(What Hides) Under the Mask

Это была середина холодной ночи, полумесяц высоко в небе. До восхода солнца оставалось еще несколько часов. Порывы ветра заставляли деревья злобно танцевать, грозя сорвать их листья с тех мест, где они держались за свою жизнь. И вместе с ними несли маленькие частички пепла и отчетливый запах горящего пламени. Белая фигура молча шла по пустой дороге, одетая в траурные одежды, которые развевались на ветру, в маске со зловещей резьбой, создающей форму лица, наполовину улыбающегося-полуплачущего. В нескольких футах от него, прямо за ним, таким же образом шел призрак. Высокий, одетый в черные одежды, волосы завязаны в аккуратный хвост, в собственной маске, этот только улыбался. Они пошли по одинокой дороге, подальше от пламени, которое сожгло то, что когда-то было дворцом Юнъань. Крики толпы уже стихли, и между двумя фигурами осталась только тишина. Они углубились в лес, имея в виду направление. Им потребовалась бы около недели, чтобы добраться до конечного пункта назначения. Их ходьба не прекращалась. Даже после того, как первые лучи солнца начали освещать небо, смывая темные цвета в более светлые оттенки, которые надеются озарить чье-либо сердце. Между двумя фигурами не было сердца, которое можно было бы озарить, больше нет. Они продолжали идти целый день, прежде чем внезапно черная фигура остановилась на своем пути. Человек в белом сделал еще пару шагов, прежде чем остановиться, и, не оглядываясь, спросил — Что ты делаешь? — Его высочеству нужна еда и вода, я могу принести их ему — ответил призрак с поклоном. — Перестань называть меня так. Я не просил у тебя еды и воды. Перестань тратить мое время — продолжил человек в белом. Прежде чем высокая фигура успела ответить ему, человек в белом снова пошел, оставив призраку единственный выход — продолжать следовать за ним. Они шли часами по разным пустынным дорогам. Они ни разу не остановились, чтобы отдохнуть. Солнце было близко к горизонту, окрашивая небо в фиолетовый цвет, когда человек в белом наконец остановился на своем пути. Он отдал приказ — Найдите мне место для сна. Не теряя ни секунды, призрак исчез. Через несколько мгновений белый человек со вздохом опустил плечи и наконец снял маску. Его глаза потемнели от меланхолии, лицо побледнело, и все сходство с некогда прекрасным принцем исчезло из-за глубоких темных кругов под глазами. Он отказывался шевелить ни единым мускулом на лице, застыв в вечной неподвижности, в попытке отпугнуть любые чувства. Он сел вдали от дороги, рядом с валуном размером с быка, и стал ждать. Почти час спустя призрак в черном появился снова, и на его лице снова была маска, наполовину улыбающаяся, наполовину плачущая. Падший бог встал и, не говоря ни слова, последовал за ним. Вскоре они прибыли в святилище. Белый земледелец узнал полуразрушенное строение, он нахмурился под маской. Он уже презирал призрака. Он уже был выше его, казалось, обладал огромной властью, но все еще унижался, чтобы выполнять его приказы. Каждое слово, каждое действие этого призрака раздражало его, и он не понимал почему, все это казалось издевательством, оскорблением, шуткой за его счет. Он уже не раз подумывал о том, чтобы избавиться от него, но, черт возьми, какой он был полезный. Он уже решил, что воспользуется этим в полной мере, оставит его рядом с собой и использует его, прежде чем он тоже оставит его одного. Он был зол, но не мог жаловаться. Призрак выполнил его приказ, это было место, где он мог провести ночь. Он вошел в святилище и осмотрел место. Издевательства и плохое обращение со всем внутри, сожженным и сломанным, теперь были знакомы. Оглядевшись, он обнаружил, что на полу у стены уже лежит ветхая циновка. Он направился к нему, но остановился, заметив, что рядом с циновкой также стоял кувшин, в котором, казалось, была вода, и несколько фруктов. Он не осмелился оглянуться на призрака, он напрягся и полностью проигнорировал еду и воду, усевшись на циновку и улегшись на нее, отвернувшись от всего и глядя только на стену. Призрак ничего не сказал, молча покинул святилище и встал на страже прямо снаружи. На следующее утро, когда Се Лянь открыл глаза, еда и вода с прошлой ночи все еще смотрели на него. Он надел маску и снова сел. Призрак тут же вошел в святилище. Он молча наблюдал, как его бог встал и снова проигнорировал еду и воду. Он собирался что-то сказать, когда Се Лянь прошел мимо него за плечо и остановился. — Если я захочу еды или воды, я дам тебе знать. Перестань делать что-то самостоятельно, У Мин. — Да, ваше высочество — едва слова слетели с его губ, как он быстро откинул голову в сторону. Он застыл на месте, увидев, как белая шелковая лента исчезла и снова спряталась под рукавом Се Ляня. — Перестань называть меня так, иначе в следующий раз я не буду таким добрым — предупредил Се Лянь и, не говоря больше ни слова, продолжил свой путь. Следующий день прошел в том же духе. Он снова провел ночь в другом заброшенном храме, но на этот раз попросил у У Мина воды. Не прошло и минуты, как призрак вернулся к Се Ляню с бамбуковым кувшином, наполненным водой. Когда Се Лянь проснулся на следующее утро, его гнев по отношению к призраку улегся. Он встал и уже был готов отправиться в путь, когда краем глаза что-то заметил. Он протопал к алтарю, схватил предмет, который привлек его внимание, и уставился на него, призывая У Мина. Призрак мгновенно оказался внутри. Не отрывая взгляда от его руки, Се Лянь спросил — Это был ты? Призрак не ответил, опустив голову и решив, что лучше промолчать. Это был неудачный ход. Прежде чем он успел среагировать, его схватили за горло длинные, тонкие, но сильные пальцы. Он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на призрака, который оставался неподвижным под его рукой. Другой рукой он раздавил маленький белый цветок, лежавший на его ладони, и позволил ему упасть на землю. — Сколько раз... — прошипел Се Лянь, его голос был тихим и угрожающим. — Мне жаль, В…— Но У Мину не дали закончить предложение, так как Се Лянь крепче сжал его пальцы. — Ты забываешь свое место, призрак — Он ненавидел тот факт, что не мог смотреть на его настоящее лицо. Видя страх в его глазах, когда ему угрожали разгоном, отчаяние, осознание того, что он больше никогда не увидит свою любимую. Все, что он видел, была эта тошнотворная улыбка, от которой у него покалывалась кожа и закипала кровь. Он все еще чувствовал спокойствие в теле призрака. Это немного смутило его, но еще больше раздражало. Он надавил сильнее, пальцы впивались в плоть, почти разрывая ее. Крошечный, едва заметный след энергии начал колебаться сквозь его пальцы. Се Лянь продолжал, нажимая сильнее, забирая больше энергии, пока призрак, наконец, не задрожал. Сдавленным голосом призрак прохрипел — Прошу прощения... ваше высочество... этот ничтожный больше так не сделает. Глаза Се Ляня расширились от ярости, прежде чем он успел это понять, Жоё вылетела из рукава на огромной скорости, прямо в лицо призраку. Маска мгновенно отлетела в сторону, отскочила от стены и со звоном упала прямо на пол. Последовало молчание. Несмотря на то, что его лицо было слегка смещено в сторону, Се Лянь все еще мог видеть его лицо целиком. Это было самое красивое и интригующее лицо, которое он когда-либо видел в своей жизни. Он почувствовал, как жар разлился по его щекам и, поднявшись к ушам, он отпустил призрака, как будто его обожгло тлеющее пламя. У Мин упал на колени, уставившись головой в пол. Благодаря своей способности призрака он мог различать звуки тяжелого дыхания и ускоренного сердцебиения своего бога. Он быстро и инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть правый глаз. Все произошло так быстро, что он забыл закрыть глаза. Се Лянь все еще успокаивал свое дыхание, когда Жоё вернулась обратно в его объятия, словно проснувшись от сна, он затаил дыхание, отвел взгляд от призрака и начал выходить из святилища. Выходя, он воскликнул — Возьми свою маску и начинай двигаться. У Мин больше ничего не сказал и сделал, как ему было сказано. Его лицо оставалось опущенным, пока он шел. Сбылись его худшие опасения. Его бог внимательно рассмотрел его лицо, его глаз и отверг его. С чего бы еще он так отреагировал, если не от страха. Он был уверен, что теперь его бог испытывает к нему отвращение. Он задавался вопросом, как долго его будут держать здесь, но все, о чем он мог думать, это о том, что он не хочет быть вдали от его высочество, и уголки его глаз стали влажными. Лицо призрака не выходило из головы Се Ляня. Он был потрясен собственной реакцией на него. Он видел множество красивых лиц, как женских, так и мужских, но ни одно из них не вызывало у них таких чувств, какие он испытал тогда, в храме. Он все еще чувствовал, как замедляется биение его сердца. Он не мог разобраться в этом незнакомом ощущении. Он изо всех сил старался спрятать это поглубже, засунуть куда-нибудь, до чего не мог дотянуться, и полностью игнорировать, другого выхода не было, только не для него. Но это лицо продолжало появляться. Бледная и мягкая кожа, обрамленная острым подбородком и локонами характерных блестящих черных волос, с которыми он уже был знаком. Один черный глаз, глубокий от тоски. И больше всего привлекал внимание багрово-красный глаз с правой стороны. Ярко сияющий на фоне солнечных лучей, пробивающихся сквозь святилище. Это было потрясающе. Ни один рубин или другой драгоценный камень не мог бы сравниться с его красотой. Что-то в глубине его живота переворачивалось каждый раз, когда он вспоминал этот глаз. Он быстро очищал свой разум каждый раз, когда ловил себя на мысли об этом. Ему нужно было отвлечься, и присутствие, которое он чувствовал позади себя, не помогало. Он остановился, когда заметил, что они находятся около деревни. Самым холодным и бесстрастным голосом, на который он был способен, он приказал — Принеси мне что-нибудь поесть и встретимся на другой конце деревни. Не колеблясь ни капли, У Мин исчез. Се Лянь вздохнул, когда остался один, он снял маску и потер свои очень уставшие глаза. Головные боли, вызванные роем разгневанных духов, которых он носил на мече, только ухудшали ситуацию. Он винил их в своей нехватке самообладания, в реакции, которую он проявил в том, что должно было быть серьезным выговором. Что еще могло заставить его разум блуждать и отвлекаться так внезапно? Он не мог дождаться, чтобы избавиться от ненужного бремени. Он изо всех сил пытался успокоить свой разум и снова все больше раздражался. Ему нужно было отвлечься, и он быстро развернулся и продолжил идти. У Мин шел по дороге, подсчитывая, сколько времени потребуется его высочеству, чтобы добраться до другой стороны деревни. Он планировал прибыть на несколько минут раньше, чтобы его богу не пришлось ждать. Затем его осенила мысль. Это было отвлечение? Способ для его бога оставить его позади? Его выбрасывали? Он остановился как вкопанный. Ни за что, подумал он, покачав головой. Его высочество никогда этого не сделает, он знал. Глубокая боль вырвалась из его груди. Он проигнорировал это, как мог, и продолжил идти. Несколько часов спустя солнце садилось далеко за горизонтом. Небо темнело, а красные и оранжевые оттенки уменьшались, оставляя больше места для глубокой ночной синевы. И все же его высочество все еще не появился. У Мин стоял на краю разделительной дороги. Боль в груди, которую он чувствовал перед входом в деревню, вернулась несколько часов назад. То есть, он начал беспокоиться. Неужели его действительно бросили? Он отказывался верить в это в энный раз, когда почувствовал, что кто-то приближается. Они были близко, он совсем не слышал их, отвлеченный суматохой в своей голове. Он медленно обернулся и увидел, как появился одетый в белое культиватор в маске. Он вздохнул, хотя у него не было дыхания. Он подождал, пока его бог не оказался в пределах досягаемости, чтобы предложить ему еду, которую он просил. Две паровые булочки. Се Лянь схватил их и снова приказал — Иди и найди место для ночлега. Он не собирался заставлять своего бога ждать, поэтому он тут же спрыгнул и начал искать другую святыню коронованного принца. Ему потребовалось меньше получаса, чтобы найти его, и половина этого времени ушла на то, чтобы вернуться к своему богу, после чего он проводил его обратно в храм. Он стоял у двери, пока не увидел, что его бог лег и вышел из храма, чтобы посторожить снаружи. Шли часы, и Се Лянь улегся на тонкую потрепанную циновку, прижавшись спиной к земле. Он не мог закрыть глаза, каждый раз, когда он это делал, это безумно красивое лицо возвращалось, отчаянно пытаясь привлечь его внимание. Он пытался медитировать ранее в тот же день, когда столкнулся с тем же самым затруднительным положением. Он был зол на себя, не в силах сдержать порывы, которых не испытывал за всю свою жизнь. Он пытался отвлечься охотой, но не смог найти животных в лесу поблизости, на которых можно было бы поохотиться, поэтому ему пришлось отказаться от этого. Все это казалось пустой тратой времени, и ничто не помогало вытащить его разум из сточной канавы. Он вернулся побежденным к терпеливо ожидающему призраку, готовому дать ему то, что он просил несколько часов назад. Он взял булочки и неохотно съел их. Пока он ел, он нахмурил брови, его лицо медленно порозовело. Почему он думал об этом жалком призраке?! Он не мог даже есть, не отвлекаясь? Се Лянь повернулся на бок, чтобы посмотреть на такую ​​же темную стену. Эта святыня отличалась от других. Она была осквернена, конечно, но структура была все еще цела, что он теперь видел не так уж часто. Во всем своем унынии он осознал кое-что, это было не шокирующим, а как-то показательно. Весь день он пытался обуздать свой разум от навязчивых мыслей, но ни разу не подумал о том, чтобы бросить призрака. Если таковые и были, то сегодня было идеальное время для этого, он идеально все подготовил, даже не осознавая этого. Он сел и съежился, прижав колени к груди и зажав голову между ними, обхватив руками ноги, заняв как можно меньше места. Он так устал. Устал от головных болей, устал от настойчивых воплей, устал подавлять то, что он чувствовал. Он хотел закрыть глаза, заснуть и никогда не просыпаться, но одна вещь все еще волновала его, так, что он ненавидел себя еще больше, чувство вины нарастало до самого горла, этот ярко-красный глаз, смотрящий на него, почти умоляющий. Почему он был таким? Что сказали бы его родители, его Гуоши, его друзья? И почему это все еще имело для него значение? Их давно не было, его оставили совсем одного, чтобы он задыхался в своем одиночестве. Колодец глубокой печали рос внутри него, и он тонул в нем, скованный растущим гневом, который тянул его еще ниже. Вина, стыд, отчаяние поглощали его, и он был у своей последней соломинки, пока она не исчезла. Он больше не падал и не был утащен вниз. Он достиг конца, дна. Все было тихо, и Се Лянь ничего не чувствовал, он больше не ощущал себя частью своего тела. Открыв глаза, он увидел темноту. Когда он поднял голову, его окружала темнота, только слабый серебристый свет пытался проникнуть внутрь святилища через входную дверь. Он издал смешок. Он был прав, какое это имело значение сейчас? Не осталось никого, кого бы это волновало, даже его. Ну и что, если это то, что с ним произошло, он уже пал так низко, разве это не был всего лишь вопрос времени, когда он, наконец, полностью сломается, поддавшись своим самым инстинктивным желаниям? С его стороны было глупо даже не предвидеть этого, ведь он был так привязан к последнему, что у него осталось от прошлой жизни, — самосовершенствование. Куда привели его все эти тренировки и изучение? И с призраком? Се Лянь внутренне рассмеялся над собой. Он чувствовал себя самым жалким существом на этой планете. Он вытянул ноги и заложил руки за спину, глядя в черный потолок. Он чувствовал потребность в чем-то, но пока не был уверен в чем именно. Он рычал на свою наивность и на выбранный им путь совершенствования, лишавший его того, что он должен был знать к настоящему моменту. Раздражение нарастало, он сердито развязал пояс, расстегивая мантию, пока не получил доступ к поясу брюк, он сдернул их вниз, открывая себя стихиям. Неглубоко дыша, он уставился на себя, наконец-то взглянув по-настоящему на ту часть себя, которую игнорировал столько лет. Он был наполовину поднят, смесь возбуждения и жара разворачивалась под его животом. Используя одну из своих рук, он медленно обхватил пальцами ствол, выпуская мощный выдох. Его уши порозовели, и Се Лянь мог чувствовать, как жар нарастает на его щеках. Очень осторожно он провел пальцами по чувствительной коже вниз. Это вызвало незнакомое чувство, пронзившее его тело, он не был уверен, нравится ему это или нет. Он попробовал снова, двигаясь вверх и вниз по всей длине, едва сжимая хватку. Ощущение усилилось и заставило его член стать тверже. Еще несколько движений в более быстром темпе и с немного большей хваткой, и он уже изо всех сил пытался сдержать звуки, пытающиеся вырваться из его горла. Он хмыкнул несколько недовольно, это было не то, чего он хотел, но это было близко. Идея пришла ему в голову. Он заправил штаны, одновременно зовя У Мина, который в мгновение ока появился на ступеньках у входа. Солдат-призрак стоял неподвижно, не сводя глаз с распахнутых одежд, которые скользили по плечам его высочества, когда он двигался. Он поднял взгляд немного выше и заметил, что на нем тоже нет маски. — Иди и садись здесь — приказал Се Лянь. У Мин быстро повиновался, стараясь не выдать своего волнения в движениях. Он не знал, чего ожидать от своего бога, но что бы это ни было, он не собирался отказывать ему ни в чем. Он был более чем счастлив просто подчиняться его приказам. Кроме. — Сними маску. — В холодности, прозвучавшей в голосе Его Высочества, была некоторая притягательность. Но У Мин все еще колебался. Его кулаки сжали мантию у колен, и он остался неподвижен. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но был заглушен властным тоном своего бога, требовавшего его. — Не заставляй меня повторяться. Осторожно и дрожащей рукой У Мин потянулся к маске, снял ее и тут же опустил лицо. Он оставил маску на полу рядом со своими ногами. — Посмотри на меня — потребовал Се Лянь. Он заметил, что этот приказ заставил У Мина вздрогнуть и сгорбить плечи. Почувствовав нерешительность своего маленького солдата, Се Лянь потерял терпение. Он набросился на Ву Мина, схватил его за плечи и навис над ним, оседлав его. — Ты подчиняешься только тогда, когда тебе это нравится, не так ли? Расширившиеся глаза У Мина в шоке уставились на разъяренные глаза Се Ляня. Он попытался подавить тихий стон, который так и норовил вырваться из его горла, но было уже слишком поздно, его схватили за воротник и потянули вверх. Се Лянь действовал в порыве гнева и не задумываясь, впившись зубами в шею У Мина с одной стороны, вызвав восхитительный вскрик, от которого его член напрягся под тканью брюк. Затем он лизнул это место, проводя языком до самого уха, прикусывая мочку, и снова вскрикнул. — Сними свою одежду — прошептал Се Лянь на ухо У Мину. Он выпрямился и хищно посмотрел на призрака сверху вниз. Солдат на секунду замешкался, завороженный великолепным образом своего полуобнаженного бога, но вскоре уже развязывал узлы на своей одежде. Он стряхнул с себя верхнюю и внутреннюю одежду, небрежно бросив их на землю за спиной. Се Ляню была видна широкая, но изможденная верхняя часть тела призрака. Рассматривая фигуру перед собой, он задавался вопросом, через что пришлось пройти этому молодому солдату, прежде чем он умер, но об этом можно было подумать в другой раз. Во всем своем гневе и эгоизме Се Лянь забыл об одной детали, которая заставила его колебаться. Он вспомнил, что у У Мина где-то была возлюбленная, к которой он хотел вернуться. Это наполнило его ревностью, осознание того, что где-то есть кто-то, кого так яростно любят, кто ничего не сделал, чтобы заслужить эту любовь; но вот он, тот , кто отдал все и ничего не получил взамен. Изгнанный бог крепко схватил У Мина за линию подбородка. — Забудь о своей возлюбленной, отныне ты будешь только моим. — Призрак напрягся под его хваткой. —Я твой — ответил У Мин дрожащим голосом, жадная ухмылка растянулась на лице Се Лянь. — Но я никогда не забуду своего возлюбленного, никогда. Во рту Се Ляня появился кислый привкус. Ненависть, кипевшая в нем, рвалась наружу. — Ты жалкий призрак. Посмотрим, захочешь ли ты вообще быть с ними, когда я добьюсь своего. — прорычал Се Лянь. — Я забираю у тебя все, не оставляя тебе ничего, что можно было бы дать. — не давая ему возможности сказать что-либо еще, мстительный бог усилил хватку и толкнул лицо призрака вверх, обнажая его шею для следующего укуса. Проводя зубами по коже Ву Мина и посасывая ее с такой силой, что на ней оставались багрово-красные следы, Се Лянь наслаждался вздохами и стонами, вырывающимися изо рта призрака. Он провел пальцами вниз, к ключицам, и еще ниже. Когда он заметил маленький розовый бугорок, выступающий из холодной бледной кожи, он ущипнул его свободной рукой, отчего призрак выгнулся дугой и задрожал под ним. Изгнанный бог продолжал свои грубые действия, посасывая и покусывая соски, надавливая пальцами на талию с такой силой, что оставались синяки, пока бедный призрак не превратился в месиво из громких жалобных стонов. Когда Се Лянь, наконец, насытился, он наклонился и стянул с призрака штаны. Оттуда выскочил твердый, сочащийся кровью член, пульсирующий и темно-красный. Се Лянь был удивлен. — Тебе это нравится, не так ли, призрак? — он насмехался — Интересно, что бы подумала твоя возлюбленная, если бы увидела тебя такой — Все, что мог делать У Мин, это хныкать и дрожать, отчаянно ожидая, когда его бог прикоснется к нему там, где он больше всего этого хотел. Его глаза слезились, но он приветствовал все, что давал ему его бог. Ему не пришлось долго ждать, так как он увидел, как его бог спустил свои собственные штаны, обнажив столь же твердую длину. Некогда чистый и любимый коронованный принц действовал исключительно из инстинкта и позволил ему затуманить его разум, эгоистично стремясь к собственному удовольствию, в то время как преданному призраку было все равно, что его бог сделал с ним, пока это делало его полезным и достаточным. Изгнанный бог опустился ниже, так что их тела соприкоснулись. Инстинктивной реакцией У Мина было приподнять бедра, заставив Се Ляня застонал, когда их члены потерлись друг о друга. Испытывая еще больше этого жгучего чувства, Се Лянь схватил оба члена и продолжил тереться ими друг о друга с еще большей силой. Это было волнующе, жар в животе нарастал, заставляя его чувствовать, как теплеет все его тело, и только контрастирующая с ним холодная кожа призрака хоть как-то смягчала это жгучее ощущение. Чем больше он ласкал, тем больше вытекало из членов, позволяя предварительной предэякуляту сделать трение более скользким и посылая волны удовольствия вверх по позвоночнику друг друга. У Мин был близок к своему оргазму, его тело напряглось, а член стал тверже и теплее от трения, тихие непрерывные стоны слились воедино, образуя более громкий протяжный стон. Се Лянь заметил едва заметные изменения и, прежде чем позволить призраку самому найти выход, остановился. Он убрал руку и разъединил члены, вызвав из горла У Мина тихий беспомощный стон. — Ваше... Ваше Высочество... — выдохнул У Мин хриплым голосом из-за всех этих криков и плача. Он держал рот открытым, он хотел сказать больше, но был остановлен, когда Се Лянь с силой схватил его за обе ноги и раздвинул их, оставив его дырку на виду. —Заткнись — прорычал Се Лянь, — «Я же говорил тебе не использовать это имя. Се Лянь искал большего, то, что он сделал до сих пор, было недостаточно. Он хотел взять больше, не останавливаться, пока У Мин не превратится в сплошное месиво под его ладонью, и он хотел быть внутри него, разбирать его на части глубоко внутри. У него был ненасытный голод, и он хотел поглотить только одного призрака. Он начал с одного пальца, поглаживая по краю этого крошечного отверстия, пока не почувствовал, как оно спазмировалось и немного открылось, достаточно, чтобы просунуть палец внутрь. Стоны У Мина посылали больше искр по спине Се Ляня, он хотел добавить еще один палец, но отверстие было слишком узким. Затем ему пришло в голову. Вытащив палец, он собрал немного вытекшей смазки, скапливающейся прямо под членом У Мина, и снова вставил палец. На этот раз он вошел быстрее и ощущался намного мягче. Не дожидаясь, пока призрак привыкнет к вторжению, он добавил второй палец и начал растягивать отверстие, проникая так глубоко, как мог, и надавливая на стенки, когда он двигался внутрь и наружу. У Мин откинул голову назад, застонав еще громче, наслаждаясь ощущением пальцев своего бога внутри себя. Он попытался покачивать бедрами, чтобы встретить толчки пальцев и углубить вторжение. Но для призрака этого было недостаточно, он хотел большего, он хотел, чтобы его бог использовал его для достижения собственного освобождения, и он с радостью примет все это. Между стонами, которые начали больше походить на всхлипы, он умудряется выдавить — Пожалуйста. Бог остановился и поднял глаза, чтобы увидеть лицо призрака. — Ты умоляешь меня остановиться? — спросил он с усмешкой. Призрак тут же поднял глаза на своего бога и отчаянно покачал головой. — Что тогда? — проворчал Се Лянь. Прежде чем что-либо сказать, У Мин порылся в своих одеждах и вытащил небольшой флакон, протянув его Се Ляню. Все еще тяжело дыша и делая ненужные вдохи, он сказал: — Пожалуйста, возьмите меня, Ваше Высочество. Се Лянь прищурился, глядя на призрака, но не мог отрицать, что его мольбы о том, чтобы его взяли, его очень возбуждали. Он на мгновение уставился на флакон и, словно зная, что делает, открыл его. Он пролил часть содержимого на пальцы и понял, что это было просто лечебное масло, вероятно, У Мин хранил его на случай, если Се Лянь как-то поранится, он усмехнулся. Теперь, когда масло покрывало его пальцы, он снова вошел в дергающуюся дырочку У Мина, вызвав довольный стон из призрака. Пальцы Се Ляня теперь двигались быстрее, и он мог проникнуть внутрь, используя три пальца. Согнув пальцы, он наткнулся на место, которое заставило У Мина вздрогнуть и соблазнительно выгнуть спину, это послало линяющее тепло в промежность Се Ляня, чтобы увидеть эту реакцию. Он продолжал настойчиво нажимать на то же самое место, пока не начал истекать сам. Заметив это, Се Лянь нечаянно вынул пальцы, заставив У Мина заскулить от недовольства, покрыл их еще большим количеством масла и использовал их, чтобы покрыть им свой собственный член. От этих прикосновений по его телу разлилось еще больше тепла, он отложил закрытый флакон куда-то в сторону и выпрямился так, чтобы его член был прямо у входа в дырочку У Мина. Каждый дюйм тела Се Ляня горел чистым, необузданным желанием. Никогда в жизни он не позволял себе чувствовать себя так. Каждый раз, когда он чувствовал возбуждение, он всегда знал, как его игнорировать или подавить. Но, позволив себе не подчиняться никаким моральным принципам чистоты и не ограничиваясь в погоне за собственным удовольствием, он затуманил свой разум и позволил ему действовать, не чувствуя никакой вины. Сделав еще один рывок на всю длину, Се Лянь начал проникать внутрь. И призрак, и бог застонали от этого вторжения.Се Лянь никогда раньше не чувствовал такого удовольствия, пронизывающего его тело, это было опьяняюще. Он обхватил призрака под коленями и приподнял их, обнажая еще больше своей растянутой дырочки, а затем продолжал входить в него, пока не перестал задыхаться, когда их бедра соприкоснулись. Теперь у У Мина по щекам потекли слезы, исчезая у линии роста волос. Се Лянь не ожидал, что испытает такое блаженство, и он стал искать это приятное тепло, растущее внутри, двигая членом туда-сюда точно так же, как он делал это пальцами. Каждое движение посылало искры по его телу, нагревая каждый дюйм его тела. У Мин был удивлен, что он не кончил в тот момент, когда его бог вошел в него, что было истинным свидетельством его преданности, и позволил себе уйти только тогда, когда это позволил его бог. Но становилось все труднее сдерживаться и не кончать, когда его бог бил в то самое место, которое заставляло его видеть звезды с каждым толчком. В волнении У Мин поднял одну руку и закрыл ею лицо, прикрыв глаза. Се Лянь увидел это и протянул руку вперед, чтобы схватить его за запястье и поднять его прямо над головой. Он пристально посмотрел в эти глаза, его движения стали более непослушными. С ворчанием он сказал — Кончи для меня, призрак. У Мин резко вдохнул и широко раскрыл глаза. Как будто его бог имел истинную власть над его телом, призрак достиг своей цели с огромной силой, все тело сотрясалось и выпускало обильное количество жидкости по своей груди. Спазмы ощущались изнутри, когда У Мин достиг кульминации, заставив Се Ляня переливаться через край. С каждым толчком его член высвобождался из отверстия призрака, размазывая белое по стенкам. Несколько ударов сердца бога спустя, обе задыхающиеся фигуры начали спускаться со своего возвышения. Первым, кто пришел в себя, был Се Лянь, наблюдая, как грудь призрака поднимается и опускается, и слыша, как он дышит без необходимости, он испытал огромное чувство выполненного долга. Он вынул свой теперь уже уменьшающийся член и лег рядом со своим призраком, одной рукой поддерживая его голову, чтобы продолжать наблюдать за ним, пока тот приходит в себя. Казалось, его призрак совсем выбился из сил, он едва смог открыть глаза, чтобы взглянуть на своего бога. Се Лянь был доволен собой, но не показывал этого. Он рассматривал все отметины, которые оставил на призрачном теле, и получал от этого удовольствие, когда поднял взгляд и встретился с его глазами, одним черным, другим ярко-красным, оба были полны, без сомнения, чистого обожания. Это застало Се Ляня врасплох. Он не думал, что сделал что-то, что могло бы оправдать такое поведение, но нельзя было отрицать, что бедный призрак смотрел на него так, словно он был его единственным спасением, истинным богом, стоящим выше всего и вся. Это было просто невозможно, Се Лянь отказывался в это верить, его взгляд оставался холодным и неумолимым. Тем временем скромный слуга мог лишь медленно моргать, впитывая несравненную красоту лица своего бога. Он хотел сказать ему. Он хотел сказать все, что держал в себе, не скрывая больше. Если его за это будут ненавидеть, то пусть так и будет, пока ему позволяют оставаться рядом и служить. Он пытался выдавить слова, но его истощение было сильнее, чем он изначально думал. Еще раз моргнув глазами, он не смог удержаться, чтобы снова не закрыть их и не уплыть прочь.