Их связь, вино или яд?

«Господин Дилюк словно бокал дорогого вина, под завязку набитый льдом. С первого глотка — божественный вкус, но чем дальше, тем больше мёрзнет мозг».

      Бокалы уже скрипели от чистоты, но Дилюк не прекращал полировать их полотенцем. Он, как обычно в таких случаях, заменил Чарльза за барной стойкой, ожидая прихода своих осведомителей. В криминальном подполье наметилось подозрительное оживление. Время близилось к полуночи, но посетителей было немного, большая их часть сосредоточилась за уличными столиками. Рагнвиндр редко обращал внимание на такие незначительные вещи, как погода, но эта теплая летняя ночь даже ему приносила какое-то умиротворение.       За спиной открылась дубовая дверь. Затем к стойке проследовали легкие шаги. Мужчина не спешил поворачиваться, дотошно расставляя бокалы в один стройный ряд. Приход этого человека никогда хорошего не сулил. Тем более в такой важный момент.       — Как работа, господин Дилюк? — нарушил редкую для «Доли ангелов» тишину насмешливый голос.       — Закрыто на ревизию, уходите, — прохладным тоном оповестил Рагнвиндр посетителя, безуспешно пытаясь его спровадить поскорее, но так, чтобы не вызвать подозрений.       — Фу, как грубо, — оскорбленно фыркнули за спиной Дилюка и пожурили, — По-вашему это сервис? Дайте мне жалобную книгу!       — Обойдешься, — беззлобно ответил Рагнвиндр, не собираясь соревноваться с Альберихом в красноречии.       — Почему ты так холоден со мной? — Кэйя сменил тон на игривый, вызывая в сознании Дилюка воспоминания о недавних событиях, произошедших за закрытими дверьми на винокурне, — Даже «Полуденную смерть» не нальешь?       — Закрыты на ревизию, ничем помочь не могу, — отрезал Рагнвиндр, цепляясь за озвученную ранее отговорку. Боковым зрением он увидел, как капитан кавалерии обходил стойку сбоку, приближаясь к нему.       — Правда? А я слышал, что у вас появился особый сорт моего любимого напитка, присутствующий в меню только по определенным дням, — последнее предложение Кэйя прошептал Дилюку в самое ухо, чтобы у того не оставалось ни малейшего сомнения о каком именно любимом сорте вина шла речь.       — Очень тонко, — все же съязвил, не выдержав Рагнвиндр. Вокруг талии сомкнулись сильные руки.       — Я знал, что ты оценишь, — довольно мурлыкнул Альберих, прекрасно зная, что пошлые намеки были той вещью, что всегда выводили этого учтивого и сдержанного джентльмена на эмоции. Кэйя быстро оглянулся по сторонам и дерзко лизнул названного брата в загривок, беззастенчиво пользуясь тем, что тот не вступит с ним в стычку в собственной таверне, чтобы не привлечь к себе внимание.       — Прочь! — рыкнул Дилюк, окончательно теряя терпение. Руки рефлекторно сжались вокруг рукояти меча, приятной тяжестью оттягивающей бедро.       — О, мы обязательно увидимся сегодня позже, — недовольно цокнул языком Альберих, чувствуя, что Рагнвиндера стоит оставить одного, и не сводя плотоядного взгляда с широкой прямой спины, затянутой в черную рубашку и контрастный высокий красный хвост, перетягивающий все внимание на себя.       Дилюк отпустил напряженные плечи только после того как услышал тихий скип входной двери, оповещающей, что нежеланный посетитель ушел…       Уже позже, после завершения всех дел, Дюлюк вернулся на винокурню «Рассвет». На сегодня у него было еще много планов. Зайдя в свою спальню, Рагнвиндр скинул запылившуюся одежду и принял ванну. Поправив полотенце на бедрах, он подошел к шкафу и открыл дубовые дверцы. Задумчиво пробежавшись взглядом по вешалкам, он заметил яркую красную ткань. Кончики пальцев коснулись алой ткани старого парадного мундира, недавно вытащенного из самого дальнего угла шкафа и перешитого на новый лад…       Дилюк нахмурился, невольно сравнивая этот резкий контраст богатого одеяния с чернотой своих привычных одежд. Как иронично — из всех в Мондштадте он был единственным, кто мог позволить себе такую роскошь по меркам обычных жителей. Но для Рагнвиндера роскошью было совсем другое, не материальное. Счастливый отблеск синего глаза…       Дилюк молча смотрел на отражение в зеркале. Рука на полотенце неосознанно сжималась сильнее. Он знал, что Кэйя искал повод, чтобы задеть его, но этот красный мундир, который он прятал в глубине шкафа, был настоящим уколом. Это была одежда подаренная его отцом, напоминавшая о счастливой и почти беззаботной юности, а также о чувстве глубокой утраты, которую Дилюк пытался перебороть.       Все эти годы он жил скромно. Черная одежда была для него броней, отгораживающей от мира, полного обмана и искусственности. Но сегодня у Дилюка возникло неожиданное желание сбросить эту броню. Он хотел ответить Альбериху его же монетой, показав, что он тоже способен на блеск и великолепие.       Дилюк потянулся за одеянием. Ткань была тяжелой и бархатистой на ощупь. Он отправился к зеркалу, надевая мундир Ордо Фавониус. Красный цвет ярко отражался в его темных глазах, делая их еще более проницательными. Дилюк чувствовал, как в нём пробуждаются новые желания, желания, которые он давно похоронил.       Он вспомнил слова Кэйи: «Мы обязательно увидимся сегодня позже». Дилюк ухмыльнулся. Он был готов к встрече. Он был готов к их игре. ***       Кэйя учтиво кивнул Аделинде, встретившей его у главного входа винокурни. Старшая горничная, после короткого приветствия, уведомила, что мастер Дилюк ждет его в малой гостиной, а не в спальне или кабинете, как обычно. Быстро преодолев знакомый лестничный пролет, Кэйя подавлял внутреннюю дрожь от предвкушения.       Дверь в гостиную была приоткрыта, и Кэйя, приглушив шаги, заглянул внутрь. Дилюк сидел в кресле у камина, его фигура освещалась теплым светом огня. Но даже в полумраке Кэйя сразу заметил перемену в привычном облике мужчины.       Красный мундир был перешит, но в нем явно узнавались черты парадной формы Ордо Фавониус. Он сидел на Дилюке как влитой, подчеркивая каждую линию его мускулистого тела. Серая рубашка с открытым воротом и выделяющимися серебристыми цепочками придавали образу Дилюка необычный шарм. Кэйя ухмыльнулся, заметив, как ярко горят глаза Дилюка.       — И снова здравствуй, — сказал он, опираясь на косяк двери. — Ты выглядишь…так привлекательно. Во мне пробуждается похоть от одного только взгляда.       —Правда? Лестно слышать, — Дилюк усмехнулся, вставая из кресла. — Я решил попробовать что-то новое.       — Как я понимаю, мне уже нужно к чему-то готовиться, — Кэйя сделал шаг вперед, любуясь Дилюком. — Готов слушать твои пожелания на сегодня.       — Отлично, — Дилюк приблизился к нему, его голос прозвучал немного грубовато, но Кэйя чувствовал в нем ноту нетерпения. — Тогда давай начнем.       Кэйя приблизился к Дилюку, заметив, как по его лицу пробегает тень усмешки. Дилюк в этом образе был еще более привлекательным, чем обычно, и Кэйя не мог отвести от него взгляд.       — Ты знаешь, Дилюк, — сказал Кэйя, играясь с цепочками на груди Дилюка, — ты сегодня очень опасен.       Рагнвиндр не ответил и только молча смотрел на Альбериха, на дне темных зрачков плескались эмоции, которые Кэйя не мог разобрать. Неловкое молчание перетекло в звенящую тишину. И когда чересчур словоохотливому Кэйя стало совсем невмоготу и он хотел отпустить какую-нибудь колкость, чтобы разрядить повисшее напряжение, Дилюк поманил его к себе небрежным движением руки, как будто кошку подзывал. И одновременно этим жестом как будто намекая Альбериху по каким правилам они сегодня будут играть. Обнажив белоснежные зубы в ухмылке, практически оскале, Кэйя замер, выясняя, что будет, если он будет гнуть свою линию и устанавливать свои правила, как чаще всего и получалось. Альберих замер на месте, никуда не двигаясь, словно проверяя стойкость Рагнвиндра. Однако тот продолжал смотреть нечитаемым взглядом и молчать, как бы говоря, пока Кэйя не подчиниться, ничего не будет.       А трахаться Кэйе очень хотелось, поэтому не переставая ухмыляться, он сделал в сторону Дилюка несколько небрежных скользящих шагов, пока не навис над Рагвиндером. Тот удовлетворенно кивнул, но при попытке Кэйи залезть на колени одним тягучим движением, осадил его. И получив непонимающий взгляд, все-таки снизошел до объяснения.       — Мы никуда не торопимся, — Дилюк мягко заставил Кэйю выпрямиться и подтолкнул к себе поближе, заставив встать точно между своих мускулистых разведенных бедер, так хорошо смотрящихся в черных облегающих штанах. Альберих не мог отвести жадного взгляда от серых ремешков плотно и контрастно опоясывающих левое бедро Рагнвиндра.       Рука Дилюка в черной перчатке легко пробежалась по груди Кэйи, безошибочно находя застежку его мехового воротника. Экстравагантный аксессуар был аккуратно отложен в сторону. Рагнвиндр потянул Альбериха немного вниз, заставляя опереться двумя руками о спинку кресла. Дилюк удовлетворенно уставился прямо в глубокий вырез рубашки Кэйи, практически утыкаясь носом в полоску смуглой ровной кожи литых грудных мышц. Кэйя прикрыл глаза, чувствуя, как горячий выдох Дилюка опалил его шею и ключицы. Внезапно возникший трепет, охватывавший его при каждом касании, сменился сладкой дрожью, растекающейся от прикосновения к голой коже. Его сердце заколотилось в бешеном ритме, но не отступало и предчувствие опасности.       — Тебе разве холодно? — заметив дрожь Альбериха, промурлыкал Дилюк с легкой усмешкой и коснулся пальцами его щеки, скользя по острым скулам, — Не переживай, сегодня я хорошо тебя согрею.       Кэйя зашептал, не в силах сопротивляться, теряя все свое красноречие перед таким Дилюком:       — Я…       — Ничего не говори, — прошептал Дилюк, прижимаясь к нему, — Просто… дыши. Дилюк прижался к Кэйе, обволакивая его своим жаром. Кэйя задыхался от предвкушения долгожданной близости, от запаха дорогого парфюма. Он был пленником сильных рук, объятья которых словно бы излучали тепло и уверенность.       − Ты какой-то робкий сегодня, − прошептал Дилюк, сжимая ноги Кэйи в тисках мощных бедер.       Альберих невольно вздрогнул, но не отстранился. Ему нравилось быть в этой западне, в этой сильной хватке. Он чувствовал, как Дилюк скользит по нему взглядом, изучает каждую черту, каждый изгиб его тела.       — Но в то же время, такой сильный, — Дилюк приник к его уху, заставив Кэйю содрогнуться от еле слышного шепота, — Скрываешь свою силу за игрой в притворство. Кэйя зажмурился, чувствуя, как его собственное желание бушует внутри, сталкиваясь с болезненными воспоминаниями, которые поднимались в нем при взгляде на перешитый мундир Дилюка. Он не мог сказать, был ли именно тот костюм, который был на Рагнвиндре в ту роковую ночь, когда он стал главой своего клана. Чего хотел добиться Дилюк, одеваясь так именно сегодня?       Кэйя попытался уловить выражение алых глаз, но партнер был всецело поглощен любованием смуглым торсом и неторопливым расстегиванием пуговиц на рубашке Кэйи. Пальцы Дилюка скользнули под полу ткани, неторопливо провели вниз и сомкнулись на бусинках сосков, нежно, но ощутимо сжали. И только потом Дилюк посмотрел в лицо Альбериха, и Кэйя увидел плохо скрытый голод и восхищение. Восхищение им, его телом, его грудью. Внутри Кэйи губительным ядом разлилось сильное чувство удовлетворения. Такого тонкого ценителя экзотической красоты обязательно нужно побаловать.       Одно мгновение, и Альберих уже возвышается над Рагвиндером, сидя у него на коленях. Кэйя аккуратно, но настойчиво положил ладонь на загривок Дилюка и направил его к себе. Они оба сделали вид, что это не сам Дилюк охотно вжался лицом в шикарную накаченную грудь, а потом потерся о бронзовую кожу мягкой щекой.       − Мне снять корсет? — промурлыкал Кэйя, помогая Рагнвиндру выпутать себя из рукавов рубашки. Она небрежно повисла на поясе.       − Нет, — слишком быстро и категорично заявил Дилюк, прежде чем влажно накрыть темно-коричневый сосок своим греховным ртом. Альберих был подобен павлину, чье темно-синее оперение переливалось тысячами оттенков. В брачном танце он расправлял свой хвост, подобно сияющему вееру, пытаясь привлечь внимание ярко-алого феникса, который внезапно вылетел из ночной тьмы.       − Почему ты так редко носишь высокий хвост, тебе очень к лицу, — протянул Кэйя, теребя шелковистый густой хвост Рагнвиндра, который увлеченно ласкал его грудь, заставляя ерзать задницей на крепких бедрах от желания.       Внезапно Дилюк укусил Кэйю, заставив последнего громко выдохнуть от неожиданности. Было не больно, но ощутимо, а потом Рагнвиндр зализал метку и начал целовать, оставляя на смуглом торсе отпечатки своих зубов и темные метки засосов. Альберих дернул Дилюка за хвост, заставляя поднять к себе лицо. Они поцеловались. С жарким страстным упоением Дилюк вылизывал рот Кэйи, языки мягко и влажно скользили между собой. Альберих застонал и вдавил Рагнвиндра в массивную мягкую спинку кресла, уже откровенно потираясь пахом о Дилюка, ощущая горячий твердый ответ на свои чувства от партнера. Наощупь Дилюк нашел шнурок, удерживающий низкий хвост Кэйи, и дернул за него. Альберих благодарно застонал в чужой рот, когда ласковые пальцы зарылись в волосы и принялись массировать затылок. Неистовое желание, смешанное с предусмотрительной заботой, − эта черта в Дилюке сводила Кэйю с ума, заставляя его снова и снова возвращаться в этот дом, к этому мужчине, желать оказаться в его постели. И не пускать туда никого другого.       За последним Кэйей следил очень ревностно. Хотя Дилюк и Кэйя дали друг другу молчаливое обещание верности, за все те годы, что длились их странные отношения, никто из них не смотрел на кого-то другого. В глазах Дилюка всегда был только Кэйя. И пускай они разорвали связь после драматических событий той ночи, когда погиб Крепус, и во время отсутствия Дилюка, растянувшегося на долгие невыносимые четыре года, Альберих не отказывал себе в удовлетворении физических потребностей. Кэйя знал, каково это было быть не с Рагнвиндром. В чужой постели. Но тогда они не были партнерами, а врагами. Но те, другие, не приносили Кэйе удовлетворения и не вызывали привязанности. Их было много, но то были только женщины, лиц и тел которых Альберих не помнил. А во снах ему постоянно приходил только один юноша, будь то кошмары, эротические сны или воспоминания из прошлого. И только тогда приходило небольшое облегчение.       А потом Дилюк вернулся, и замороженное, промёрзшее насквозь сердце капитана кавалерии снова забилось как прежде. В первую же неделю после возвращения Рагнвиндра они оказались в одной постели, избитые и поранившие друг друга в яростном непримиримом бою, в котором не было победителя и проигравшего. Тот яростный секс был подобен индульгенции для Кэйи. Только после этого в алых глазах Дилюка потух странный адский огонек безумия, отступая место разбитости и некоторому облегчению…       Однако стоило вернуться к настоящему, многие хотели оказаться в спальне богатого винного магната из аристократического рода. Конечно, сам Рагнвиндр был хорошо осведомлен об этом, но не предпринимал никаких попыток разобраться с ситуацией, только если незадачливые поклонницы или поклонники не переходили грань. Но у Кэйи были развязаны руки, и он не гнушался пользоваться своими связями, не пользуясь, естественно, служебным положением (ну, может, иногда). И они оба делали вид, что Рагнвиндр не знал, куда исчезали все самые надоедливые особы и что с ними случалось. Так же, как делали вид, что Альберих не замечал этих прожигающих взглядов алых глаз на своих собеседниках, когда в «Доле ангелов» он пытался выпытать у заранее напоенных алкоголем криминальных элементов интересующие его детали, а те в свою очередь с ним флиртовали и пытались пригласить провести увеселительную совместную ночь. Рагнвиндр не вмешивался сразу, а вежливо ждал, пока Кэйя закончит свои расспросы. А потом этих людей никто в Мондштадте не видел.       Кэйя соскользнул вниз и потянулся к пряжке ремня на брюках Дилюка, но был твердо остановлен рукой на плече. Темные брови вопросительно взметнулись вверх.       − Что такое, ты не хочешь чтобы я сделал тебе приятно? — Альберих словно кошка игриво потерся о колено Рагнвиндра. Его одобрительно потрепали по щеке, вызывая похотливую ухмылку.       − Очень рад твоему рвению доставить мне удовольствие, — Дилюк внезапно встал и легко поднял с пола Кэйю, — Но сегодня хочу чтобы все было по-другому.       − Но я хочу твой член у себя во рту, а потом в другом, не менее амбициозном, месте, — запротестовал Альберих, которого легко подняли на руки и понесли в спальню. Наконец-то!       − Не переживай, все это будет, — утешил Рагнвиндр, мимолетным поцелуем прижимаясь к уху и посылая по шее и затылку приятный табун мурашек. А затем внезапно огорошил вопросом: — Тебе нужны эти штаны? У тебя много запасной одежды на винокурне.       − Что ты хочешь сделать с моими штанами? Я не против с ними расстаться. И чем скорее и лучше, — заинтригованно завертелся на чужих руках Кэйя.       Дилюк аккуратно уложил свою драгоценную ношу на постель и по-военному быстро стянул с Кэйи сапоги, ремни, перчатки и носки. Остались корсет и штаны. В руках Рагнвиндра между пальцев заплясал небольшой нож, заставив сердце Альбериха зайтись в быстром ритме, словно напуганная птичка сорвалась с насиженного места, быстро трепеща крыльями.       В штанах стало особенно тесно, Кэйя знал, что белье было насквозь мокрым от обильно выделяющегося предсемени. Рагнвиндр скинул мундир и серый жилет, обувь и скользнул на постель к Альбериху. Холодное лезвие пробежалось по ребрам Кэйи и опасно придавило сосок. В глазах Дилюка вспыхнул темный огонь при виде тяжело вздымающейся и опадающей груди Кэйи, его суженных зрачков. Хотя они оба знали, что лезвие ножа не было обоюдоострым и Рагнвиндр дразнил Альбериха не заточенной стороной, это добавляло определенной, опасной остринки.       − На четвереньки, — низким голосом с пробирающей до мурашек хрипотцой приказал Дилюк.       Через мгновение перед ним предстал потрясающий вид на крепкие мускулистые ягодицы Кэйи, плотно обтянутые тканью. Рагнвиндр не мог отказать себе в удовольствии огладить эту великолепную задницу ладонями, вожделенно сжать, наслаждаясь упругостью. Пальцы с нажимом провели по заднему шву брюк, как бы намекая Альбериху, что за этим последует. Кэйя качнул бедрами назад, когда Дилюк убрал руки. А потом застонал, изнемогая от вожделения.       − Ну-ну, сейчас все будет, — этот протяжный умоляющий на одной ноте звук от Альбериха заставил Рагнвиндра смягчить голос и утешить его. Ткань штанов была безжалостно подцеплена пальцами, а боковая шнуровка была максимально расслаблена, чтобы снять натяжение и прилегание к коже.       Уперевшись лбом в скрещенные руки, Кэйя затаил дыхание, ожидая дальнейших действий Дилюка. Его тело было напряжено словно струна. Хирургически точным, но неторопливым движением лезвие ножа прорезало задний шов сверху вниз. Шелковое нижнее белье стало следующей жертвой изуверств Дилюка в отношении одежды Кэйи. Чувствительной кожей промежности, слегка влажной от смазки, явственно ощущалась прохлада спальни.       Несколько мгновений Рагнвиндр молчал, пожирая глазами сквозь образовавшуюся в штанах прореху нежную полоску кожи и сочно блестящее в тусклом теплом свете свечей колечко мышц.       − Ты подготовил себя, — большие пальцы Дилюка требовательно раздвинули ягодицы, натягивая кожу, раскрывая желанное отверстие шире. В голосе Рагнвиндра удовлетворение перемешалось с легким разочарованием, — Мне так нравится растягивать тебя для себя самостоятельно.       Внезапно Кэйю лизнули между ягодиц, заставив вскрикнуть и дернуться вперед. Но сильная рука удержала его на месте. Дилюк снова взялся за нож и вырезал на многострадальных брюках Альбериха неровный круг, оголяющий всю задницу. А после с силой разорвал и передний шов, высвободив красивый ровный ствол с темной блестящей головкой.       − Дилюк… — Кэйя, еле сдерживая стон, попытался произнести имя Рагнвиндра, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как холодная сталь ножа прижалась к оголенному лобку.       — Я не буду торопиться, — прошептал Дилюк, проводя лезвием по тонкой коже, ощущая дрожь Альбериха. — Я хочу видеть, как ты реагируешь, как теряешь контроль.       Каждая секунда тянулась вечностью. Кэйя, сжавшись, ощущал, как лезвие, скользя по его члену, словно играет с огнём, заставляя кровь бурлить в жилах. Он был одержим, одержим чувством унижения и возбуждения, которые переплетались в единую нить, заставляя его тело дрожать от предвкушения.       — Ты такой красивый, — Дилюк снова прошептал, и нежный поцелуй коснулся мошонки Альбериха. — Я хочу, чтобы ты был моим полностью.       Кэйя не мог говорить, не мог даже шевельнуться. Единственное, что он ощущал, — это острую пульсацию внизу живота, которая отзывалась на каждое касание Рагнвиндра. Он чувствовал себя пленником собственных желаний.       Вдруг Дилюк улегся на спину и протянул руки к Кэйе. Тот довольно выдохнул и схватился за ремень брюк.       − Нет, милый, развернись, — усмехнулся Рагнвиндр и сделал пальцем полный оборот, показывая Альбериху, как надо повернуться.       − Мне сесть тебе на лицо, дорогой? — подхватил его манеру с ласковыми прозвищами Кэйя, ловко извернувшись змеей, осторожно расположил колени по обе стороны от головы Дилюка. Следя за малейшим своим движением, немного поерзал, укладываясь на партнере. Рагнвиндр притянул Альбериха за бедра поближе к своему лицу. Дилюк довольно вздохнул, покрывая быстрыми и легкими поцелуями округлые половинки. Он водил руками по широко расставленным бедрам, наслаждаясь ощущением того, как напрягались тугие канаты мышц под кожей. Широким мазком Дилюк провел языком от самых яичек до ануса.       − Кто бы мог подумать, что тебе не хватает именно этого? — Кэйя попытался скрыть собственное смущение и упоение тем фактом, что Дилюка так вело от его тела. А ещё Альберих был немного раздосадован, что из Рагнвиндра нужно было клещами вытаскивать его горячие сексуальные фантазии. Анус Кэйи непроизвольно сократился при мыслях о злополучном ноже и его изрезанных брюках, привлекая внимание Дилюка. Через мгновение к расслабленному отверстию прижался чужой рот, и язык дразняще обвел подрагивающие мышцы по кругу.       Кэйя вскрикнул и подался тазом назад, желая продлить это приятное ощущение. Последней связной мыслью в голове была грязная, но такая приятная идея — довести Дилюка, чтобы он так проделал дырку в его штанах и нагнул над барной стойкой прямо в «Доле ангелов», прижав лезвие ножа к его шее.       С каждым движением языка Дилюка в хлюпающей от слюны и смазки дырке Кэйя превращался в жалкое развязное животное, способное только жалобно скулить и содрогаться всем телом от наслаждения.       Рагнвиндр был полностью погружен в то, чтобы доставить партнеру как можно больше удовольствия. А может, ему просто нравилось дегустировать это сладкое местечко, столько раз дарившее ему оргазмы. Дилюк выглаживал языком каждую складочку, нырял в горячую глубину, безбожно дразня нежное кольцо входа. Он был настолько увлечен процессом, вжимаясь лицом между ягодиц, что оказался оторван от реальности, от собственного болезненного, почти невыносимого желания. Штаны болезненно давили на возбужденную плоть, доставляя огромный дискомфорт. Но все, что вылавливало восприятие Рагнвиндра из окружающей действительности, это короткие судорожные всхлипы Альбериха, разбавленные скулящими бессвязными стонами, приятный вес чужого желанного тела сверху и сокращение ануса под движениями его языка.       О, Дилюк действительно нуждался в Кэйе, как бы он это ни отрицал. Потому что только это скулящее от подступающего оргазма нечто, еще некоторое время назад бывшее уважаемым капитаном Ордо Фавониус, а теперь полностью зависящее от партнера, в нелепо изрезанной одежде и растрепанное, могло успокоить мятежное сердце Рагнвиндра. Он так и не смог перебороть себя и оборвать эту порочную связь, в которую они вступили еще будучи шестнадцатилетними подростками. А сейчас его разрывали внутренние противоречия: одна часть глубоко нуждалась в Кэйе и любила его, а другая все еще испытывала боль при одном только взгляде на него и желала отстраниться, не подпускать к себе близко. Но с каждым годом, проведенным вместе, эта порочная петля только сильнее стягивала шею Дилюка, не оставляя шанса вырваться.       Поэтому все, что мог позволить себе Рагнвиндр, это с вожделением трахать Альбериха, упиваясь своим мимолетным обладанием и контролем над Кэйей. Но контроль и обладание Дилюк понимал иначе, нежели сам Альберих. Для Рагнвиндра контроль означал в первую очередь заботу, комфорт партнера и причинение ему… счастья. Кэйя редко был по-настоящему счастлив, хотя и создавал обратное ощущение у знакомых и друзей из-за своей легкомысленной манеры общения и развязного образа жизни. Но Рагнвиндр, хорошо его знающий, видел за синей радужкой глаза пустоту, давящую пустоту одиночества. И это роднило их между собой. Несмотря на занимаемое положение в обществе, финансовый достаток и наличие связей, как деловых, так и дружеских, они оставались одиноки. И находили странное, неправильное, но приносящее глубокое удовлетворение и счастье утешение в друг друге.       Но для того, чтобы достигнуть нужного состояния, Рагнвиндру было нужно еще немного постараться, чтобы мозг у Альбериха отключился окончательно и никаких тревожных мыслей там не осталось.       − Не ты ли так хотел мой член себе в рот? — Дилюк с неохотой оторвался от ануса Кэйи и слегка подвигал приятно занывшей от усталости челюстью, качнул тазом, — Почему он еще не там?       При звуках его голоса Альберих замер, будто дикий лесной зверь, словно бы вспоминая смысл человеческих слов. Дыхание с присвистом вырывалось из его рта, волны наслаждения постепенно отступали назад, возвращая ясность ума. А Рагнвиндр невозмутимо дотянулся до стеклянного бутылька со смазкой и его не волновало то, что Кэйя был растянутым, он не собирался отказывать себе в удовольствие поласкать его пальцами. Раздался щелчок пряжки ремня, которую расстегнул Альберих, практически интуитивно, сквозь какой-то транс.       До этого расфокусированный взгляд Кэйи, плавающий где-то не в этой реальности, выхватил из окружающего его визуального шума новую важную переменную. Крупный, впечатляющий член с влажно блестящей, аппетитной головкой. Альберих шумно сглотнул набежавшую слюну и сделал то, что так давно хотел — взял в рот, плавно обвел языком головку по кругу, пощекотал самым кончиком небольшую дырочку уретры. Дилюк несдержанно застонал и укусил левую ягодицу, оставляя явный красноватый отпечаток.       Рагнвиндр растянул ободок темно-коричневой дырки и осторожно погрузил внутрь указательный палец, вокруг тут же плотно и приятно сжались шелковистые стенки.       Выверенным и опытным движением Дилюк нащупал заветное местечко, в котором так сладко переплетались нервные окончания. Подушечка пальца мягко вдавилась в бугорок и помассировала. Кэйя, вобравший возбуждение Рагнвиндра глубоко в рот, промычал что-то нечленораздельное, но начал сосать агрессивнее, словно пытаясь отвлечься и убежать от вновь подступающего красного марева оргазма.       − Твое недавнее предложение заказать из Фонтейна тот необычных механизм, фотокамеру, теперь кажется мне очень заманчивым, — пытаясь совладать с участившимся дыханием и желанием хорошенько выебать Альбериха в рот, протянул Рагнвиндр с придыханием и ввел другой указательный палец в анус Кэйи.       В ответ послышался жалкий умоляющий скулеж, изрядно заглушенным хлюпающим от слюны членом в глотке. Дилюк начал аккуратно, но неотвратимо просовывать еще два пальца. Разработанное и расслабленное колечко мышц покорно поддалось и открылось еще сильнее под давлением, тянущим в две противоположные стороны. Взгляду алых глаз открылся сакральный внутренний мир Кэйи: постоянно подрагивающие, блестящие от смазки и естественного секрета темно-розовые стенки тугого канала, идущие глубоко во тьму. Альберих замер, выпустив изо рта член и через плечо постарался оглянуться на Рагнвиндра безмятежно, даже завороженно созерцающего открывшейся ему вид, как будто развернувшийся анус явил ему какое-то откровение.       − Как думаешь, если взять фотографии твоей растраханной дырки, из которой вытекала бы моя сперма и развесить на стенде прямо в «Доле ангелов», людям бы понравилось? Они бы рассматривали каждую складочку твоего ануса и гадали, кто это так хорошо над ним постарался? — задумчиво, даже немного мечтательно поделился идеей Дилюк, проведя языком по натянутой коже кончиком языка, — А может отдать эти фотографии в газету, чтобы разместили на первой полосе? Даже если там не будет твоего имени и лица, все узнают эту смуглую задницу.       − Дилюк, хватит, просто возьми уже меня, — взмолился Кэйя, соблазнительно поводя бедрами из стороны в сторону.       − Шшшш…- дразняще подул в раскрытую влажную дырочку Рагнвиндр вместо ответа. Внезапно пальцы покинули тело Кэйи.       Альберих дернулся всем телом и оказался перевернутым и прижатым к кровати. Рагнвиндр поменял позу и навис над Кэйей, приставив член к его анусу. Кэйя властно притянул Дилюка вниз за шею и впился в губы голодным поцелуем. Об обнаженный торс Альбериха терлась ткань черной рубашки Рагнвиндра, стимулируя внезапно ставшее сверхчувствительным тело, в особенности соски.       − Можно, Кэйя? — нетерпеливо выдохнул Дилюк, но не вошел в расслабленное тело под собой ни на миллиметр, ожидая разрешения. У него было особое правило по этому пункту и он всегда требовал от Альбериха четко сформулированного и выраженного согласия.       − Да-да-да, — протараторил Альберих и обхватил требовательно широкие плечи любовника. Кэйя расслабил напряженные брови, ощущая как в него постепенно проникала твердая плоть. Он стонал, сжимая руки в кулаки, отдаваясь на волю Рагнвиндру. Дилюк двигался медленно, но уверенно, наслаждаясь каждой секундой, которое ему дарил партнер, его теплом, мягкими волнообразными сокращениями тугого нутра вокруг члена. Он любил видеть как Кэйя выгибался от удовольствия, как он краснел и дышал часто-часто.       — Ты всегда так хорошо принимаешь меня, Кэйя, — прошептал Дилюк, прижимаясь губами к уху Альбериха, и впился в губы в глубоком, страстном поцелуе.       Он ускорил темп, вкладывая в каждый толчок всю свою противоречивую любовь и страсть. Кэйя прогибался сильнее, хватаясь за простыни и стонал все громче. Он совершенно растворился в удовольствии, в этой безудержной и волнующей напористости Рагнвиндра. Дилюк в этом момент был для него всем: его миром, его солнцем и его луной.       — Еще, Дилюк, еще, — просил Кэйя. Он жаждал больше. Больше, чем просто плотская близость. Ему хотелось, чтобы они застыли в этом мгновении и мир вокруг остановился бы. Острой льдинкой Альберих перерезал шнурок, удерживающий хвост Рагнвиндра, алый водопад волос стек по плечам мужчины и колыхался в такт его движениям. Да, Кэйе бы хотелось чтобы эти алые глаза смотрели на него с таким редким выражением любви, привязанности и заботы. Чтобы в темных зрачках отражалось только лицо Кэйи, искаженное от наслаждения…       Дилюк улыбнулся, закусив губу, и усилил напор, наслаждаясь мучительным стоном Альбериха. Он чувствовал, как Кэйя задрожал от удовольствия. Дилюк был готов продолжать вечность, но в этот раз Кэйя был быстрее. Он выгнулся дугой и издал пронзительный вскрик — это был его пик, наивысшая точка удовольствия.       Рагнвиндр вжался лицом в мокрую от горячей испарины шею Альбериха и низко простонал, ощущая как сладко начал сжиматься на члене Кэйя, практически выдавливая из него оргазм. Смуглый живот и даже немного грудь оросило жемчужными каплями семени. Альберих обмяк под Рагнвиндром, безмятежно повернув голову набок. Длинные ресницы слегка трепетали, но Кэйя не открывал глаз, позволяя Дилюку нещадно себя иметь. Но вот и его, так долго балансирующего на грани болезненного возбуждения во время прелюдии, смыло ласковой всепоглощающей волной. Двинувшись в Кэйе в последний раз, Рагнвиндр выгнул спину и, судорожно хватая ртом воздух, исторг струю спермы в растраханный анус партнера. А после замер, вдыхая глубоко, наслаждаясь послевкусием удовольствия.       Они были не в том состоянии, чтобы ощущать течение времени, хотелось зарыться носами в друг друга в уютном клубке и больше не двигаться. Но вот Кэйя, который изрядно вспотел во время секса и только сейчас постепенно остыл, начал немного подрагивать. Тогда с огромным трудом, Дилюк сосредоточился и укрыл себя и Кэйю краями одеяла с разных сторон, настолько не было сил двигаться, что даже под одеяло не залезешь. Так они и пролежали некоторое время в подобии теплого мягкого конверта.       Но было необходимо привести Альбериха в порядок. Дилюк встал и выбрался из-под покрывала, вызвав недовольное ворчание потревоженного Кэйи, который не хотел отпускать свой главный источник тепла. Быстро скинув запачканную, пропитанную потом одежду на пол небрежной кучей, Рагнвиндр заглянул в прилегающую к спальне ванну. Там заранее заботливо была набрана бадья с уже давно остывшей водой и приготовлены банные принадлежности для двоих. Для обладателя огненного Глаза Бога остывшая ванная не проблема. Миг и над водой снова поднимается едва заметный пар.       Вернувшись в спальню, Дилюк осторожно поднял объёмный кулёк с драгоценным содержимым, который только слабо шевелился на руках. Обрывки штанов и корсет улетели куда-то в самый тёмный угол. И вот они уже сидят в бадье вдвоём. Кэйя сейчас напоминал большую ласковую хозяйскую кошку, так послушно сидя на коленях у Дилюка, старательно и приятно его купающего. Вехотка приятно растирала натруженные за день мышцы, Альберих даже не открывал глаз, только подставлялся под сноровистые умелые движения. Синий глаз был сонно прикрыт, а из горла редко вырывался умиротворенный вздох.       Даже когда два пальца скользнули в раскрытый и расслабленный анус, вымывая сперму, а потом Рагнвиндр не удержался и всё-таки помассировал простату снова, Альберих только слабо заерзал и сжался. Дилюк, как опытный винодел, проверяющий качество урожая, аккуратно ощупывал каждую стенку разработанного и натруженного местечка, наслаждаясь результатом собственной работы. Кэйя, по-прежнему не открывая глаза, только слегка приподнимался навстречу, как будто сам приглашая к дальнейшим действиям.       Рагнвиндр, вдоволь наигравшись, осторожно вывел пальцы. Он вытащил Кэйю из воды, укутывая в мягкую и прохладную махровую простыню. Альберих слабо зашевелился, раскрывая глаз, в котором уже клубилась сонная дымка сна, но ещё светились отблески страсти.       − Спасибо за сегодня, это было так хорошо, — прошептал Дилюк, гладя Кэйю по щеке. Альберих лениво усмехнулся, потянувшись к Дилюку, словно хотел убедиться, что тот действительно рядом. Такой Кэйя был ему особенно дорог, и от этого чувства у Дилюка в груди разливалась теплота, как от стакана хорошего вина, которое он умел хорошо делать, но не любил пить.       − Пойдём спать, — прошептал он, и поцеловал Альбериха в щёку. Кэйя, исчерпавший на сегодня всю свою энергию, мог ответить только нежным согласным взглядом, который заставлял сердце Дилюка биться быстрее.       Высушив волосы стихийной способностью, они завозились на постели, укладываясь в объятиях друг друга. Теплое, мягкое тело Кэйи уже не было напряжённым от недавних удовольствий, а расслабленно тянулось к Дилюку, словно ища защиты в его объятиях. Рагнвиндр чувствовал этот доверительный импульс и не удерживался от редкой нежной улыбки. В такие моменты он осознавал всю многогранность и неразрывность их связи, как виноградная лоза из общего прошлого и взаимных чувств, плотно оплетала два человеческих сердца, соединяя их в единое целое.       Он закрыл глаза и погрузился в атмосферу спокойствия, пропитанную лёгким ароматом тела Кэйи и сладким запахом лавандового мыла, которым они пользовались в ванной. В этой тишине, в тесном контакте с любимым человеком, Дилюк находил успокоение, которое было недоступно ему в повседневной жизни. Он чувствовал, как ритм сердца Кэйи становится ровным и спокойным, как его дыхание успокаивалось, словно он наконец сбросил тяжесть дня и полностью доверился Дилюку. Рагнвиндр осторожно погладил его по волосам и заснул сам, наслаждаясь тишиной и теплом их объятий.