Liebe Liebe, Amore Amore

                    

***

      

Roses & Revolutions, Weathers - Dancing in a daydream

             Милая улыбка, едва заметные ямочки, сияющие карие глаза, копна светлых волос и уютная, слишком не мальчишеская одежда. Все в университете знали Ким Сону, как самого нежного и добродушного первокурсника. Все улыбались, едва только он входил в помещение, как маленькое солнце, озаряя своим светом и задорным смехом. К нему тянулись, его обожали и тискали порой, как котёнка с розовым бантом на шее. Но никто из них даже не подозревал, каким Ким Сону становится, едва только сумерки опускаются на город. Каким Ким Сону был на самом деле, сбрасывая с себя маску миловидного и жизнерадостного подростка. И что таится под пушистыми свитерами и светлыми брюками.        Тонкие пальцы обхватывают крепко холодный шест, тело волной извивается вокруг, не скрытое ничем, кроме кожаных штанов, пока ещё низко сидящих на бедренных костях. В светлых кудрях переливаются блёстки, слетающие на острые широкие плечи. Сону обводит томным взглядом из-под длинных ресниц зал, прежде чем взметает в воздух и цепляется длинными ногами за шест, убирая руки и повисая вниз головой. Тёмно-синие глаза встречаются с жадным взглядом каждого, кто вожделеет его изящное бледнокожее тело. Насмешливо обрывают всякие попытки потянуться грязными руками и пригвождают к месту. Сону растворяется в музыке и своём превосходстве, стекая на лакированный подиум и разводя ноги в стороны в ровном шпагате. Чтобы затем, одним рывком избавить себя от липкой кожи чёрных штанов, перевернуться назад и оказаться теперь на этом самом шпагате сидящим ко всем спиной. Ровной, с острыми лопатками-крыльями и тонкой линией татуировки красного ликориса по всему позвоночнику. Он завершает свой танец под восхищённые вдохи и пожирающие его до костей взгляды, уходя в темноту и спешно скрываясь в гримёрке, в которой менеджер заведения уже ждёт его с готовым халатом, прикрывая почти обнажённое тело.       — Сону, у тебя приват, ты помнишь? — тараторит менеджер, пока Сону забирает халат и набрасывает его на плечи, возвращаясь к своему зеркалу и проверяя макияж.       — Помнишь, — вздыхает он, хватая салфетки и пудру. По вискам и на кончике носа немного серебрит пот, который он стирает, матируя следом кожу.       — Два часа, небольшая компашка молодых парней. Ты — подарок для именинника.       — Спеть ему «с днём рождения»? — усмехается Сону, подводя губы ярко-розовым тинтом и придирчиво оглядывая себя в зеркало. Надеть кружева…?       — Можешь и спеть, — дёргает плечом менеджер. — Главное сосредоточься на нём, а не на остальных. Тебе сверху упадёт, если им всё понравится.       — Сразу бы так и сказал. Сону мгновенно расплывается в сладкой улыбке, щуря подкрашенными глазами и оборачиваясь. Он сбрасывает с плеч шёлковый халат и берёт с рейла вешалку с его самым красивым и нежным, лавандовым кружевом.       — Предпочтения? — уточняет он нехотя.       — Наш самый лучший кадр, — фырчит мужчина. — Цитата. Это были все пожелания.       — Славно, — урчит Сону, надевая на себя цветочно-кружевной лиф и подходя к менеджеру. — Завяжи.       — Надеюсь, всё пройдёт гладко. А то ты же знаешь этих малолетних богачей?       — Так уж и богачи? — Сону ощущает нервное дыхание на своей спине, пока менеджер завязывает лиф.       — Не так уж, — хмыкает тот, отходя и отворачиваясь. Сону снимает с себя узкое бельё, надевая высокие трусики и шлёпая резинкой по талии. — Небольшие мажорики среднего бизнеса. Но вот именинник — сын того, кто недавно приобрёл наш бывший клуб, впридачу к трём другим. Не ровен час и этот под себя подгребёт.       — Значит, есть шанс, что я сегодня продаю товар лицом? Лукавая улыбка Сону через плечо заставляет менеджера закатить глаза.       — Надеюсь, нет. Мне и с нашим начальством неплохо. Просто сделай всё по высшему разряду, не показывая то, что ты знаешь, кто он.       — Будет сделано, босс, — хихикая, Сону посылает воздушный поцелуй мужчине и накидывает на себя другой шёлковый халат в тон белью, скрывая красоту и взбивая пальцами светлые волосы.       — И всё-таки…как тебе удаётся так меняться на работе?       — Меняюсь я, как раз-таки, вне работы. А вообще, делай, что любишь. Люби, что делаешь. Схема проста.       — Удивительный ты парень, — потирая лоб салфеткой, менеджер машет Сону, чтобы тот убирался из гримёрки. — Удачи, детка. Взмахивая хвостом халата и стягивая с края столика кружевную маску, Сону пропадает за чёрной завесой, ведущей в узкие коридоры приватных комнат. Он любил приватные танцы, потому что правила защищали его от любых поползновений и насилия, но не скрывали от голодных глаз и жадных рук. Его могли касаться, его могли шлёпнуть и трахнуть взглядом. Но никогда не больше. И Сону…он чувствовал толику власти в этом? Ощущал себя, как самая дорогая статуетка в галерее, наслаждаясь собственным превосходством. А утром снова становился застенчивым, милым студентом, хлопающим длинными ресницами и мнущим тонкими пальцами края пушистых свитеров.       

Roses & Revolutions - Big bad wolf

       Он уже слышит громкий смех и улыбается ему, приоткрывая дверь и проскальзывая внутрь. Его не замечают, поднимая тост за именинника, которого он не видит, и это даёт ему возможность незаметно оказаться на крохотном подиуме с шестом, появляясь словно из ниоткуда. Рождаясь в самой тьме самым красивым и нежным цветком. Мгновенно привлекая внимание к своей изящной фигуре, едва только музыка начинает звучать на всю небольшую комнатку. За гулким свистом в моменте, он почти не слышит первые аккорды и грудной голос, но, закрыв глаза, он танцует, струясь по шесту змеёй. Он знает этот танец наизусть, это его самый любимый приват. И, как только с плеч его под ноги стелится халат, который он лёгким движением ноги сталкивает с подиума, начинается шоу для одного. Или двух. Потому, что, встретившись взглядами с именинником, у Сону спирает дыхание, а повлажневшие пальцы едва не отнимаются от шеста, на который он в следующий же миг забирается. Кружится вокруг, опадает нежным лепестком вниз, и не смотреть больше старается на того, кто сидит в центре, теперь напротив не отрывая от него взгляда. Сону держится. Напрягшись струной, он старается изо всех сил вернуть плавность своим движениям, телу. Бёдрами ведёт в такт музыки, оглаживая шест позади себя. Мечтает, чтобы ему померещилось, но одного взгляда карих глаз в чужие почерневшие хватает, чтобы разочароваться. Не показалось. И этим вечером, Сону танцует приват для парня из параллельной группы университета, который прекрасно его знает за стенами этого заведения. Для самого отпетого засранца их курса, занозы в заднице всех вокруг. Нишимура Рики во плоти, которого Сону в гробу видал, а не на бархатном кресле приват-комнаты. Тонкие завязки лифа распадаются по татуированной спине. Лёгкая кружевная ткань с декоративными цветками летит вперёд, пойманная вмиг длинными пальцами Рики. Сону всегда снимал первой маску, но теперь она к его лицу будет приклеена, пусть за витиеватым кружевом и видно его лицо. Вокруг полумрак, а он всегда может сказать, что Рики обознался. Мало ли похожих миловидных мальчиков танцует в клубах в наши дни? Одним движением Сону оказывается на шесте, крутясь вкруг и растягивая ноги в шпагате. Цепляясь затем ими и прогибаясь в спине назад, вытягивая в лакированному подиуму пальцы. Едва не задыхаясь, потому что Рики жестом указывает всем друзьям, что с раскрытыми ртами следили за танцем, выйти. Оставаясь с Рики теперь наедине. Закручиваясь по спирали, Сону с трудом отнимает от шеста руки и спускается плавно вниз. Идя к имениннику, которого нужно поздравить лучшим образом из возможных. Идя в голодную пасть хищного зверя, откинувшегося спиной о мягкую обивку кресла и выжидающего. Рики расставляет ноги шире, заставляя Сону встать меж ними, как в ловушку. Голову клонит, следит за каждым мягким движением. Дрогнувшие пальцы Сону касаются шеи, груди, плоского живота. Он разрывает зрительный контакт и оборачивается спиной, стискивая зубы и почти проезжаясь задницей в тонком кружеве по грубой джинсе меж расставленных ног Рики. Вздрагивает несдержанно, ощущая, как горячие ладони ложатся на его бёдра.       — Так вот ты какой, — бормочет низким голосом Рики, оглаживая бледную кожу, — Ким Сону.        Но Сону молчит. Кусая изнутри щёки, он завершает танец всё. же усаживаясь на Рики и откидываясь на его грудь спиной. Смотрит в тёмный потолок, заводя руки назад и касаясь костяшками жилистой шеи Рики. Чувствуя, как по коже бегут мурашки, потому что цепкие пальцы перебираются с бёдер на его втянутый живот и выделяющиеся рёбра. Рики не позволяет себе больше, ч ем можно, но и этими простыми касаниями заставляет Сону дрожать всем телом. От страха быть раскрытым. И от внезапно нахлынувшего возбуждения тоже. Он поругает себя за это позже.       — С днём рождения, — шепчет он, нехотя поворачивая голову и почти касаясь носом щёки Рики. Он чувствует его улыбку.       — Лучше подарка и не придумать.       Музыка затихает, и прерывистое дыхание Сону раздаётся на всю комнату, оглушая его. Он отворачивается, готовясь уже подняться, но усмешка Рики выстреливает в затылок, когда он обхватывает одной рукой талию Сону, не давая ему сбежать со своих бёдер и приникая губами к уху.       — Даже не будешь отрицать?       — Не понимаю, о чём вы, — выдыхает Сону, впиваясь пальцами в предплечье Рики.       — Поймёшь, если завтра твои фото появятся по всему универу?       — Нас нельзя фотографировать.       — У выхода и на общей сцене можно, — хмыкает Рики, поддевая пальцами резинку трусиков на талии Сону и шлёпая ей по бледной коже.       — И чего ты хочешь? — Сону тщетно пытается убрать чужую руку от себя, но Рики лишь крепче прижимает его к своей груди, подбираясь теперь и второй рукой к тонкой шее. Заставляя Сону окончательно уложить голову на его плечо и выдыхая горячо в самое ухо:       — Взаимной выгоды. У Сону в голове сирены воют. У них с Рики из взаимного только курс и университет, всё остальное разное настолько, что тетради в сорок восемь листов не хватит, чтобы исписать. Один сынок богатенького придурка, второй паинька днём и дьявол по ночам. Один прогульщик и двоечник, второй отличник, идущий на красный диплом. Но оба они сейчас находятся в одной приват-комнате, дыша тяжело и притираясь телами. Да, пожалуй, теперь у них было чуть больше общего, но…       — Какой? — облизывая нервно губы, бормочет Сону.       — Я теперь знаю, чем занимается наш самый безобидный и милый мальчик, — Рики ведёт носом по светлым волосам за ухом Сону, цепляется зубами за тонкую резинку маски и стягивает её напрочь. — И за моё молчание, мне нужна твоя помощь.       — Я не буду спать с тобой, — тут же выпаливает Сону, не отводя шалого взгляда от потолка. Рики беззвучно смеётся и резко поднимается с кресла, по-прежнему удерживая Сону возле себя. Перебирая теперь пальцами по его шее и дыша в светлые локоны. Из-за их разницы в росте, Рики легко упирается губами в его макушку.       — Мне не нужно, чтобы ты спал со мной. Хотя было бы неплохо, как бонус.       — Обойдёшься.       — Притворись моей парой на месяц. С меня твоя похороненная тайна, с тебя — только парочка обедов с моими родителями и показные поцелуи в универе.       — Ни за что, — шипит Сону. Неизвестно ещё, что хуже: потеря репутации из-за его работы или потеря репутации из-за «отношений» с Нишимура.       — Тогда, завтра утром можешь смело снимать маску и приходить на учёбу в тех красивых кожаных штанишках. Если их, конечно, можно восстановить.       — Уж лучше так, чем изображать твою пару. Сону отпихивает Рики, наконец, подбирая своё бельё и халат, чтобы уйти. Но в затылок прилетает размеренное:       — Даю тебе сутки на размышление, Ким Сону. Оцени мою доброту, как следует. Сону сбегает из приват-комнаты впервые так быстро и в таких разрозненных чувствах.              

***

      

bülow - Own Me

                    Но доброта Рики понятие, вероятно, для Сону непостижимое. И уже на обеде в столовой, Сону проклинает тот день, когда решил соглашаться на приваты и вовсе пошёл работать в местный дорогой клуб. Прерывая его и одногруппниц на середине диалога, Рики оплетает руками талию Сону, окутывая всем собой со спины и целуя звонко за ухом. Сону краснеет до кончиков светлых волос, замирая в его руках и уставляясь также ошарашенно и испугано на девочек, раскрывших рты и забывших о чём они говорили ещё секунду назад.       — А я тебя по всему универу ищу, — фырчит Рики. — Привет, девочки. Я украду эту милашку у вас ненадолго? И почти оттаскивает Сону из столовой, отпуская лишь тогда, когда оба они оказываются за углом пустого коридора. Нависая правда над ним сразу же, как лопатки Сону пригвождаются к холодной стене, выбивая последний дух.       — Как делишки? — скалится Рики, упираясь одной рукой в стену над головой Сону, а второй сгребая в кулак пушистый свитер на его рёбрах.       — Были отлично, пока ты не появился, — шипит сквозь зубы Сону. Замолкая вмиг, когда Рики сталкивает их носами, склоняясь к нему.       — Ты подумал?       — Мой ответ с ночи не изменился, если ты об этом.       — В моём рюкзаке десяток фоток с твоего выступления. Могу показать, если не веришь.       — Да плевать уже на это, — Сону лупит ладонями по груди Рики, но тот и на миллиметр не сдвигается. — Ты облапал меня при всех. Теперь разговоров только об этом и будет.       — Неужто я хуже, чем твоя маленькая тайна? — наигранно изумляется Рики, приподнимая брови. Сону лупит его от души ещё раз, но Рики перехватывает его руки за тонкие запястья, вжимая теперь всем собой в стену и почти не давая дышать. Ни физически, ни морально, прожигая тяжёлым взглядом.       — Пусти, — выдыхает Сону обезоруженно.       — А, если я не хочу?       — Тогда у тебя проблемы с речевым аппаратом и диссоциативным поведением, — плюётся Сону, собирая остатки сил в маленькие кулачки. Но не может ничего поделать с тем, как заходится гулко сердце. Вспоминается ночь, его тело в руках Рики. Он возбудился не на шутку, и то же чувствовал сейчас, пока Рики вдавливал его болезненно спиной в холодную стену.       — Готов пожертвовать всем, лишь бы только мне не помогать?       — В универе сотни других парней, попроси их.       — Верно, — тянет Рики, кривясь. — Но слава сладкого пирожочка, отличника и лучшего сына маминой подруги есть за пределами универа только у тебя. А мне это и нужно.       — На кой чёрт?       — Мой отец решил, что в мои двадцать пора сближаться с сыном его делового партнёра. Я, как ты понимаешь, ни разу не горю желанием это делать. Фейковые отношения с тобой — лучший способ запудрить отцу голову, стряхнуть с себя груз в виде малолетнего придурка и жить счастливо дальше.       — И чем тебе вообще поможет месяц псевдо-отношений? — морщится Сону.       — Ну, где месяц, там и два. В этот месяц у отца всякие деловые ужины, на которые притащится и тот пацан. А, если я буду приходить со своей «парой», то от меня отмотаются.       — Бред. Какой же бред… — Сону бьётся затылком о стену и снова встряхивает руками. — Да отпусти ты уже!       — В универе сейчас вовсю ползут слухи о том, что между нами что-то есть и явно давно, — отпуская его, Рики загибает пальцы. — Значит, это дойдёт и дальше. Отец подумает, что я отмахивался от сыночка его партнёра потому, что скрывал свои отношения с простым, милым мальчиком с универа. Увидит тебя, останется в восторге. Вуаля, все счастливы.       — Такое себе счастье, когда весь универ будет считать, что мы вместе.       — Мало что ли таких парочек на свете? — хмыкает Рики. Сону закатывает глаза, но дёргается, когда лица касаются тёплые костяшки. Рики гладит его, пытливо заглядывая в глаза. — Ну, же, Ким Сону? Твоя тайна останется с тобой, я останусь свободным. Кто не в плюсе?       — Какой же ты придурок. Ударяя Рики по руке, Сону уже даже не вздрагивает, когда длинные пальцы перехватывают его ладонь. Он вздыхает тяжко, оглядываясь по сторонам и не находя ни живой души вокруг. Ладонь беспощадно мокнет от волнения. И, кажется, не только она…       — Ты мог просто попросить меня о помощи ходить на эти ужины. К чему весь этот цирк, шантаж и…хватит трогать меня. Пожалуйста.       — Не могу, — поводит плечами Рики, лениво переплетая их пальцы. — Странно, если мы парочка, которая не держится за руки.       — Я не дал своё согласие.       — Будем считать, что я увидел это в твоих глазах, — подмигивает он, таща Сону за руку к себе уже вплотную и укладывая его ладонь на свою шею. Сону больно впивается в его кожу ногтями. Рики шипит, но присвистывает. — И, кажется, я не ошибся. А там, глядишь, через месяц и сам ко мне в постель залезешь.       — Мечтай, Ниши.       — Месяц ужинов. Парочка встреч после, иначе будет странно, что мы вот так расстанемся. И всё. Свобода.        Сону уже даже задумывается: стоит ли его тайна столько? Но его тайна стоит явно большего. В конце концов, он ведь всегда может сказать, что слишком добрый и безнадёжно наивный, желал исправить такого засранца, как Рики? Поверил в его россказни про любовь, небеса и вместе-навеки. Сону щурится, склоняя голову и глядя в довольное лицо Рики. Он всегда может перекрутить ситуацию в свою сторону, пока он всё ещё на хорошем счету у всех, когда как Рики — словно кость в горле через одного? Сону вдруг тянет пухлые губы в ухмылке. Рики зеркалит её, даже не предполагая, что кроется в светлой головке.       — Каждую смену, в течение месяца, ты заказываешь у меня двухчасовой приват, — подступает Сону еще ближе, сжимая руку Рики в своей. Вспоминая, в конце концов, кто он есть. Впервые при свете дня выпуская эту свою сторону тёмную немного прогуляться. Он привстаёт на цыпочки и шепчет почти в самые губы Рики, ощущая, как его тело вздрагивает от неожиданности. — А где месяц, там и два…        Он охает, потому что второй рукой Рики сгребает его талию и вновь прибивает спиной к стене, пытаясь поймать губами его для поцелуя. Сону усмехается, уворачиваясь и получая влажный поцелуй в челюсть.       — Даже не знаю, какая из твоих сторон мне теперь нравится больше, — шепчет Рики в шею Сону, резко отстраняясь и заглядывая в сощуренные карие глаза. — Будь готов завтра к семи. Я заеду за тобой.       — У тебя есть мой адрес? — вздёргивает бровь Сону.       — Я найду в этом городе всё, что мне будет нужно. Пятясь назад, Рики не отпускает руку Сону до самых кончиков пальцев. Едва только он скрывается за углом, Сону выдыхает и опускает голову, прикладывая ладонь ко лбу под светлой чёлкой. В какое же дерьмо он ввязывается? Сможет ли он в самом деле из этого дерьма выбраться целым и невредимым?              

***

             

Allie X — Devil I know

             Сону щурится на собственное отражение в зеркале, придирчиво осматривая вечерний наряд. Если бы это был обычный ужин с родителями, он не раздумывая надел бы свой любимый свитер в чёрно-белую полоску, но «деловой» с припиской «там будет мой потенциальный жених» — обязывал его выглядеть совершенно иначе. И так Сону выглядел редко. Не любил, да и некуда было так выряжаться. Свободная белая рубашка приятно не облегала тело, а узкий чёрный галстук идеально вытягивал силуэт, почти соприкасаясь с поясом прямых брюк. Слегка подвитые волосы Сону сперва зачёсывает назад, после за уши, но решает накрыть ими лоб, чтобы взгляд казался тяжелее. Он, может, и всеобщий «милый пирожочек», как сказал Рики, но не сегодня. И не в каждый такой вот вечер. Рики явно должен был ему за такие концерты куда больше, чем двухчасовые приваты и молчание.       — Я мог бы открыть её сам, — кривится Сону, косясь на Рики, что открыл для него пассажирскую дверь и скалился довольно, опираясь на неё. Его чёрные волосы заправлены со лба солнечными очками, открывая хитрое лицо. Но в одежде они отвратительно идеально сочетались, оба выбрав расслабленную классику. Сону к своему горю подмечает, как хорошо на руках Рики смотрятся подвёрнутые рукава рубашки.       — Моя галантность распространяется только на этот вечер. Наслаждайся, — Рики хлопает дверью, оббегая машину, пока Сону пристёгивает ремень безопасности, осматривая кожаный салон цвета слоновой кости. Как-то не подходяще для Рики совершенно.       — Я выжил бы и без твоей галантности, знае… Сону взвизгивает, потому что Рики, так и не касаясь руля, как планировал, резко хватает его пальцами за лицо, сжимая щёки, и бегло чмокает в губы, также быстро отстраняясь и вдыхая глубоко.       — Ты…       — Живи без моей галантности, — поводит он плечом, заводя машину и обхватывая руль пальцами, которыми ещё секунду назад держал лицо Сону. Тот ошарашенно отворачивается к окну, не зная, как заново начать дышать.       — Идиот, — шепчет он, промаргиваясь и сбивая с себя наваждение.       — Бесконечно благодарный тебе за помощь идиот. Рики фырчит и давит на педаль газа, мгновенно срываясь с места и оставляя дом Сону позади.       — До отца уже дошли слухи о наших отношениях, твоё личное дело из школы уже у него на столе, а со мной проведена беседа о том, что я хреновый сын и мог бы сразу признаться, что встречаюсь с таким милашкой, — хмыкает Рики, качая головой.       — Что?! — Сону дёргает головой, уставляясь шокированно на Рики. — В смысле личное дело… Рики…       — Поверь мне, найти сведения о тебе танцующем не так просто. Я проверял.       — Но если твой отец настолько влиятельный!       — То у меня всегда есть несколько карманных денег, чтобы поделиться ими с теми, кто вздумает испортить нам счастливую историю любви, — наигранно сладко улыбается Рики, бросая в Сону быстрый взгляд.       — Идиот, говорю же. Это риск! А если твой отец или его дружки заявятся в клуб? Он купил клуб, в котором мы раньше работали. А значит, может захотеть купить и этот.       — Мелко плаваете, — кривится Рики. — Отцу не нравится расположение вашего клуба, а я сделал ему после дня рождения максимально не лестную рекламу. И буду делать это дальше, пока это помогает и отец не интересуется этим местом.       — Я знал, что это всё — идиотская затея, — цыкает языком Сону, начиная кусать губы.       — Расслабься. Я же пообещал тебе, что твоя тайна останется не раскрытой? — приподнимает бровь Рики. — Доверься мне хоть немного.       — Довериться и тебе — звучит, как совершенно нереалистичное дело, — вздыхая, Сону откидывается на сидении, уставляясь невидящим взглядом на пролетающие вывески за окном. Его губы так некстати снова начинают гореть от внезапного поцелуя.       — Возможно, к концу месяца, мы сможем поладить. До самого дома Рики не говорит больше ничего, позволяя Сону тонуть в его мыслях и страхах. Он почти умудряется накрутить себя до дрожи в руках, когда их касается ладонь Рики, заставляя вздрогнуть и поднять недовольно сощуренный взгляд.       — Не…       — Мы приехали, — Рики кивает на высотку, уходящую под густые вечерние облака и светящуюся сине-сиреневым из окон квартир. Его пальцы мягко перебирают по ладони Сону. — Улыбайся, держи меня крепче и делай вид, что ты — самый счастливый на этом скудном вечере бизнесменов.       — Стоило попросить у тебя миллион в неделю сверху, — бормочет Сону, оглядывая богатый район и кучу охраны вокруг. Наверное, где-то в таком же месте, живут и айдолы с актёрами? Насколько же на самом деле богат чёртов Нишимура?       — Стоило, — усмехается Рики, дёргая головой и опуская солнечные очки на переносицу. — Я бы согласился. Но ты выбрал два часа привата. Что в целом…очень даже неплохо для меня.       — Да для тебя тут всё неплохо. Идём уже.       

MISSIO - Wolves

       В блестящих дверях лифта Сону невольно сравнивает их рост, стоя плечом к плечу с Рики. Он выглядит совсем крошечным, узким и тонким, несмотря на то, что разница в самом деле не велика. Максимум десять-двенадцать сантиметров. Но внушительное различие в плечах, талии и грудной клетке, которая у Рики словно создана для того, чтобы на ней можно было удобно уложить голову, — поражало. Сону никогда ещё не ощущал себя настолько миниатюрным, и не думал об этом раньше, пока не увидел их вот так — в отражении. Рука на его талии напоминает о том, где они и зачем. Сону вздыхает, выходя из лифта первым и осматриваясь на светлой лестничной площадке. Он надеется услышать из одной из квартир голоса или музыку, и хмурится, когда они подходят к двери, но вокруг глухая тишина. Рики хмыкает, замечая это:       — Шумоизоляция — превосходна. Мы не слышим даже, что происходит между комнатами. Обожаю этот ЖК.       — Убьют и не закричишь, — брякает Сону, пока Рики открывает для него дверь, оказываясь чуть позади.       — Когда буду трахать тебя — кричи сколько влезет, — и шепча в самое ухо, заставляя Сону покраснеть до кончиков ушей и онеметь всем телом. Рики приходится втолкнуть его в квартиру, и на негнущихся ногах Сону вваливается внутрь, распахнутыми глазами созерцая вычурность высоких потолков и золотой лепнины под ними. Он морщит нос и слышит, как Рики за его спиной прыскает смешком.       — Вкусом мои родители не обладают ни в ремонте, ни в пассиях, подкинутых мне.       — Правду говорят: наличие денег не обещает наличие стиля.       — И как ты умудряешься нравиться мне больше, чем ты уже. Сону морщится от этих слов ещё сильнее и уворачивается от масляного поцелуя в щёку, но не уворачивается от руки, лёгшей на его талию. Увы, но начиная с порога этой квартиры, он обязан изображать счастливую пару Рики, терпеть его прикосновения и, не дай боже, целовать его в ответ. В который раз за свою жизнь, Сону так счастлив, что умеет носить маски. И это он и делает, когда делит на своём лице напополам повседневную маску милашки и своё сучье нутро, расплываясь в елейной улыбке, стоит им двоим войти в гостиную.             — Всем добрый вечер, — бросает Рики, закатывая глаза, когда его мама бросает бокал с вином и подрывается из-за стола.       — Наконец-то! — сияет она. Сону замечает за её спиной парнишку в безвкусной, блестящей блузе, осушающего целый бокал вина и сверлящего его взглядом. — Ты тот самый Ким Сону?       — Полагаю, — немного смущённо улыбается Сону, делая вид, что прячет от женщины взгляд. Её ладони складываются чашей, будто она хочет коснуться его лица, но остаются на расстоянии. Она улыбается шире.       — Какой же хорошенький! Рики, ты не говорил, что твой парень такой красивый.       — А ещё воспитанный, скромный и очень милый. Ага.       — Ну, прямо-таки твоя идеальная противоположность, — фырчит мать, улыбаясь Сону и взмахивая рукой. — Идёмте за стол. Пока Чхве опаздывают, мы сможем познакомиться. Сону вздыхает поглубже, когда рука на его талии впивается сильнее, а взгляд его напрямую встречается с незнакомцем. И он надеется, что тот видит в глубине его карих глаз, скрытые за сладкой ядовитой улыбкой, все свои потаённые страхи.       

Chase Atlantic - numb to the feeling

                    Вечер вскоре, после прихода Чхве, превращается в сплошное светское обсуждение. Женщины болтают о новых отпусках, покупках и семьях, пока мужчины же о новых инвестициях, машинах и тратах на жён. Сону ловит момент, когда все расходятся по кабинету и мягкому дивану с десертами, и исчезает на балконе, чтобы подышать свежим воздухом. Но даже там ему не дают отдохнуть горячие ладони, сразу охватившие узкую талию.       — Что ты делаешь?       — Расслабляюсь, — мурчит Рики в его шею, влажно целуя её и заставляя вздрогнуть и покрыться кожу мурашками.       — Уберись, Ниши.       — Моя матушка смотрит на нас через тюль. Сделай вид, что у нас всё хорошо.       — В машине я тебе такой вид сделаю… Но Сону хихикает так, чтобы их было слышно через приоткрытую дверь и голову отклоняет так, чтобы предоставить Рики больше доступа к своей шее. Но, пока никто не видит, щедро вонзается ногтями в открытые предплечья, охватывающих его поперёк талии рук. Рики шипит и в отместку прикусывает мочку его уха, заставляя Сону впиться зубами в собственные губы. То, как прошило его с ног до головы возбуждением, было неожиданно даже для него.       — Совсем псих? — шикает он на Рики, едва поворачивая голову.       — Ага. Рядом с тобой прям крышу срывает, — гаденько хихикает Рики, чмокая его звонко в щёку и укладывая подбородок на плечо, уставляясь теперь на неспящий город, простирающийся перед ними яркими огнями. — Спасибо, Сону.       — Чего?       — За этот вечер. Я не вывез бы, если бы не ты.       — Твой несостоявшийся женишок вот не вывез. Его унесли после какого? Пятого бокала?       — Пятого при нас. Начал он намного раньше, — хмыкает Рики, прижимая к себе Сону крепче, на что тот лупит его по рукам, но в итоге сдаётся, опуская плечи. Но приподнимая их вновь, чтобы Рики было удобнее опираться. Сону косится, замечая, что Рики так и не отрывает взгляда от городских огней, и позволяет себе немного расслабиться в его руках. Совсем немного. В конце концов, для него этот вечер тоже был сложным в какой-то степени.              — Когда ты вышел в туалет, — тихо говорит Рики, — матушка сказала, что на седьмом небе от счастья, что я всё-таки нашёл тебя, а не вынужден был жениться на Инхёке. Она тоже не особо была довольна идеей отца.       — Она ещё не знает, что я тоже тот ещё подарочек, — фырчит Сону. — И что всё это — ненадолго.       — Мгм. Сону мгновенно перестаёт улыбаться, снова скашивая взгляд на Рики. Его лицо спокойное, но немного хмурое. И он не шутит в своей гадкой манере, а обнимает лишь Сону крепче, но не душит, а словно… Сону морщится, стараясь выбросить идиотские мысли из головы, и постукивает по рукам Рики.       — Я хочу домой. Когда мы можем уехать?       — Ещё пара минут. И поедем. Такой Рики Сону не нравился ещё больше, чем тот, с которым приходилось иметь дело обычно. Такой тихий и настораживающий Рики напрягал больше, чем когда он бросался пошлыми шутками и пытался залезть в штаны. Потому, что одному только Дьяволу было известно, что у него на уме, пока он так задумчиво смотрел на город. И Сону, хоть дьявольской натурой обладал, но не ведал, что прятал Рики в темноте своих глаз.       — Мы поедем, — говорит Рики, как только они выходят обратно в гостиную. — Устали. Сону не привык к таким вечерам.       — Конечно, милый. Не гоняй по дорогам. Женщина даже не оборачивается, вовзращаясь сразу к разговору с подругой. И Сону радуется, что не нужно изображать любезность снова, уходя следом за Рики, что за руку вёл его в коридор, где была приятная тишина. Не слышно было разговоров и негромкой музыки. Они обуваются в тишине, в ней же едут в лифте вниз и идут до машины. Только, когда щёлкает ремень безопасности, Сону решает заговорить первым, чтобы растормошить загруженного чем-то Рики и всю атмосферу между ними.       — Если так будет проходить каждый ужин, то я буду только рад, — фырчит он.       — Так и будет, — кивает Рики, не отводя глаз от дороги и крепко сжимая руль. — Разговоры о бизнесе, домах и очередные сплетни о том, кто кому изменил и за сколько сделал свадьбу. Еда вкусная. Это единственный плюс.       — Когда Инхёк перестанет приходить? Или он обязан быть на этих ужинах?       — Обязан. Но, возможно, ещё через парочку, когда убедится, что мы действительно вместе, найдёт способ оставаться дома. Видеть его рожу не могу уже.       — Я твою тоже, но, увы, — хмыкает Сону, за что получает странный взгляд в свою сторону. Быстрый и жгучий. Он хмурится. — Что?       — Ничего. Вечер нормально прошёл. Не гадь его под конец.       — Ты первый обгадил его, домогаясь до меня на балконе.       — Если тебе настолько мерзко, что я тебя трогаю — могу доплачивать ещё и за это, а не только за приваты, — цедит сквозь зубы Рики. Сону удивлённо приподнимает бровь, не ожидая такой реакции.       — А ты можешь?       — Можешь.       — Тогда доплачивай. Сону не шутит. Рики очевидно это всё почему-то не нравится, но он лишь глубоко и шумно вздыхает, вдавливая педаль газа в пол и бросаясь по шоссе на скорости выше положенной. Сону сжимает пальцами ручку на двери, щурясь недобро.       — Твоя мама просила…       — Да насрать. Быстрее отвезу тебя — быстрее уеду пить с ребятами. Сону поджимает губы и отворачивается. Но в груди его поселяется неприятное чувство. Он не знал его раньше, оно скребёт неприятно. И уж точно он не ожидал его в присутствии Рики. И душу греть должно то, что Рики согласился доплачивать за прикосновения, а их явно обещало быть много, но это внезапно делало Сону ещё гаже. И он чувствовал эту горечь на языке, морщась и облизывая губы. Машина Рики возле его дома тормозит с визгом шин. Сону цыкает языком, отщёлкивая ремень безопасности, но Рики ловит его руку за запястье, останавливая.       — Что ещё?       — Сколько?       — Что?       — Сколько доплачивать за то, что я тебя трогаю?       — Откуда я… — Сону хмурится, вглядываясь в глухую черноту чужих глаз. Рики, как хищный, но затравленный зверь смотрит на него, перебирая пальцами по тонкому запястью. — Реши сам, Рики. Я не хочу забивать себе голо… И бросается вперёд также резко и неожиданно, как притаившийся зверь. Сону распахивает глаза, замирая под мягкими губами, прижавшимися к его. Но сдаётся едва только вторая ладонь Рики ложится на его шею, притягивая ближе, а губы целуют вновь. Он отвечает на поцелуй, думая о том, что ему за него теперь положены деньги и это не благотворительная акция для убогих. Но чувствует в груди то, что никак не должен, когда поцелуй затягивается и не углубляется, оставаясь слишком чувственным и крепким. Когда его пальцы путаются в чёрных волосах Рики, продлевая этот поцелуй и не давая отстраниться. Всё в его сознании смешивается в кашу. И путается окончательно после того, как, разрывая поцелуй, Рики лишь едва ощутимо касается его губ своими и отстраняется, снимая блокировку с дверей. И больше не глядя на него, хлопающего растерянно замыленными глазами.       — Спокойной ночи, Сону.       — Ага. Прохладный ночной воздух забирается под воротничок рубашки, но Сону ёжится не от него. Он ёжится от того, как скручивает всё внутри от воспоминаний о неожиданном поцелуе. От того, что он не знает, о чём там себе думал Рики всё это время? О том, что его сердце так некстати стучит быстро и оглушительно. Добираясь до постели, Сону падает в неё замертво. Ничего хорошего это всё для него не предвещало. И, может, всё же стоило плюнуть на всё и рассказать всем самому о том, что милашка университета — на самом деле танцует у шеста и та ещё развратная задница? Он засыпает с тяжёлыми мыслями. Но во сне видит лишь мягкие губы Рики, тянущиеся к нему.              

***

             

Charlotte Lawrence - Jokes on you

             Сону кружится вокруг шеста, всем собой ощущая песню из известного фильма. На нём ярко-красная юбка и белый кроп-топ, ни разу тебе не Харли Квин, но, глядя на гаденькую ухмылочку напротив, взмахивая блондинистыми волосами и выкручивая пируэты под бит, Сону полностью себя ей чувствует. После ужина в доме родителей Рики тем более. После внезапного поцелуя в машине возле его дома — втройне. После того, как им всю неделю приходилось изображать влюблённых в университете под сотней удивлённых взглядов — бесконечно. И всё это отражалось в танце Сону. В его теле. Ломанный, дёрганный, нервный. Он хватался за шест слишком крепко, разводил ноги в стороны слишком резко, ломался в позвоночнике до хруста. Впервые за долгое время его танец возле шеста не был плавным и тягучим, как змеиный шаг. Он походил больше на марионетку, которой управлял кто-то не в себе. Сону был не в себе вот уже неделю как.       — Иди сюда, — разводя пошире ноги, Рики хлопает себя по бёдрам, призывая Сону. На что тот мотает головой, сужая глаза и фокусируя размытый взгляд на облизанных влажных губах.       — Обойдёшься. Скажи спасибо, что я танцую для тебя.       — Я купил твоё внимание на два часа. Конечно, ты танцуешь, милашка.       — Ниши, завались, — шикает Сону. В его груди всё клокочет. И он не понимает: злость это или в самом деле желание оказаться там, куда его зовут? Сону встряхивает головой, чтобы снять наваждение.       — Чёрт с тобой. Рики плюётся, и Сону думает, что он бросил свои мерзкие подколы, а потому, уходит снова на ещё один круг, цепляясь крепче за шест. Но Рики неожиданно оказывается слишком близко к крохотному подиуму, а когда Сону скользит полный круг, то попадает аккурат в его руки. Рики дёргает его к себе, пользуясь растерянностью и отцепляет от шеста, крепче сжимая пальцами бёдра и заставляя ухватиться за свои плечи. Сону почти не дышит, стараясь не соприкасаться грудью с Рики, но тот нарочно жмёт его позвоночником к шесту, не давая путей к отступлению. Сону сдаётся, помогая и оплетая ногами его поясницу, чтобы не болтаться в чужих руках и не сползать вниз. В паху, под короткой алой юбкой, беснуется возбуждение.       — Что ты делаешь? — цыкает он. — Менеджер увидит по камерам, что ты превышаешь допустимые нормы и…       — Соскучился по твоей коже, — дыхание Рики горячее и слегка алкогольное. Он задевает им губы Сону, что не может отвернуться.       — Мои соболезнования, но не стоит привыкать. Нам через три-четыре недели расставаться. Бросай этот бред, Ниши.       — Знаешь, — тянет Рики, перехватывая Сону под задницей удобнее и спускаясь вместе с ним с подиума, чтобы упасть обратно в кресло и разместить Сону на себе. — Однажды, в младшей школе, был один очкастый придурок, который вдруг решил, что назвать меня «Ниши» — это хорошая идея. Сону замирает, не двигаясь в руках Рики и лишь слегка опираясь о его плечи, скрытые хлопком белой рубашки. Он никогда прежде не чувствовал страха перед ним, но отчего-то взгляд сощуренных почерневших глаз и впившиеся до боли пальцы в его бёдра — не казались чем-то безобидным. Возбуждение Сону сошло, как и не было, а вот напряжение возросло.       — Его очки выломились стекляшками прямо в его тупые глазища, и он усвоил урок. что меня нельзя так называть.       — Я не…       — Фишка в том, — затыкает Сону Рики, придвинув ближе и почти усадив задницей на свой пах, — что я готов простить тебе это. Нет, даже не так, это поразительно, но меня тащит от того, что ты зовёшь меня «Ниши».       — Ты просто чокнутый, — выдыхает Сону, цепляясь пальчиками за рубашку на груди Рики. Чувствуя, как страх отступает, а вот возбуждение возвращается обратно, накатывая горячей волной.       — Может, и чокнутый. Резко поднимаясь, Рики почти касается губами губ Сону, но останавливается, ощущая прерывистое дыхание.       — Боишься или волнуешься, милашка? — усмехается он, поднимаясь ладонями от бёдер выше.       — Злюсь, — шипит Сону, хватая Рики за воротник рубашки. — Потому, что ты перегибаешь.       — Мы ведь встречаемся. Почему я не могу тебя трогать?       — Потому, что здесь — мы не встречаемся. А ты оплачиваешь мою помощь.       — Или ты отрабатываешь мою.       — Да в самом деле… Закатывая глаза, Сону пытается оттолкнуть от себя Рики, но тот берётся ладонью за заднюю сторону его шеи, прижимая предплечье к позвоночнику и совершенно не позволяя дёрнуться, наклоняет к себе. У Сону горит в груди, в паху, в кончиках пальцев зудит и губы ноют. Он тоже чокнутый, потому что поцеловать Рики внезапно под весь этот антураж и песню, идущую на повторе, так сильно хочется. Под его распаляющие по голой коже прикосновения…       — Пусти…       — Один поцелуй, и я оплачу чаевые, как за всю ночь, — шепчет Рики в самые губы Сону.       — Тебе деньги девать некуда? Идиот.       — Это «да»? Сону жмурится крепко, ничего не отвечая и бросаясь вперёд первым. Лишь на долю секунды отпуская всех своих демонов погулять. На один короткий миг, потому что его колотит беспощадно уже от желания смять пахнущие виски полные губы. Снова почувствовать то, как целуют они его, а горячие ладони теряются по всему телу. Этот поцелуй совсем не как тот нежный и осторожный в машине у его дома, но и они сегодня совсем не те, кем притворялись в тот вечер. И один миг, доля секунды — затягиваются. Оставаясь сорванным кроп-топом на полу, задранной к талии юбкой и искусанными до красноты губами. Приглушёнными из-за поцелуев в шею стонами и разорванными пуговицами дорогой рубашки. Промокшим из-за смазки тонким кружевом белья и влажным пятном на тёмно-серых брюках. Сону приходит в себя первым, когда губы Рики уже блуждают по его груди, лаская слишком хорошо и неправильно. Он тащит его за чёрные прядки от себя, делая больно, но отрезвляя.       — Ниши! В тёмных глазах того — ничего, кроме липкого желания и топящей похоти. Сону почти сдаётся, но кусает внутреннюю сторону щёк. Так не должно быть. И им нельзя. Это всего лишь помощь и они слишком разные. И даже в их уговоре есть границы, которые Сону переступать не должен.       — Тебе нужно идти, — сипит он, пытаясь слезть с чужих бёдер и упираясь ладошками в голую под распахнутыми полами рубашки грудь. — Отпусти. Рики.       — Последний поцелуй, — тянется тот вперёд, цепляясь за короткую юбку.       — Нет же. Уходи, пожалуйста.       — Прямо сейчас? — он целует голое плечо Сону, отчего тот жмурится крепче.       — Да, сейчас, — сглатывая с трудом, выговаривает он. — И не нужно платить за это. Ничего. Это…считай просто…просто…       — Как скажешь, милашка. Рики целует его под челюстью, после мягко ссаживая со своих колен на соседний диванчик, и поднимается, одёргивая рубашку и подхватывая кожанку со спинки кресла. Сону прикладывает ладонь ко лбу, в висках бешено бьётся пульс, а сердце колотится в самой глотке.       — В среду очередной ужин, — оборачивается у выхода Рики. — Я заеду.       — Хорошо, — шепчет Сону, не поднимая на него взгляд.       — Сладких снов, Ким Сону. Песня словами заседает в сознании Сону, пока сам он оседает с диванчика на пол, обнимая колени руками. И всё его сильное, независимое и сучье естество осыпается очередной маской под ноги перед глупой, одержимой и похотливой сукой, которая внутренне тянется вслед за ушедшим Рики. И это желание — та подстава, которой от себя самого Сону никак не ожидал. И что-то должен был с этим сделать.              

***

             

Maggie Lindemann - Knife under my pillow

             Среда совсем не оказывается такой, какой Сону себе её планировал. Уже привычные чмоки от Рики, уже привыкшие к этому взгляды и смущённая улыбка до розовых щёк. Закатывающиеся за спиной Рики глаза и ехидная улыбочка в лицо. Болезненно впившиеся в ладонь ногти и короткое шипение в ответ. Подготовка к ужину с родителями…и вот, где всё пошло не так. Потому, что сразу на выходе из университета, Сону ожидал не автобус на остановке с одногруппницами, что любезно не пытали его насчёт отношений с главным засранцем универа, а машина этого самого засранца, с любезно открытой дверью пассажирского сидения.       — Разве у нас планы не на вечернее время? — с нажимом говорит Сону, стараясь держать улыбку на лице не такой пугающей и хоть немного милой. Девчонки за его спиной замирают в неловком ожидании.       — Я решил поменять наши планы, — ведёт плечами Рики, глядя с водительского сиденя и приспуская на кончик носа солнцезащитные очки. — Залезай. И будь Сону на улице один, он обязательно показал бы Рики фак и удалился по своим делам. Но на них пялилось слишком много людей, а в спину мило охали одногруппницы, и Сону был вынужден согласиться, попрощавшись с ними, и как можно сильнее хлопнув дверью, едва только оказался в салоне.       — Радуйся, что это ты, — вздыхает Рики. помогая защёлкнуть ремень безопасности и заводя мотор. — Кому-то другому я уже бы оторвал нахрен руки за такое.       — Хлопнуть что ли ещё раз, — тянет елейно Сону, склоняясь со своего сидения к Рики. — Так на душе легко стало.       — Попробуй-ка. Но он дёргается, потому что Рики внезапно склоняется к нему тоже, соприкасаясь носами. Всю прыть из Сону, как ветром сдувает, и он избегая очередного прикосновения, откидывается на своём сидении, скрещивая руки на груди. Пусть Рики хоть сто раз теперь решит платить за их внеурочный тактильный контакт. Он больше на это не согласится. В голове до сих пор яркими и будоражащими вспышками всплывал вечер на работе и их горячие поцелуи. Это не должно было повториться.       — И куда ты меня тащишь? Ужин вечером. Мне нужно к нему подготовиться.       — Подготовимся к нему вместе, — приоткрывая окно, Рики впускает прохладный воздух, что треплет его чёрные волосы. У Сону от этого совсем не романтично треплется что-то в сердце.       — И каким это образом?       — Против, если купим тебе пару новых шмоток? И он не находится с ответом, просто задыхаясь им и наглостью Рики.       — У меня по-твоему одежды нет? Или я слишком бедно выгляжу для ваших вечеров? — щурится недобро Сону.       — Нет, в прошлый раз ты выглядел отлично, — хмыкает Рики, даже не удостаивая недовольство Сону взглядом. — Но в этот раз ужин будет в ресторане на крыше одной из высоток. Ты должен выглядеть умопомрачительнее, чем вид с этой сраной крыши.       — Просто пойду в одном из рабочих костюмов, — фырчит Сону, складывая руки на груди и получая всё же от Рики взгляд. Правда полный скептицизма и неверия.       — Удачи тебе с этим.       — И что я буду должен тебе за это?       — А хочешь что-то отдать? — кривит губы в ухмылке Рики, сворачивая на одну из богатеньких улиц, пестрящих бутиками. Сону хмуро смотрит на все эти витрины и вывески. Одно дело — приезжать сюда в одиночку и тратить заработанные в клубе деньги, но совсем другое приезжать, как чей-то плюс один и получать в руки пакеты, оплаченные не им.       — Не горю желанием, — ворчит он.       — Значит, ничего не должен. Кроме того, чтобы начать уже быть со мной чуть более милым, чем пиранья с вишнёвым блеском. Рики резко паркуется перед одним из бутиков и тянется к Сону, ловя его растерянность и поддевая пальцами подбородок. Сону дёргается от этого жеста и почти рвёт ремень безопасности с себя.       — Я подумаю, — однако на просьбу Рики всё же реагирует, прежде чем выбежать из машины. Едкое «хорошо, что тебе есть чем» в спину, Сону игнорирует, засовывая руки в задние карманы широких джинсов и расправляя плечи, укутанные сегодня, не как привычно в пушистый свитер, а в укороченный голубой кардиган на крупных пуговицах. Он раскачивается на пятках, пока Рики не подходит к нему со спины, укладывая ладонь на поясницу.       — Зайдём внутрь или ты думаешь, что тебя с красной дорожкой должны встретить здесь? — посмеивается Рики в самое ухо Сону.       — Было бы неплохо, — закатывает тот глаза, но не сбегает от прикосновения, отмечая его вполне уместным сейчас. Хоть и всё ещё заводящим кровь.       — Обещаю купить то, что выберешь сам. Но скажу, если выберешь дичь. Идёт?       — Идёт. Бежать мне всё равно сегодня особо некуда. И Сону выбирает. Очень быстро входя во вкус и вспоминая запах дорогих шмоток, забывая о присутствии Рики, рамках приличия и их договорённости. Он просто наслаждается своим временем среди всех этих брендовых рейлов, блестящих полок и шёлка, так идеально ложащегося к его бледной коже. Восхищается самим собой, выходя из примерочной, и неприкрыто наслаждается восхищением Рики, что даже дар речи теряет, стоит только Сону выйти в общий зал в приталенном тёмно-синем костюме из плотного шёлка и с осторожно приоткрытой грудной клеткой. Склоняя голову и позволяя светлой чёлке упасть на глаза, Сону смотрит на Рики выжидающе, пока тот, ловя ртом воздух, пытается выдавить из себя хоть что-нибудь, оглядывая Сону с ног до головы.       — Тебе…эээ…нужно, — он указывает на свою шею.       — Кулон? Колье?       — Что-то, — кивает глупо Рики, подходя ближе. — Что-то такое, ага.       — Тоже купишь? — фырчит Сону, вскидывая подбородок и разрешая рукам Рики скользнуть по своей талии. И это оказывается ошибкой. Чувствовать себя уверенно в этом дорогом и идеальном костюме — Сону нравилось куда больше, чем ощущать сейчас, как из-за восхищения Рики, его ноги слабеют, а вовсе не становятся тверже на земле. И то, как в сердце отзывается его собственное прикосновение к чужим предплечьям, заставляет его испугаться. Они оба не должны зайти так далеко.       — Я хочу поцеловать тебя. Прямо сейчас, — бормочет Рики, наклоняясь ближе. Они не должны влюбиться по итогу этой короткой сделки.       — Пусти, Ниши, — слабо сопротивляется Сону, хватая его за локти. — Неприлично делать это в таком месте.       — Я куплю тебе любое колье за поцелуй. Один поцелуй. И Сону, прикрывая глаза и подаваясь вперёд, думает о том, что пусть уж лучше Рики считает, что он продается за колье и шмотки, чем знает грустную правду искреннего и желанного ответа на этот поцелуй.              

***

             

Nessa Barrett - madhouse

             Он производит неизгладимое впечатление на маму Рики, как только они появляются в ресторане. Его слегка подкрашенные вишнёвым губы складываются в очаровательную, смущённую улыбку, скулы розовеют в тон, а тёмно-синий шёлк дорого оттеняет его фарфоровую кожу. Сону выглядит так, словно это его ресторан и не меньше, заставляя в этот вечер теперь уже всех присутствующих смотреть на него не только потому, что он — парень Рики, но и потому, что выглядит для милой университетской скромницы — он слишком уж роскошно. Настолько, что добродушная улыбка матери Рики после второго бокала вина весьма заметно превращается в изучающий прищур. А суженные донельзя каре-зелёные глаза Инхёка и вовсе не отлипают от него с первых минут. Как и он сам от бутылки вина. Второй за пару часов ужина по счёту. Сону не оставалось ничего, кроме как играть самого влюблённого парня на свете. Он боковым зрением замечал внимательный взгляд матери и нарочито нежно брал Рики за руку. Слишком часто хихикал над его словами и постоянно клонился в сторону. Позволял переплетать с собой пальцы, подливать вина и заботливо накладывать еду в тарелку. Его почти тошнило от этого, но таков уж был уговор, и будущее Сону в этой семье от его игры не зависело, а вот будущее его в целом — очень даже. И ради своего будущего — Сону готов был хоть на шею Рики залезть этим вечером, если пронзительный взгляд матери ослабился хоть ненадолго. Но уже через три часа, Сону не выдерживает и сбегает на открытый воздух, подальше от удушающих глаз. Маленький ресторанчик за огромной раздвижной дверью превращался в невероятно красивую терассу на крыше с видом на город, как на ладони. Сону бежит к самым перилам, чтобы подставить лицо прохладному ветру и вдохнуть свежий воздух. Ещё час, ему нужно было продержаться всего час… Руки на его талии больше не пугают, но конкретно так напрягают. Однако, этим вечером, Рики было позволено всё.       — Мама спросила всё ли с тобой хорошо? — вздыхает Рики ему на ухо, притягивая спиной к своей груди. От него пахнет виски и морепродуктами. Сону откидывается затылком на его плечо и прикрывает глаза. Этим вечером им обоим можно всё, если это убедит мать Рики больше не смотреть на Сону так, словно она знает про него всё.       — Не всё, — ворчит Сону, вцепляясь пальцами в перила. — Я не привык ко всем этим светским вечерам, беседам и вниманию. Такому вниманию.       — Понимаю, — мычит Рики, вжимаясь губами в шею, аккурат над стойкой пиджака. — Извини за это. Сегодня не должно было быть такого ажиотажа, — он усмехается, целуя теперь рядом с тонкой цепочкой из белого золота, на которой висел кулон в виде ключа, инкрустированного бриллиантами. — Полагаю, твой внешний вид породил большую часть внимания и вопросов.       — Твоя матушка думает, что мне нужны твои деньги? Моя милость больше ей не по нраву?       — Мы слишком уж бездумно одели тебя в это всё. Мне нравится, не подумай, но после скромного костюма в прошлый раз, этот мама выкупила сразу. Особенно кулончик от Тиффани.       — Мог бы сказать, что это подарок моих родителей на окончание школы, который я надеваю по особенным дням, — цыкает языком Сону, нехотя открывая глаза и уставляясь на город. Из-за всех этих неприятных разговоров, даже вид был ему не интересен.       — Я бы сказал. А потом подумал, что это последняя коллекция, а мама в таких вещах разбирается. Поэтому, решил, что лучшим вариантом будет — подарок на знакомство тебя с родителями.       — Вряд ли ей понравился этот ответ.       — Хочешь уехать отсюда, м? Кожа Сону начинает постепенно гореть от поцелуев, становящихся крепче, и внутри образуется узел из органов из-за рук, обнимающих теснее. Сону скользит пальцами с перил на предплечья Рики, предостерегающе сжимая их.       — А как же твои родители?       — Плевать. Если ты хочешь — мы уедем. Глубоко вздыхая, Сону кое-как разворачивается в объятиях Рики, укладывая ладони на его плечи и пытаясь заглянуть в уже немного осоловевшие глаза.       — Очень хочу, Ниши, — дует он губы. — Но наш спектакль на сегодня ещё не закончен. Так что, давай просто проведём время здесь, а твоим родителям скажешь, что захотел утащить меня побыть наедине и посмотреть на город.       — Даже практически не ложь, — усмехается Рики, наклоняясь к Сону и ловя его губы в коротком поцелуе, от которого Сону удивлённо хлопает глазами.       — Ниши?       — Спектакль же ещё не окончен. Сону не успевает ничего ответить, потому что Рики снова целует его, прижимая поясницей к перилам и стискивая в своих руках сильнее. За его спиной — целый раскинувшийся город, укрытый ночью. За спиной Рики — в дверях ресторанчика, — Сону замечает его мать, едва приоткрыв затянувшиеся пеленой глаза. Он вплетает пальцы в чёрные волосы, ероша их на затылке, и целует Рики со всей отдачей, как тогда в приват-комнате. Но из-за неприятного волнения следящих за ними глаз, не может почувствовать такое же возбуждение. Рики принимает его ответ за положительный, довольно урчит в поцелуй и углубляет его, заставляя Сону вцепиться в свои плечи, чтобы не рухнуть назад с несчастной высотки. И понятия не имеет, что Сону продолжает поцелуй не только потому, что разрешает его себе этим вечером, но и потому, что не хочет, чтобы мама Рики осталась подозрительна и недовольна и дальше. Их поцелуй разрывается лишь тогда, когда Рики выдыхается и упирается лбом в плечо Сону. Тот ведёт носом по пирсованному уху и из-под прикрытых глаз осматривает крышу, но никого кроме них на ней нет. Антракт.       — Сону?       — М?       — Я так чертовски устал это всё играть, если честно, — внезапно шелестит Рики в его шею. У Сону от этого сердце замирает и неприятно сжимается.       — Тогда…я попудрю носик, — сбивчиво шепчет Сону, дёргаясь, когда Рики ползёт ладонями по его лопатками и спине. — И уедем к чёртовой матери отсюда. По домам, — уточняет он.       — Куда скажешь, — сдаётся Рики. И даже не пытается объяснить Сону, что имел в виду явно не этот вечер. — Я пока скажу родителям.       — Постарайся звучать убедительно.       — Изо всех сил.       — Отпускай меня, Ниши? — выдыхает Сону. Объятия Рики, кажется, с каждой секундой лишь сильнее. Но вот он нехотя расцепляет руки, отходя на полшага назад и глядя Сону в глаза…так непривычно податливо. И побеждённо.       — Только на этот раз. Сону стискивает зубы, отпуская Рики и отводя взгляд. Не выдерживая такого Рики и ненавидя себя за все чувства. Влюбить в себя такого засранца, как Нишимура, а после бросить его с разбитым сердцем — мечта каждого, кого тот также разочаровал в их университете. Но хватит ли на это смелости Сону, когда всё его даже сучье естество тянется к такому вот Рики? К его рукам, держащим не похотливо, а необходимо. К его глазам, смотрящим не с масляной жадностью, а с приклонившей колени покорностью. Сону ерошит свои светлые волосы и сбегает в уборную со стороны крыши, чтобы не пересекаться с родителями Рики. Натыкается к своей неудаче там на Инхёка, что поправлял потёкший макияж дрожащей от алкоголя рукой. Он замирает уже в дверях, намереваясь уйти, но Инхёк видит его, оборачиваясь с довольной и пьяной улыбкой.       — А вот и мой спаситель.       — Чего? — растерянность в голосе Сону неприкрытая.       — Подойди-ка? Я открою тебе огромную тайну. Разворачиваясь и запрыгивая на тумбу возле раковины, Инхёк манит его ладонями, и Сону неуверенно, но подходит чуть ближе, готовясь в любой момент ударить или сбежать.       — Ты даже не представляешь, как вовремя появился, малыш, — тянет Инхёк, глупо хихикая. — Все вокруг то и дело жалеют меня, считают, что я напиваюсь от горя, раз потерял такую партию в лице Нишимура. Но боже упаси… — мотает он головой, зачёсывая с лица каштановые прядки. — Я пью лишь для того, чтобы меня перестали таскать уже на эти ужины. И жду, когда мои документы будут готовы. Ты — мой спаситель, малыш. Благодаря тебе, я смогу свалить с тем, кого правда люблю так далеко, что даже спец.службы не найдут. Сону кривится и непонимающе хмурится.       — Зачем ты…на кой хрен ты рассказываешь мне всё это?       — Потому, что подбешивает твой надменный взгляд. Не думай, что я разбитый и безответно влюблённый мальчик. Я — самый счастливый на свете, потому что Нишимура — достался тебе. А я остался при своём. И свободен в выборе.       — Поздравляю?       — Благодарю. И перестань уже смотреть на меня так, будто ты оттяпал у меня полдома и остров, — машет рукой Инхёк, спрыгивая с раковин и пошатываясь. — Ты подобрал никому не нужный мусор. И я благодарен тебе лишь за то, что ты избавил от этой необходимости меня.       — Ага. Ты закончил? Нам ехать пора.       — М…ещё одно. Икая, Инхёк глубоко вдыхает и подходит к Сону, едва удерживаясь на своих двоих. Он поднимает руку и почти тычет пальцем в щёку Сону, но передумывает в последний момент, когда Сону уже испепеляет его взглядом.       — Ты — то, что нужно этой семейке. Уверен, что ты не такой уж милашка, каким пытаешься казаться. И за этим будет интересно понаблюдать. Откуда-нибудь из другой страны, — посмеивается пьяно Инхёк. — Удачи тебе. Или им с тобой. Он разворачивается на каблуках и закрывается в одной из кабинок, из которой сразу же начинают доноситься звуки тошноты. Сону морщится в отвращении и решает, что умоется дома, покидая уборную спешно. Едва не вскрикивает, попадая в руки обеспокоенного Рики сразу у выхода.       — Чёрт тебя… Рики!       — Тебя долго не было, как и Инхёка. Я подумал…       — Он блюёт в кабинке. Можешь зайти проверить, — закатывает глаза Сону.       — Когда-нибудь, он допьётся до клиники, — качает головой Рики, крепче сжимая ладонь Сону в своей. — Поехали. Водитель уже ждёт нас, а родители слишком заняты переговорами. Можешь не прощаться с ними.       — Как некрасиво. Твоя матушка итак сегодня весь день надо мной, как коршун. Что она подумает?       — Что две влюблённые пташки устали от этого вечера и торопятся провести время дома вдвоём.       — Но мы не…       — Правду и детали никому знать не обязательно. Поехали же.       

margø - play pretend

       Всю дорогу до дома Сону борется с самим собой и с прилипчивым Рики тоже. В тёплом салоне автомобиля разморённый от алкоголя, запутанный игрой Сону, Рики держал его слишком нежно за руку, перебирая пальцы, целовал скрытое тёмно-синим шёлком плечо. Сону суставы выкручивало от этой внезапной нежности и тактильности. Он выть был готов и бежать на ходу из машины, но вместо всего этого, он на короткий миг позволил своей слабости взять верх. И прильнул губами к тёмной макушке, тут же получив довольное урчание со стороны Рики. Ещё один ужин, ещё всего пара недель всех этих игр, и оба они будут свободны. Рики — с разбитым, возможно, сердцем. Сону — с лишь немного побеспокоенной совестью и репутацией. Он убеждает себя до самого своего дома в том, что не чувствует лишнего, что нежность Рики его не заботит. Что те слова на крыше — не больше, чем затуманенное алкоголем сознание. Что это не имеет ничего общего с настоящими чувствами. Что не могут они оба влюбиться друг в друга вот так глупо и неожиданно. Убеждает себя в том, что ему нельзя влюбляться в Рики в ответ ни одной из своих сторон, будь то истинное нутро или сладкая маска. Что просящий взгляд тёмных глаз не бередит его встревоженное сердце.       — Увидимся в универе? — улыбается Рики, беря Сону за шею и сталкивая их лбами.       — Если обещаешь не быть таким приставучим там, то увидимся, — вздыхает Сону, хватая его за запястья и не позволяя сделать это прикосновение излишне нежным или зарыться в свои волосы.       — Обещаю, — фырчит Рики, урывая поцелуй с приоткрытых губ Сону. И ещё один. И ещё, пока Сону не отстраняется первым, слыша как быстрее начинает биться сердце.       — И не забывай про приват в выходные.       — Забудешь про такое. Рики успевает поцеловать Сону ещё раз, прежде чем тот сбегает к подъезду, не оборачиваясь. Он должен найти в себе силы противостоять этой притворности. Не поддаваться на все эти нежности наедине, где их никто не видит. Сону не должен позволять их игре зайти слишком далеко и разбить своё каменное сердце прежде, чем оно разобьётся у Рики.              

***

             

Boy Epic - dirty mind

             Но в университете Рики не появляется все оставшиеся дни до выходных. А Сону все, кому не лень, бесят вопросами о том, куда же Нишимура подевался. И Сону и сам бы хотел знать. Но не писать ему сообщения — было одним из правил, чтобы не переходить черту. Чтобы Рик не подумал, что Сону в самом деле есть до него дело или что он за него волнуется. Но Сону действительно начинает волноваться, когда в приват-комнате его встречает Рики в обнимку с бутылкой виски, уже на треть отпитой.       — Какого чёрта?! Сону даже не притрагивается к шесту и не развязывает пояс от халата, тут же спускаясь с подиума и подходя к Рики, вышибая наполненный бокал из его руки. Озлобленный и замыленный изрядно взгляд бросается на него исподлобья.       — Привет, Ким, — рычит Рики, стряхивая с руки расплескавшийся виски. — Тоже рад тебя видеть, Ким. Тоже интересно, как твои дела были все эти дни, Ким?       — Какого чёрта ты делаешь, я спрашиваю? — прикрикивает Сону, отпинывая носом стрипов неразбившийся бокал и тыча Рики кулаком в плечо. Но его руку за запястье больно перехватывают, дёргая к себе и роняя на колени. Сону поджимает губы, но не пытается уйти, оставаясь сидеть на бёдрах Рики, что уже болезненно сжимал его руку.       — Напиваюсь. Удивительно, правда?       — Почему у меня? Других мест мало?       — Уговор есть уговор, Ким. И у нас уговор на двухчасовой приват. Делай, что хочешь, — передёргивает плечами Рики. — И я буду делать, что хочу. А я хочу — напиться.       — И с чего вдруг такие психи? — выгибает бровь Сону, пытаясь вырвать руку, но Рики держит её крепче. Наверняка оставит следы.       — С того, что я — идиот.       — Тоже мне новость, — фырчит Сону. — Отпусти. Ты делаешь мне больно, Рики.       — Ты мне тоже, представляешь?       — Чего?       — Я поговорил с матерью, — тянет Рики, склоняя голову и облизывая губы. — Она выказала опасения по поводу того, что тебе нужны мои деньги. И оба мы знаем, что тебе вообще от меня ни черта не нужно, но…тогда в ресторане. Когда мы поцеловались на крыше, она сказала, что видела нас. И у меня…знаешь, Ким, у меня всё сложилось.       — И что такого в твоей пустой голове сложилось? — цыкает Сону, упираясь ладонью свободной руки в плечо Рики. Тот, наконец, отпускает его руку, но обхватывает длинными пальцами бёдра прямо под коротким халатом. Сону хмурится сильнее.       — На мгновение, на одно чёртово мгновение, там наверху, я подумал, что ты тоже поцеловал меня потому, что ты хотел. А ты просто увидел мою матушку.       — И что плохого? Мы же договорились играть на людях. Рики, у тебя совсем крыша едет, да?       — Ага. Совсем. Потому, что я, кажется, влюбился в тебя, Ким. Вот так, — щёлкает Рики пальцами. — И в маску твою смазливую. И в ту суку, которой ты являешься на самом деле. Просто вот сижу и понимаю, что вся башка мыслями о тебе забита.       — Потрахаться со мной просто хочешь. Вот и думаешь, так много. Спустишь пар — и отпустит, — закатывая глаза, Сону замирает, упираясь уже обеими руками в широкие плечи, потому что пальцы Рики ползут дальше. Подбираясь уже к тонкой кромке кружевного белья.       — Думаешь отпустит?       — Должно.       — Ну, так помоги мне спустить пар, Ким? У нас есть целых два часа. И Сону не сразу спохватывается, когда губы Рики уже обрушиваются на его с жадными и голодными поцелуями. Он едва успевает отвечать на них, обняв Рики за шею и удерживаясь на его бёдрах засчёт вездесущих рук. Вкладывая в каждый поцелуй всю ярость за свою слабость и невозможность ответить Рики взаимностью. Всю злость за то, что где-то в глубине своего чёрного сердца он, кажется, чувствует то же, хоть и запрещает себе об этом даже думать. Всё отчаяние за то, как сильно ему не хотелось во всё это влипать. Но, порой, чувства не спрашивают, и влюбляются даже такие двуличные змеи, как он, в таких наигранных засранцев с мягкими сердцами, как Рики. У них в самом деле есть всего два часа, а ещё есть камера, которую проверяет менеджер, но в тот момент, когда Рики роняет его на низкий столик, становясь меж его раскинутых ног на колени, Сону плевать на всё. И на то, что их секс может быть заснят на камеру, и на то, что с него могут списать штраф за секс с клиентом, если менеджер сдаст его. И на то, что будет между ними двумя, спустя эти два часа. Всё, что есть для Сону в этой маленькой душной комнате: губы Рики, метящие его тело поцелуями; руки Рики, ласкающие и сжимающие его тело; весь Рики, жаждущий и берущий грубовато и без нежностей прямо на этом низком столике после пары минут жалкой подготовки. О боли Сону подумает потом, когда впридачу к заднице заболит и сердце. Обо всём вообще Сону будет думать потом, когда пелена возбуждения сползёт к его дрожащим ногам, на которых он не сможет стоять, когда похоть насытится, а тела устало будут прижаты друг к другу. А пока он утопает в рваных и мокрых поцелуях, глубоких и резких толчках, сжимающих его рёбра длинных пальцах и смешавшихся воедино оттенках синего в приват-комнате. Он захлёбывается стонами, которые не слышны снаружи, и музыке, что забивается в голову.       — Нишики…! Выкрикивая единственное, что вертится в голове всё то время, что Рики берёт его, когда оргазм накрывает с головой яркими вспышками. Его тело льнёт к влажной от пота груди, Рики берёт его на руки и сажает на свои бёдра, падая голой задницей прямо на пол. Голова Сону тяжёлая находит своё место на плече Рики, а прерывистое дыхание опаляет жилистую шею. Ладони Рики на спине Сону обжигающие. Гладят слишком нежно и держат излишне бережно.       — Мне будет очень жаль, — сипит Рики в ухо Сону, что приходит в себя и напрягается от тревоги в чужом голосе, — если ты — нет.       — М?       — Если ты не влюблён в меня тоже, Сону.       — Ниши…       — Это смешно, но мне даже будет больно, если ты трахнулся со мной сейчас из простой похоти, — усмехается невесело Рики, прижимая Сону к себе крепче. Пальцы Сону на груди Рики, прямо над самым сердцем, впиваются в кожу, раня короткими ногтями. Они не должны были чувствовать друг к другу ничего, кроме раздражения, наигранной влюблённости и бесконечной язвительности, на которой и стоило продержаться до конца. Немного похоти и желания, потому что молодые, потому что горячие, потому что наглые оба. Но никак не нежность, с которой Рики после секса целует голые плечи Сону. Никак не печаль, которая топит каменное сердце Сону из-за слов Рики. Точно никак не сожаление, с которым Сону отстраняется, впервые чувствуя в себе подобное.       — Ты трахал всех из простой похоти ещё месяц назад, Рики, — с трудом проговаривает Сону.       — Да. Но, прямо как в тупых дорамах, всё изменилось, как только я начал фейковые отношения с тобой, — хмыкает Рики, растягивая зацелованные губы в разбитой ухмылке. — Как там? Весь мир померк и остался лишь ты один…       — Что за…       — Звучит смешно. По факту — всё слишком страшно, Сону. Я правда влюбился в тебя по уши. И я правда не хочу отпускать тебя, когда наш уговор закончится.       — Время почти кончилось, Ниши, — шепчет Сону, отводя взгляд и стараясь не смотреть в глубокое разочарование в темноте чужой радужки. Ладони на его талии сжимаются в последний раз, отпуская. — Поехали по домам.       — Есть вообще крошечный шанс, что ты хоть раз был со мной искренен? И что я хоть немного тебе нравлюсь? — вполне сесрьёзно произносит Рики. У Сону от этой серьёзности желудок до тошноты скручивает. И он вздыхает. Оставляя на щеке Рики едва ощутимый поцелуй, он соскальзывает ладонями с его плеч и поднимается с его бёдер, прикрывая голое тело халатом, поднятым с пола.       — Поехали домой, Рики. Нам обоим пора по домам. Он не видит с какой тёмной печалью на лице Рики уезжает домой. Менеджер лишь провожает Сону таким же печальным взглядом, прижимая к себе планшет и на удивление не говоря ничего. Сону благодарит его за тишину. Сону ненавидит себя за то, что плачет в пустой квартире, когда пропускает с десяток входящих от Рики.              

***

             

Carlie Hanson - Numb

             Они не видятся ещё три дня. Рики пишет и звонит, Сону не отвечает, не посещает университет, и практически ночует в клубе, в который Рики не суётся, наивно полагая, что у Сону не рабочие будни. Всё это время Сону крутится на шесте также, как крутятся шестерёнки в его голове и думает, думает, до головной боли думает о том, к чему они оба пришли? Как-то, что начиналось, как не очень выгодная сделка, привело их двоих к внезапному сексу и таким же внезапным чувствам со стороны Рики? Он агрессивно стирает макияж, глядя в своё отражение, когда за его спиной появляется менеджер, одной своей кислой миной в зеркале портя Сону остатки настроения после хорошего выступления в новом костюме.       — Кто-то умер? — взрыкивает он, бросая грязные ватные диски на столик.       — Совесть. В тебе. Давненько, к слову, — вздыхает мужчина.       — И что это за упаднические разговоры в четыре утра?       — Ты работаешь уже третий день подряд и брал смены Сухи, Сону, — поджимает губы менеджер. — Что у вас с тем парнем стряслось?       — Секс. Ты его видел, — кивает Сону на планшет в чужих руках. — Или о чём ты?       — Я не видел. Честно. Ну…то есть, я заметил начало, но сразу переключил вкладку. Это…это явно было что-то личное.       — Как и разговор после. Но мы были под камерами и я осознавал, что будет после. А вот тебе было бы неплохо всё это забыть. Или что, планируешь обсуждать это со своими подружками, как дораму?       — Ты знаешь, что я никогда не поступил бы так с тобой, — мотает головой мужчина, садясь на стул рядом. — С кем угодно здесь, но не с тобой.       — Оставь эти сопли для всех, кого угодно, но не для меня, ладно? — кривится Сону, протирая чистое лицо лосьоном. — Говори быстрее, чего хочешь? Мне домой надо. Вечер тяжёлый назревает.             — Что между вами и почему ты его отшиваешь? Он вроде неплохой. И, если я верно понял, это Нишимура. Связь с ним весьма полезна…       — Я не заказывал сеанс у психолога, сворачивайся.       — Детка, — на голое плечо Сону ложится рука, но Сону смахивает её, дёргая плечом.       — Завязывай говорю.       — Детка, — с нажимом повторяет менеджер, — я лишь хочу сказать, что даже, если ты к нему ничего не чувствуешь, подумай хотя бы о своём будущем. Здорово, что тебе нравится танцевать у нас и за этими стенами ты весь такой…приличный. Но подумай сам, примкнуть к семье Нишимура, да ещё и отхватить себе паренька с чувствами к тебе…это редкость в наши дни. Сону поджимает покрепче губы, сужая глаза и глядя на менеджера через отражение. Ещё месяц назад он сказал бы: «конечно, я так и сделаю, я ж не дурак!» Но, сидя сейчас в своей гримёрке, и чувствуя, как неприятно больно сжимается сердце при одном только упоминании фамилии Рики, Сону думает, что дурак. Потому, что у него к Рики тоже умудрились образоваться чувства. Потому, что он не хочет примыкать к его семье ни ради денег, ни по любви. Потому, что это не было их изначальным уговором. И потому, что это не входило в жизненный план Сону.       — У нас всё слишком запутанно, — качает он головой, стягивая со спинки стула свитер. — Я не хочу рассказывать, ты не хочешь знать, и мы с Нишимурой сами разберёмся.       — И всё же, я буду ждать приглашение на свадьбу, — посмеивается менеджер. Его телефон пиликает входящим сообщением и он отвлекается на него, пока Сону надевает драные светлые джинсы. — Сону?       — М?       — Тебе уже заказывать такси или ты сам доедешь? Сону задумчиво бьёт двумя пальчиками по экрану мобильного. Тот сверкает тремя процентами заряда.       — Закажи. У меня батарея на нуле.       — Будет сделано. Собирайся пока. Мужчина спешно покидает гримёрку, а Сону осматривает своё отражение. Чистое лицо, волнистые светлые волосы с немного отросшими корнями, простой голубой свитер и модные джинсы. Он выглядел сыном стриптизёрши, работающей в этом клубе, в этом своём повседневном и спокойном образе. И только этим стенам было известно, что он фору даст и любой стриптизёрше и их сыновьям. И себе из прошлого хотелось бы, но пока выигрывала необновлённая версия месячной давности, которая давила яйца влюблённых мужичков каблуками и не удостоила бы такого, как Рики, и взглядом. Которая не удостаивала в университете Рики взглядом. А теперь они обжимались по коридорам и изображали самые ненормальные отношения из всех возможных. Которые закончатся либо сегодня вечером на грандиозном ужине, либо ещё через пару недель, в которые Сону придётся притворяться изо всех последних сил.       — Машина ждёт, — менеджер заглядывает в гримёрку, и Сону кивает, закидывая сумку с вещами на плечо и гася свет.       — Завтра меня не будет, но послезавтра я выйду снова.       — Хоть немного передохни. Всех денег не заработаешь. И голову так не очистишь.       — Я не просил твоих советов. А за тачку спасибо. Сону салютует менеджеру и девчонке за баром, единственным оставшимся в закрывающемся клубе, и выходит в прохладное раннее утро, вдыхая воздух глубоко в лёгкие. Давясь им сразу же, как только его глаза замечают блестящий чёрный ягуар, припаркованный в паре метров от входа.       — Да ты, блять, издеваешься… — шипит Сону, уже прикидывая, как сильно побьёт менеджера, сдавшего его. Он нарочито громко отстукивает каблуками ботинок по асфальту, приближаясь к машине и дёргая на себя пассажирскую дверь. Рики не поворачивается к нему, держа руки на руле и глядя вперёд сквозь матовые стёкла солнцезащитных очков.       — Слишком яркая луна? — хмыкает Сону, заглядывая в салон.       — Садись.       — Это приказ?       — Да. С лица Сону сползает негодование, сменяясь лёгким удивлением. Но он лишь дёргает бровями и падает на сидение, хлопая от души дверью и слыша тихий вздох со стороны Рики.       — И? Зачем ты приехал? Менеджер написал? Мы всё равно увидимся на ужине.       — Нас не будет на ужине, — тихо говорит Рики, плавно трогаясь с места. В грудной клетке Сону останавливается сердце. — Пристегнись.       — Что значит не будет? Ты сказал родителям, что мы расстались раньше времени? — Сону вцепляется в ремень безопасности, скрывая дрожь в руках.       — Я ничего им не говорил. Но мы не пойдём на ужин.       — Почему?       — Тебя правда это волнует? — криво усмехается Рики, качая головой. Очки немного сползают по его носу и Сону замечает покрасневшие глаза. Он хмурится, откидывая свою сумку на заднее сидение и упирается плечом в мягкую кожу, впиваясь в профиль Рики тяжёлым взглядом.       — Ниши?       — Не зови меня так.       — Недавно ты говорил иное.       — Недавно мне казалось, что уж такой, как ты, точно сможет почувствовать ко мне что-то. И Сону не знает, как ему реагировать на эти слова. Такой, как он, — испорченный? Такой же тёмный и безбашенный? Почувствовать что-то к Рики, потому что никто другой не смог бы?       — И что это значит? — мрачнеет Сону.       — Ничего, — фырчит Рики, сворачивая по дороге. Сону перестаёт узнавать окрестности.       — Куда мы едем, Рики?       — Поверишь, если скажу, что в загородный дом, где я отдам тебя своим друзьям и буду наблюдать, пока чувства не отпустит? Взгляд Сону вмиг становится привычно холодным.       — Ни капли.       — Слишком хорошего обо мне мнения или надеешься на лучшее?       — Вижу фальш, — прибивает Сону. — Куда ты везёшь меня?       — Расчленять, — ведёт плечом Рики. И Сону уже начинает выбешивать такое его поведение.       — Нишики, — почти рычит он сквозь стиснутые зубы. И видит, как начинают ходить у того желваки. Оба они знают, что именно эта форма из имени и фамилии проезжается по мозгам Рики сильнее всех, произнесённая Сону. — Я выпрыгну на скорости, если ты не скажешь. А ты знаешь, я смогу.       — Увы, знаю, — усмехается Рики, прибавляя скорости и выезжая в самом деле на широкую трассу. — Мы едем в мой загородный дом, это не шутка. Я хочу с тобой поговорить.       — В четыре утра? За несколько часов до ужина? Вот так внезапно?       — Ага. Сону психует и откидывается на сидении, закатывая глаза и уставляясь ими в светлый потолок. Внутри у него целая буря эмоций, которые он не может больше утихомирить. Спустя три дня тишины и игнора с его стороны, спустя три дня грузных мыслей и работы. Он пытался, но так и не смог забыть их ночь в приват-комнате, грустные глаза Рики и его слова о влюблённости. Он пытается, но так и не может угомонить колотящееся в груди сердце. Рики бросил всё и приехал, возможно, договорившись с его менеджером ещё с вечера. Рики плакал из-за него, но не сказал об этом ничего. Рики, кажется, правда к нему что-то чувствует. И Сону не хочется признавать, но он, очевидно, умудрился к нему почувствовать что-то тоже.       — И зачем мы едем в твой загородный дом? Поговорить мы могли бы и в моей квартире.       — И в ресторане или баре, ага, — кивает Рики. — Но я сказал родителям, что на хую я вертел их ужин с шишками города и мы с тобой уезжаем в дом, чтобы красиво провести пару дней, как раньше.       — Как раньше?       — Когда я пил с друзьями и шарахался по клубам.       — Как мило, — прыскает Сону, глядя на тёмную дорогу впереди. — И зачем это всё? Привяжешь меня к батарее, пока я не соглашусь быть с тобой ещё на месяц?             — Неплохая идея. Даже не подумал об этом как-то, — цыкает языком Рики, на что получает очередное закатывание глаз от Сону.        И тишину. Снова. Потому, что Сону нечего ему сказать. Потому, что Сону всё то время, что они едут за город, пытается понять, что он должен Рики сказать? Ответить на его чувства и попытаться ввязаться в никому не нужные странные отношения? Не отвечать на его чувства, разбить Рики сердце, как было бы неплохо, и душить в себе зародыши чувств последующий месяц, продолжая играть пару, а потом организовать красивое расставание? Сону не нужны были отношения. Ни с Рики, ни с кем-то ещё. Сону не нужен был никто, он прекрасно жил в своём двойственном мире из розового плюша и чёрного латекса. Но в его мир ворвался Рики, перевернув его вверх дном. И доказав, что в самом деле, даже такие, как Сону, могут влюбляться. В таких вот как Рики. И только, видимо, в таких. Но Сону это всё было не нужно…       — У меня было время подумать, — говорит Рики, открывая дверь со стороны Сону и помогая ему выбраться из машины, предлагая свою руку, за которую Сону нехотя берётся. — Не скажу, что это было просто.       — Ну, да. Для этого нужен мозг, — ворчит Сону, осматривая трёхэтажный особняк и присвистывая внутренне.       — Ауч. И тем не менее, — Рики перехватывает его руку крепче и ведёт за дом, огибая главную дорожку. Сону хмурится, но ступает следом по газону. — Если я тебе не нравлюсь, не страшно. У меня есть деньги, ты любишь деньги, дорогие шмотки и тебе понравится хорошая жизнь. Я смирюсь с этим, если ты будешь давать мне внимание за это. Поцелуй за колье…знаешь, не такая великая цена. В конце концов, многие богатые так живут. Взять хотя бы моих родителей…       — Ниши, — пытается остановить его Сону, но тот его не слышит, продолжая и подводя Сону к отдельной высокой постройке.       — Я согласен просто покупать тебя, как в приват-комнате, если это обеспечит мне тебя рядом. Любая цена за тебя — приемлема, Сону. Если это то, как я могу удержать тебя рядом, я согласен. Он открывает дверь и заводит Сону внутрь. Карие глаза распахиваются, наталкиваясь на огромный крытый бассейн, синеющий красивым светом по кафельным стенам и кристально чистой водой.       

Mothica - Oh god

             — Потом я подумал о том, что романтика, цветы, милые мелочи…это всё понравилось бы тому Сону, которого ты транслируешь для всех. Тому, которому я могу дарить всё это в универе и кто будет изображать счастье, смущение и довольные визги. Но истинный ты… Сону визжит. И вовсе не от довольства, а от неожиданности, потому что Рики внезапно хватает его за талию и швыряет в бассейн, прыгая следом. Выныривая и откидывая с лица мокрые светлые прядки, Сону протирает от воды лицо и ищет злыми глазами тёмную макушку, что вскоре тоже оказывается рядом, выплывая наружу.       — Ты рехнулся?! — орёт Сону. Голос его эхом отдаётся от высоких стен, но глохнет, застревая в горле, когда Рики, хватая его за бёдра под водой, толкает к борту и прижимает к нему лопатками, закидывая ноги на свою поясницу и заставляя обхватить плечи руками.       — Окончательно, — кивает Рики, встряхивая головой. Сону отворачивается от этого, чувствуя хлёсткие капли воды по щекам. — Я подумал, что ты и романтика — не совместимые вещи. Ты и необузданная страсть, потеря контроля, внезапные и безбашенные действия — одно целое. Секс в приват-комнате под камерами? Это ты. Танцы на пилоне в кружеве, пока все думают, что ты милашка в пушистых свитерах? Это ты. Дикая страсть, убийственный взгляд и лучший секс в моей жизни. Это ты, Ким Сону. И да, я рехнулся, раз полюбил кого-то, как ты. Тебя.       — Да когда ты успел-то, идиот, — выдыхает Сону, сгребая в пальцах мокрую футболку на плечах Рики.       — Сам не знаю. Он давится очередным вдохом из-за поцелуя, которым его обрывает Рики. Отвечает, не мешкая, льнёт всем собой, ощущая горячее тело Рики грудью и холодный кафель бассейна спиной. Этот контраст ведёт голову, как и впившиеся в его бёдра пальцы. Как и поцелуи, которые распаляются с каждой секундой. Сону беспощадно царапает ногтями заднюю сторону шеи Рики, тот болезненно кусает пухлые губы. И вода вокруг них готова закипеть, как в Адовом котле.       — И что? — задыхаясь, произносит Сону, когда Рики смещается жалящими поцелуями на его шею. — Запрёшь меня в этом огромном доме и будешь трахать, пока я скулить не начну о пощаде?       — Было бы неплохо, — мычит Рики в его влажную кожу, прикусывая ключицы и вырывая из Сону неконтролируемый стон. — Но план иной.       — Поделись-ка?       — Позже. Он тащит с трудом промокшие джинсы с бельём с ног Сону, кое-как избавляет от спортивных штанов и белья себя тоже, возвращаясь к пылким поцелуям и раздирающим прикосновениям. У Сону кожа всюду горит, кровь в венах бурлит и сердце вот-вот из груди вырвется. Он хочет в эту секунду Рики больше, чем изображать хладнокровную тварь. Но он хочет Рики и после. Кажется. Сону так запутался… Он вскрикивает в приоткрытые губы, чувствуя ласкающие его пальцы, пытающиеся проникнуть внутрь. Отрывается от поцелуя, хватая Рики за волосы и отстраняя от себя.       — Правда трахнешь меня вот так, в бассейне? Без нормальной подготовки, смазки и презервативов?       — Это не помешало нам в приват-комнате, — хмыкает Рики, давя подушечками пальцем меж ягодиц Сону и заставляя его заскулить, прижимаясь лбом ко лбу Рики.       — У нас ведь здесь целый дом и целая ночь в распоряжении.       — А ты внезапно захотел нормального секса и остаться со мной? Так не в твоём стиле, Сону.       — Идиот. Какой же ты идиот, Ниши… Он целует Рики первым. Приникает к его губам, обхватывая крепче ногами талию и притираясь возбуждённым членом, зажатым меж их телами. Звучно разрывая ненадолго и этот поцелуй, тянет сам с себя промокший свитер и возвращается в зацелованным губам, сжимая ладонями лицо Рики и притягивая его к себе так близко, словно они уже не слиплись.       — Идиот, раз влюбился в тебя, — ухмыляется Рики, оттягивая зубами нижнюю губу Сону и чмокая пухлые губы сразу после. — Раз готов покупать тебя снова и снова, лишь бы держать тебя рядом. Я клуб этот ваш ради тебя выкуплю, чтобы ты точно мог не бояться, что кто-то левый придёт и увидит тебя там танцующим.       — Твой отец увидит меня первым, если решит навестить детище сыночка, — кривит лицо Сону.       — Тогда я куплю твой клуб, как только согласишься выйти за меня. Хочешь, прямо завтра поедем распишемся? Хочешь, на Чеджу? В Японии? В Париж, к этой идиотской башне? Сону, я… Рики растерянно смотрит на Сону, что начинает тихонько смеяться, переходя на звонкий смех. Рики растерянно смотрит на Сону, потому что тот впервые смеётся при нём. Искренне. И по-настоящему.       — И зачем ты мне такой нужен, Нишики? — тянет Сону, пропуская сквозь пальцы мокрые прядки чёрных волос. Чувствуя, как болезненно тянет напряжённое возбуждение, поставленное на паузу.       — Чтобы любить тебя. Рики серьёзен. Растерянно смотрит на него теперь Сону.       — Возможно, и я однажды полюблю тебя, Нишики, — шепчет он, прикладывая к мокрой щеке Рики ладонь и глядя в черноту влюблённых глаз. Не говоря ни слова о том, что он влюблён уже тоже.       — Я буду ждать, Ким Сону, — выдыхает Рики, целуя Сону со всей нежностью и чувственностью. Получая в ответ такой же, полный нежности, желания и чувств поцелуй. Не зная совершенно, что в него влюблены тоже. И ожидание его вскоре будет оправдано. Или нет…?