Семь надежд: исцеление

Город пылал в огне. Спокойствие можно было лишь увидеть в пепле, грациозно летящим между лежавшими телами. Дети. Взрослые. Люди. Там были все, независимо от того, как они связаны во всем "этом". Но и они вставали и шли вперёд, с пустым рассудком, забыв полностью, кем они были в этой жизни, что им нравилось и кем работали. Их жизнь, если так её можно назвать, принадлежала девушке, чей силуэт скрывал красный плащ, который, скорее всего, был пропитан кровью. Кровь была повсюду. И чем больше было мертвецов, тем сильнее она вытирала эту субстанцию со своих глаз. Другая девушка почти насмерть сожгла свою кожу, держа очередную огненную сферу в своих руках, которую она швыряла в безумицу, чьих рук был кошмар и ужас. Девчушка буквально горела заживо, но вот глаза были спокойные, холодные: долг и жизнь людей были привыше собственной. Большинство подростков, которые имели способности уже превратились в кучу ходячих тел, имеющих одну цель: Не выжить. А спасти. Были они мертвы? Неизвестно. Здесь у каждого мертвые глаза, но лишь учащенное сердцебиение отличало их от армии зомби. Со стороны врагов был маленький, хрупкий мальчик. Казалось, что он рассыпатся, стоит лишь его коснуться. Но его спасал лишь дар регенерации. Забежав в небольшое укрытие, в котором точно не было безопасно, но все равно давало ему выиграть, он достал небольшой ножик, который подарил ему отец. Мальчик смотрел на него устало. Понимая, что он и его близкие — причастны к всему, что творится сейчас. Ко всем этим смертям. Ко всей этой скверне. Взгляд был задумчивым, измученным, усталым, не по-детски взрослым. Недолго думая, мальчик провел холодным лезвием по коже. Вспышка. Взрывная волна поглотила все вокруг, и мир затих... **** Повсюду слышался детский и подростковый смех. Кто-то бегал во дворе и играл в догонялки, а кто-то обсуждал свежие сплетни в женском туалете. Но все веселье оборвал школьный звонок, сигналивший о начале уроков. В класс зашёл молодой учитель с новой незнакомой ученицей, которая выглядела совсем не по дресс-коду школы: ее волосы были ярко красными, кожа бледной, а на глазах были надеты красные линзы. — Здравствуйте, класс. Поздоровайтесь, это Эллен – наша новая ученица. Расскажи что-нибудь о себе, — повернулся к ней педагог. — Что ж, меня зовут Эллен. Я дочка вашего любимого директора – мистера Себастьяна. Перевелась в школу... Девушка дружелюбно и ярко рассказывала о себе, но одна из одноклассниц эту дружелюбность не разделяла. Нахмурив брови, девчонка, сидевшая возле окна, повернулась к соседке, которая тасовала колоду и не обращала на болтавню новенькой никого внимания: — Я вот че-то прикола не поняла: то есть, меня отругали за пирсинг, а она значит в линзах и с ядерными волосами и ей ничего никто не скажет! — Ну, кто ж виноват, что у тебя отец не "директор"! Софи, — произнесла соседка слово "директор" как-то утрированно, будто бы это что-то святое, приближенное к самому Господу Богу. — Анетт! Софи! — стукнул учитель по столу, — Я вам не мешаю?! Девушки взрогунли от неожиданности и извинились. Новенькая села за свободное место рядом с полноватенькой девочкой, что-то рисующей у себя в скетчбуке. Внезапно в класс открылась в дверь и в попыхах забежала запыханная ученица с гнездом на голове, едва чуть не споткнувшись о порог. Все внимание класса ушло на неё. — Мисс Хелен, сколько можно опаздывать! Ученица почесала лохматую макушку и виновато потупила в пол. — Вообще-то, Хелен ни раз говорила, что живёт за городом, из-за чего у нее проблемы с транспортом, — послышался голос с задних рядов. — Ага. Луиза у нас адвокатом нанялась. Что ж, прошу прощения, Хелен. Присаживайся. Аннет всматривалась на проходящую к своему месту Хелен, и ей казалось, что что-то не то. Чего-то ей не хватало. Давно ли она стала косить под 70-ые? Разве она не наряжалась как-то иначе? Какое-то странное чувство дежавю наполняло её изнутри, которое кричало, что что-то не то. Взгляд перешёл на Софи, которая рядышком и нацарапывала на парте "олень лох" (такую кличку они придумали этому учителю вместе с Аннет). Заметив, как девушка буквально прожигает её взглядом, преступница отложила орудие преступления и вопросительно взглянула на соседку. — Да... Просто... Тебе не кажется, что Хелен раньше очки носила? — тихо шепнула Аннет — В смысле? — Насколько я помню, у нее были какие-то проблемы со зрением... Причем серьёзные. Софи посмотрела на Аннет, как на дуру и покрутила пальцем у виска, чуть присвиснув, обратив внимание учителя, который сурово покосился на нее. Чуть притихнув, девушка ответила: — На тебя занятие физикой как-то плохо влияет. Нормальное у неё зрение всегда было. Аннет похлопала глазами и умолкла в своих мыслях. И в правду, что на нее нашло? Все было довольно обычно. С чего она взяла, что у Хелен было какие-то проблемы со зрением? Может, переутомилась? Да. Переутомление больше похоже на правду. — Поговорим сегодня о... Речь учителя стала какой-то невнятной. Мир Аннет погрузился в темноту от монотонности и усталости. Такое чувство, будто она вчера не спала, а марафон бежала... А что было вчера? Темнота. Голос учителя замолк. Холодно. — М... я ...шно? — раздался знакомый нечеткий голос. — М...ня с...лно? Аннет ничего не поняла. — Меня слышно? — звук стал чётче. Аннет понимала, что знает этот голос, но в это же время он был каким-то чужим. Странная обстановка, конечно. Но почему-то, она чувствовала спокойствие, как будто все идеи так, как должно идти. — Да. Недолгое молчание. — Это хорошо. Я ненадолго. Времени совсем нет. Тотально не получилось. Возможно, будут некоторые побочки, но... Оборвался. — Времени нет. Прощай. Надеюсь, ее разум будет чист и всё было не зря. Аннет оглушила вспышка, а затем раздался дикий безумный крик. Девушка прослушалась. Вокруг их с Софи парты собрался весь класс в панике вместе с физиком. Девушка кричала, обхватив свою красную ладонь, на которой были волдыри. — Тихо, успокойся, откуда они?! — раздраженный ее криками произнес он. — Я же говорю... я не знаю! Они возникли сами по себе! — дрожащим голосом произнесла — Аннет, не спи! Отведи скорее Софи в травмпункт. Аннет растерянно посмотрела на соседку по парте, а затем на педагога и молча кивнула. Урок продолжился. Девушки шли по коридору, ученица пыталась как-то успокоить Софи, которая буквально сдерживала слезы от боли. Не дойдя до травмпункта, прямо возле кабинета директора из руки Софи вылетел огонь, который поджёг штору. Глаза этих двоих расширились. И как по закону подлости, именно в этот момент директор решил выйти из своего кабинета. Застав двух учениц стоявших рядом с горящей шторой, мужчина покраснел от ярости. — Софи, это была уже последняя капля! Сначала твой внешний вид, затем та шалость с воском и доской в кабинете физики, а теперь ты ещё и школу поджечь захотела! Ты же понимаешь, что... Огонь исчез, словно его и не было. А штора выглядела нетронутой. Софи посмотрела на свою руку. Ожог прошел. — Но... Огонь... Он же... — директор впал в недоумение. "Брат! Брат! Брат!" — послышались крики из класса. Их одноклассница — Аста, выбежала из класса. Она выглядела панически испуганной, будто смерть с косой увидела. Директор все ещё больше в недоумении с чертовщины, которая происходит. За Астой вышли Хелен и Эллен вместе с учителем, которые буквально были поражены поведением девушки. — Господин Себастьян, я ничего не понимаю, что происходит. Эта ученица спокойно сидела на уроке, как вдруг начала кричать о каком-то брате и убежала прочь. Насколько я знаю, она одна в семье, —неловко произнёс учитель. На слове "брат" все, кроме физика почувствовали острую головную боль. Особенно отдавала в висках, будто сейчас все изнутри лопнет. Услышав крик девушки, мы почувствовали что-то. Что-то странное, что нужно было проверить. Эллен, Софи и Хелен побежали на крик. Учитель и директор хотели сделать шаг, но Аннет строго посмотрела на них: — Нет. Не для вас. Нельзя. Мужчины остановились и послушались, словно под гипнозом. Девушка побежала за ними. — Ратте! Крик ударил в уши всех девушек. Все словно пробудились ото сна, если, конечно, это был или есть сон. Перед ними на траве школьного двора лежало бледное ледяное тело маленького мальчика. Ни шрама, ни синяка, ни царапины — чисто. Аста сидела, прижав брата к себе, горько плача. И только сейчас нам показалось, что наша жизнь и наши имена — лишь роли и обстоятельства, которые стоит проживать на этой авансцене в свете софитов в спектакле под названием "жизнь". И эти образы были весьма неподходящими для нас. Эллен стояла дальше всех. В ее глазах читалась сочувствие и вина за случившееся. Огромная вина. — Разойдитесь, дайте я, — нехарактерно строго, холодно, уверенно произнесла Хелен. Девушка подошла к мальчику и взяла его руку. Из ее ладони пошло какое-то необычное сияние, но, к сожалению, чуда не произошло. Хелен не понимала почему. Ведь она может его воскресить, ведь так? — Не получится, — разочарованно ответила Эллен. — Почему?! — Хелен взглянула на неё с возмущенным видом — Потому что он использовал силу регенерации в обратную сторону. Выбрал излечить весь мир взамен на свою жизнь. Но полностью этого сделать не удалось. Поэтому, живы не все. Нас было больше. Мы все промолчали. Тяжело было что-то говорить. — К тому же, этот факт подтверждает то, что у нас есть малейшая часть воспоминаний... И сил... На наших глазах, тело мальчика рассеялось, превратившись в блестящую пыль, которую рассеял ветер. Мы молча смотрели на это всё с какой-то горечью. Он пошел на это, чтобы мы жили. Он был так юн и не познал всей жизни, но был так взросл, чтобы умереть. Создал новый мир, ценой своей жизни, дал нам новые имена, декорации и сценарий. И мы, конечно, приняв наши новые роли, сыграем эту пьесу до конца