kiss me, my god

Тело пребывает в Аду Бесконечных Мучений, а душа — у Персикового Источника

      С улыбкой и любовью вспоминая нежный взгляд, наследный принц никак не мог сосредоточиться. То и дело сладкие грезы вырывали его из небытия, не давая погрузиться в медитации. Такова уж она, юность. Неважно, насколько ты способен, талантлив, осознан, неважно, насколько ты умен, силен и спокоен — в любой момент от дел отвлекут милые мысли о мягких волосах, бледной коже, заботливом ворчании, изящных пальцах, тонких губах, длинных ресницах, сияющих глазах, смущенной улыбке, безупречной фигуре в фиолетовых закрытых одеждах и…       Ох…       Такова уж она — первая любовь.       Это пылкое, яркое, бесконечно наивное чувство, одолевающее душу и пронзающее сердце. Принц полон сил, энергии и уверенности, его разум сверкает яркими огнями и белыми цветами; влюбленность — не влюбленность, она на всю жизнь, она вечная, настоящая, совершенно искренняя, во имя неё можно воздвинуть гору и покорить Небеса, лишь бы лететь крылом к крылу со своей истинной половинкой, половинкой, без которой ты словно не можешь дышать, которая затмевает ум своим образом и оставляет на чистой душе вечный след.       А у этого ума, у этой души столько планов, столько счастья, столько великих свершений впереди! — Кто-то отлынивает от важных дел, не так ли, ваше высочество?       Юноша не удивляется, лишь приподнимает уголки губ и плавно поворачивает голову.       Это в духе его милого — приходить куда захочет и когда захочет, говорить что хочет и как хочет. Всегда самый умный, всегда лучше знающий, всегда ворчливый, но, тем не менее, такой прекрасный, великолепный и чудесный Мэй. — Ни в коем случае, — слегка качает головой юноша, после чего едва слышно и совсем коротко смеется. Так, скорее хихикает, элегантно и спокойно, как и подобает королевской особе, но все же столь искренне и мягко, что у стоящего рядом парня заметно перехватывает дыхание и слегка розовеют кончики ушей. — Меня занимало исключительно важное дело: рассуждение о том, насколько неповторима красота одного близкого моему сердцу достопочтенного господина. Собеседник дергает плечами и плохо пытается спрятать за возмущением непристойной лестью действительное смущение и, что куда важнее, теплещую душу радость. — В таком случае вы не думаете, что одному неповторимому шутнику стоит пару тройку раз переписать дао дэ цзин, чтобы угомонить своё недостойное нечестивое поведение? Принц лишь улыбается шире и самым невинным, ровным и спокойным тоном отвечает: — Что вы, мой друг, разве сможет этот размышлять о воде и отказе от всего земного, если отправляющим познавать дао будет причина десятков бессонных ночей и того самого недостойного нечестивого поведения? — А?!       Такой удивительный…       Не имеющий достаточной физической силы, чтобы поднять хотя бы один меч из многочисленной коллекции принца, но всё же достаточно храбрый, чтобы оттаскать члена королевской семьи за ухо. До чего же милый, особенно когда смущается и пытается это скрыть. — Бесстыдник, — и всё же в словах старшего нет злобы, скорее добрая насмешка. Трижды цыкнув, он присел рядом, элегантным и плавным движением положив точеные ладони, так и просящие поцелуев, на колени. — Не подобает будущему правителю вести себя таким образом.       Не в силах оторвать взгляд от безупречного профиля (эти тонкие розоватые губы, идеальная линия подбородка, шея, в которую хочется уткнуться носом, вдыхая манящий аромат масел, обрамляющие лицо великолепные волосы, полуприкрытые глаза, это…), юноша с мягкой улыбкой, влюбленным взглядом и решимостью в голосе отвечает: — Этот ведь знает, что в моем сердце нет желания быть обычным правителем. Я стану божеством, и отдам значительную часть времени исполнению молитв простых людей. — Часть? — весьма удивленно переспрашивает Мэй. — Разве вы не говорили раньше, что собираетесь отдать спасению народа всю жизнь? Что же изменилось? Не узнаю своего старого друга! — Признаю, говорил… — его высочество осознал, что сейчас его лицо лишь в паре цуней от бесподобного лика его вечной любви. — Но теперь этот понимает.       Старший слегка поворачивается, и теперь розоватый румянец переползает на щеки, а губы округляются в удивленном «о».       Тем временем с блеском в глазах и трепетом в сердце принц осмеливается коснуться нежных пальцев своей мозолистой от тренировок ладонью. — Что больше всего на свете я хочу отдать всю жизнь, сердце и время любимому человеку.       Милый замирает, переставая дышать, и розовый заполняет его лицо, как только он смотрит прямо в прекрасные, наполненные жизнью и уверенностью во всём глаза его высочества. Затем, выдыхая, Мэй начинает смеяться, и этот очаровательный смех заставляет юношу чувствовать себя так, словно он вот-вот действительно вознесется. — В таком случае, — теперь их разделяет не больше цуня. — Поцелуйте меня, моё божество.       Сдерживая юношевский пыл, наследный принц слегка приблизился вперед, мягко и чувственно накрывая чужие губы своими.

***

Тело пребывает в Аду Бесконечных Мучений.       Цзюнь У больше не смеется. Лишь сумасшедший, совершенно безумный истерический смех способен слетать с его губ Тело пребывает в Аду Бесконечных Мучений.       Цзюнь У больше не улыбается. Не искренне Тело пребывает в Аду Бесконечных Мучений.       Цзюнь У больше не любит.

любить? кого же?

те фиолетовые одежды

растрепанные и грязные

прекрасные глаза

смотрящие с ужасом, ненавистью отвращением гневом, слезами

тонкие губы

выкрикивающие проклятья

добрые слова

он ненавидит тебя

меня

нас

ненавидит

нет!

ненавидит!

Тело пребывает в Аду Бесконечных Мучений.       Любовь? Глупости. Бред. Тело пребывает в Аду Бесконечных Мучений.       Ложь.

ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь ложь

Это ад бесконечных мучений

      Впрочем.       Ничего больше не важно.

ты лжешь

      Все эти… отродья. уже давно не важны.       Он построил собственную империю из этого сумасшедшего мусора, прежде звавшего себя небожителями. Раньше презираемый на Небесах, теперь он здесь главный.       И весь мир знает о его величии, не догадываясь, что по тем, смевшим заверять обратное много лет назад, каждый день он проходится ногами, раз за разом попирая их безразмерную гордость и гнилую честь.       «Тот самый глупый принц»

«О, разве это не тот идиот, желавший всех спасти»

«Жалкое наивное ничтожество»

«Ваше Величество!»

      «Владыка!»

      «Всесильное божество!»

      Цзюнь У не заботится о дружбе, о чувствах, о любви.       Он знает, что их не существует. Все те мечты о счастливой вечности вместе, словно птицы цзянь… Слащавые слова… Нежные прикосновения…       Чушь!       Мэй Няньцин — лжец, предатель, лицемер, подлец! Как и все они! Никто, никто не остался с ним рядом, а сколько красивых слов было, сколько обещаний, сколько гадких улыбок! И что в итоге? Где они все сейчас?!

о, ваше высочество

мне кажется вы ошибаетесь

они все с вами

все

ха-ха!

на правой щеке

на левой

на лбу

они прошли этот путь вместе с вами, не так ли? они обещали навсегда остаться рядом, они остались они никогда-никогда не уйдут

даже если вы сами того желаете

вы ненавидите смотреть в зеркало не так ли а Мэй… Навсегда Навсегда, слышите? навсегда

навсегда

навсегда

н а в с е г д а

останется в ваших мыслях

вы просыпаетесь, вспоминая о нём

вы засыпаете, вспоминая о нём

он рядом с вами, не так ли?

у вас никогда не получится его прогнать

ваши пути связаны

вы знаете это вы просто не хотите это признавать идиот

идиот

ничтожество

трус

подлец негодяй

мерзавец

боишься взглянуть ему в глаза? боишься увидеть в них собственное отражение?

ничтожество

лицемер ты обвиняешь всех, но знай, знай ты знаешь ты знаешь, что главный лицемер здесь — ты

ты ничтожество

ублюдок

      Заткнитесь.

ничтожество

      Заткнитесь!       Заткнитесь Заткнитесь Заткнитесь Заткнитесь Заткнитесь Заткнитесь Заткнитесь заткнитесь заткнитесь заткнитесь заткнитесь заткнитесь заткнитесь заткнитесь заткнитесь заткнитесь заткнитесь заткнитесь!

..........…

не хочешь слышать правду? жалкий идиот, слишком много из себя строишь

      трус трус трус трус идиот

ничтожество

монстр

в кого вы превратились, вАшЕ вЫсОчЕсТвО?

мое божество…

      ЗАТКНИТЕСЬ! ЗАТКНИТЕСЬ!       ХВАТИТ ХВАТИТ ХВАТИТ ХВАТИТ!!!

..............

....................

.............................

      Совсем один, в глубине дворца Шэньу, великий и безупречный Небесный Император в кровь раздирает собственное лицо.

лица

***

      Тело пребывает в Аду Бесконечных Мучений…       Цзюнь У…       Владыка…       Несущий Беды в Белых Одеяниях…       Наследный принц…       Бывший наследный принц Уюна.       Больше ни от чего не убегает и не прячется. Много спит, медитирует, периодически ест то, что приготовил… Он.       Его высочество прикрывает глаза. Размытые воспоминания, наполненные светом, смехом и улыбками, предстают в мыслях.       Бывший принц закрывает глаза, и теперь перед ними лишь кромешная тьма.       То дела давно минувших дней. Их нельзя вернуть. Старые ошибки невозможно исправить.       За совершённые грехи не видать прощения ни от людей, ни от Неба. А пережитую боль… невозможно забыть.       Но… — Ваше высочество?       Мужчина плавно едва повернул голову, глядя на Мэй Няньцина, который с лёгкой неуверенностью вошёл внутрь одинокой полупустой комнаты.       Подходит. Садится рядом и, как и два тысячелетия назад, кладет точеные ладони на колени. Это не ускользает от взгляда принца. Нельзя сказать, что ему нравится подмечать такие детали.       Просто это успокаивает. Делает жизнь легче.       Напоминание.       Напоминание. Что-то осталось прежним.       Они изменились. До неузнаваемости. Полностью.       Но всё же остаются собой. Имеют нечто общее с теми наивными, влюбленными юношами.       Его высочество поднимает взор. Его лицо в нескольких цунях от профиля Мэй Няньцина.       Всё то же самое, лишь более взрослое, усталое и всё же…       Такое же красивое.       Почти незаметно уголки искусанных в кровь губ приподнимаются.       Солнце больше не играет в его волосах, глаза не блестят. Но это его милый Мэй.       Первый друг… Первая любовь…       Он едва слышно усмехается, чем привлекает чужое внимание. — Ваше высочество?       Их глаза встречаются.       Когда-то он считал, что Мэй — его истинная любовь. Одна и на всю жизнь. Что их ждут великие дела, вечность вместе, что они способны пройти через всё на свете. Что они всегда будут рядом.       Он ошибся. В чем-то уж точно. Он много раз ошибался, не умея это признавать.       Они оба. Оба столько, столько раз ошибались. Не сосчитать. И причинили себе так, так, так много боли.       Уже не такие нежные, как раньше, пальцы осторожно ложатся на большой шрам на щеке. Принц жмурит глаза и слегка хмурится, сдерживая слезы. Его шершавая ладонь, как и много лет назад, накрывает чужое прикосновение своим.       Прошлое не изменить. Боль не забыть. Но некоторые обиды… Можно простить. — Мэй…       Мужчина напротив слегка дергает плечами, поглаживая один из шрамов, а затем с лёгкой, печальной улыбкой спрашивает: — Да, моё божество?       Принц Уюна хмурится сильнее, но затем всё же… Открывает глаза.       Былого не вернешь.       Но спустя тысячелетия, воняющие мясом и наполненные кровавыми дождями, разбитое зеркало все-таки способно вновь стать целым. С трещинами, склейками, но все же целое. — Раньше я думал, что хочу получить месть, власть и силу, но сейчас. Сейчас я знаю, что больше всего на свете я хочу отдать всю жизнь, сердце и время любимому человеку.       И глядя в это уставшее, изуродованное, но всё ещё столь любимое лицо, на котором впервые за множество веков появились естественность и спокойствие, мужчина в фиолетовых одеждах замирает, переставая дышать, и лёгкий розовый заполняет его лицо. Затем, выдыхая, Мэй едва слышно смеется, и этот короткий мягкий смех заставляет боль в сердце медленно рассеиться, хотя бы ненадолго. — В таком случае, — теперь их разделяет не больше цуня. — Поцелуйте меня, моё божество.       Наследный принц слегка приблизился вперед, мягко и чувственно накрывая чужие губы своими.

…а душа — у Персикового Источника.