Свидание вслепую

«Свидание вслепую» — так называется полуподпольный клуб, в который ты собираешься зайти. Ценник за ночь шестнадцать реалов с человека, алкоголь и закуски подаются отдельно, деньги за испорченное ненадежным партнером свидание возвращаются только за оплаченную тобой половину. Репутация у клуба хорошая, довольных клиентов тоже много, именно поэтому ты решаешь заглянуть сюда и, может, даже попытать удачи. Внутри достаточно просторно, однако пропахший сигаретным дымом воздух и приглушенный свет моментально создают атмосферу медленно умирающего бара. Открыть бы пошире окна, добавить яркие лампы, убрать прочь бесполезное караоке и старый поскрипывающий рояль — и вот перед тобой уже вполне себе пристойное заведение для того, чтобы провести пару дней, пока находишься проездом в Ревашоле. У стойки тебя встречает аккуратная хорошенькая леди — то ли барменша, то ли хостес, то ли просто официантка на замене. Ее улыбка способна растопить даже льдинку в середине зимы, и ты невольно улыбаешься ей в ответ. — Чего желаете? — спрашивает она сладким звенящим голосом. За ее спиной исписанная мелом доска, заменяющая меню. «Красный командор» — шесть реалов, пара видов пива, водка, граадский виски, ты видишь множество знакомых названий, скользнув по доске взглядом. Цены выше, чем во «Фриттте». — Я хочу купить свидание, — говоришь ты, мысленно подсчитывая, сколько монет осталось в кошельке. — И бутылку «Командора». Девушка отвечает тебе почти сразу: — Кое-кто уже занял на ночь последнюю свободную комнату. Хотите присоединиться или выберете отдельный столик? Ты вспоминаешь, что столики, в отличие от комнат, у них бесплатные. Оглядываешь зал, замечая несколько пар и праздно выпивающих одиночек, и решаешь попытать удачи. — Комнату, пожалуйста. — Двадцать два реала, — девушка снова улыбается. Ты медленно, как последний скряга, отсчитываешь монеты, опасаясь ошибиться номиналом, и отдаешь кровно заработанные деньги. В ответ тебе вручают второй ключ (первый должен быть у ожидающего в комнате человека) и протягивают снятую с полки бутылку. — Вверх по лестнице, третья комната от входа. Пожалуйста, будьте осторожны со стеклом и травмоопасными предметами. Она наставляет тебя привычным заученным тоном, и ее сладкий голос самую малость горчит от каких-то подавленных эмоций. — Да, да, спасибо. Ты неторопливо идешь в сторону комнаты и лишь у самого порога вспоминаешь, что девушка у стойки не сказала, какого пола будет твой новый «друг». Впрочем, для тебя это не так уж важно, верно? Главное в человеке — это интеллект, его разум, его особый взгляд на мир. Ты надеешься, что ожидающий в комнате незнакомец или незнакомка соответствует твоим критериям. В полутьме едва нащупав замочную скважину, ты наконец открываешь замок ключом. Внутри светлее, ты пару секунд щуришься, пытаясь привыкнуть к резкому перепаду, и осматриваешь комнату. Маленькая, скромная, с одной большой кроватью, комодом, столом и почему-то одним стулом. Из ванной доносится звук воды, и, мысленно кивнув, ты прикрываешь за собой дверь, снова ее запирая. На кровати лежит книга, покрывало примято с левой стороны — там, где кто-то недавно сидел, — окна плотно занавешены, на столе два пустых стакана и закупоренная бутылка. Еще один «Красный командор», что ж, выбор вполне очевидный. Ты оставляешь вторую бутылку там же, кладешь ключи и подходишь взглянуть на книгу. Название тебе незнакомо, наверное, что-то из художественной литературы. Рисунок на обложке напоминает модифицированную мотокарету — по мнению художника, такими бы они могли стать в будущем. Размеренный гул воды действует на тебя убаюкивающе. Ты борешься с желанием зевнуть, но всё же поддаешься, потягиваешься всем телом, чтобы стряхнуть усталость. Прошедший день был не очень удачным, так что ты хочешь наверстать упущенное и отдохнуть.  Интересно, превратится ли это случайное свидание в такую же случайную ночь под одним одеялом с незнакомцем, когда дело не доходит даже до поцелуя, или вы сумеете найти друг с другом общий язык?

***

Ты успеваешь задремать, пригревшись на мягком покрывале, и не сразу понимаешь, что кто-то трогает тебя за плечо. Глаза поддаются с трудом, широко открыть их, наверное, сложнее, чем голыми руками забить зеленого аллигатора, с которым ты только что активно сражался во сне, но в конце концов ты перебарываешь себя. Незнакомец загораживает телом свет, из-за тени его черты лица кажутся немного смазанными, а вокруг головы на мгновение вспыхивает рассеянный ореол. Ты поворачиваешь голову в сторону и вздыхаешь, пытаясь не начать снова щуриться. — Встаю, уже встаю, — бормочешь ты, будто чувствуешь во взгляде незнакомца осуждение за то, что спишь на покрывале, не расстелив кровать. — Не торопись, — голос незнакомца звучит вежливо и спокойно. Он протягивает тебе руку, чтобы помочь подняться, от его ладони идет приятное тепло, хватка твердая, но не давящая. Его жилистое на первый взгляд тело должно быть полно крепких натренированных мышц. — Я Ким, — он представляется первым, не называя фамилию. Немного помедлив, ты тоже представляешься. Ким приподнимает бровь, но не комментирует услышанное. Похоже, ему не важно, названо настоящее имя или вымышленное. — Я не ожидал, что кто-то действительно согласится на свидание вслепую, — говорит он, убедившись, что ты уверенно стоишь на ногах. Его слова полны самоиронии, несмотря на то, что две комнаты клуба из трех были заняты, а значит, свидания вполне себе пользуются успехом. — Ты очень милый, Ким, — говоришь первое, что пришло на ум. Может быть, твоя честность со стороны выглядит немного легкомысленно, однако ты не пытаешься намеренно лебезить. — И нам не обязательно начинать историю знакомства с постельной сцены. Ким улавливает намек. Ему нравится твой характер и твой подход к делу. Он улыбается тебе и, мягко кивнув, отходит в сторону. — Хочешь сходить в ванную? — Лучше сперва откроем вино, — ты не то чтобы уклоняешься от ответа, просто не думаешь, что холодный душ сейчас поможет. Ким не выглядит как идеал ревашольской красоты: очки (шутка про свидание вслепую внезапно набирает обороты), узкие глаза, выдающие примесь солийской крови, коротко подстриженные волосы, покрытая тонкими мимическими морщинками кожа, темные усики над губой — в целом, Ким просто хорош собой. В такого можно влюбиться, можно прожить с ним всю жизнь душа в душу, мимо него можно пройти на улице и не заметить, но возводить Кима на пьедестал божественной любви нет причин. (Почему-то тебе кажется, будто в этот момент ты просто врешь себе.) В руках Кима штопор похож на стремительную молнию: ты едва успеваешь моргнуть, а бутылка уже вскрыта. Легкий хлопок, плеск вина в стаканах — жидкости налито на полпальца, вы пьете для разгона приятного жара по конечностям, — а еще тонкая улыбка на губах. Ким улыбается тебе мягко, он видит, что ты относишься к нему без предубеждения, ему нравится твое спокойствие и решение пойти медленным путем. Стул в комнате один, поэтому тебе приходится снова сесть на кровать, лицом к собеседнику, и мягкий матрас проседает под тяжестью твоего тела. Ким возвышается над тобой буквально на пару сантиметров, но из-за расстояния между вами кажется, будто Ким смотрит с высоты недосягаемой горы. — Расскажи про книгу, которую читал, — просишь ты, показывая на лежащую рядом литературу. На обложке написано «Тень под капотом», ты такую книгу и правда впервые видишь. Синяя «Кинема» будущего чем-то похожа на те, которые иногда в Ревашоле используют РГМ, но остальное в ее образе — чистый вымысел автора. — Обычная фантастика, — отвечает Ким. — История про людей, которые на мотокаретах пересекают Серость и из будущего попадают в прошлое. — Вау. — На самом деле сюжет у книги не очень интересный, — Ким пожимает плечами и делает глоток вина. Ты повторяешь за ним. «Красный командор» обжигает горло, прокатывается по пищеводу жгучей волной и оседает в желудке. Ты не испытываешь голода, но при взгляде на Кима всё равно хочется облизнуться. Ты делаешь второй глоток. — Тогда будем считать, что это ты так хорошо всё описываешь, — ты улыбаешься, добавив в голос полтона фривольности и полтона флирта. Ким не поддерживает твою игру, но и не пытается оттолкнуть. Возможно, он еще в сомнениях. Стоит ли на него давить? — Спасибо. — Ким смотрит на стакан нечитаемым из-за очков взглядом, но всё же допивает вино до конца. Ты думаешь, что можешь записать еще одно очко на свой счет. Минута проходит в томительном молчании. Ты чувствуешь себя неловко, мысленно перебирая возможные темы для разговора, но тишина при этом не кажется тебе неприятной. С Кимом молчать приятно: приятно смотреть друг на друга, отмечая тонкие изменения лица; приятно перебрасываться понимающими взглядами, слушая скрип кровати в комнате за стеной; приятно касаться друг друга пальцами — поймав себя на этой мысли, ты тянешься в сторону Кима, но, увы, до него еще слишком далеко. — Что такое? — он выглядит слегка сбитым с толку. — Еще вина? — Нет, просто хочу потрогать твои руки, — ты говоришь честно, мысленно переводя все стрелки за свое поведение на сомнительное влияние алкоголя. — Ты очень теплый. Ким улыбается. — Это странный комплимент. Теперь твоя очередь пожимать плечами. Ты допиваешь вино, встаешь и подходишь поближе к Киму. Ты снова выше, внезапное чувство доминации над другим вызывает эйфорию, ты смеешься, и Ким мягко посмеивается тебе в ответ.  Поставив стакан на стол, ты, как и было обещано, берешь Кима за руку. Тепло захлестывает тебя приятной волной, жар поднимается откуда-то со стороны живота и расходится по телу. Тебе хочется вот так всю ночь простоять рядом с Кимом, выключив лампы и глядя на него в неясном лунном свете, но еще больше тебе хочется сейчас взять и поцеловать мягкие губы Кима. Ты прижимаешь руку Кима к своей щеке и наклоняешь голову. Тепла становится больше, кожа горит, скулы наливаются румянцем. Наверное, ты выглядишь как застигнутый врасплох подросток, ведь это странно — влюбиться в кого-то на первом же свидании. Ты говоришь себе, что это просто алкоголь в крови и никакой романтики. — Можно я?.. — ты не произносишь фразу до конца, но Ким всё прекрасно понимает. Он медлит, но в конце концов дает ответ: — Можно. Ты целуешь сперва его ладонь, губами щекочешь тонкую кожу, скользишь от пальцев к запястью и постепенно поднимаешься выше. Пошлости в этом никакой, но внутри всё горит огнем, растапливая тебя по каплям, как пламя топит свечной воск. Ты внезапно замечаешь, что Ким странно реагирует на поцелуи: чаще моргает, покусывает губы, вдыхает глубже, отчего крылья носа начинают дрожать. Ты возвращаешься губами к запястью и ладони, убеждаясь в сделанном наугад предположении: у Кима чувствительные руки. То, что он разрешает тебе продолжать, выглядит как жест высочайшего доверия. Ты думаешь, стоит ли заходить дальше. Тебе хочется сделать Киму хорошо, но стоит учитывать желания самого Кима. Ким замечает твои сомнения и гладит тебя тыльной стороной ладони по лицу. — Всё в порядке, можешь продолжать, — он не успел толком перевести дыхание, его голос наполнен некоторой сбивчивостью и приятной хрипотцой. — Мы ведь именно поэтому пришли сюда. Ты улыбаешься краем губ. Ага, свидание. Шестнадцать реалов с человека за одну ночь. — Погоди, я выпью еще вина, — говоришь ты, чувствуя, как постепенно храбрость покидает тебя.  Ким наливает тебе половину стакана и немного доливает себе. Ты пьешь вино почти залпом, Ким глотает его маленькими порциями и едва заметно морщится. Вы целуетесь в неудобной позе, замерев над столом с пустыми стаканами, и вкус алкоголя отчетливо чувствуется на языке. Тебе нравится вкус Кима. Ты осторожно обнимаешь его за плечи, словно не зная, куда деть непристойно подрагивающие от жажды руки, скользишь по рукавам рубашки, ощупываешь мышцы, касаешься спины, переходишь на талию и поясницу — вы по-прежнему целуетесь, не способные оторваться друг от друга, и воздуха в легких начинает не хватать. Ты отстраняешься, делаешь жадный вздох и смотришь на Кима расфокусированными глазами. От избытка чувств тебе хочется укусить его, схватить зубами за нижнюю губу, пройтись языком по языку в мокром голодном прикосновении, однако ты держишь себя в руках — едва-едва, но тут уж как получается. Тебе кажется, что Ким контролирует себя немного лучше, однако на деле он тоже уже горит. Хотя его невыразительное лицо с примесью солийской крови плохо передает эмоции, румянец на его острых скулах напоминает зарево пожара. Твой огонь и его вот-вот столкнутся и испепелят обоих. Ты увлекаешь Кима в сторону кровати. — К черту душ, — бросаешь резко в ответ на незаданный вопрос в чужом взгляде. — Я хочу взять тебя в рот до самого горла. Рука Кима чуть крепче сжимается на твоем запястье. Каким-то чудом он понимает суть твоих слов: первый акт только начался, для остального у вас будет вся ночь до самого рассвета. Ким стаскивает штаны и белье, оставшись в одной рубашке. Ты смотришь на его полувставший член, и подавленный ранее голод просыпается снова. Ты думаешь, стоит ли просить Кима полностью обнажиться или оставить всё как есть, и почему-то мысль о том, чтобы оставить часть скрытой, отданной на волю воображения, заставляет твое сердце биться быстрее. Ким опускается на кровать. Он выбирает неудачную позу: сидит на самом краю, босыми пятками касаясь пола — и тебе придется встать перед ним на колени, если хочешь выполнить обещанное. Иррациональный порыв срабатывает быстрее голоса разума, ты припадаешь к его ногами, пальцами дотрагиваясь до обнаженной кожи, и прижимаешься лицом к колену, ощущая, как колются тонкие волоски. Ким смотрит на тебя сверху вниз. Его взгляд прячется за очками, две расстегнутые пуговицы обнажают шею и часть груди, его руки касаются твоего лица, словно подслеповато тебя ощупывая, и для тебя Ким сейчас похож на чудесное видение, божественное изваяние из желтоватого мрамора, бликующего на свету. Тебе снова хочется погасить свет, чтобы любоваться им в полутьме, — и одновременно тебе хочется, чтобы Ким со всех сторон был ярко освещен.  Ты не слишком понимаешь, что за буйство чувств сейчас происходит в твоей груди, и решаешь не тратить на размышления драгоценное сейчас время. Твои пальцы аккуратно скользят вверх и касаются члена Кима, оглаживая мягкую плоть в неторопливом изучающем прикосновении. Теперь, можно сказать, Ким полностью твоих руках — а ты в его, ведь Ким продолжает держать тебя, поощряюще поглаживая, и ты почему-то смеешься над этой мыслью, как над удачной шуткой. Ты хочешь сказать «Люблю тебя», но останавливаешь себя на полуслове. Даже для тебя это будет слишком, а ведь тебе пришлось повидать на изолах множество самых разных людей. Ким медленно твердеет под твоей рукой. Тебе нравится, как сладко звучат его тихие вздохи, как нежно он проводит ладонью по твоей голове, как ароматно пахнет его кожа после недавнего душа — только колени побаливают из-за неудобной позы, а еще жжет внутри из-за щедрой порции вина. Ким говорит: — Пожалуйста. Ты тянешься к Киму за поцелуем, а затем, заставив его пошире раздвинуть ноги, оттягиваешь кожу вниз и касаешься губами выступающей головки. Его не очень крупный член под твоей рукой становится всё больше, вены как будто пульсируют, и сам Ким весь сжимается под тобой, рефлекторно толкаясь бедрами вперед. Твой рот влажный и горячий, приноровившись, ты насаживаешься на член почти на всю длину, носом касаясь пушка волос у паха. Руки Кима касаются твоих плеч, и шеи, и волос, немного дотягиваясь даже до спины, сжимают предплечья, когда ты касаешься его бедер, он одновременно везде вокруг тебя и внутри тебя, и ты хочешь, чтобы Кима стало больше. Ким тихо постанывает, когда ты крепче сжимаешь его губами, надавливаешь языком, наклоняешь голову, чтобы член вошел глубже, он хочет отстраниться, чтобы перевести дыхание, но ты не даешь, доводя его до самого быстрого, какой только этот дрянной клуб знал, оргазма. Протяжный стон Кима похож на самый чудесный звук на свете. Ты проглатываешь первый всплеск спермы и поднимаешь взгляд, глядя на алое от румянца лицо Кима. С пошлым причмокиванием выпустив член изо рта, ты за пару движений выжимаешь остатки спермы рукой, пока Ким окончательно не выдыхается, снова становясь мягким. — Что ж, это было… — кажется, он не находит слов. Он смотрит на тебя, весь полыхающий от жара и едва прошедшего оргазма, и ты чувствуешь себя почти так же, хотя он кончил, а ты еще нет. — Быстро? — ты смотришь на него с улыбкой и облизываешь губы, чувствуя привкус спермы во рту и липкую влагу на руках. Не очень-то приятно на самом деле, но ты даешь себе пять очков за выдержку и поистине долорианское терпение. — Удивительно, — с присущей ему вежливостью Ким доводит до конца мысль. — И мне правда понравилось. Ты улыбаешься шире. Тебе нравится похвала, но еще больше тебе нравится слышать ее от Кима — удивительно даже, как сильно повлиял на тебя этот человек, встреченный впервые в жизни. Ты стараешься не думать, что завтра вы навсегда расстанетесь, и, приложив усилие, поднимаешься на ноги. Колени подрагивают, внутри как будто разверзся пламенный ад из возбуждения и неутолимого желания, и ты поглубже втягиваешь носом воздух, чтобы успокоиться. Хочется налить еще вина и выпить. — Я умоюсь и вернусь, — говоришь ты чуть извиняющимся тоном. Тебе не хочется надолго оставлять Кима одного, но интимная гигиена такая штука… — Вторым в душ не зову, сам понимаешь. — Да, места там и правда мало, — Ким понимающе кивает и смотрит на свой не очень приглядный вид. — Не волнуйся, я постараюсь не скучать. Ким подбирает отброшенное в сторону белье, а ты хватаешься за ручку ванной комнаты. С некоторым запозданием тебя настигает одна важная мысль. — Ким, — ты оборачиваешься, чтобы взглянуть на него. — М-м? — Он смотрит на тебя немного удивленно. — Это значит… что ты согласен на продолжение? Ким посмеивается, а его лицо, еще красное от румянца, вдруг кажется тебе самым красивым в мире. — Конечно, — он облизывает губы едва уловимым движением, и ты чувствуешь, как что-то на мгновение сжимается в груди. — Я ведь должен сравнять счет.