКанн перебивает его снова. – Ты-то ответишь, безусловно, – спокойно кивает он и вдруг откидывается в кресле, даже взгляд его расслабляется. – Ты за всё мне ответишь… Но не всё же о плохом, да? Поговорим о тебе, Винни? Винни непонимающе сводит брови. Ежу понятно, что посреди разговора ничего поменяться не могло – он всё ещё в жопе, но обычно на этом моменте лицо Винни уже встречалось с подошвой ботинка. К чему МакКанн клонит?.. – Девушка у тебя очень красивая, – вкрадчиво говорит МакКанн, чуть наклонив голову. – Эрин… Кто бы мог подумать, что вы с ней... И сынок – ну просто загляденье. Дети в таком возрасте очаровательны, да, Винни? Всё, что идёт после слова «Эрин», Винни уже едва слышит. Кровь так стучит в ушах, так давит на стенки черепа, что Винни кажется, будто его голова набита ватой – даже лицо МакКанна становится почти неразличимо за мутной красноватой пеленой. И вдруг становится невыносимо тревожно от мысли: где те двое воротил, которых МакКанн обычно таскает с собой? Что, если они уже караулят у дома Эрин?.. – Не тронь их, – Винни почти не слышит свой собственный голос, только догадывается, насколько грубо и хрипло он, должно быть, звучит по тому, как дерёт резко пересохшее горло. – Что ты там вякнул? – щурится МакКанн. – Повтори. – Ты не посмеешь, – рычит Винни, подавшись вперёд, но тут же останавливается. Его отрезвляет тихий, но очень характерный звук, с которым затвор снимается с предохранителя. Он опускает глаза, и его взгляд пересекается с чернотой направленного на него дула пистолета. – Шаг назад, – мягко приказывает МакКанн. Его лицо бесстрастно, но поза выдаёт, насколько этот говнюк доволен собой. Блядь. Винни повинуется, хотя даётся ему это с большим трудом. Он едва не лопается от сменяющих друг друга с бешеной скоростью вопросов, и одновременно с этим звенит в голове тишина, пронзительная, как от взорвавшегося над ухом снаряда. – Они не при чём, – Винни пытается выровнять дыхание – если выровнять дыхание, получится успокоиться и взять себя в руки, главное – дышать, вдох, выдох, вдох… выдох, блядь!.. – Делай со мной, что хочешь, хоть в рабство забирай, хоть на части режь, но, сука, не тронь… – А-а, разбежался. Нет, Винни, я уже успел заметить, что угрозы лично тебе перестали быть эффективными. Ты, очевидно, слишком наглухо отбитый, чтобы вот здесь, – МакКанн делает круговое движение рукой с зажатым в ней пистолетом, очерчивая всего Винни, – остались хоть какие-то зачатки инстинкта самосохранения. А вот твоя баба и мелкий ублюдок явно замотивируют тебя куда как лучше… Винни не успевает осознать ровным счётом ничего. Это ощущается, как будто что-то, достигнув максимального натяжения, с треском лопнуло: один миг, и выдержка летит к хуям собачьим. Мир вокруг шатается, когда он шаг за шагом идёт вперёд; он слышит короткий оклик, но не понимает слов, за ним – хлопок, боль, запах подпалённой плоти, но это не повод останавливаться, лишь мелкий раздражитель. Крик становится громче, снова боль, уже не в плече: в животе, куда сильнее, но Винни не замечает ничего вокруг, кроме биения чужого сердца, оглушающего всё больше по мере того, как растёт от ужаса его темп. Он перепрыгивает через опрокинутое кресло, не сводя глаз со своей цели, очередная пуля свистит над самым ухом – на секунду сознание проясняется ровно настолько, чтобы заметить страх, граничащий с истерикой, на лице перед ним, но разрыв в обволакивающей разум пелене восстанавливается сразу же, не оставляя шанса опомниться. Винни впивается пальцами в дорогую ткань пиджака, сжимает плечо до ощутимого хруста, даже не обращая внимания на ствол, упирающийся в его живот. Один бессмысленный выстрел следует за другим, пока не сменяется жалкими, тихими щелчками – кончились патроны. – Какая неприятность, – желчно усмехается Винни и с силой тянет руку с пистолетом вниз, разрывая связки и сухожилия, как будто они сделаны из бумаги. Вой, который издаёт МакКанн, едва ли можно назвать человеческим. Рука повисает безжизненной плетью, а лицо блестит от пота и слёз – это Винни едва отмечает, занося кулак для удара. Хватает всего двух, чтобы МакКанн оказался на полу – тогда Винни садится на него сверху и продолжает методично впечатывать в землю, придерживая за ворот рубашки. Он говорит что-то, раз за разом опуская кулак на его лицо, но забывает всё сказанное, как только слова слетают с его губ вместе с кровавыми ошмётками и слюной. И он далеко не сразу понимает, что избивает уже труп. – Блядь. – Винни застывает с занесённым кулаком, тяжело дыша. – Блядь. На всякий случай он всё же проверяет пульс – задачка со звёздочкой, учитывая негнущиеся от напряжения пальцы, да и адреналин, отхлынув, оставляет Винни наедине с горой свинца, засевшего в его теле. И всё же ему не показалось: МакКанн совершенно точно мёртв. – Ёбаный в рот… – стонет Винни. Он не хотел его убивать. И уж точно он не хотел убить его вот так, забив голыми руками, в то время как МакКанн куда-то, сука, спустил всю обойму пистолета. Пиздец, ёбаный пиздец. Винни обессиленно заваливается набок – холодильник с кровью от него буквально в пяти метрах, но дело даже не в том, что в нём сейчас дыр больше, чем в швейцарском сыре. До него-то он доползёт, а вот что делать дальше… Бля-а-а-адь.

***

– Ну, как переговоры? – Да хуёво. Винни плюхается на барный стул, упирается лбом в стойку и сцепляет руки в замок на затылке. – Как именно хуёво? – понизив голос, спрашивает Дилан. – Нихуя они мне не верят. Думают, я кого-то нанял или типа того, – приглушённо отвечает Винни. – Не мог, говорят, такой дохляк, как ты, нашего босса так отхуярить. – Ну, их тоже понять можно, – вздыхает Дилан. – Э, блядь! Ты на чьей стороне вообще? – возмущается Винни. – На твоей, старик, на твоей… Но вряд ли они от тебя так просто отстанут. Это же грёбаный МакКанн, тут каждый второй под его дудку плясал. В ответ Винни только мычит, не поднимая головы. В ту ночь он всё же ошибся: МакКанн был ещё жив, и живым он оставался и сейчас, но в сознание так и не пришёл. Прогноз врачей был неутешительным: пациент либо не выкарабкается вообще, либо останется овощем до конца жизни. Винни несколько дней провёл под надзором полиции, но, с учётом простреленного плеча, его действия не были сочтены превышением самообороны. У подчинённых МакКанна, впрочем, было иное мнение на этот счёт. И состоявшийся только что разговор это лишь подтвердил. По крайней мере, ни один из них не заикнулся об Эрин и Тайлере – видно, эту информацию МакКанн придержал и только запугивал Винни. С другой стороны, кто знает, когда они придут к тому же выводу, что и их босс? Что угрожать самому Винни бессмысленно, что есть куда более эффективный рычаг давления? …Но рычаг ведь станет бесполезен, если давить станет не на кого, так? – О, Винсент, надраться до такого состояния в столь ранний час – подвиг даже для меня, – вальяжные интонации Томмо вырывают Винни из депрессивных размышлений. – Впрочем, у тебя есть серьёзный повод… – Захлопнись, Томмо, – не дожидаясь панчлайна, внезапно опережает Винни Дилан. – Сейчас вообще не до твоих шуток. – Ты как, В-Винни? – ага, и Карди здесь. Значит, скорее всего, и Эшли тоже. Винни всё же отклеивается от липкой столешницы и встречается взглядом со всеми перечисленными и ещё с Джей-Джеем в довесок. – Нормалды, – выдавливает из себя улыбку он. – Но с людьми МакКанна допиздеться пока не вышло. – Дело дрянь, чувак, – обеспокоенно говорит Джей-Джей. – И что ты будешь делать? – Встречусь с ними, – пожимает плечами Винни и тут же прикусывает язык, уже видя округлившиеся глаза Дилана. – Ты хочешь, чтобы тебя на месте линчевали? – шипит он и чуть не разбивает о стойку стакан, который только что протирал. – Ну, не буду же я от них всю оставшуюся жизнь бегать, Дилдо! – пытается успокоить его Винни. – Тут явно не та ситуация, которая за пару месяцев уляжется. Выслушаю их требования по крайней мере. Дилан испытующе смотрит на Винни: он знает его достаточно хорошо, чтобы понять, что что-то тут не чисто, но молчит, поджав губы. Винни, если честно, самого заебало вечно всё скрывать, но, откройся он сейчас Дилану – хотя бы только ему – и не избежать вопросов, ответить на которые Винни не сможет, не раскрыв свою тайну. – Тогда я иду с тобой, – Дилан складывает руки на груди и с вызовом смотрит на Винни. – Чего?.. – только и может выдавить Винни. Дилан же это не всерьёз, правда? – И я, – глядя на мыски своих ботинок, подаёт голос Эшли. – Я тоже пойду! – подхватывает Карди. – Да, одного тебя нельзя пускать, это факт. – Согласен с Томмо. В одиночку идти глупо, – заключает Джей-Джей, пока Винни беспомощно переводит взгляд с одного лица на другое по кругу. – Вы охуели, что ли, все?! – наконец вспоминает человеческую речь Винни. – Вам своих проблем мало? – Что наши проблемы в сравнении с этой? Суета сует… – философски выдаёт Томмо. – Идти одному – это самоубийство, – упрямо повторяет Дилан. – А так оно массовое, Дил! Это было между мной и МакКанном, а теперь – между мной и его мстительными миньонами, вы тут каким боком, долбоёбы? Что вы там вообще делать собрались?! – Винни кричит так, что у него самого звенит в ушах, но по ощущениям без этого он просто взорвётся к ебене фене. Блядь, был бы умнее – вообще ни во что бы их не посвящал, ёбаный в рот… – Мы собрались не дать тебе наделать глупостей! – рявкает Дилан с не меньшей мощью и добавляет немного спокойнее, не давая Винни вклиниться с возражениями: – Вин, ты их босса в кому отправил, и тебе это сошло с рук, ни срока, ни штрафа. Они это просто так не оставят. А ты всё делаешь вид, будто ничего не происходит! Мы тебя не то что к ним одного не пустим, ты, блядь, в сортир в сопровождении ходить будешь, ясно? – Ой, блядь… Я сейчас войду во вкус и сам вас всех, дебилов, придушу из милосердия, чтобы вы живодёрам МакКанна не достались! С каких пор вы такие правильные, а?! Винни стучит по столешнице в порыве бессильной ярости – ясно уже, что их не переубедить. С их точки зрения логика в этом, наверное, какая-то есть – из них всех Винни единственный живёт в фургоне посреди ёбаного леса, просто унылый нарик с суицидальными мыслями без семьи, которого никто не станет искать, если втихаря его грохнуть. Возможно, они частично правы, думая, что с такой толпой свидетелей люди МакКанна хотя бы не опустятся до убийства. Но только из них всех Винни ещё и единственный, кто при любом раскладе выйдет сухим из воды. А они реально готовы рисковать своими жопами ради него. И, пытаясь ему помочь, они только больше подставляются и усложняют ему задачу, главная цель которой – отвести от них все подозрения и претензии. Но вдруг бессилие сменяется неожиданной ясностью: Винни ощущает себя, как персонаж мультфильма, над головой которого зажглась лампочка. Все разрозненные мысли, которые он силился поймать за их скользкие хвосты, выстраиваются в правильном порядке, и оказывается, что неудобный героизм его парней в эту картину вполне вписывается. Вернее, никак не мешает ему обыграть всё так, чтобы никто не пострадал. – Ладно, – вздыхает он после долгой паузы. – Ладно. Хорошо. Завалимся всей честной компанией, хули нет-то? И просто поговорим, как взрослые люди. Да? – Да, – кивает Дилан, явно чуть успокоившись. – Не ссы, Винсент, прорвёмся, – Томмо уже заносит руку, чтобы дружески ткнуть его в плечо, но останавливается и щурится: – Так, а которое у тебя здоровое-то? Винни замирает на мгновение, но не выдерживает и смеётся: – Это, – отвечает он, поведя правым плечом. – Ну так вот, прорвё-ёмся! – рычит Томмо, ткнув его в правое плечо, и его боевой клич тут же оказывается подхвачен со всех сторон. – Прорвёмся, – тихо повторяет Винни, и его собственные слова, погрязшие в общем гомоне, кажутся ему оглушительно громкими.

***

Несмотря на то, что парни не шутили, сказав, что теперь будут сопровождать Винни везде, ему всё же удаётся воспользоваться слабостью Карди к выпечке и тихо смыться. Нет, по большому счёту Карди бы ему никак не помешал, но… Винни зажимает кнопку дверного звонка, прижимая к груди картонную коробку. – О, привет, здоровяк! – расплывается в улыбке он, увидев, кто открыл ему дверь. – А мама твоя где? – В ванной, – простодушно заявляет Тайлер. И тоже улыбается: – Привет. А что это у тебя? – Всё-то тебе надо сразу знать, – шутливо ворчит Винни и перехватывает свою ношу, чтобы освободить руку и прикрыть за собой дверь. – Если поделишься печеньками – расскажу. – Я тогда чайник поставлю! – с энтузиазмом кивает Тайлер и бежит на кухню. – Спасибо, солнышко. Такой ты у меня заботливый, – откликается Винни, выбирая, куда бы пока поставить коробку. – Как сам-то? Как в школе успехи? – Я участвую в школьной постановке! Она будет в октябре, ты же придёшь? – Ясен пень! – кивает Винни и пытается выдать невольно опустившиеся уголки губ за сдерживаемую улыбку. – Роли уже утвердили? – Ага! Я буду играть Петушка, – отвечает Тайлер, волоча стул к шкафу. – Я уже разучил текст! – Ничего себе, – Винни вскакивает и протягивает к Тайлеру руки, опасаясь, как бы он не навернулся: – Тебе не помочь, приятель? – Не, я уже нашёл, – Тайлер встряхивает упаковку, проверяя, не пустая ли она. – Тогда полетели вниз! Решив, что не зря же он вставал, Винни подхватывает Тайлера и кружится с ним на месте, прежде чем поставить его на пол. Напоследок Винни треплет его по волосам и говорит: – Ты достал печенье, а я тогда достану кружки. В итоге под звонкие протесты Тайлера Винни сам разливает кипяток и ставит кружки на стол, где уже дожидается печенье. Тайлер, недовольный, что Винни не дал ему самому сделать чай, довольствуется тем, что ставит в центр стола сахарницу. После этого он наконец усаживается на стул, прилежно уложив руки на скатерть, и принимается сверлить Винни нетерпеливым взглядом. – Угощайся, – говорит он и пододвигает Винни печенье. Винни не может сдержать смеха, уловив логическую связь: он же пообещал рассказать, что в коробке, когда с ним поделятся печеньем. – Чай ещё не заварился, – замечает он и, увидев промелькнувшее в глазах ребёнка разочарование, добавляет: – Давай пока откроем чёрный ящик. Тайлер срывается с места так быстро, будто вообще не садился, и оказывается около коробки даже раньше Винни. – Помнишь, пока я был у доктора, – начинает Винни, сняв крышку и запустив руки внутрь, – я попросил вас с мамой кое за кем присмотреть? – Топотун!.. Винни не сдерживает очередной растроганной улыбки и опускает кролика пониже, чтобы Тайлер мог его погладить. Сам Винни передавал кролика безымянным, так что кличка у него появилась за те несколько дней, пока за ним ухаживали Эрин и Тайлер. – Ага, он самый. Так вот, Топотун сказал мне, что у вас ему очень понравилось. А ещё он по тебе очень скучал. Да? – Винни наклоняет голову набок, будто действительно задаёт Топотуну вопрос. – Короче, мы с ним посовещались и решили, что он переезжает к вам. Ты не против? – Не против! Винни улыбается и целует Тайлера в лоб. – Обещаешь о нём заботиться? – серьёзно спрашивает он. – Угу! – Тогда я спокоен. Слушай… – Винни аккуратно сажает кролика обратно в коробку и садится перед Тайлером на корточки, придерживая его за плечи. – Мне бежать надо. Приглядывай за Топотуном и помогай маме, ага? – А ты её не дождёшься? – расстраивается Тайлер. – А чай?.. – Устроишь с мамой чаепитие, – подмигивает Винни. – Давай, малыш, не скучай. Люблю тебя. Винни обнимает Тайлера на прощание и спешно уходит. Он сам не знает, почему не дождался Эрин, и очень надеется, что не напугал пацанёнка своим странным визитом. Наверное, он просто понял, что лгать Эрин так же, как Тайлеру, он не сможет. Нет, после этого разговора он тоже ощущает, как у него на душе скребутся кошки, но Эрин, как и Дилан, наверняка заподозрила бы неладное, начала расспрашивать… Винни не был к этому готов. По крайней мере, он попрощался с сыном. Это уже гораздо больше, чем он делает обычно.

***

Блядь, будь Винни чуть более суеверным, уже подумал бы, что этот ёбаный юнит проклят. Иначе почему уже второй раз за неделю ничего кроме проблем он здесь не находит? – Дилан, не дёргайся! Я всё улажу! Дилан, в общем-то, и не думает дёргаться. Этому слегка препятствует приставленный к его лицу нож. – Не стесняйся, О’Нил, заходи! Или хочешь, чтобы мы подправили твоему дружку его смазливое личико? Винни поджимает губы и закрывает за собой дверь. В высоком бородаче он узнаёт того, кто пиздил его каждый раз, когда МакКанну что-то не нравилось – поднялся чувак, ничего не скажешь. – Отпустите Дилана, он здесь не при чём. Я уже никуда отсюда не денусь, – разводит руками Винни. – Пусть пока постоит. Разговор предстоит долгий, мало ли, как он повернётся… Винни снова чувствует, как клокочет в его груди кипящая злость, но на этот раз у него получается с ней справиться – теперь всё будет так, как он задумал. На этот раз все козыри у него на руках, и всё, что ему нужно – спокойно доиграть эту партию. И, пожалуй, с этим он справится, пускай даже он не такой умелый игрок, как Дилан. Винни скидывает с плеча сумку и поворачивается к бородачу. Точным пинком отправив её прямо под ноги Дилана, он сообщает: – Тут всё то, что я проебал. Весь товар. До последнего грамма. Чтобы закрыть вопрос с деньгами. – Пиздишь, – недоверчиво щурится бородач. – Полиция всё изъяла, как ты?.. – А я изъял обратно. Если поторопитесь и сбудете это до того, как Слейтер хватится, концов он уже не найдёт. – Я ведь проверю, О’Нил. И лучше бы это правда был проёбанный тобой товар, а не какое-то фуфло. – Проверяй, – безразлично бросает Винни. Всё ещё ожидая подвоха, сперва бородач посылает одного из своих подчинённых – интересно, что, по его мнению, там может быть? Бомба? Капкан, как в Томе и Джерри? Винни посмеялся бы, но, если честно, ему сейчас вообще не до смеха. И всё же Винни терпеливо дожидается, пока бородач уже сам тщательно перетряхнёт всю сумку, вскроет один из пакетов, проверит содержимое. Винни не волнуется – вчера он правда пробрался в участок, нашёл сумку с засохшей на ней кровью и товар с той самой злополучной бумажкой, на которой эти имбецилы оставили контактные данные своего босса. Это было несложно, особенно если перестать связывать себе руки попытками казаться тем, кем он много лет уже не является. Покончить бы с этим побыстрее…

***

Дилан как через толстое стекло наблюдает за тем, как люди МакКанна потрошат сумку, вскрывают пакеты, перешёптываются между собой. Винни стоит поодаль, сжав челюсти и скривив губы, и есть что-то неуловимо зловещее в выражении его лица. Дилан сам не понимает, почему, но его посещает нехорошее предчувствие. Что, вроде, и неудивительно, учитывая острое лезвие, упирающееся в его кадык, но это предчувствие касается не его самого. Оно касается Винни. – Ну, что, убедились? – хмуро интересуется он, засунув руки в карманы. – Вроде не пиздишь… – нехотя говорит главарь шайки. – Но… – Про “но” поговорим после того, как вы Дилана отпустите, – отрезает Винни. – Дайте ему уйти, и я весь ваш. Это между вами и мной, никто из ребят не при делах. Всем я заправляю. Дилан уже открывает рот, чтобы вмешаться, но под взглядом Винни осекается. Он вопросительно сводит брови, как бы спрашивая: “Ты что удумал, Вин?”, но тот лишь еле заметно качает головой. – С трудом верится… – лениво тянет главарь. – Слушайте, в том, что ваш босс в больничке откисает, может, и я виноват, но легавые на него вышли из-за вашего проёба. А я сейчас вернул вам главный вещдок, без которого всё их обвинение посыпется, как карточный домик. Норм сделка – безопасность всей вашей сети в обмен на моего кореша, не? Дилана даже слегка пугает хладнокровие Винни. Конечно, ему ли не понимать, что это всё напускное, но сейчас Винни звучит пиздец как убедительно. – Ладно, справедливо, – нехотя соглашается главарь. – Проводите симпатяжку к выходу. И только попробуй что-то выкинуть! – обращается он к Дилану. – Топай домой и держи рот на замке, ясно тебе? – Вин… – Дилан едва заставляет свои ноги двигаться, когда его тащат к выходу, и его голос ощутимо дрожит от запоздало накатившего страха, но он всё равно не хочет оставлять Винни одного. – Иди, Дилдо. Я всё улажу, – Винни подмигивает ему, устало улыбаясь, и, блядь, не будь ситуация такой напряжённой, Дилан бы наплевал на всё и вытряс из Винни всю душу, но… Ему не остаётся ничего, кроме как покориться. Поравнявшись с Винни, он бросает на него ещё один взгляд, но тот смотрит прямо перед собой и через пару шагов исчезает из поля зрения Дилана. Дилана отпускают, ощутимо толкнув в спину, только когда они минуют все соседние юниты и выходят на улицу. Он машинально делает несколько шагов вперёд, чтобы удержать равновесие, но потом всё равно оборачивается, лихорадочно соображая, что же предпринять. Кислые ёбла воротил МакКанна ясно дают понять, что вернуться ему никто не даст, да и лезть туда одному бессмысленно, думай, Дилан, сообра… Поток его мыслей прерывает звук, который Дилан не так много раз слышал за свою жизнь, но спутать его ни с чем не возможно. Это звук выстрела, и у Дилана уходят доли секунды на то, чтобы понять: доноситься ему, кроме как из пятьдесят первого юнита, больше неоткуда. И, пользуясь тем, что его “сопровождающие” замерли в замешательстве, Дилан срывается с места и бежит обратно к юниту, наплевав на свою безопасность. Люди МакКанна, опомнившись, бегут за ним, и он прибавляет скорости, но, как скоро оказывается, зря: из юнита вываливается главарь и остальные, и… И Винни среди них нет. Дилан тормозит, напрочь забыв о преследователях позади него, но они тоже, кажется, не особо заинтересованы в Дилане. – Что за хрень? – выкрикивает один из них. – Уёбываем! – размахивает рукой главарь. – Этот отморозок себе пулю в висок пустил! Блядь!.. Дилан останавливается окончательно, и один из бегущих ему навстречу людей задевает его плечом, но помимо этого никто больше не удостаивает его вниманием. Он ещё слышит приглушённые крики, визг шин, но громче всего в ушах отдаётся стук его собственного сердца. Дилан не знает, сколько прошло времени, прежде чем он на негнущихся ногах всё же преодолевает оставшиеся несколько метров: дверь юнита распахнута настежь, лужица рассеянного света растекается по асфальту и рябит, как настоящая вода. Ещё один шаг, и он увидит то место, где стоял Винни, когда он уходил. Борясь с головокружением, Дилан заглядывает внутрь и зажимает рукой нижнюю часть лица.

***

В Хоули очередное пасмурное утро. За окном ещё сумерки, и на улице ни души: все спят, даже пожилые любители ранних прогулок со своими вечно трясущимися собачками, должно быть, лежат в своих постелях и досматривают седьмой сон. И Тайлер тоже сладко спит перед очередным днём в школе. Но Эрин так и не смогла сомкнуть глаз за всю ночь. Она, в отличие от Тайлера, знает, что произошло. Почему Винни не позвонил вечером и не позвонит больше никогда. Эрин кусает губы и пытается представить у себя в голове, как она скажет об этом Тайлеру. Но при одной только мысли об этом в горле встаёт комок, такой, что становится трудно дышать. Эрин просто надеется, что утром Тайлер не заговорит о нём. Что к концу учебного дня она придумает, как это преподнести – только бы не говорить, что его папа покончил с собой, решив, что так для них двоих будет лучше. Эрин чувствует, что должна бы злиться. Но вместо этого лишь сдавленно всхлипывает, спрятав лицо в ладонях. И всё же она справляется. Хотя бы с тем, чтобы встретить Тайлера улыбкой, когда он спускается на кухню, и отвести его в школу, не подав вида, что что-то не так. По крайней мере, так ей кажется, и она старается не замечать не по-детски серьёзный взгляд своего сына, когда он оборачивается к ней перед школьными воротами. Она машет ему рукой, смотрит на удаляющуюся фигурку до тех пор, пока она не исчезает в стенах грязновато-белого здания. Эрин не отдаёт себе отчёта, сколько стоит вот так, не шевелясь, на холодном ветру, пока не понимает, что двор полностью опустел: начались занятия. Вздрогнув, Эрин кутается в куртку и наконец уходит. Лишь на подходе к дому она вдруг признаётся себе, что по-прежнему не знает, что ей теперь делать. Представляет умозрительно: организовать похороны, попрощаться, жить дальше… Но не представляет, как она с этим справится. Может, стоит с кем-то всё это обсудить, потому что последним, с кем она говорила за эти сутки, был Дилан, как раз сообщивший ей эту новость. Но как будто бы этим она точно признает, что это произошло. На самом деле произошло. Как будто бы… без этого ещё есть шанс, что это всего лишь затянувшаяся шутка, розыгрыш. Какая же ты тупица, Эрин. Стоило только подумать о том, что надо бы уже озаботиться вопросом похорон, как её настигает звонок от Гэри. Эрин медлит, прежде чем ответить, но всё же смахивает зелёный значок и подносит телефон к уху. – Привет, Гэри. – Ты можешь прийти? Эрин явственно ощущает, как её сердце пропускает удар. Ей абсолютно не нравятся граничащие с истерикой интонации гробовщика. – Что случилось? – спрашивает она с неожиданной даже для самой себя сталью в голосе. – Не могу сказать, разговор личный, – торопливо говорит Гэри. – Ты идёшь или нет? – Буду через полчаса. И если что-то случилось с Винни… Гэри издаёт какой-то странный звук – не то хихиканье, не то всхлип, не то просто короткий вскрик. Но тут же громко откашливается и бросает, прежде чем отключиться: – Жду. С минуту Эрин стоит, слушая белый шум в своей голове. Она не хочет, не может думать о том, что ещё могло случиться с Винни уже после смерти, когда хуже уже, казалось бы, просто некуда. Впрочем, пора бы уже признать, что всегда есть, куда. Забавно. Она всё ещё думает об этом не с мыслями о том, что, что бы там ни стряслось, теперь это, похоже, её проблема, а переживая о Винни, как будто бы ему уже не всё равно. Хотя ей же не всё равно, да? Винни заслужил нормальные похороны, а она заслужила по крайней мере спокойно попрощаться. Поэтому своё скотское отношение к чужому горю Гэри может засунуть себе в зад. Однако весь боевой настрой, который Эрин распаляла в себе по дороге к бюро, мгновенно испаряется, как только она видит сидящего у порога гробовщика. Рядом с ним на земле лежит небольшая кучка окурков, а очередную сигарету он добивает у Эрин на глазах, делая затяжку за затяжкой и не утруждая себя тем, чтобы вытащить сигарету изо рта или хотя бы выдохнуть. Он смотрит прямо перед собой, не мигая, и, говоря откровенно, Эрин даже представить себе не может, что могло настолько шокировать человека, каждый день работающего с трупами. – Гэри, – окликает его она, встав прямо перед ним. – И года не прошло, – ворчит он, даже не шелохнувшись. – В чём дело? Разве ты не должен был готовить Винни к похоронам? – резко спрашивает Эрин, не веря, что эти слова сейчас вылетают из её рта. – Да, вот как раз об этом, – отстранённо отвечает Гэри. – Блядь, не знаю даже, как сказать… В общем, сами разбирайтесь с этим говном. Зайдёшь и сама посмотришь. – На что посмотрю?.. – внезапно осипнув, едва выговаривает Эрин. – О, ты сразу поймёшь, на что, – нервно смеётся Гэри. – Дверь открыта. – А ты?.. – Я туда не пойду нахуй. По крайней мере не раньше, чем нажрусь до беспамятства. – Я клянусь, Гэри, ты охуенно рискуешь сам оказаться своим клиентом, – в сердцах шипит Эрин. – Если ты сейчас же не… – Говори, что хочешь, куколка, это ничего не изменит, – Гэри встаёт на ноги, затаптывает последний, ещё тлеющий окурок и, сжалившись, добавляет: – Я бы не сказал, что новость для тебя такая уж плохая, если так тебе будет легче. Но приготовься пиздец как охуеть. Оставив Эрин только в большем смятении, Гэри уходит. От смеси тревоги, страха неизвестности и ощущения неправильности происходящего живот Эрин скручивает болезненным спазмом, и она упускает момент, когда гробовщика ещё можно было остановить – в себя она приходит, услышав рёв мотора. – Вот же говнюк, – бормочет Эрин. Он просто бросил её здесь, ничего толком не объяснив. Профессионализм прёт из всех щелей. И работа с клиентами на высоте. Эрин вздыхает. Как ни крути, а выбора у неё нет. Остаётся только как утопающему за соломинку цепляться за слова о том, что ничего по-настоящему плохого её там, вроде бы, не ждёт. Но почему тогда Гэри выглядел настолько напуганным?.. Поняв, что чем дальше, тем меньше смелости она в себе ощущает, Эрин собирает волю в кулак, уверенно подходит к двери и тянет её на себя. Но перед стойкой, к которой Гэри имел обыкновение выбегать, злобно сверкая глазом и брызжа слюной, Эрин всё же притормаживает: похоже, ей придётся самой зайти за ширму, где… Она обнимает себя за плечи. Если и есть что-то, что сильнее укажет на реальность происходящего, чем разговоры с друзьями и знакомыми, так это само тело. Одна надежда на то, что Гэри успел сделать свою работу и сделал её качественно, чтобы Эрин не пришлось во всей красе наблюдать, что случается после выстрела в голову из пистолета на примере своего друга и отца их общего ребёнка. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Эрин заходит в глубь здания. Заблудиться здесь, к счастью, невозможно, и она быстро находит часовню с витражными окнами, где на постаменте стоит гроб. Его она замечает даже раньше цветастых стёкол, да и те отмечает лишь потому, что гроб так сильно контрастирует на их фоне. Как под гипнозом, Эрин медленно шагает к нему, пока вдруг её не останавливает голос, доносящийся откуда-то со стороны двери: – Можешь туда не заглядывать, меня там всё равно нет. Эрин застывает. Она уже ничего не понимает, ей страшно, ей больно, этот голос – просто галлюцинация, дурной сон?.. Пока эти мысли лихорадочно проносятся в мозгу, её собеседник тихо подходит сам и встаёт перед ней, виновато опустив голову. – Прости, я так и не придумал, как бы сгладить впечат… Ай, ёпт! Эрин сама поражается тому, как быстро злость и облегчение приходят на смену всем остальным эмоциям. Но из-за того, что первое в моменте оказывается сильнее, Винни достаётся увесистая оплеуха. – Ну, вообще заслуженно, – морщится он, потирая щёку. – Как вы это провернули? Почему мне не сказали? Вин, я чуть с ума не сошла, думая, что ты правда… – Я правда умер. – Да, я так думала, – раздражённая тем, что Винни её перебил, нетерпеливо кивает Эрин, но Винни мотает головой. – Я правда умер. Это не шутка. И ребята не при чём. – О чём ты говоришь?.. Винни вздыхает и сводит брови к переносице. Эрин вглядывается в его лицо: оно выглядит точно так же, как обычно, даже ни одной царапины нет. – Ты же мне не мерещишься? – почти беззвучно спрашивает она. – Нет, – слегка улыбается Винни и кладёт её ладонь на свою щёку. – Иначе как бы ты меня ударила? – И то правда, – несмело улыбается в ответ Эрин. – Но ты точно не пытаешься меня как-то разыграть сейчас? – Я же не мудак, – серьёзно говорит Винни. – По крайней мере, не настолько. Давай присядем? А то я пока тебя ждал, честно говоря, так с мыслями нихуя и не собрался… Поэтому не быстро это всё будет, скорее всего. – Хорошо, как скажешь. Инстинктивно Эрин крепко сжимает руку Винни, будто он исчезнет, если она его отпустит. Винни отвечает тем же, будто подбадривая её, и обхватывает её ладонь своими, когда они садятся на обитые красной тканью стулья. Винни поглаживает её костяшки, чуть подкручивает кольцо на её пальце и молчит какое-то время, поджав губы. – Я правда умер, – снова повторяет он. – И думал всё так и оставить. Мне в любом случае пришлось бы уйти рано или поздно. Пришлось бы бросить вас с Тайлером. Я уже так делал. Десять лет назад я уже «умер». На кладбище есть моя могила. С именем моего «дяди» на ней. И тогда же, десять лет назад, в Хоули приехал его «племянник» Винни… Ёпт, прости, я тебя пока только путаю, но ты бы знала, насколько тупо это сейчас прозвучит, тоже бы оттягивала этот момент… – Нет, я, кажется, понимаю, – нахмурившись, Эрин прерывает пустившегося в совсем уже невнятное бормотание Винни. Понимание это, впрочем, вызывает лишь больше вопросов к тому, что Винни вообще имеет в виду. – Ты намекаешь на то, что не было никакого дяди, да? Что это был ты всё это время? Но как?.. Разве тебе не было бы за пятьдесят?.. – Было бы, – флегматично соглашается Винни. – Было бы, если бы не было уже за сто. Короче… – Винни прячет лицо за руками и говорит скороговоркой, явно сгорая от стыда: – В общем, это потому, что я вампир. Я почти не старею. Поэтому каждые лет пятнадцать я переезжаю с места на место, чтобы мне не начали задавать неудобные вопросы… Эм… Ты как, не очень шокирована там? – Терпимо, – сдержанно отвечает Эрин. Шокирована – пожалуй, мягко сказано, но, если отбросить всю абсурдность этого заявления… Это бы многое объяснило. И, пожалуй, это далеко не худший из тех вариантов, что успели промелькнуть у Эрин в голове, когда Винни признался, что не было никакого другого О’Нила до него. Пауза затягивается, и Винни подаёт голос, привлекая к себе её внимание: – Ну… Эм… – он выразительно смотрит на неё, подняв брови, но, так и не дождавшись никакой реакции, неловко отводит взгляд и сцепляет руки в замок. – Откровенно говоря, я ожидал побольше скепсиса. Типа… «Хорош пиздеть» или «ты меня совсем за дуру держишь?». Что-то в таком роде… Эрин качает головой. – Дилан позвонил мне почти сразу после того, как нашёл тебя. Эту реакцию… нельзя было подделать, Вин. Эрин сама удивляется тому, как сухо и отстранённо об этом говорит. Словно это не она в тот момент ощутила, как земля уходит у неё из-под ног. Краем глаза заметив, как виновато Винни сводит брови, она продолжает: – И можно было бы подумать, что ты и его обдурил. Но теперь я понимаю, что не могли вы с дядей выглядеть, как братья-близнецы, будь вы хоть трижды близкими родственниками. Даже удивительно, с какой готовностью все поверили в твою байку… Тогда ведь правда только ленивый не пошутил, что О’Нил просто перекрасил волосы и теперь зачем-то притворяется своим племянником. Наверное, это попросту легче, чем признать существование человека, который не состарился ни на день с тех пор, как я училась в школе. Поэтому, если это принципиально, я могу спросить, не охуел ли ты в край – так нагло пиздеть мне в глаза, но мне кажется, что ты не врёшь. Именно сейчас – нет. Эрин снова чувствует подступающий к горлу ком – не из-за откровения Винни, а всё от того же, от той же мысли, что ещё полчаса назад она морально готовилась к тому, чтобы попрощаться с ним навсегда. Винни молчит, то ли не зная, что сказать, то ли понимая, что пока лучше вовсе ничего не говорить. В любом случае, его молчание сейчас очень к месту. Однако, справившись с очередной запоздало накатившей волной эмоций, Эрин всё же начинает понемногу осмыслять, что слово «вампир» включает в себя не только долгую жизнь. Вернее, вообще в первую очередь не это. – Значит, ты пьёшь кровь? – и правда поразительно, насколько серьёзно она спрашивает такую чушь. Честно говоря, она до сих пор не уверена, что не вырубилась после бессонной ночи, и что всё происходящее не странный сон. Дурной или нет – она пока не решила. – Угу. Медицинскую, в основном. Иногда животных. Людей я не убиваю. Ну… с переменным успехом, как видишь, – кисло улыбается Винни, поймав вопросительный взгляд Эрин. – Ты точно в порядке? Неважно выглядишь. Может, мы… – Нет, всё хорошо, – качает головой Эрин. – Просто не выспалась. И я верю тебе, но пока не могу принять, что ты говоришь правду. Понимаешь?.. – Понимаю. Бля, жалею уже, что всё это на тебя вывалил… Я-то ладно, а тебе с такой охуительной информацией теперь как?.. – Тебе не о чем жалеть, – возражает Эрин. – Я справлюсь. Просто… мне нужно немного времени. – Угу. Винни снова умолкает и запрокидывает голову, избегая смотреть Эрин в глаза. Она, впрочем, тоже не стремится к зрительному контакту, направив взгляд на плиточный пол под своими ногами. Вдруг её пронзает осознание, от которого кровь в её жилах мгновенно холодеет: – А Тайлер?.. – запнувшись на полуслове, спрашивает она, не в силах произнести свои опасения вслух. Но такой вопрос Винни, похоже, предвидел. – С ним всё хорошо, – поспешно заверяет он. – Эта хуйня не наследственная, в отличие от бед с башкой… Да и с теми вроде пронесло. – Извини, я, наверное, глупость сказала, но… – Эрин осекается и вздыхает. – Многовато всего за одни сутки. – Многовато. Пиздец как дохуя. И, понимаешь, вот это вот говно – это только верхушка айсберга. Я хочу сказать, мало того, что я неведомая ёбаная хуйня, я ещё и ёбаный лжец. И эгоистичный, малодушный слабак. Что ещё хуже. Нет, погоди, дай мне договорить, хорошо? А то сейчас собьюсь нахуй, и мы тут до завтра просидим, – Винни набирает в грудь побольше воздуха и продолжает: – Я до последнего сомневался, стоит мне всё рассказать, или нет. Потому что это, блядь, полная хуйня какая-то, тут нет хорошего варианта, понимаешь? Я думал, что сбежать было бы лучшим выходом: это то, что я делаю, чтобы не втягивать дорогих мне людей в свою ебанутую жизнь, я вру всем, чтобы они были в безопасности. Но ведь получается, что мне пришлось бы бросить вас с Тайлером. Я… Я надеялся, что к тому моменту, когда мне придётся уйти, ты уже уедешь. Начнёшь новую жизнь. Но вся эта ебанина с МакКанном… Винни запинается и пытается перевести дух, явно не справляясь с тем, чтобы складно рассказать всё, что гложило его годами. Эрин не торопит его, точно так же, как он до этого не торопил её. Но, кажется, он совсем потерял понимание, с чего ему стоило бы начать, и Эрин мягко спрашивает: – Что именно случилось с МакКанном, Вин? И что за опасность, о которой ты говоришь? Эрин видит, как на мгновение проявляются желваки на скулах Винни. Как раздуваются от сдерживаемых эмоций его ноздри. А в следующую секунду она слышит утробный звериный рык: такой она слышала лишь однажды, когда делила одну клетку с огромным львом. Винни быстро берёт себя в руки, и, если бы не полная тишина, Эрин могла бы и не заметить его реакции. Но она замечает. Она рада, что Винни успел выпустить её ладонь и уже не ощутит, как по телу Эрин прошла невольная крупная дрожь. – Он узнал о вас. Понимаешь, о чём я говорю? Я вляпался, а пострадать могли вы. Поэтому я хотел… я должен был уйти. Но я так… устал. Я люблю тебя и малого. Пиздец как люблю, – Винни шумно шмыгает, отворачивается. Пытается отдышаться, продолжает тихо, в нос: – Я очень хочу остаться. Это пиздец эгоистично, и… Зная всё это, зная, что я такое… ты простишь меня, если я останусь? – Вин… Эрин притягивает его к себе, укладывает на своё плечо. Гладит по спине, ерошит короткие волосы на затылке. И понимает, что сама на грани того, чтобы заплакать, только когда начинает говорить: – Какой же ты идиот, Винсент О’Нил. Чёртов идиот. Если бы ты знал, что я испытала за эти сутки… Я не могла принять, что больше тебя никогда не увижу, понимаешь? Я так и не сказала Тайлеру. Не смогла сказать ему… что его папа умер. Просто не смогла. Ты правда думал, что мы просто отряхнёмся и пойдём дальше? Правда думал, что так будет лучше? Нет, какой ты после этого идиот… Натуральный долбоёб. Винни издаёт короткий смешок, завершающийся всхлипом. – Только сейчас поняла?

Эпилог

– Так как всё же было дело с МакКанном? – Весело было дело с МакКанном… На самом деле, мне просто повезло, что у него с собой была вторая обойма. Я же был уверен, что он откинулся, поэтому не особо торопился: стреляную я заныкал вместе с гильзами и тем, что из себя выковырнул, дождался, пока раны заживут, и снова выстрелил себе в плечо. Было, кажется, в десять раз больнее, чем пять пуль в пузе… Завернул МакКанна в мешок, вытащил на улицу, доехал до соседней промзоны. Потом вызвонил вас и скорую. – Ну да, на ферму санитаров вызывать – так себе идея, – ворчит Дилан. – О чём и речь, – кивает Винни. – А потом? – не успокаивается Дилан. – Когда ты?.. – Когда показательное выступление устроил? – морщится Винни и затягивается. – Я в сознании всё это время был. Транками только закинулся, чтобы не так больно было, а пульс у меня так падает, что его, считай, и нет. Несколько раз так в морг по ошибке попадал после очередной пьянки. – А потом что? Ты собирался из могилы выкопаться? – фыркает Джей-Джей. – Ага. Далеко не так сложно, как может показаться, – пожимает плечами Винни и не сдерживает смеха, видя, как вытягивается лицо Джей-Джея. – Правда! И пока Джим влезает со своим экспертным мнением о рыхлости земли на кладбищах, Винни откидывается на спинку дивана, чувствуя, как напряжение и вечная тревога постепенно покидают его тело. Потому что на самом-то деле перед тем, как открыться ребятам, он трясся ещё сильнее, чем в морге, ожидая Эрин после того, как довёл Гэри до припадка. Шутка ли – увидеть, как труп встаёт со стола и выдувает банку свежеслитой с другого трупа крови. В моменте Винни как-то забыл побеспокоиться о том, что гробовщику сие зрелище, небось, в кошмарах являться будет, поэтому задним числом притаранил ему бутылку винишка, которая у него завалялась с каких-то совсем уж кучерявых годов, в качестве извинения. Кажется, таким благодушным Винни гробовщика не видел никогда. Но, возвращаясь к текущей ситуации: ребята отреагировали даже спокойнее, чем Эрин, если это вообще было возможно. Возмутился только Джим, который наконец понял, куда периодически девались его куры, да Джей-Джей настоял на ликбезе по стереотипам о вампирах. Если честно, Винни до сих пор не уверен, что ему это не снится. Он столько лет скрывался, врал всем напропалую, всё лучшее, что было в его жизни, всё равно было построено на лжи и вот… Такое можно было представить разве что в порядке бреда, да?