Зеркало

***

      — Эй — недовольно выдает Никита, получив довольно сильный удар по ягодицам, обернутым в розовые, любимые, свободные шорты.       Островский часто делал подобные вещи, поэтому Никита не особо обращал на это внимание в последнее время.       — Я же говорил тебе не ходить в них выступать, Никит. — раздражённо выдает Женя, смотря сверху на вышеупомянутого, который, сев на корточки, развязывал шнурки на кроссовках с огромной подошвой, потому что стеснялся быть ниже брюнета. Его руки были вплотную прижаты к груди из-за чего накаченные округлости соединились, явив очень красивую картину, выглядывающую из под белой ткани. Услышав речь, Никита поднял свой невинный сияющий, обрамленный по бокам светлыми волосами, взгляд.       — Сука, хули ты смотришь на меня так, вытаращив буфера. — злится Женя от непонимания Коробыко, который в этот момент стягивает первый кроссовок и, чуть привстав, собирается его аккуратно сложить в обувницу и снять второй, но поставив первый на полку и потянувшись развязывать следующий, он оказывается схваченым и толкнутым к огромному зеркалу у не менее огромного шкафа.       Женя грозно подходит ближе и, резко, заведя Никитину ногу с дорогой обувью, он рывком стягивает ее с грохотом кидая на пол, замечая, как Коробыко вытянул руки перед собой, оперевшись ладонями о зеркало, оставляя пятна.       — Че ты психуешь? — разворачиваясь, задаёт вопрос Никита, которому не особо нравится такое обращение с собственной обувью. Несомненно, ему нравился разгорячённый Женя, становившийся сексуальнее от злости, сжимая руки и показывая вены, но иногда он переходил грани.       Островский, разворачивая юношу, и не по детски давит ему на поясницу, чтобы тот прогнулся сильнее, толкая ближе к зеркалу.       — Жее-ня — бессильно зовет Никита, желая, чтобы тот объяснил свое поведение, но тот лишь ближе придвигается своим вставшим членом к его аппетитному заду, и, сдавив бока грубыми пальцами, имитирует пару толчков, ловя охи старшего.       — Шлюха, блять — выдыхая и закатывая глаза констатирует Островский под протяжное "Жее-еня" от партнера, закрывшего глаза и приоткрывшего рот от отчаянного стона.       Женя толкает его ближе к зеркалу, чтобы он стоял выпячив зад, а не на подобии позы раком, но Никита не понимает, как должен встать, поэтому просто выпрямляется.       — Жопу назад и ноги пошире, дятел — Сердито говорит Островский, шлепая со всей силы по ягодице и тут же сжимая ее, слыша хныканье снизу. — Вставай давай — смотря на себя в зеркало, в приказном тоне говорит парень. Он знал, что Никиту очень сильно заводит, когда он обращается с ним грубо, ведь и до этого их секс проходил примерно по такому же сценарию. Нежным он был только с утра, когда Никита сам начинал приставать, намекать и тереться, чтобы его желания удовлетворяли.       Увидев то, что непослушник выполнил все поручения, Женя начал лапать его бока, надменно смотря в зеленые глаза через зеркало.       — Умничка — резко проскальзывая ладонью по ткани майки и шорт к вставшему члену, хвалит юноша блондина, который от этого начинает дышать ещё громче.       Коробыко, упирается лбом о зеркало и, приоткрыв рот, цепляется пальцами за сильные руки Жени, вызывающие своими действиями невольные выдохи, чтобы переместить их поближе к возбуждению и потереться, немного сбавив свое желание.       — Руки убрал — грубо требует Женя на что получает жалобное мычание и ослабевшие пальцы, которые собираются отодвинуть ладонь, не позволяющую прикоснуться к себе.       — Жее-еня, я не могу.. Я не хочу так, пож..алуйста — перевозбужденно просит Никита бо́льшего, топая ногой.       — Ты меня не слушаешься, я не могу дать тебе больше, если ты не хочешь играть по моим правилам.       Никита, ахнув, обречённо вздыхает, но руки свои не убирает. Тогда, взяв его за кисти, младший заводит их за спину и, сжимая их одной рукой, расстёгивает свой ремень, быстро вытаскивая его из штанов, чтобы связать брыкающиеся кисти.       — Так совсем нечестно — обижено выдыхает Никита, щекой упираясь в зеркало, не закрывая рот, думая над тем, что еще сказать. — Что я сделал не так, Женя? — поворачивая свое розовое чуть вспотевшее лицо на парня, интересуется растрёпанный блондин.       — Ты не слушаешься меня.       — Я старше тебя! С чего я должен слушаться? — не отрывая свой взгляд, лепечет Коробыков, чувствуя, как сильно стянуты его руки.       — А я выше и сильнее.       На этом внезапное перечисление своих качеств заканчивается и руки Жени возвращаются на бока Никиты, который сводит ноги и иногда поднимается на носочки, потираясь своим задом о возбуждённый пенис.       Руки Островского ловко забираются под майку, еще больше чувствуя тепло, исходящее от разгоряченного юноши, который то ли смеётся, то ли так непонятно дышит из-за сильной разгоряченности. Быстро дойдя пальцами до возбужденных бусинок сосков Женя, используя кончики указательных пальцев, медленно поглаживает их легкими круговыми движениями, слыша громкие вздохи и чувствуя, как Никита, извиваясь, выгибается от таких нехитрых манипуляций.       — М-м-м, почему ты такая невыносимая тварь?       В этот момент Женя наносит кончиками пальцев легкие удары возле ореола, а после помещает сосоки между большим и указательным пальцами, начиная катать и надавливать на них, вызывая более внятные и громкие мычания от парня снизу, который чувствует, что брюнет увеличивает интенсивность надавливаний.       — Хмгхм мне кажется, что я скоро кончу — пища́, предупреждает Никита.       — Скорострелка — вытаскивая руки из под белой майки, обзывается Островский. — Как тебя ебать, если ты от каждого прикосновения спускаешь? — развязывая шнурок на розовых шортах, любопытствует парень, жалея о том, что не сможет ещё помучать блондина. — Оу, — скинув шорты по ногам вниз, Женя замечает просто очаровательное нежно-розовое сексуальное бельишко в виде стринг, что скрывает за собой расширитель не очень больших размеров. — Похотливая сучка знала, что ее сегодня будут драть, поэтому решила тщательно подготовиться и посмела вставить в себя что-то кроме моего члена? — возбужденно спрашивает Женя, не сильно тяня Никиту за волосы к себе.       — Мхм, даа-а — хрипя из-за того, что чокер сильно давит на шею, отвечает Коробыков. — Тебе нравится?       — Мне нравится, когда ты пиздишь поменьше и ротиком работаешь побольше — отвечает на вопрос Островский, гладя объемные ягодицы возлюбленного, понимая, что ему действительно нравится, ведь что может быть лучше чем белобрысая макушка, белая майка, руки, которые лежат поверх нее связанные грубым, черным ремнем за запястья и нежные трусики, за которыми скрывается расширитель. "Выходит, что он весь концерт проходил так."       Женя разворачивает красного Никиту спиной к зеркалу, заставляя наклониться на него и, приближаясь к разомлевшиму лицу снизу, также возбужденно выдыхая, утягивает в более нежный поцелуй, сминая розовые губы партнера, который громко мычит и наверняка хочет положить руки на крепкие плечи, но не может, зато Островский может, поэтому, укладывая свои руки на плечи парня он поглаживает начало шее большими пальцами, а после, чмокнув в губы, надавливает руками, заставляя Коробыкова опуститься на колени.       Островский смотрит вниз на растрёпанного юношу, который опустил голову и начал чуть мотать ей то ли желая убрать волосы с лица, то ли поправить съехавшие очки в тёмной оправе. Женя расстёгивает свои брюки и также спускает их вниз вместе с нижним бельем, переступая и отталкивая назад. Член демонстративно дёргается и парень невольно кидает взгляд на зеркало, видя эту завораживающую картину. Оторвавшись от созерцания, Женя кладет руку на светлую макушку, поглаживая, желая обратить на себя внимания. Никита поднимает голову и, понимая, что от него хотят, выпрямляется, потираясь щекой об пенис, истекающий естественной смазкой, которая пачкает нежную кожу лица, блестя. Островский рычит, сжимая пальцы на макушке, а потом отпускает и берет в руку член, сжимая его у основания и ведя пальцами вверх, выпуская из руки и снова повторяя тоже действие, но без выпускания. Он подставляет его головкой к покусанным губам юноши, пару раз проводя по ним, пока Никита не откроет рот и не возьмет его полностью, опаляя своим собственным жаром.       — Агх, какой же ты у меня ахуенный. — хвалит Островский Коробыко, запрокидывая назад голову от удовольствия, кладя широкую ладонь на ту же макушку, чтобы было удобнее трахать.       Поняв, что из-за такой стимуляции конец может настать гораздо быстрее, Женя оттолкнул от себя Никиту, который тут же принимается кашлять и активнее глотать воздух. Его лицо были красным, лоб потным, а подбородок слюнявым из-за недавнего минета. Конечно было не очень приятно, поэтому, пока Женя доставал смазку, Коробыко, сев на свои шорты, вытянул затекшую левую ногу, а правую, согнув в колене, поднес к подбородку, дабы избавиться он влажных ощущений на лице.       Вернувшийся из спальни Островский заметил, как юноша, раздвинув ноги, пытается себе помочь, поэтому взял салфетку и, подойдя, бережно помог ему.       — Развяжи руки — смотря слезящимися глазами на возвышающегося Женю, просит немного охрипший Никита, двигая руками. — пожалуйста.       — Лаадно, — тянет недовольно Островский, ведь старший своей просьбой их задерживает. — Но если я увижу, что ты пытаешься себя потрогать, то снова завяжу и оставлю здесь одного.       Коробыко сглатывает и кивает, понимая то, что Жени слишком жестоко наказывает за непослушание, поэтому не стоит его испытывать. Островский поднимает его и, снимая ремень с запястьев, наклоняется, чтобы взять его под бедра, уперев в зеркало спиной. Никита старается ухватиться за его шею затекшимися, не слушаюшимися руками, но выходит плохо.       — Руки затекли — хнычет юноша, чувствуя, как Женя потирается своим членом о его, находящимся за нежно-розовой тканью, которая уже успела пропитаться предэякулятом, оставляя некрасивое пятно.       — Погоди — Говорит Женя, опуская Никиту, чтобы стянуть с него нижнее бельё и кинуть к всем остальным вещам.       После выполнения этого действия парень притягивает трясущегося Никиту к себе и обнимает его одной рукой за плечи, тянет другую к расширителю, чтобы осторожно вытащить и снова смазать проход. Когда он вытаскивает, Никита звонко стонет, а потом, привстав на носочки, больно кусает Женю за место, где шея переходит в плечо, но тот лишь болезненно шипит и легонько шлепает по ягодице, получая еще один стон. Расширитель падает на ткань шорт, лежащих у ног Никиты, а вместо него в Коробыко входят смазанные пальцы, которым не составляет труда попасть во внутрь сразу втроём, вызывая мычание.       Вытащив пальцы и вытерев их об майку юноши, Островский наклоняется, снова беря его под бедра, но уже по-серьёзному, сразу же усаживая на свой возбужденный орган, слыша громкий вскрик.       — Жее-еня — Постанывает юноша, закатив глаза, притягивая вышеупомянутого ближе, чувствуя твёрдость зеркала сзади и приятное пощипывание и влагу на шее, стянутой чокером.       Женя лишь рычит от такого возбужденного голоса и вида парня, которого он бесстыдно ебет, выбивая каждым толчком крики и стоны из-за которых Коробыков потом опять будет жаловаться на сорванный голос.       Островский пылко целует Никиту, стукаясь зубами и, чувствуя, как тот жмётся, кончает, делая пару сильных толчков и постанывая от накатившего оргазма, вмиг раслабевшего и заставившего трястись. Чувствуя, как партнер кончает во внутрь, заполняя еще сильнее, Никита сам обильно кончает, чувствуя, как по лицу скатываются слезинки, а руки соскальзывают с плеч.       Выходя из обмякшего, уставшего тела, Женя, придерживая его, помогает стоять ровно, чтобы дойти до спальни и, отдохнув сходить в душ, но, видя состояние возлюбленного, он снова подхватывает его под бедра, чувствуя пальцами липкую жидкость на внутренней стороне бёдра и несет в нужном направлении.       — Малыш, у тебя все хорошо. — укладывая юношу на заправленную кровать, беспокоится Островский, распуская свой хвост. Он видит много красных следов на запястьях Никиты, которые позже, возможно, станут синяками. — Ох, блять.       Никита отвечает на вопрос Островского угуканьем, а после потягивается на мягком матрасе, о котором так мечтал во время секса, заворачивается в накидку, хотя спать. ***       — Ахахах, у тебя все шорты в белых пятнах — посмеиваясь, говорит Женя, лежа на кровати в телефоне и видя, как Никита выбирает себе наряд.       — Что? — переспрашивает Коробыко, поворачиваясь задок к зеркалу, чтобы увидеть то, о чем говорит Островский.       — Говорю, что дрочить тебе меньше надо. — смеясь, советует парень.       — Зато тебе побольше! — кидая скомканные шорты в Женю, злится Никита. — Как это вообще могло произойти?       — Ну, не знаю — мечтательно улыбается Островский, видя около кровати стоящего в одном нижнем белье Никиту и, уже желая притянуть его к себе, привстает с кровати.       — Ну нет, — замечая действия парня. — сначала новые шорты, а потом все что угодно. — ставит ультиматум Никита и уходит, оставляя Женю наедине с кучей сайтов, где можно найти похожую вещь, чтобы загладить свою вину.