Double whiskey, please.

      Осенний дождливый день заканчивается для Мин Юнги как нельзя хуже. Вернувшись с работы домой, первое, что видит альфа, это незнакомая пара обуви в коридоре. Поначалу он думает, что у них дома гости, может кто-то из друзей его омеги, но пройдя чуть дальше, он наступает на рубашку неизвестной принадлежности и уже знакомую футболку. Конечно, уже на этом этапе понятно, что происходит в спальне, да и звуковое сопровождение из стонов и скрипа кровати тоже не говорит о чаепитии, но Юнги должен убедиться, что там именно то, что уже рисуется в его воображении, ведь малюсенький шанс, что он ошибается, еще есть. Хотя в этом случае надежда, которая должна умирать последней, скончалась преждевременно. Слегка приоткрыв дверь в спальню, Юнги заглядывает в неё и видит, как его омегу Пак Чимина трахает какой-то альфа. Мин еще какое-то время смотрит на эту картину, пребывая в ступоре, прежде чем отвернуться и уйти, но парочка на кровати решает сменить позу, а потому, когда альфа легко поднимает омегу и сажает себе на бедра, взгляды Чимина и Юнги встречаются.       Как это обычно бывает в кино? «Нет, это не то, что ты думаешь», «Это просто коллега», «Я не хотел, оно как-то само вышло». Нет, ничего из этого Чимин не говорит, а просто продолжает скакать на члене, как ни в чем не бывало, ясно давая понять, что серьезных разговоров не будет и что ему нисколько не стыдно перед своим альфой, бывшим альфой.       Не то чтобы Юнги есть, что сказать Чимину. А что можно сказать человеку, к которому уже давно ничего не чувствуешь, но по каким-то причинам всё еще живешь вместе? Наверное, только «спасибо» за то, что это он берет на себя ответственность закончить отношения, хоть и таким отвратительно-мерзким способом. Поэтому альфа просто проходит на кухню, берет стикер, ручку и пишет короткую записку: «Поживу в отеле до конца недели. За это время собери свои вещи и вызови клининг. Ключи оставь на тумбе». Крепит её к холодильнику и покидает свою же квартиру.       Заселившись в отель, Мин решает сразу лечь спать, чтобы этот ужасный день, наконец, закончился, но спать не хочется совсем, да и рой мыслей в голове не даёт и на секунду сомкнуть глаза. На душе так паршиво и гадко, что хочется напиться и забыться. Стереть этот момент жизни из памяти, оставив имя Чимина лишь одним из омег, с кем не срослось. А с каждым годом этот список становится только больше. Как-то так всё время выходит, что отношения с омегами для Юнги быстро становятся скучными. Они все как один наманикюренные, самовлюбленные, эгоцентричные любители халявы и оказывается, что раздвигать ноги за деньги для них гораздо проще, чем построить здоровые отношения с альфой. А Мину хочется испытать большое и светлое чувство под названием любовь. Найти человека, который будет любить за просто так, просто потому что Юнги существует, и который будет принимать любовь в виде объятий, поцелуев, заботы, а не в денежном эквиваленте. Создать крепкую семью, может даже родить детей, но это уже на грани фантастики в свете последних событий в его личной жизни. Альфа уже начинает думать, может с ним что-то не так, может в нем что-то сломалось, может он просто асексуал и все эти отношения не для него, но ведь должна же быть где-то в мире пара для него, такого неправильного.       Все эти мысли так давят на Юнги, что решение напиться кажется единственно верным. Тогда альфа одевается и едет в ближайший к отелю бар. Хорошо, что он перед уходом из дома прихватил сменный комплект одежды, что остался на диване со вчерашнего дня.       — Двойной виски, пожалуйста. — Юнги садится за барную стойку, подальше от людей. В баре достаточно многолюдно, но атмосфера здесь не располагает к шумным вечеринкам. Играет лёгкая ненавязчивая музыка со спокойным ритмом, приглушенный свет добавляет обстановке интимности. Наверное, поэтому в баре большинство людей сидят парами, хотя вот на другом конце стойки три омеги, что строят глазки бармену.       — Лёд? — уточняет бармен.       — Чистый, спасибо. — кивает альфа.       Бармен ставит перед ним бокал и возвращается к своим делам. Юнги залпом выпивает содержимое, даже не пытаясь распробовать вкус. И просит бармена повторить. Сейчас главная цель альфы — напиться, неважно чем и как, главное, быстро и качественно, чтобы мысли отошли на второй план, а он бы смог отключиться от внешнего мира. Следующий бокал выпивается им уже не так быстро. По телу, как и в разуме, начинает чувствоваться легкость, но все ещё недостаточно, чтобы дурные мысли покинули голову. Откуда эти мысли вообще взялись? Вроде и Чимина он не любит, но от самого факта измены отчего-то так паршиво на душе. Наверное, он сам не прав — слишком долго оттягивал разговор об их отношениях. Взрослый тридцатипятилетний мужчина-альфа с огромным бизнесом, сотнями сотрудников в подчинении, известный в своих кругах как принципиальный, честный и строгий бизнесмен, боится сказать омеге, что больше ничего к нему не чувствует. Смешно. Но и омегу понять можно — Юнги его практически содержит, ведь его зарплата точно не позволяет покупать брендовые шмотки, а вот зарплата Юнги позволяет это и даже больше. Жаль только, что выбранный Чимином способ расстаться так жесток к самому Мину. Хотя тоже неизвестно, в каких отношениях он с тем альфой. Может, омега нашел своего истинного под стать себе? А может, он хоть и не истинный, но между ними есть настоящие чувства, которые можно назвать любовью? Всё это так и останется загадкой, потому что у Юнги вообще нет никакого желания копаться в этом.       — Повторите.       Третий бокал стоит перед ним. Альфа уже расслаблен и потягивает виски не спеша. Только сейчас, он обращает внимание на вкус напитка, тонкие дубовые нотки, едва уловимый аромат зелёного яблока и лесных ягод оставляет приятное послевкусие, а главное, что голова становится легкой, и переживания уходят на второй план.       — Вот же сучка… — тихо произносит Юнги себе под нос. Казалось бы, скажи спасибо, переверни страницу и живи дальше, но липкое ощущение использованности сидит где-то внутри и не даёт покоя. Ведь он же его любил, поначалу, и в квартиру свою забрал из того клоповника, и машину купил, и кредиты закрыл, лишь бы омега ни в чем не нуждался. А он так поступил… Нет, всё, никаких больше отношений. Эти омеги все на одно лицо, а с такими отношений не построить.       — Простите, вы что-то сказали? — прерывает поток мыслей бармен. Улыбчивый мужчина наклоняется к Юнги, чтобы лучше расслышать, если тот обращается к нему. Альфу обдаёт приятным ароматом кофе, но не того горького американо, а сладкий карамельный макиато с тонкой ноткой ванили, именно такой как любит пить Юнги в такие мерзкие осенние дни.       — Да, не обращайте внимание. Так, мысли вслух, — отвечает Мин, слегка замявшись от того, что его услышали. Всё же он альфа и должен быть сильным, а не ныть посреди бара, сидя за стойкой.       — Если вы хотите поговорить или может высказаться, я с радостью Вас выслушаю, — произносит бармен почти шепотом, чтобы его мог слышать только Юнги. — Чон Хосок. — Он не протягивает руку, нет, но одаряет Мина очаровательной яркой улыбкой. На миг Юнги показалось, что зажглась еще одна лампочка. Теперь понятно, почему те омежки на другом конце бара так активно с ним общаются.       — Мин Юнги, — отвечает и чувствует неловкость. Уж очень заинтересованный и многозначительный взгляд у этого бармена. Но ведь он тоже альфа. Юнги хоть и выпил, но не настолько пьян, чтобы не отличить альфу от омеги или настолько? Нет, он точно альфа, не могут же те омеги так открыто флиртовать с омегой.       — Моя смена заканчивается в одиннадцать. Виски за мой счёт. — Хосок улыбается своей самой обворожительной улыбкой, оставляет бутылку с виски, в которой чуть меньше половины, и отходит, чтобы обслужить других посетителей и, заодно, дать Юнги время подумать.       Юнги пьян, ошеломлен и запутан. Ещё пару часов назад он застал своего омегу в постели с другим альфой, а судьба тут же подкидывает ему нового человека. Причём, альфу, с явно не дружескими намерениями, хотя и вряд ли романтичными. Возможно, будь он чуточку трезвее или менее отчаявшимся в своих попытках построить отношения, то он отказался бы от предложения. Но поскольку с омегами ему явно отношений не построить — Чимин был его пятой подряд попыткой создать серьезные отношения — то почему бы не попробовать что-то новое. Кого-то нового. Заодно и проверит свою теорию о своей асексуальности. В конце концов, он всегда может остановиться. «Чем черт не шутит» — решается Юнги, и оставляет на барной стойке салфетку с текстом: «Буду ждать в машине на парковке. Спасибо за виски».       Проходит еще пара часов, когда Хосок выходит из бара, закрывая за собой дверь на ключ и опуская роллеты. Он ставит помещение на сигнализацию и поворачивается в сторону парковки, где его должен ждать Мин Юнги, который, по мнению Чона, очаровательно сидел за барной стойкой с бокалом виски и видимо размышлял о жизни. Его, хоть и грустное, но оттого не менее красивое лицо сразу привлекло Хосока. Почти белоснежная кожа несвойственная корейцу, черные, как смоль, волосы, глубокие карие глаза, взглянув в которые Чон пропал и даже не пытался выкарабкаться. Он, сидя на высоком стуле, казался таким крошечным в своём оверсайз худи, что Хосоку, как человеку с высоким уровнем эмпатии, захотелось о нем позаботиться, обнять и никогда не отпускать. И даже то, что этот мужчина альфа и явно старше на десяток лет его нисколько не испугало.       Хосок вообще достаточно свободных взглядов на ориентацию: ему неважно омега с ним, альфа или бета. Он любит секс в любом его проявлении. Неважно снизу он или сверху, лишь бы его партнеру было комфортно. Из-за характера своей работы, а он владелец бара и по совместительству бармен в нём, ведь он так любит общаться с людьми, в его жизни было много связей на одну ночь, пару недель и даже как-то его отношения продержались больше трех месяцев. Но его чрезмерная любовь к своему заведению не оставляет и единого шанса на нормальные отношения. Между ним и его партнером всегда становится вопрос доверия — ну а кому понравится, что твой альфа целый день только и общается с пьяненькими омежками. А то, что в баре еще куча дел, и что туда ходят не только омеги – никого из его бывших партнеров не интересует.       Осматриваясь на парковке, Хосок понимает, что он понятия не имеет в какой из этих машин сидит Юнги, здесь ли он или может уехал, испугавшись своего решения. Но свет фар, что призывно моргает дважды, развеивает все сомнения, и Хосок в предвкушении направляется прямиком к Chevrolet Impala 1967 года.       — Фанат Сверхъестественного? — со смешком спрашивает Чон, садясь на пассажирское сиденье, но скептический взгляд Юнги быстро остужает пыл и желание шутить на эту тему. — Ладно-ладно, глупая шутка. Ты, наверное, уже много раз её слышал.       — То, что машину показали в кино не делает её хуже, просто она становится узнаваемой. Эта машина досталась мне еще от отца…       — Как Дину и Сэму? — не смог удержаться Хосок.       — Знаешь, я передумал, поеду-ка я домой. — на секунду Юнги зависает, вспомнив, что домой ему не надо. Он уже заводит машину, как альфа кладет свою ладонь на его, не давая повернуть ключ.       — Юнги… — он смотрит ему прямо в глаза и снова утопает в них. — Прости, хорошо? Это просто шутка. Неудачная шутка. Хорошо? — Юнги отпускает ключи зажигания и откидывается обратно на кресло.       В этот момент с коленей Мина падает бутылка из под виски, и он собирается её поднять, но Хосок успевает раньше, просунув руку ему под голенью. Чон смотрит на пустую бутылку и на Юнги. Нет, с таким количеством алкоголя в организме его точно нельзя пускать за руль. Хорошо, что Хосок тоже «на колесах», хоть и всего на двух.       — Я так понимаю, день не задался? — спрашивает Хосок, как и Юнги откидываясь на спинку сиденья. Он крутит бутылку в руках, намекая на то, что она абсолютно пустая. Юнги только поднимает на него взгляд и кивает в ответ на вопрос. — У меня есть отличный способ развеяться. Хочешь?       «А он симпатичный и пахнет, как мой любимый кофе”– думает Юнги, рассматривая Хосока. Тёмные волосы, прямой нос, худощавое телосложение, но милая родинка над губой, карие глаза, что словно искрятся энергией, и не менее яркая, открытая улыбка делают его образ очаровательно теплым — ему хочется довериться. Такой солнечный человек не может быть меркантильной сукой. Для Юнги такое желание в новинку — он никогда раньше не испытывал такого. Да, его омеги были красивы и желанны, но ни один из них не ощущался, как дом, как что-то родное, как что-то, что давно искал. Или это его затуманенный алкоголем разум над ним подшучивает? А, даже если и так, то почему бы Юнги не поддаться порыву и не открыть для себя что-то новое? В конце концов, маленькое приключение ему не повредит и поможет немного отвлечься.       — И какой этот твой способ? — заинтересованно спрашивает Юнги, кидая взгляд на Хосока.       — Скорость и адреналин от моей тёмной лошадки. — Произносит Хосок и указывает на черный матовый мотоцикл, стоящий у входа в бар.       — Тёмная лошадка. Почему так назвал? — спрашивает Юнги, не понимая, откуда такое прозвище.       — Это буквально её имя от производителя. Indian Black Horse. — отвечает Хосок с гордостью. Видимо он очень любит свой байк.       — А у тебя уже есть права? Или ты ещё не дорос? — теперь подшучивает Юнги, намекая на юный возраст Хосока.       — Аджосси умеет шутить. — заливается смехом Хосок и достаёт водительское удостоверение. — Я получил права в восемнадцать, а значит, у меня уже пять лет стажа. Не переживай, ты доедешь в целости и сохранности.       — Ооо… ну да, пять лет это прям много. — Юнги тоже начинает смеяться, ведь невозможно не заразиться от такого искреннего смеха Хосока. — Ну, давай, гонщик, поехали. — Мин достает ключ из зажигания и выходит из машины, а следом за ним и Хосок. Тогда Юнги закрывает машину на центральный замок, потому что ставить сигнализацию на такую винтажную машину это кощунство, и идёт вслед за Хосоком к его мотоциклу.       Рёв двигателя заполняет парковку одновременно со светом фар. Юнги на миг замирает, наслаждаясь звуком, он, как давний ценитель мускул каров знает, как должен звучать мощный движок, и уж этот мотоцикл ничем не уступает. Довольный произведенным впечатлением Хосок, надевает свой шлем, что висел на руле, достаёт из седельной сумки точно такой же для Юнги и аккуратно надевает ему на голову, застегивая ремешок. А Юнги на миг млеет от заботы, что дарит ему незнакомый альфа.       — Часто ездишь с кем-то? — спрашивает Юнги, намекая на разных омежек по типу которых он видел в баре сегодня.       — Да, частенько подвожу сестру в школу и обратно, — легко отвечает Хосок. — Садись позади меня, вот подножки, держаться можешь или за меня или за сиденье. В общем, как будет удобно. Главное крепко, сможешь? — Юнги кивает. Первым на байк садится Хосок и ждет, когда сзади сядет альфа, прежде чем снять мотоцикл с подножки. — Ты же знаешь правило: «Сел — дал»?       И пока Мин осмысливает сказанное, Хосок переключает передачу, они медленно выезжают с парковки и направляются в сторону выезда из города. Доехав до трассы на окраине города, Хосок останавливается, спрашивая как у Юнги дела, и получив ответ о том, что всё хорошо, переводит мотоцикл в режим «Спорт», а затем резко стартует вдоль по ночной трассе. Мин, не ожидавший такого резкого набора скорости, по инерции отклоняется назад, но уже в следующий момент он обеими руками цепляется за бока Хосока, а затем и вовсе обнимает его, положив голову в шлеме на спину. Так гораздо удобнее. Хорошо, что дорога почти прямая и не требует крутых поворотов, так Юнги точно не укачает, и он тем более не свалится.       Красивый вид, что открывается им спустя пару километров, завораживает старшего альфу. Они едут вверх на одну из гор, окружающих город, чтобы остановиться на обзорной панораме, но и сейчас вид просто волшебный. Огни города переливаются, как солнце на морских волнах, где-то взрываются фейерверки, наверное, у кого-то день рождения или еще какой праздник. Ветер шумит в ушах даже через шлем, не оставляя ни единой мысли в голове Юнги. Всё его нутро сосредоточено на этом моменте: красивый вид перед глазами, теплое тело в объятиях и рев мотора между ног, что чертовски заводит. Поэтому, уже привыкший к скорости и всё еще пьяный Юнги медленно опускает руки Хосоку на бедра, гладит их, чем, наверное, ужасно отвлекает Чона, но затуманенному алкоголем рассудку альфы сейчас наплевать, а замаячившая на подкорке сознания опасность наоборот еще больше подстегивает Мина к действиям.       Хосок уже молится на то, чтобы они поскорее приехали, потому что выдерживать такого Юнги он больше не может. Его руки плавно перемещаются с внешней стороны бедер на внутреннюю, впиваются пальцами в мышцы, отпускают и поднимаются выше к паху с легким нажимом. Когда руки Юнги бессовестно касаются его бедер и выше, член Чона напрягается и упирается в его обтягивающие джинсы, доставляя дискомфорт. Чёртовы узкие джинсы. Но Юнги не переходит черту, он снова возвращает ладони на бедра, вновь проходится по внешней стороне и поднимает руки к бокам, обнимая крепче, чем до этого. Теперь у Хосока есть время привести мысли в порядок, чтобы его возбуждение не стало столь очевидным, когда они слезут с байка. Наверное, эта выходка Юнги отзовётся последствиями позже, но сейчас в моменте он не думает об этом, как и о том, что перед ним сидит альфа, а не омега.       Через пару минут черный мотоцикл с двумя пассажирами останавливается на небольшой площадке — местная обзорная панорама с отличным видом на город в это время суток безлюдна. Они слезают с байка, Юнги отдает свой шлем Хосоку и пока тот убирает их, он осматривается вокруг, подходит к краю площадки, любуется на вид, на тёмное небо, на котором не видно звезд из-за огней города и наконец, выдыхает. Чувство свободы от снятых оков накрывает Юнги волной, сносящей всё вокруг. Последние лет десять он выходил из отношений и сразу входил в новые, но в этот раз всё будет иначе. Никаких новых связей с омегами. Сейчас альфа принимает решение, что следующие отношения должны стать последними и желательно навсегда. Он отчаянно хочет, чтобы в следующий раз всё было наверняка.       Хосок, который до сих пор не знает, что же привело Юнги этим вечером в бар, не торопится нарушать тишину ночи. На интуитивном уровне он понимает, что альфе нужно немного одиночества, и он даёт ему его, оставаясь безмолвным наблюдателем. Он уверен, что у него ещё будет возможность расспросить его обо всём, но отчего-то сейчас этого делать абсолютно не хочется. Чон с трудом пытается привести свои мысли в порядок, что сделать очень сложно. Старший альфа выглядит одновременно маленьким в своём оверсайзе, но и очень горячим — небрежно уложенные волосы, взгляд с поволокой, губы, которые он периодически облизывает юрким языком, всё это чертовски заводит. К тому же шалость во время поездки всё еще отзывается напряжением в джинсах, но нельзя. Нельзя сейчас набрасываться на Юнги как бы ему этого не хотелось, а дать тому возможность самому сделать первый шаг.       Давно забытое чувство захлестнуло Юнги и он окрыленный подходит к краю площадки, чтобы взглянуть вниз, он смотрит в чёрную пустоту, где не видно земли, что немного пугает, а внезапный порыв ветра в спину нарушает равновесие. Все же алкоголь уже понемногу отпускает его разум, хоть и недостаточно, а вот тело все ещё в пьяном плену и двигается не так ловко и быстро как если бы он был трезвым. От падения с обрыва его спасает Хосок, который увидел Юнги, смотрящего вниз с самого края площадки, и стал постепенно подходить ближе, чтобы в случае чего подхватить.       Хосок хватает Юнги со спины за чёрное худи и тянет на себя. Он не первый раз имеет дело с выпившими и точно знает насколько может быть нарушена их координация, даже если они утверждают, что абсолютно трезвы. По инерции Юнги оказывается в крепких объятиях альфы и буквально на секундочку думает о том, как же это приятно оказаться в крепких и сильных руках. Удивительно, но Юнги не чувствует ничего противного в этом, хотя общество говорит о том, что альфы так себя не ведут с другими альфами. Да и плевать на общество, если сейчас ему впервые так хорошо за долгое время.       — Ты что, помереть тут собрался? — испуганно спрашивает Хосок. — Не в мою смену, Винчестер.       — Да я просто равновесие немного потерял. Спасибо, что спас, — говорит Юнги, даже не пытаясь выпутаться из объятий. А ещё оказывается Хосок его немного выше и, не смотря на худощавое телосложение, в его объятиях Мин чувствует себя маленьким. — Почему Винчестер?       — Потому что они тоже не дорожат своей жизнью и ездят на Импале. — отвечает Хосок, всё так же крепко обнимая Юнги.       — Ты же не подумал, что я решил прыгнуть? — смотрит Мин снизу вверх в карие глаза цвета макиато.       — Я подумал, что кризис среднего возраста резко подошёл, вот ты и решил прыгнуть. — со смешинкой в глазах говорит Хосок, чтобы разрядить обстановку, которая стала уж слишком неоднозначной. В ответ на что только получает очередной осуждающий взгляд от альфы. — Пошли присядем, а то с твоей координацией сейчас, опять придётся тебя ловить.       Стрелка настроения Юнги в этот вечер мечется как метроном от отвратительного к пошлому, от грустного к веселому, а после всплеска адреналина на байке, почти падения с обрыва и долгих объятий с Хосоком оно становится совсем уж непонятным и странным. В первую очередь для него самого. Они опираются на байк, смотря в черное беззвездное небо и переливающийся огнями город, каждый думает о своём. Приятно вот так помолчать ни о чем и обо всём сразу, а самое хорошее в этом всём то, что им обоим до жути комфортно в этой тишине. Эта тишина ломает их привычный вектор поведения — Хосоку не хочется затащить побыстрее альфу в постель, чтобы снять напряжение, как он это обычно делает с теми, кто садится на его байк, а Юнги на удивление комфортно чувствует себя рядом с совсем юным альфой, который заставляет его чувствовать комфорт и безопасность — ну точно магия какая-то.       Тяжелый вздох Юнги прерывает тишину и побуждает Чона все же расспросить Мина о причинах его появления в баре.       — Ни разу тебя не видел у себя в баре. — осторожно издалека начинает младший.       — Да я раньше тут и не был. Вообще не ходок по барам, если честно. Последний раз был еще в студенчестве.       — Миллион лет, наверное, уже прошло, Винчестер. — в очередной раз подшучивает над возрастом Чон, но в ответ уже получает не осуждение, а легкий смешок.       — Да, с динозаврами пиво пили. — добивает Юнги. — Всё некогда было. После учебы сразу стал работать в компании отца, потом он заболел, и мне пришлось занять его место. Там уже как-то не по статусу было по барам ходить, всё по ресторанам омег водил, да на встречах с партнерами пропадал. Подожди, это твой бар?       — Да, а что? — удивляется Чон.       — Тебе всего двадцать три, откуда у тебя свой бар? Разве ты не должен учиться?       — Ооо… я в детстве любил вестерны и особенно атмосферу в салунах. Поэтому и загорелся открыть свой бар, начал копить деньги с подработок и даже пошел учиться на ресторанное дело. А когда перешел на третий курс, то хотел купить маленькое помещение, но родители добавили и я купил то место, куда ты пришел сегодня.       — А что с учебой? — продолжает расспрашивать Юнги.       — Перевелся на заочное. — отвечает Хосок, но возвращается к вопросу о старшем альфе. — А сегодня тебя что привело? Выглядел ты ужасно расстроенным, когда зашел.       — Расстался с омегой. — коротко отвечает Юнги, не вдаваясь в подробности.       — Поругались? Сильно?       — Нет, не ругались. Он мне изменил, а я это увидел. — Мин молчит, создавая неловкую паузу, Хосок же растерян и не знает что говорить, но Юнги продолжает. — Между нами уже давно нет никаких чувств, только привычка. Но все равно как-то обидно стало. Ничего что я тебе тут ною?       — Так я же сам спросил. — поворачивается к нему Хосок. — И ничего это не нытьё. Это твои чувства и ты имеешь на них право.       — Ты наверно не о таком вечере думал, когда выходил с работы. — Юнги смеется и поворачивается к альфе.       — Я вообще ни о чем не думал, кроме тебя. — с хитрым прищуром отвечает Чон.       — Кадришь меня? — смущенно спрашивает Мин.       — Получается?       — Покажешь, как управлять мотоциклом? — спрашивает старший альфа, уходя от ответа.       Хосок громко смеется и соглашается. Предлагает Юнги сесть на бак перед водительским местом, где сидит он сам. Заводит байк, ставит его ровно, не опираясь на подножку, и рассказывает Юнги, за что отвечают рукоятки и ручки на них, как переключать передачи, немного подгазовывает, показывая как набирать скорость. Вибрация, что чувствуется от двигателя, заводит Юнги, его всё еще слегка затуманенный рассудок даёт команду телу отклониться назад, прямо в объятия юного альфы, что увлеченно рассказывает о своей «темной лошадке». Тут взгляд Мина устремляется на небо, и он перебивает Чона, указывая на звезды.       — Вот эта самая яркая, наверное, Полярная. — рассуждает Юнги. — Да точно, вон там виднеется ковш Медведицы.       — Разбираешься в звездах? — с легкостью включается Хосок.       — Нет, абсолютно нет. Но школьный курс помню. Надо же омегам что-то рассказывать на ночных прогулках.       — Кадришь меня? — возвращает вопрос Хосок, но ответа не следует. — А вот та мигающая, что за звезда?       — Это не звезда, наверное, спутник или может МКС. — отвечает Юнги, кидая игривый взгляд на младшего альфу, и еще сильнее отклоняется на него так, что тому приходится пересесть назад на пассажирское сиденье. Тогда голова Юнги остается лежать на водительском сидении, меж бедер Хосока, создавая двусмысленность положения, а ноги он закидывает на руль.       Они сталкиваются взглядами, и время будто замирает — в глазах друг друга они видят больше звезд, чем на небе, а время, кажется, остановилось на миг, чтобы дать им насладиться моментом. Хосок наклоняется ниже к альфе и тянется в сторону руля, наверное, для того, чтобы заглушить двигатель, а может, чтобы поцеловать, проносится у Юнги в голове и он прикрывает глаза, ожидая поцелуй, но Чон вдруг встает на подножки и слегка газует, чтобы мотоцикл поехал вперед. Напуганный таким действием альфа, распахивает глаза, но не решается шевелиться, чтобы не свалиться с движущегося байка. Хохочущий где-то на фоне Хосок отходит на второй план, ведь перед глазами Юнги открывается новый вид, состоящий из двух крепких бедер и паха, затянутых в настолько узкие джинсы, что из этого ракурса видно всё то, что должно быть скрыто. Алкоголь сразу подселяет неприличные мысли в голову альфы, и он начинает переживать, как бы у него не стало видно то, что должно быть скрыто. Хорошо, что Чон недолго пугает старшего и останавливается, садясь обратно на сиденье.       — Ты в своём уме? — подрывается Юнги и садится боком к младшему, то ли адреналин, то ли возбуждение действует на него, но становится очень жарко. — А если бы мы упали? Я в отличие от тебя первый раз на байке! — он кричит на Хосока, а тот смотрит в ответ с легкой улыбкой, и на секундочку Юнги кажется, что в его взгляде виднеется влюбленность. От этой внезапной мысли Мин тушуется и замолкает, а Хосок воспользовавшись моментом бесцеремонно, кладет руку на щеку Юнги, притягивает к себе и целует прямо в губы.       Сначала Юнги немного теряется, но когда Хосок чуть отстраняется и смотрит ему в глаза, то понимает, что тоже хочет целовать Хосока. Перекидывает ногу через байк, садится лицом к лицу и уже сам приникает к его губам. Робкий поцелуй быстро перерастает в нечто большее — раскрытые губы, сплетенные языки, тяжелое дыхание, руки Хосока блуждают по телу Юнги, а тот одной рукой зарывается в волосы Чона, другой же держится за бедро, нежно поглаживая вверх и вниз, но, не пересекая невидимую границу интимности. Их запахи сплетаются воедино — тяжелый запах жженой карамели Юнги с едва различимой ноткой корицы и более мягкий карамельный макиато с еле слышимой примесью ванили у Хосока. Комбинация этих ароматов звучит вкусно и напоминает о домашнем уюте. С чашечкой дальгона кофе за просмотром старого фильма в такой же осенний вечер, как сегодня. Они идеально подходят друг другу, будто так и было запланировано где-то и кем-то свыше.       Они целуются долго, даже слишком долго, но никто не заходит дальше. Хосок понимает, что Юнги пьян и будет неправильно, пользоваться положением, а Мин пока сам не готов к чему-то большему, потому его рука так и остается лежать на бедре младшего. Они иногда прерываются, чтобы перевести дыхание, тогда Хосок прижимает Юнги к себе ближе, а тот закидывает ноги ему на бедра, чтобы стать еще ближе, и они снова целуются, взрывая вселенные внутри друг друга. Время летит незаметно, а потому для них рассвет наступает неожиданно. Когда первые лучи солнца касаются их, вся магия, созданная этой ночью, будто развеивается и реальность придавливает огромной бетонной плитой. В первую очередь конечно Юнги, в котором уже не осталось и капли алкоголя, но он все еще был пьян от феромона альфы напротив. Время безжалостно идет вперед, хочется спать, глаза слипаются, поэтому он отстраняется от Хосока и просит отвезти назад. В этой просьбе Хосок не может ему отказать.       Они садятся на байк, Юнги уже привычно обхватывает Хосока за пояс и прижимается к его спине всем телом. Чон не гонит байк, когда едет обратно, хочется продлить время вместе перед расставанием. Как же не хочется расставаться. Но вот уже виднеется парковка и черная Шеви Импала уже ждет своего водителя. Хосок паркуется на своем месте, помогает Юнги слезть с байка и снять шлем, но никак не решается попрощаться. Они долго смотрят друг другу в глаза, не говоря ни слова, еще раз коротко целуются на прощание и Юнги уходит. Садится в свою машину, заводит мотор, кидает прощальный взгляд на Хосока, что стоит у байка с двумя шлемами, и выезжает с парковки в сторону своего отеля.       Выйдя на работу вечером следующего дня, Хосок не может перестать думать о Юнги. Его взгляд каждый раз проходясь вдоль барной стойки упирается в место, где сидел альфа, и все воспоминания о ночи проносятся перед глазами, как кинолента. Вот они несутся по трассе, и Мин обнимает его за спину; вот он ловит Юнги с обрыва и они обнимаются; вот он ведет себя как дурак, но потом они все равно целуются и едут обратно. Влюбленный Хосок в ту ночь даже забывает взять номер телефона, чтобы написать альфе на следующий день, а лучше позвонить. Теперь остаётся только ждать приедет ли Юнги сам. Возможно, так даже правильно, это он такой весь свободный в своих взглядах на ориентацию, а вот у Юнги, судя по всему не так — если ему нужно время, то Хосок готов его дать.              Только вот как-то тоскливо на душе и противоречивые мысли одолевают. Маленький шанс того, что Юнги никогда не вернется все-таки есть, но он маячит большим красным пятном в подсознании, от которого никак не отмахнуться. Пока дни идут один за другим, а альфа всё не появляется, становится всё тоскливее и тоскливее. В четверг Хосоку уже тошно стоять за баром, потому что пустое место всё время напоминает о том, что Мин точно стопроцентно больше никогда не появится в его жизни. Поэтому Чон вызывает второго бармена на сверхурочную работу, а сам уходит в свой кабинет, разбираться с документами и счетами в надежде, что горы бумаг и отчетности забьют ему голову и там не останется места мыслям о Юнги. Но сердце предательски ёкает надеждой каждый раз, как в баре появляется новый посетитель.       Юнги на следующий день после бессонной ночи оказался погребен под рабочей рутиной. Проблемы же не могут приходить по одной, они не спрашивают и заваливаются скопом в твою жизнь. Особенно, когда не ждешь. Вот и с альфой так случилось. Не успел он переговорить с юристами об изменениях условий договора поставки, так сразу пришла внезапная проверка из налоговой, партнеры сообщили о форс-мажоре и всё это прекрасно накладывается на конец квартала, где он должен выслушать миллион отчетов от разных подразделений и дать указания на будущий квартал. Хорошо только то, что Чимин исчез из его жизни, будто его и не было. Ни серьёзных разговоров, ни выяснения отношений, ни одной его вещи в квартире. Скинул только смску со временем клининга и когда он окончательно съедет. Так что к концу недели Юнги уже вернулся к себе. Да, дома было пустовато, так как многие общие вещи забрал с собой Пак, оставив только листок с извинением и объяснением причин произошедшего. Ну и ладно с ними, теперь в квартире и дышится легче, и всякие мелочи не будут напоминать о его присутствии, а значит, из головы он тоже исчезнет быстрее, чем предполагалось. Как оказалось, Чимин действительно встретил свою любовь, несколько недель назад и всё не решался поговорить с Юнги, не было удобного момента, а когда альфа их увидел, то чувства нового альфы в лестнице приоритетов стояли выше, чем чувства Мина.              Единственное, что поддерживало эмоциональный настрой Юнги от падения в депрессию эти дни так это воспоминания о Хосоке и их ночи вместе. Да, Хосок альфа. Да, Юнги никогда не смотрел на альф в романтическом плане. Но о нём хочется заботиться и хочется получать ответную заботу от него, уходить с работы вовремя, смотреть дурацкие ромкомы, играть в приставку, гонять по ночам на тачке, соревнуясь с его «темной лошадкой» — этот юнец зацепил в нем те струны души, что казалось, больше никогда не зазвучат. Хотелось ощутить это тепло и уют здесь и сейчас, чтобы он ходил по квартире и улыбался своей солнечной улыбкой. Оставлял свой шлем где попало, хотя Юнги уверен, что Хосок так не делает и что у него всё по полочкам, как и у самого Мина. Но отчего-то именно с этим альфой хочется разрушить свои привычки и правила. Хочется окунуться в этот карамельный макиато с головой и остаться там навсегда. Остается только одна преграда — Хосок тоже альфа. «А как они будут жить вместе? Кто из них будет «альфее»? А секс?» — последний вопрос в Юнги вызывает первобытный ужас. Чтобы он, альфа, допустил кого-то до самого-самого, ну уж нет. Но это же Хосок и с ним так хорошо… может он согласится быть снизу?              Все эти вопросы и непонятки создают множество противоречий в голове Юнги, но точно он знает только одно. Он хочет попробовать с Хосоком. Дружить или встречаться — неважно. Хотя конечно хотелось бы встречаться. Но для этого надо поговорить с ним, а свободное время как назло появляется только в то время, когда бар закрыт, а нигде больше нет шанса встретить Чона. Поэтому Юнги каждую ночь засыпает разрываемый противоречиями.              Наступает пятница, эта ужасно долгая и сложная неделя, наконец, заканчивается на удивление неплохо. Настолько неплохо, что Мин уходит с работы вовремя, поэтому сейчас, бросив всё, Юнги решительно садится в машину и едет в сторону того самого бара. К Хосоку.       Он останавливается на парковке и вроде бы уже надо выходить из машины и забирать альфу себе, но… что если его там нет? Если у него выходной? Если для него это всё было лишь разовым приключением? Дурацкие мысли, ну не могли вы появиться чуть позже, когда дело уже было сделано? Ладно, всё, Мин Юнги, соберись и иди.       Сделав глубокий вдох и выдохнув весь воздух из легких, Юнги выходит из тачки, стараясь не показывать свою нервозность. Он быстрым шагом идёт к входу в бар, открывает дверь, заходит, осматривается, но не видит Хосока. За баром стоит другой парень, к которому и направляется альфа, чтобы спросить о Чоне.       — Простите, а где Хосок? — спрашивает у бармена Юнги пока садится на место, с которого всё началось.       — Он сегодня не работает, но он здесь, в своем кабинете. Позвать его?       — Да, спасибо. Было бы замечательно. — у Юнги от волнения и предвкушения встречи уже потеют ладони.       — А кто его спрашивает?       — Мин Юнги.       Пока бармен отлучается, чтобы позвать Хосока, Юнги перебирает в голове все варианты развития событий от «я так долго ждал тебя» до «простите, а вы кто?», но ни в одном из его сценариев нет того, что происходит на самом деле.       Мягкий запах карамельного макиато окутывает его со спины, а потом его касаются руками за шею, ведут вверх, зарываясь в волосы, немного тянут вниз, чтобы Юнги запрокинул голову, и он подчиняется. Мин откидывает голову назад и встречается взглядом с Хосоком, который, не говоря ни слова, сразу приникает к губам, о которых так долго мечтал. Долгожданный поцелуй вновь взрывает вселенные внутри них, но теперь создает новые, их общие вселенные. Юнги плавится от нежности и трепета, с которыми целует молодой альфа, это то самое чувство, о котором он так давно мечтал. А Хосок утопает в тяжелом дыхании Юнги, напитываясь его жженой карамелью. Этот нежный поцелуй длится неприлично долго и люди начинают обращать на них своё внимание и перешептываться.       Заметив это, Юнги отстраняется от Хосока, для него это непривычно, хоть он и знал, что публичное проявление чувств между альфами общество вряд ли оценит, но он не думал, что столкнется с массовым неодобрением. Чон видит растерянность и замешательство в глазах Юнги. И чтобы не подвергать старшего большему стрессу, он хватает его за руку и уводит прочь из бара прямиком к Импале.       Юнги достает ключи, открывает машину и садится внутрь, так же делает и Хосок. Не переговариваясь, Мин заводит машину и выезжает с парковки и едет к своему дому. Там им будет удобнее, никто не помешает, и не будет осуждать. Пока они ехали на лицах обоих сияли яркие улыбки, вырывались мелкие смешки, а сами альфы переглядывались как школьники.       — Винчестер, я верил, что ты вернёшься. Я так скучал по тебе. — начинает Хосок.       — Уже забыл, как меня зовут? — спрашивает Юнги и настроит серьёзное лицо. — А я-то думал….       — Юнги! Мин Юнги! — не даёт ему договорить Хосок. — Всё я помню, просто мне нравится называть тебя Винчестер, аджосси.       — Какой же ты невозможный, Чон Хосок. — громко смеется Юнги и улыбается своей самой искренней десневой улыбкой.       Вскоре они оказываются в квартире Юнги. Хосок ходит по гостиной, осматривается, ему определенно нравится, как она выглядит. Светло-серые стены, серый пол из керамогранита, в центре мягкая мебель с кучей подушек, журнальный столик с цветком, телевизор на стене, а по обе стороны от него книжные шкафы с самыми разными книгами. У другой стены стоит тумба с виниловым проигрывателем и коллекцией пластинок. Хосок тоже собирает винил. Интересно, что есть у Юнги, чего нет у него. Но сейчас не до этого, его внимание возвращается к альфе, что стоит посреди этой огромной комнаты и ждёт какой-то реакции от Чона. Да, в строгом костюме по фигуре он больше не выглядит маленьким котёнком, хотя во взгляде все ещё мелькает некоторая неуверенность.       Хосок как более опытный в отношениях с альфами, хоть и на одну ночь, подходит к Мину и вновь утягивает его в нежный томный поцелуй, тепло от которого разливается по телу и затягивается в тугой узел желания где-то внизу живота. Юнги первый прерывает поцелуй и начинает говорить.       — Хосок-а, я никогда раньше не делал этого с альфами. — признается Юнги. Как будто это не было очевидно.       — У меня было несколько раз с альфами. Ничего страшного, доверься мне. — неловко о таком говорить, но и молчать не стоит.       — Я читал и смотрел. — мнется Юнги. — Но если честно, мне кажется я не совсем готов к этому.       — Нам необязательно делать это сейчас, ты же знаешь. — отвечает Хосок, сжимая Юнги крепче в объятиях.       — Знаю, но я хочу этого. — говорит Юнги, опуская взгляд вниз. — Я думал об этом всю неделю, каждую свободную минуту.       — Ты думал, как затащить меня в постель? — издевается Хосок.       — Нет, не только. Ещё и о возможных отношениях с тобой, но этот вопрос интересует меня больше всего. Ведь если мы не разберемся с ним, то может и не стоит вовсе начинать. — Мин делится своими переживаниями, а у Хосока внутри всё пылает. Он, наконец, услышал подтверждение тому, что его чувства взаимны. Кажется, что от переизбытка чувства сейчас перельются за край, но он не замечает, как его кофейный аромат затапливает всё вокруг и как Юнги млеет от этого запаха, дополняя его своей жженой карамелью с корицей.       — Тогда давай попробуем, — Хосок опускает легкий поцелуй на губы альфа. — А потом определим статус наших отношений? — и ещё один поцелуй ложится на губы альфы. — Хотя я…– целует в скулу и спускается ниже. — Не вижу смысла… — ещё один ближе к шее. — В этих разговорах.       Хосок целует ниже и ниже, спускаясь по правой стороне к ключице, проводит по ней языком и вновь вверх по шее.       — Я хочу быть с тобой, Винчестер. — он не дает ответить старшему и приникает к его губам, передавая через поцелуй свои чувства.       Юнги отвечает поначалу осторожно, но всё больше и больше набираясь смелости, руками обхватывает Хосока за талию и начинает скользить ими по спине младшего, в то время как тот зарывается пальцами в отросшие волосы Юнги, придерживая его за шею.       Их поцелуи становятся всё жарче, руки сжимают кожу всё сильнее. Кажется, они хотят слиться в один единый сгусток чувств и желаний. Юнги постепенно отступает назад, в сторону спальни, не разрывая поцелуя. Уже в комнате он позволяет Хосоку снять с себя пиджак и рубашку. Вещи падают на пол, и Чону открывается чертовски красивое тело — подкачанные рельефные мышцы, широкие плечи, белая кожа, на которой красиво будут смотреться красные следы их страсти. Юнги тоже снимает с Хосока футболку и расстегивает джинсы — мышцы, перекатывающиеся под загорелой кожей, пробуждают в Юнги еще большее желание, а косые, уходящие ниже под линию белья… так и хочется облизать, укусить, взять его себе. Запахи становятся ярче, сплетаясь воедино, и если раньше это был сладкий запах, то теперь кофе начинает горчить, а карамель всё больше отдает корицей — во всем виновато желание.       Чон подводит альфу к краю кровати, что аккуратно застелена, но это ненадолго. Он опускается на колени, расстегивает ремень и брюки Мина, спускает их вниз вместе с бельём и помогает от них избавиться. Перед его лицом теперь большой налитый кровью альфий член увитый венами и истекающий смазкой. Хосок на пробу проводит вдоль него рукой, отчего дыхание Юнги становится тяжелым, а затем берет головку в рот и начинает посасывать, помогая себе ладонью. Юнги запрокидывает голову назад и из него вырывается первый низкий гортанный стон. Черт, так приятно не было ни с одним омегой. Крепкие руки альфы на теле заставляют его чувствовать больше, и это заводит всё сильнее. Хосок делает ему так приятно, совсем не касаясь себя, он хочет это исправить.       — Хосок-а, остановись на секунду. — просит Юнги, чувствуя, что если так продолжать, то он скоро кончит.       Хосок поднимается и Юнги целует его, снимая свой вкус с его губ. Теперь Мин освобождает младшего от джинс, оставляя бельё. Для него это в новинку — секс с альфой, мог ли он когда-то об этом подумать? Определённо нет, до той ночи неделю назад. А теперь ему хочется раствориться в этом юном альфе, но прямо сейчас, он хочет доставить ему удовольствие, а потому становится на колени, касается рукой члена, проводит по нему вверх вниз, сжимая в ладони. Размер Хосока нисколько не уступает Юнги, а значит, Мину придётся постараться, чтобы вобрать его весь. Но теперь он понимает, что действительно хочет этого.       Он поднимает взгляд вверх, сталкивается им с Хосоком, что смотрит вниз и этот его властный взгляд, в котором не осталось ни капли того тёплого солнца, теперь там всепоглощающий огонь, отдающий безумием. Альфа решительно опускает чёрные боксёры Чона вниз, высвобожденный член слегка пружинит по-инерции, касаясь щеки Юнги. Мин проводит по нему ладонью, от головки к паху, берет в ладонь мошонку и направляет член в рот. Лижет головку языком, словно мороженое, а затем вбирает её полностью, начиная сосать, втягивает щеки, то наращивая темп, то замедляясь — дразнит Хосока.       Рука Чона ложится на голову Юнги, зарываясь в волосы, теперь он контролирует темп, но длится это недолго. Жестом Хосок просит Юнги подняться и тот встаёт с колен. Они опять целуются, языками и руками исследуют тела, их члены трутся друг о друга. Юнги целует шею Хосока, слегка прикусывая, на что Чон шипит, но это только возбуждает ещё больше, хотя казалось что ещё больше невозможно.       Резким движением Чон толкает Юнги назад и тот падает на постель спиной, но вскоре приподнимается на локтях. Они оба наслаждаются друг другом, рассматривают, запоминают мельчайших детали: родинки, шрамы, впадины и выпуклости. Когда их взгляды сталкиваются они говорят друг с другом. Чон спрашивает все ли хорошо, Юнги отвечает согласием. И все это без слов. Хосок прижимает Мина своим телом, и альфе кажется, что кожа младшего раскалена. Хосок целует всё ниже, кусая грудь, облизывает сосок, проходится губами по прессу, но не доходит до паха, лишь проводит языком вдоль границы, отчего в Юнги напрягаются все мышцы, и вновь поднимается вверх. Лицом к лицу.       — Если ты хочешь, то я могу быть снизу. — предлагает Чон.       — Я думал на счёт позы шестьдесят девять на первый раз. Хотя с тобой я хочу попробовать всё. — тихо с тяжелым дыханием отвечает Юнги, гладя Хосока по затылку.       — Можем и так. Но я сверху. — заявляет Хосок и встает с Юнги, садясь на кровать, чтобы дать Юнги возможность лечь выше к изголовью.       — Почему?       — Не дай бог у тебя ещё и спину защемит. — смеётся Хосок и получает звонкий шлепок по ягодице.       — Тогда можно и на боку. — говорит Юнги, слегка ухмыляясь.       — Мы собрались поболтать? Или все-таки продолжим? — заканчивает разговор Хосок. Он берет одну подушку, подкладывает её под попу Юнги и устраивается сверху.       Он не торопясь отсасывает Юнги, растягивая удовольствие для них обоих, и совсем не шевелит своими бедрами, позволяя старшему действовать в своём ритме. Но оба решают двигаться синхронно. Из-за ощущения наполненности во рту и сжатости члена во влажном плену совсем не хочется медлить, поэтому они постепенно наращивают темп. Шея Юнги уже порядком затекла, а потому он позволяет Хосоку буквально трахать его в рот до наступления оргазма, ускоряя его ласками. Руки Юнги блуждают по ногам младшего, пока он вбивается в его рот, сжимают ягодицы поочередно с мошонкой, изредка касаясь колечка мышц. Высокий темп Чона не приносит никакого дискомфорта Юнги, наоборот, он впервые в жизни готов и с удовольствием позволяет кому-то вести в постели. Хосок тоже не забывает работать ртом и синхронно с бёдрами отсасывает Юнги, активно работая языком и доводя того до скорой развязки. Стоны Юнги становятся громче, а дыхание тяжелее. Хосок чувствует, что он на грани, а потому заполняет его рот своим членом полностью, опуская бедра и опираясь полностью на колени. Пара движений рукой и Юнги обильно кончает, а за ним и Хосок, который тоже держался из последних сил, но гортанный стон и вибрация от него поставила финальную точку. Юнги глотает сперму альфы до последней капли, после чего Чон встает с него и даёт отдышаться, пока сам слизывает сперму Юнги.       Спустя время, пока они привели в порядок постель и сходили в душ, конечно же, вместе. Оба лежат на кровати без сил от пережитых эмоций и секса и нежатся в объятиях друг друга.       — Получается, получилось? — игриво спрашивает Хосок.       — Что получилось? — Юнги совсем не понимает о чем он.       — Как что, закадрить тебя. — все так же со смешком в голосе произносит младший.       — Я просто выполнял часть сделки за то, что покатал на байке. Ты же сам сказал: «Сел-дал». — с напускной серьезностью произносит Мин, но Хосок притягивает его к себе и начинает быстро целовать куда попадётся и щекотать, вынуждая Юнги засмеяться. — Да получилось, получилось. Только не щекоти, прошу тебя.       — Скажи, а ты тоже сразу это почувствовал? — спрашивает младший альфа, поглаживая Юнги и выводя пальцами невидимые узоры на коже. Но в ответ только получает недоуменный взгляд. — Я про истинность.       — Мне кажется, ещё рано говорить об истинности, но все может быть... — задумчиво отвечает Юнги и закрепляет свои слова нежным поцелуем.